Библия и мировая культура. Учебное пособие

Допущено Министерством образования Республики Беларусь в качестве учебного пособия для студентов учреждений высшего образования по культурологическим и филологическим специальностям

Рецензенты: заведующий кафедрой мировой литературы и культурологии Полоцкого государственного университета доктор филологических наук, профессор А.А. Гугнин; заведующий кафедрой русской и зарубежной литературы Белорусского государственного педагогического университета имени М. Танка доктор филологических наук, профессор Т.Е. Комаровская; архимандрит, ректор Минской духовной академии имени святителя Кирилла Туровского, заведующий кафедрой библеистики и богословия, доцент Института теологии БГУ доктор богословия о. Сергий (В.В. Акимов).

В оформлении обложки использованы репродукции картин И.Н. Крамского «Молитва Моисея после перехода израильтян через Чермное море» и Рембрандта Харменса ван Рейна «Возвращение блудного сына».

ВВЕДЕНИЕ

Cреди великих книг, существующих на Земле, есть одна, именующаяся необычно — Книга книг, что означает: «книга над всеми книгами», «самая лучшая книга», «превосходная книга», но также и «книга, состоящая из множества книг», «книга, внутри которой потенциально содержатся последующие книги». Как известно, эта книга — Библия, сыгравшая особую роль в становлении современной цивилизации и продолжающая оказывать влияние на культуру, на духовную жизнь многих народов, по-прежнему лидирующая в «Книге рекордов Гиннесса» по числу изданий, тиражей, переводов на различные языки. Неслучайно, обращаясь к Библии в тяжкую годину для своего Отечества, в страшном, голодном и мятежном 1918 г., и ища утешения на страницах великой книги, русский поэт Валерий Брюсов в стихотворении «Библия» писал:

Неслучайно и то, что в ряду неизменно и неизбежно обращающихся к Библии и учащихся у нее первым назван еврей: «Еврей, христианин, безбожник…» Действительно, Библия связана прежде всего с еврейской культурой, еврейской судьбой, историческим путем еврейского народа, его духовными и эстетическими поисками. Как «портативное отечество евреев» определил в свое время Библию Генрих Гейне — шутливо и в то же время вполне серьезно: то духовное отечество, которое никто, никакие гонения отнять не могут.

Безусловно, Библия является главным творением еврейской культуры, главным ее вкладом в сокровищницу мировой культуры. Подчеркнем: это касается в равной степени и еврейского Священного Писания (Еврейской Библии), и христианского (Христианской Библии), хотя под названием Библия европейцы чаще всего имеют в виду именно христианское Священное Писание. Волею исторической судьбы обе Библии оказались взаимосвязанными. Точнее, Христианскую Библию невозможно представить без Еврейской Библии, а подавляющее большинство смыслов, духовных парадигм, знаменитых высказываний и афоризмов собственно христианской части Библии — Нового Завета — вытекает из еврейской ее части — Танаха, или Ветхого Завета. В то же время и то и другое является, в сущности, плодом древнееврейской культуры, ее открытий и внутренних споров, разрывов и разминовений, оказавших огромное влияние на развитие мировой цивилизации, особенно европейской.

Древнееврейская культура, давшая миру Библию, — одна из культур так называемого нового, или классического, Древнего мира, чье развитие приходится на 1-е тыс. до н. э. В то же время она очень тесно соприкасается со «старым» Древним миром, с архаическим Прологом к гигантской трехактной «драме» человеческой культуры: Древность (начало 4-го тыс. до н. э. — V в.), Средневековье (V–XVI вв.), Новое время (с конца XVI в. и поныне, хотя с рубежа XIX–XX вв. отсчитывают Новейшее время — но как фазу Нового). Древнееврейская культура непосредственно контактировала с богатыми и разветвленными культурами Египта, Аккада (а через него — более древнего Шумера), Ханаана, впитывала наиболее плодотворные традиции и репродуцировала совершенно новые идеи, испытывала притяжения и отталкивания, и только в этих притяжениях и отталкиваниях можно в полной мере понять специфику древнееврейской культуры, ее уникальность, в силу которой главным итогом ее развития стала одна из величайших в мире книг — Библия[1].

