Вскоръ Фридрихъ Великiй, желавшiй отомстить за Пальцигское сраженiе, двинулся къ Кунерсдорфу тремя колоннами, располагалъ напасть съ тыла на Салтыкова. Русскiй Полководецъ принялъ свои мъры: учредилъ сообщенiе между флангами своими посредствомъ ретраншамента, который прикрывалъ фрунтъ армiи во все протяженiе онаго; а многочисленную артиллерiю разставилъ выгодно въ удобныхъ мъстахъ. Правымъ крыломъ нашимъ начальствовалъ Графъ Ферморъ, подъ знаменами котораго служилъ Главнокомандующiй въ 1758 году; лъвымъ Генералъ-Поручикъ Князь Александръ Михайловичь Голицынъ, бывшiй потомъ фельдмаршаломъ; центромъ знаменитый Румянцовъ, а передовымъ войскомъ Генералъ-Поручикъ Вильбуа, въ послъдствiи Генералъ-Фельдцейхмейстеръ. Австрiйцы, подъ предводительствомъ Барона Лаудона, стояли сзада праваго крыла. Армiя Короля Прусскаго состояла съ небольшимъ изъ 50,000 человъкъ; наша съ Австрiйцами изъ 70,000.
1-го Августа Фридрихъ открылъ сильный перекрестный огонь изъ своихъ баттарей на высоту, гдъ расположенъ былъ лъвый флангъ, предводимый Голицынымъ; не взирая на выстрълы, изъ ста жерлъ извергаемые, Пруссаки пошли въ атаку, вытъснили Русскихъ изъ окоповъ, отняли у нихъ семьдесятъ пушекъ, обратили въ бъгство лъвое крыло. Тогда Графъ Салтыковъ приказалъ Генералъ-Поручику Панину подкръпить это мъсто: онъ исполнилъ волю Главнокомандовавшаго съ удивительною быстротой, искусствомъ и отличною храбростью. Между тъмъ Румянцовъ и Лаудонъ ударили съ конницею во фланги Прусскихъ эскадроновъ н опрокинули ихъ. Тщетно Фридрихъ старался овладъть высотами, желалъ провести одну колонну свою позади второй нашей линiи: Генералъ-Маiоръ Бергъ, встрътивъ оную, совершенно разбилъ и разсъялъ, при пособiи соединенной артиллерiи. Въ это время Вильбуа и Князь Долгорукiй{250}устремились во флангъ непрiятеля, обратили его въ бъгство, отняли обратно наши орудiя и много непрiятельскихъ. Фридрихъ, подвергая ежеминутно свою жизнь опасности, употреблялъ всъ усилiя, чтобы остановить нъкоторые батальоны: солдаты не внимали болъе его повелънiямъ. Подъ нимъ были убиты двъ лошади; ружейная пуля прострълила мундиръ его; но онъ, въ сопровожденiи только нъсколькихъ Адъютантовъ, не оставлялъ поля сраженiя и въ такомъ мъстъ, гдъ огонь Русской артиллерiи чрезвычайно свиръпствовалъ. "Не ужели - воскликнулъ Король въ отчаянiи - ни одно ядро пе поразитъ меня?" - Русскiй отрядъ приближался во всю прыть къ тому мъсту; къ счастiю Фридриха, Капитанъ Притвицъ прилетълъ съ гусарами на защиту его и Адъютанты, схватя поводья лошади Королевской, увлекли ее съ поля битвы. Россiйскiй Полководецъ не велълъ преслъдовать непрiятеля, Лаудону и Графу Тотлебену, далъе Одера. - Двадцать шесть знаменъ, два штандарта, сто семьдесять двъ пушки разнаго калибра и гаубицъ, множество военныхъ снарядовъ и болъе десяти тысячь ружей - были трофеями того дня. Въ плънъ взято 4,542 человъка, въ томъ числъ 44 Штабъ и Оберъ-Офицеровъ, кромъ 2055 переметчиковъ. Австрiйцы прiобръли пять знаменъ, шесть пушекъ, 252 плънныхъ и 345 бъглыхь солдатъ. Непрiятельскихъ тълъ похоронено на мъстъ 7627. - Уронъ нашъ простирался убитыми и ранеными до тринадцати тысячь человъкъ; въ числъ послъднихъ Князь Голицынъ и еще два Генерала, три Бригадира, 474 Штабъ и Оберъ-Офицеровъ.
