Бездомные девяностые. Разговор с великим бомжом. Подлинная история ЦБФ «Ночлежка», рассказанная ее основателем

Предисловие

Первый раз Соколов сбежал из дома и стал бездомным в 14 лет – слишком скучно в школе, Мериме, Грин, Лондон и Горький, сволочи, внушили вкус к жизни. Сбежал на день – за приключениями. В 16 (в 1984‑м) – поехал дальше: через всю Украину в Одессу (в Симферополе на вокзале с местными даже успел посмотреть матч, где «Зенит» стал чемпионом), а оттуда в Сухуми – собирать мандарины. Платили хорошо: рубль – ведро, а в день ведер 10 точно выходило. Недели через две с напарниками разошлись – и Валера решил вернуться домой, но в Ростове – прихватили: «На вокзале какой-то мужик прикопался сначала к барышне, а потом ко мне, чтобы он остыл – позвал пить его рисовую водку, у меня как раз бутылка в камере хранения стояла. Только дверцу открыл – тут подошли менты, попросили то, чего не было – документы, отвели в вокзальную комнату милиции, стали пытаться выяснять, кто я – а я отбрехивался. Тут зашел еще один: “Так вон же он, у нас на стенке висит”. Пришлось сознаваться – лицо и приметы мои. Когда я ушел из дома, родители подали в республиканский розыск. Менты вызвонили мою тетку из Ростова – мол, забирайте, а когда мать приедет – приходите галочку поставить, раскрываемость все же. Мама приехала на следующий день – и началось: “А ну-ка сядь, послушай мать свою уставшую, Валерик…”[1], а меня поставили на учет в инспекцию по делам несовершеннолетних».

Бродяжничал тогда Валера всего месяц: «Страна оказалась гораздо меньше, чем на карте». А в спецприемнике впервые оказался в 1988‑м – из-за обостренного чувства справедливости за бездомного, когда, не подозревая, что уже через пару лет будет предводителем всех бездомных и создаст «Ночлежку», поехал в Москву на рандеву к первой школьной любви.

«Перед поездом домой на Ленинградском вокзале я зашел в туалет. Там вой и плач – безногий бездомный – просто в голос орет, что все суки и бляди, жизнь говно и не удалась. Я спросил его, что случилось: “Вот, уже третьего послал за фуфырем – и третий с концами пропал. А мне срочно надо что-то принять”, – было ближе к вечеру. Я ему предложил: давай сбегаю – до поезда еще минут 40 есть. Только он начал соглашаться – зашли два мента. Один из них зарядил ногой бездомному, который был ему по пояс, прямо в плечо: “Ты что тут разорался?!” Бездомный откатился на своей доске с подшипниками. Выкатив глаза на мента, я на него наехал: “Ты чего творишь? Человек тебе даже ответить не может. Ты в форме, при службе…” Он спросил меня, кто я такой – я огрызнулся: “Какая тебе разница – пассажир, а в первую очередь – человек!” По туалету раскатился приговор: “Документы!” А их как раз с собой у меня не было, только билет на поезд.

– Пошли, – говорит.

– Куда пошли? У меня поезд.

Он прямо на моих глазах порвал билет:

– Все: никуда ты больше не едешь!

И слово за слово меня привели в транспортный отдел милиции, а там та же телега.

– Фамилия!..

– А какая вам разница, какая у меня фамилия?! Вы ведете себя кое-как, а я что?!

– Не собираешься говорить – поедешь на тридцать суток.

У меня пошел адреналин.

– Поеду!

На следующий день меня поволокли в какой-то суд, причем на суде меня не предъявили – сразу вынесли постановление, что тридцать суток спецприемника на Симферопольском бульваре для установления личности. Сначала я думал, что шутки – 15 суток, может, дадут: арест, хулиганка, документов нет, я не представляюсь… Тут мне начали пальцы откатывать – хорошо, будем играть в эту игру дальше, тем более впервые: несмотря на бродяжничество, я в ментах до этого не светился.

Меня вызвал дознаватель: “ФИО”. Я честно назвал свою фамилию и отчество по отцу, а не усыновившему отчиму. Дату рождения, место рождения тоже назвал правильно. Они начали пробивать – нет такого. В итоге, по-честному 25 суток меня допрашивали, выискивали, а я рассказывал свои маршруты – они проверяли, но ни следов, ничего нет.

Там уже версии пошли – может быть, я засланный корреспондент… Помню, следователь меня сидит допрашивает, к нему заходят и подмигивают, мол, был звонок из “Комсомольской правды”, что корреспондент хочет поработать с методом включенного наблюдения. Слушаю, открыв рот. Потом в камере появился демон – все расспрашивал, откуда я, где был. Больше года (с 1986 по 1987‑й) я протусовался по Советскому Союзу, все места знаю, на вопросы ему отвечаю. Менты крутили.

– В Сухуми “биржа” (место, где можно найти работу) – где?

– Напротив вокзала.

– А в Ростове?

– Напротив автовокзала.

– Да ты опытный! А где же следы?..

В итоге они не выдержали – и два старших лейтенанта начали меня мутузить два дня подряд. Один все багровел и придушивал: “Я тебя прибью – н* * *я мне за это не будет. И никто тебя не найдет”. Тут я вспомнил историю про Ждановскую и решил сознаться. Дальше был скандал – они месяц в спецприемнике продержали человека, который был с паспортом и пропиской. Скандал они долго заминали».

С тех пор он такой.

Анастасия Медвецкая