Язык, на котором создавалась древнееврейская литература (и соответственно записывались древнейшие библейские тексты), — иврит, единственный из языков классической Древности, продолжающий и ныне оставаться живым разговорным языком. Его письменная традиция насчитывает тридцать три столетия, а его история беспрецедентна. Принадлежа к западносемитским языкам, иврит примерно две тысячи лет до новой эры был языком еврейского народа, или народа Израиля, с Х в. до н. э. — государственным языком Древнего Израиля. Однако в первые века новой эры, когда еврейское государство перестало существовать, а народ большей частью оказался в изгнании, иврит постепенно становится мертвым, сугубо книжным языком, как чуть позже — древнегреческий и латынь. Тем не менее судьба иврита оказалась весьма отличной от их судеб. Почти два тысячелетия новой эры он был преимущественно языком Священного Писания и языком книжности, в то время как рассеянные по всему миру евреи начали говорить на других языках — так называемых языках галута (галут — букв. с иврита «изгнание»), или языках диаспоры, вобравших в себя множество слов из иврита, но подчинивших их иной фонетике и грамматике[2]. При этом классическим языком высокой книжной традиции, придававшим единство еврейской культуре, оставался иврит: на нем читали Священное Писание, на нем молились, на нем по-прежнему писали еврейские мыслители и поэты, и эта традиция не прерывалась в течение двух тысяч лет новой эры. Безусловно, иврит при этом менялся, впитывая новую лексику, порождая новые формы, но не настолько, чтобы перестать быть узнаваемым библейским языком. Именно библейский иврит в его чистейшем виде стал эталоном, на который ориентировались великие еврейские поэты Золотого века, творившие в мусульманской Испании (преимущественно в Кордове и Гранаде) в X–XII вв.: Шеломо (Соломон) Ибн Гвироль (Ибн Габироль), Моше (Моисей) Ибн Эзра, Йеѓуда ѓа-Леви (Галеви)[3]. С конца XIX в. благодаря усилиям поначалу немногочисленных энтузиастов, переселявшихся из России, из «черты оседлости», в которой жили евреи, в Палестину (и среди них особенно велика роль Элиэзера бен Йеѓуды, выходца из еврейского местечка под Полоцком), началось возрождение иврита. Ныне этот древний и в то же время — после двухтысячелетнего перерыва — живой, развивающийся язык, все с теми же в основе (при безусловных незначительных изменениях) фонетическим строем и грамматикой, является государственным языком Израиля.

Древний этап развития ивритской (еврейской) литературы начинается примерно с XIII в. до н. э. (к этому времени относятся первые письменные источники, хотя сама культура и питающая литературу фольклорная традиция восходят к началу 2-го тыс. до н. э.) и продолжается до первых веков новой эры, до начала изгнания народа и его рассеяния. Все самое ценное, созданное древнееврейской культурной и литературной традицией, дошло до нас в составе еврейского Священного Писания, священного канона. Под каноном в данном случае понимается строго закрепленный нормативный сборник текстов, отобранных и отредактированных многими поколениями мудрецов-книжников и обладающих сакральным (священным) статусом. Высокий авторитет религии на долгое время предопределил особое отношение к этим текстам: их не рассматривали как произведения литературы. Однако подобное застывание в каноне типично для древних восточных литератур: то же самое произошло с древнеиндийскими Ведами[4], древнеиранской Авестой[5], буддийским каноном Типитака («Три корзины [мудрости]»), записанным в начале новой эры на языке пали. Во всех случаях мы имеем здесь дело с типологически сходным процессом: тексты, не являвшиеся сугубо религиозными или культовыми при своем возникновении, обрели затем особый сакральный статус и культовый характер. На древнем этапе развития человечества религия, философия и искусство находились в сложном синкретическом слиянии. Религия аккумулировала важнейшие достижения духовной жизни человека и в сжатом, сгущенном виде передавала их последующим поколениям.