Императрица наградила Графа Салтыкова чиномъ Генералъ-Фельдмаршала, 18 Августа. Онъ оставался въ лагеръ при Лоссовъ, ожидая, чтобы Графъ Даунъ, находившiйся въ Лузацiи, содъйствовалъ ему въ общемъ дъль; но Вънскiй Кабинетъ щадилъ свою армiю и убъждалъ Россiйскаго Полководца простирать далъе завоеванiя, угрожая, что онъ будетъ смъненъ и другой пожнетъ плоды знаменитыхъ трудовъ его. Салтыковъ отвъчалъ: "если Графъ Даунъ не станетъ дъйствовать наступательно, то Россiйская армiя непремънно пойдетъ обратно въ Познань." - Между обоими Военачальниками возникло несогласiе; недостатокъ въ продовольствiи заставилъ Графа Салтыкова переправиться обратно за Одеръ. Онъ готовился уже расположить войска свои на зимнихъ квартирахъ; но, получивъ приказанiе отъ Высочайшаго Двора, двинулся къ Гернштадту, обратилъ въ пепелъ это мъстечко, оказавшее сопротивленiе, и узнавъ, что Даунъ намъревался идти въ Богемiю, выступилъ немедленно въ Польшу. Тогда Баронъ Лаудонъ, отдълясь отъ Русскихъ, направилъ путь въ Моравiю.
19 Февраля 1760 года Салтыковъ прибылъ въ С. Петербургъ и на другой день принятъ весьма милостиво Императрицею. Три мъсяца оставался онъ въ столицъ. Елисавета предоставила ему право условиться съ Графомъ Дауномъ о будущей кампанiи. Россiйскiй Полководецъ сосредоточилъ у Познани ввъренную ему шестидесятитысячную армiю, учредилъ большiе магазины въ Калишъ и Сирадъ и двинулся къ Бреславлю, исполняя волю Императрицы. Между тъмъ Баронъ Лаудонъ держалъ уже въ осадъ этотъ городъ и ласкалъ себя надеждою овладъть онымъ до прибытiя Русскихъ; но Принцъ Генрихъ, братъ Фридриха Великаго, прошедъ осмнадцать миль въ трое сутокъ, заставилъ Лаудона отступить за ръку Швейдницъ-Вассеръ, и Графъ Салтыковъ, къ чрезвычайному удивленiю, нашелъ у Бреславля, вмъсто Австрiйской, Прусскую армiю. Лишенный способовъ къ соединенiю съ союзниками, онъ принужденъ былъ остаться на правомъ берегу Одера; отрядилъ, по убъдительной просьбъ Дауна, двадцатитысячный корпусъ, подъ начальствомъ Графа Чернышева для прикрытiя тыла армiи Лаудона. Вслъдъ за тъмъ Графъ Салтыковъ, не довъряя Австрiйскому военачальнику, который отступалъ безпрестанно отъ начертаннаго плана, заключилъ съ Дауномъ письменное условiе относительно военныхъ дъйствiй, и опасно занемогъ. Императрица дозволила ему отправиться въ Познань для излъченiя. Симъ кончились ратные его подвиги, славные двумя побъдами.
Въ исходъ 1761 года Елисавета переселилась въ въчность. Салтыковъ оставался въ бездъйствiи въ кратковременное Государствованiе Петра III; но Императрица Екатерина II пригласила его снова на службу: пожаловала ему, въ день своего коронованiя, шпагу, осыпанную брилiантами (1762 г.); повелъла присутствовать въ Правительствующемъ Сенатъ (1763 г.); удостоила званiя Генералъ-Адъютанта и опредълила Главнокомандующимъ въ Москву. Черезъ пять лътъ (1768 г.) возгорълась война съ Портою Оттоманскою. Государыня ознаменовала тогда свое благоволенiе къ заслуженному воину слъдующимъ рескриптомъ: "Графъ Петръ Семеновичь! Возвратясь 1 Ноября изъ Царскаго Села, гдъ Я имъла оспу{251}, нашла Я здъсь полученное извъстiе о заарестованiи Моего Резидента Обрескова{252}въ Цареградъ, каковый поступокъ не инако могъ Мною принятъ бытъ, какъ объявленiемъ войны , и такъ нашла Я за необходимое приказать Нашему войску сбираться въ назначенныя мъста ; команды же Я поручила двумъ старшимъ Генераламъ, то есть главной армiи Князю Голицыну, а другой Графу Румянцову. Дай Боже первому счастiе отцовское, а другому также всякое благополучiе! Еесибъ Я Турокъ боялася: то бы Мой выборъ палъ несомнънно на лаврами покрытаго Фельдмаршала Салтыкова; но въ разсужденiи великихъ безпокойствъ сей войны, Я разсудила отъ обремененiя поберечь лъта сего именитаго воина, безъ того имъющаго довольно славы. Я совершенно увърена, что на кого изъ Моихъ Генераловъ ни палъ бы Мой выборъ, всякой будетъ лучше соперника, Визиря, котораго непрiятель нарядилъ. На начинщика Богъ! Богъ же видитъ, что не Я начала. Не первый разъ Россiи побъждать своихъ враговъ опасныхъ. Побъждали и не въ такихъ обстоятельствахъ, какъ нынъ находимся; такъ и нынъ отъ Божескаго милосердiя и храбрости Его народа всего добра ожидать. Впрочемъ остаюсь непремънно вамъ доброжелательною. Екатерина."
Графъ Салтыковъ испыталъ, въ началъ 1770 года, разныя непрiятности отъ нашего трагика Сумарокова, давно уже забытаго на театръ, но тогда славнаго Семирою, Хоревомъ и другими трагедiями, котораго современные наши писатели именовали Съвернымъ Расиномъ, самолюбиваго, вспыльчиваго до безконечности. Сумароковъ отправилъ двъ жалобы на Фельдмаршала къ Императрицъ и получилъ слъдующiй отвътъ: "Фельдмаршалъ желалъ видъть трагедiю вашу. Сiе дълаеть вамъ честь; пристойно было въ томъ удовольствовать перваго въ Москвъ Начальника. Если же Графъ Салтыковъ заблагоразсудилъ приказать играть, то уже надлежало безъ отговорокъ исполнить его волю. Вы болъе другихъ, чаю, знаете сколь много почтенiя достойны заслуженные славою и съдиною покрытые мужи, и для того совътую вамъ впредь не входить въ подобные споры: чрезъ что сохраните спокойствiе духа для вашихъ сочиненiй и Мнъ всегда прiятнъе будетъ видъть представленiе страстей въ вашихъ драмахъ, нежели читать ихъ въ письмахъ{253}".
Во время продолжавшагося благоволенiя Екатерины къ Графу Петру Семеновичу, моровое повътрiе изъ предъловъ Молдавiи проникло, въ исходъ 1770 года, чрезъ Польшу и Малороссiю, въ Москву. Побъдитель Фридриха Великаго удалился въ свою деревню. Его примъру послъдовали: Гражданскiй Губернаторъ, Комендантъ, Полицiимейстеры. - Мертвые трупы валялись на улицахъ; печальные жители, въ видъ блъдныхъ тъней, бродили по городу; число жертвъ увеличивалось ежедневно; многiе дома совершенно опустъли. Только два человъка, изъ значительныхъ лицъ, не покинули древней столицы: Амвросiй, Архiепископъ Московскiй и Калужскiй и Сенаторъ Еропкинъ. Первый могъ отправиться въ другую свою Епархiю, или въ Воскресенскiй монастырь, котораго былъ возобновителемъ и остался въ чумномъ городъ для пользы человъчества: препятствовалъ хоронить мертвыхъ при церквахъ; увъщевалъ корыстолюбивыхъ священниковъ удерживаться отъ ходовъ, гибельныхъ для нихъ и для богомольцевъ; принялъ ръшительныя мъры къ удаленiю многочисленнаго, пагубнаго стеченiя Московитянъ у воротъ Варварскихъ; намъревался снять съ оныхъ образъ Боголюбскiя Богоматери и за свое