Еврейскую культуру неслучайно именуют «культурой Книги», а евреев — «народом Книги» (как ахл ал-Китаб — «люди Писания» — евреи определены в Коране). Сводным памятником древнееврейской культуры и фундаментом последующей еврейской культуры стала единая Священная Книга, Священное Писание иудаизма — ТаНаХ (аббревиатура-акроним, в которой согласные являются начальными буквами названий трех частей канона: Тора — Закон, или Учение; Невиим — Пророки; Кетувим, или Ктувим, — Писания; точнее, слово Танах является акронимом выражения Тора, Невиим у-Хтувим — Закон, Пророки и Писания, где по фонологическим законам [k] переходит в [h]; далее — Танах). Однако в религиозном каноне нашли себе место самые разнообразные не только религиозные, но и светские жанры: эпические сказания (мифологический, исторический, героический эпос), исторические хроники, религиознофилософская и любовная лирика, афористика и т. д. Как тонко заметил С.С. Аверинцев, «канон оказался построенным как маленькая литературная «вселенная», включающая самые разные тексты — однако в прямом или косвенном, изначальном или вторичном соотнесении с религиозной идеей»¹. Но в более широком смысле канон стал своеобразной моделью Вселенной, вмещающей Бога и человека, мир во всех многообразных его проявлениях, человека во всех сферах его бытия.

Древнейшие сказания, вошедшие в Танах, начали формироваться еще в первой половине 2-го тыс. до н. э. Записывались же тексты Танаха между XIII–II вв. до н. э. Три его раздела канонизировались постепенно и окончательно оформились как единое Священное Писание ко II в. н. э., когда от иудаизма уже отделилось генетически с ним связанное христианство. Итак, закрепившись в первые века новой эры, иудейский канон прожил еще две тысячи лет и живет сегодня — одновременно несколькими жизнями, и уже в этом — отражение удивительнейшей судьбы великой Книги.

Во-первых, Танах живет по-прежнему как Священное Писание иудейской традиции, или Еврейская Библия — Biblia Hebraica (латинский термин, ставший международным). При этом слово Biblia заимствовано латынью из греческого, хотя оно вовсе не является греческим по происхождению. Как известно, греческое Βιβλια («книги», точнее — «книжечки», «свиточки») является производным от βιβλος — «свиток», «книга» (вернее, от его уменьшительной формы — βιβλιον) — и связано с ханаанейским (финикийским) городом Библ, который торговал с Египтом и откуда в греческие города поступал дешевый писчий материал — папирус. Греческое название Βιβλια (точнее, с определенным артиклем — τα-Βιβλια, что можно перевести как «истинные книги») стало применяться к текстам Танаха еще в III в. до н. э. в эллинизированном Египте, в Александрии, где еврейские мудрецы, толкователи Священного Писания, осуществили перевод на древнегреческий сначала Торы, а затем и всего Танаха. Это название появилось как калька одного из обозначений Священного Писания в еврейской традиции — Сэфарим, или (в современном произношении) Сфарим («Книги»; от иврит. сэфер — «книга»), и лишь позднее было отнесено к христианскому Священному Писанию. Таким образом, название Библия, которое в европейских языках является словом, стоящим в единственном числе (ср. нем. Die Bibel, англ. The Bible и др.), на самом деле таит в себе указание на множество: в Библию действительно входит множество книг, она является книгой, состоящей из отдельных книг. Само же выражение «Книга книг», часто применяющееся к Библии, также является калькой с ивритского обозначения Сэфер ѓа-Сфарим. Кроме того, канон в еврейской традиции именуется Сифрей ѓа-Кодеш — Святые Книги (Священное Писание), а также ѓа-Микра («[истинное] Чтение») — главное Чтение в жизни человека. Однако самое употребительное, емкое и смыслоносное название Писания — Танах.