отеческое попеченiе сдълался жертвой суевърнаго народа, умершвленъ 16 Сентября 1771 года, на 63 отъ рожденiя. Еропкину ввърила Императрица (25 Марта) попеченiе о сохраненiи Москвы отъ моровой язвы. Онъ учредилъ карантинные дома для опасно больныхъ и особо для подававшихъ надежду къ выздоровленiю; поручилъ ближайшiй надзоръ за ними искуснымъ врачамъ; предоставилъ нъсколькимъ чиновникамъ попечительство надъ частями города, съ подчиненiемъ имъ полицейской команды; запрещалъ скрывать тъла въ погребахъ, въ колодезяхъ и въ огородахъ; приказывалъ немедленно отвозить мертвыхъ за городъ на кладбища, предавая одежду ихъ огню; посъщалъ зараженныхъ язвою; спрашивалъ ихъ: "получаютъ ли они положенное? Не причинилъ ли имъ кто какихъ обидъ?" - и когда бунтовщики, умертвивъ Амвросiя, овладъли Кремлемъ, намъревались лишить жизни врачей, всъхъ дворянъ, обратить Москву въ пепелъ, онъ съ горстiю людей умълъ разрушить замыслы злодъевъ: собралъ сто тридцать солдатъ и полицейскихъ служителей, взялъ нъсколько пушекъ; сначала убъждалъ, потомъ велълъ стрълять картечью, разсъялъ мятежниковъ, перехватилъ многихъ, разставилъ пикеты въ разныхъ мъстахъ Кремля и Китая города, возстановилъ порядокъ, получивъ, во время бунта, два сильныхъ удара камнемъ въ ногу и брошеннымъ въ него шестомъ: награжденъ за свою патрiотическую ревность и мужественный духъ въ чинъ Генералъ-Поручика, орденомъ Св. Апостола Андрея Первозваннаго{254}.
Все утихло - и Салтыковъ возвратился въ Москву. - Довъренность къ нему Императрицы примътнымъ образомъ охладъла; онъ просилъ увольненiя отъ всъхъ дълъ и отставленъ 7 Апръля I772 года, сь похвалою знатной его службы Предкамъ Ея Величества{255}.
Не долго Графъ Петръ Семеновичь скрывалъ въ подмосковной своей душевную скорбь: въ Декабръ мъсяцъ она прекратила жизнь его. Оледънълый трупъ знаменитаго Полководца положенъ былъ во гробъ печальными служителями; почетныя регалiи окружали его: три ленты{256}, Фельдмаршальскiй жезлъ, двъ шпаги, украшенныя брилiантами. Въ Москъ распространившаяся молва о кончинъ бывшаго ея Начальника опечалила жителей, но Градодержатель, зная, что покойный находился въ опалъ у Двора, не дълалъ никакого распоряженiя относительно похоронъ. Покоритель Эльбинга, разбившiй двъ армiи Прусскiя, отъ котораго бъжалъ Герой, оставался забытымъ!.......... Вдругъ отворяется съ шумомъ дверь въ траурную комнату, входить въ нее величественный воинъ въ Генералъ-Аншефскомъ мундиръ, въ лентахъ Андреевской и Георгiевской, склоняетъ передъ бренными останками побъдоносную голову, обнажаетъ мечь и, ставъ у гроба, произноситъ вслухъ: До тъхъ поръ буду стоять здъсь на часахъ, пока ке пришлютъ почетнаго караула для смъны. - Кому изъ Россiянъ неизвъстенъ этотъ благородный подвигъ Графа Панина! Прекрасный предметъ для живописцевъ: изображенiе покорителя Бендеръ у гроба побъдителя при Франкфуртъ{257}! Графъ Петръ Семеновичь Салтыковъ явилъ въ Пруссiи многiе опыты мужества, благоразумiя и твердости духа; оказывалъ во время битвъ примърное хладнокровiе: когда ядра летали мимо его, онъ махалъ хлыстикомъ вслъдъ за ними и шутилъ{258}, былъ чрезвычайно любимъ солдатами; имълъ доброе сердце; отличался въ бесъдахъ любезностiю: "Сегодни - повъствуетъ Порошинъ въ своихъ запискахъ - въ присутствiи Государыни, многiе Вельможи, хвалясь ловкостiю, дълали изъ пальцевъ своихъ разныя фигуры: Фельдмаршалъ Графъ Салтыковъ правою ногою вертълъ въ одну сторону, а правою рукою въ другую, въ одно время{259}." - Въ 1769 году Князь Александръ Михайловичь Голицынъ, завоеватель Хотина, отозванъ былъ изъ армiи въ С. Петербургъ и, проъзжая чрезъ Москву, предложилъ Главнокомандовавшему посътить вмъстъ съ нимъ Успенскiй соборъ для принесенiя благодарности Всевышнему за пораженiе враговъ. Салтыковъ согласился; они вступили въ первопрестольный храмъ; но въ немъ никого не было, кромъ сторожа. Между тъмъ какъ посланный отыскивалъ Священника, Графъ Салтыковъ сказалъ Князю Голицыну: Здъсь такъ пусто, какъ въ Хотинъ!