Во-вторых, тексты Танаха без всяких изменений (если только не считать изменением перевод на другие языки) вошли в Христианскую Библию и стали ее первой частью — Ветхим Заветом («ветхий» — в значении «древний», «старый»; ср. нем. Das Alte Testament, англ. The Old Testament, белорус. Стары Запавет и т. п.), к которому прибавились тексты Нового Завета, записанные на греческом языке между 50 и 120 гг. н. э. и включающие 27 книг: четыре Евангелия (от Матфея, от Марка, от Луки, от Иоанна), Деяния Апостолов, 21 Послание и Откровение Иоанна Богослова. Канонизирована же Христианская Библия была в 395 г. Само переименование Танаха, составляющего четыре пятых Христианской Библии, конечно же, отражает христианскую богословскую интерпретацию: ветхозаветные события и смыслы понимаются как преддверие и предсказание («прообразование») того, что описано в новозаветных, Ветхий Завет — лишь как необходимая ступень более значимого Нового Завета. Однако только два Завета вместе составляют христианское Священное Писание, что в свое время афористично сформулировал Августин Блаженный в латинском двустишии: «Новый Завет в Ветхом скрывается, Ветхий — в Новом открывается». С точки зрения христианской традиции, Ветхий Завет, хотя он и является основой Нового, сам по себе не имеет логического завершения и смысла; Новый Завет как бы «снимает» все те смыслы, которые были сформулированы в Ветхом Завете. С точки же зрения иудейской традиции, Танах самодостаточен и вовсе не предполагает прибавления Нового Завета: он содержит в себе все, что необходимо для осмысленного бытия человека перед лицом Бога и другого человека.

В-третьих, в преображенном виде (в виде отдельных сказаний в вольном пересказе) сюжеты Танаха вошли в Священное Писание ислама (мусульманства) — Коран (VII в. н. э.), оказали влияние на его формирование (неслучайно пророк Мухаммад считал мусульман, как и иудеев, потомками Авраама — Ибраѓима). В Коране фигурируют многие персонажи Танаха, только их имена приобретают арабизированную форму: так, Ноах (Ной) становится Нухом, Авраам — Ибраѓимом, Йицхак (Исаак) — Исхаком, Йааков (Иаков) — Йакубом, Йосеф (Иосиф) — Йусуфом, Моше (Моисей) — Мусой и т. д. Есть в Коране и пророк Иса (Иисус Христос), сын Мирьям (Марии)[6], и пророк Йахъя (Иоанн Креститель), и т. д., но величайшим пророком, «печатью пророков» считается в мусульманской традиции именно пророк Мухаммад.

Таким образом, иудаизм и его Священное Писание — Танах — дают начало еще двум великим религиозным традициям — христианской и мусульманской. Уже один этот факт говорит и о значимости текстов Танаха, содержащихся в них духовных открытий, и о единстве судеб современной цивилизации. Именно эти три религии — иудаизм, христианство и ислам — являются монотеистическими (или просто теистическими), т. е. признающими Единого Бога как трансцендентную Высшую Сущность и как Бога Живого. Все три религии являются универсальными по своим принципам, т. е. надэтничными, не требующими для вхождения в свои ряды той или иной национальной принадлежности человека. В то же время в советском и постсоветском культурном пространстве только христианство и ислам (наряду с буддизмом) традиционно считают мировыми религиями, учитывая широту их распространения в мире, в то время как иудаизм определяют лишь как религию сугубо национальную — религию еврейского народа. Это неверно, ибо издревле принадлежность к еврейскому народу — общине Израиля, обществу Господню — определяется прежде всего соблюдением заповедей Торы. Народ Божий (избранный народ) понимается в Танахе не столько как этническая, сколько как сакральная общность, и евреем (иудеем) может стать любой человек независимо от происхождения. Без универсальных смыслов, открытых древним иудаизмом, не смог бы появиться универсализм христианства и ислама. Неслучайно все три религии часто именуют авраамитическими. Это определение подчеркивает, что в их основе — духовный опыт и нравственный подвиг Авраама, праотца еврейского народа и «отца всех верующих» (в определении апостола Павла). И все чаще и чаще мыслители, философы, культурологи говорят о единой иудеохристианской цивилизации и культуре, имея в виду в первую очередь европейскую цивилизацию и культуру.

Действительно, велико влияние Танаха в первую очередь на европейскую цивилизацию — разумеется, через христианство, родившееся на иудейской почве, но пришедшее в Европу в греческой оболочке. И это соединилось с воздействием на культуру Европы языческой греческой культуры — на первых порах через посредство Рима. Вот почему известный американский историк и публицист Макс Даймонт пишет: «После краха греческой цивилизации Европе понадобилось 16 столетий, чтобы осознать, что ее литература, наука и архитектура уходят корнями в греческую почву (речь идет об эпохе Ренессанса, когда Европа открыла для себя значение эллинской культуры. — Г.С.). Быть может, понадобятся еще несколько столетий, чтобы осознать, что духовные, морально-этические и идеологические истоки западной цивилизации коренятся в иудаизме»[7]. Имеются в виду в первую очередь важнейшие духовные открытия Танаха, которые можно, по-видимому, свести к трем основным моментам: 1) совершенно новое понимание Бога (идея монотеизма — Единобожия); 2) новое понимание взаимоотношений Бога и человека (идея Союза, или Завета, с Богом); 3) новое понимание законов человеческого общежития (примат этического начала во взаимоотношениях людей, что освящено авторитетом Бога). Все это нашло наиболее ясное и четкое выражение в знаменитом Декалоге — Десяти Заповедях (Исх 20:1–17).

Таким образом, религиозно-этическая основа европейской (христианской) цивилизации имеет преимущественно библейские (древнееврейские) корни, в то время как ее эстетика зиждется как раз на достижениях эллинского мира. Это отнюдь не означает, что античная цивилизация не дала ничего в плане этическом, а библейская — в плане эстетическом (очевидно огромное влияние Библии, ее образности и стилистики на европейское искусство). Речь идет об определяющем влиянии, и на протяжении всего существования европейской культуры в ней длится бесконечный диалог Иерусалима и Афин, евреев и греков. Несомненно, современная европейская цивилизация вырастает на скрещении двух равновеликих влияний — античного (и в первую очередь эллинского) и библейского (древнееврейского), которые в каждом регионе соединились с культурными традициями автохтонного населения Европы, на скрещении античного и библейского понимания времени. «Античное время, — писал М.Л. Гаспаров, — двигалось по бесконечному кругу, как звезды в небе, которое всегда было и всегда будет. Библейское время двигалось по прямой, как стрела, летящая от сотворения мира к светопреставлению. Европейская культура выросла из обоих этих корней»[8].

Следует заметить, что библейское время предстает, скорее всего, не как однозначно прямая линия, но как восходящая спираль, включающая в себя и постоянное возвращение к первоначалам, первоистокам, и поступательное движение. Концепция времени, заложенная в Танахе, глубоко диалектична по своей сути. При этом главным фактором является то, что время в Библии понимается как необратимое, а в связи с этим и история предстает не как бессмысленное скопление фактов, не как вечный круговорот («вечное возвращение»), но как осмысленный, направленный процесс, идущий в соответствии с замыслом Божьим и усилиями человека к определенной цели — к Мессианской эре, ко всеобщему торжеству Божественного добра. В основе истории, как понимает ее Библия, — диалог между Богом и человеком, Богом и человечеством. Именно он придает смысл истории.

Совершенно очевидно, что Библия оказала большое…