20-й Генералъ-Фельдмаршалъ
Графъ Александръ Ивановичь Шуваловъ
Графъ Александръ Ивановичь Шуваловъ родился въ Государствованiе Петра Великаго. Отецъ его, бъдный дворянинъ, не могъ дать дътямъ блистательнаго воспитанiя; но имълъ случай помъстить ихъ въ Пажи къ Высочайшему Двору, гдъ они красотою своей и ловкостiю обратили на себя вниманiе. Въ послъдствiи Шуваловъ служилъ Камеръ-Юнкеромъ при Цесаревнъ Елисаветъ Петровнъ и содъйствовалъ вступленiю Ея на Родительскiй Престолъ. Признательная Монархиня наградила его (1741 г.) званiями Дъйствительнаго Камергера и Подпоручика учрежденной Ею изъ Преображенской роты Лейбъ-Компанiи, чиномъ Генералъ-Маiора, а въ слъдующемъ году пожаловала ему ордена Св. Анны и Св. Александра Невскаго; произвела, потомъ, Поручикомъ Лейбъ-Компанiи , Генералъ-Лейтенантомъ (1744 г.), Графомъ Россiйской Имперiи (1746 г.), Генералъ-Адъютантомъ и, наконецъ, Генералъ-Аншефомъ, возложивъ на него, 18 Декабря 1753 года, орденъ Св. Апостола Андрея Первозваннаго. Такимъ образомъ Графъ Александръ Ивановичь изъ званiя Камеръ-Юнкера достигъ, въ теченiе двънадцати лътъ, первъйшихъ чиновъ, вмъстъ съ братомъ своимъ, и получилъ, сверхъ сего, значительныя деревни въ Лифляндiи (1744 г.).
Командуя армейской дизизiею въ Государствованiе Елисаветы, Графъ Шуваловъ управлялъ страшною - по словамъ Князя Шаховскаго - Тайною Канцелярiей. Императоръ Петръ III произвелъ его въ Генералъ-Фельдмаршалы 28 Декабря 1761 года, и пожаловалъ ему двъ тысячи крестьянъ съ предоставленiемъ выбора, гдъ пожелаетъ; Императрица Екатерина II, уволила его (1762 г.), по прошенiю, отъ службы. Онъ скончался въ I769 году.
Графъ Александръ Ивановичь Шуваловъ, гордый, честолюбивый, которымъ руководилъ братъ его, Графъ Петръ Ивановичь, вмъшиваясь во всъ ввъряемыя ему дъла, пользовался особеннымъ благоволенiемъ Императрицы Елисаветы Петровны. Чрезъ него Наслъдникъ Престола обращался съ разными просьбами къ Государынъ: не за долго до кончины Ея, Шуваловъ ходатайствовалъ о дозволенiи Всликому Князю возвратиться въ Голштинiю{260}. Онъ принужденъ былъ сложить съ себя, при Императоръ Петръ III, званiе Начальника Тайной Канцелярiи, гдъ производились въ его время неимовърныя истязанiя, и, бывъ врагомъ Канцлера Графа БестужеваРюмина, не отказался, въ 1758 году, отъ присутствованiя въ слъдственной Коммисiи, которая лишила этого Государственнаго Сановника чиновъ, знаковъ отличiй, приговорила было къ смерти.
21-й Генералъ-Фельдмаршалъ
Графъ Петръ Ивановичь Шуваловъ
Графъ Петръ Ивановичь Шуваловъ, меньшой братъ Графа Александра Ивановича, служилъ Камеръ-Пажемъ при Высочайшемъ Дворъ въ послъднiе годы царствованiя Петра Великаго; потомъ Камеръ-Юнкеромъ при Великой Княжнъ Елисаветъ Петровнъ, чъмъ обязанъ женъ своей Мавръ Егоровнъ, пользовавшейся особенною ея довъренностiю. Онъ принялъ дъятельное участiе (1741 г.) въ доставленiи Престола Цесаревнъ и произведенъ въ томъ же году Дъйствительнымъ Камергеромъ, Подпоручикомъ Лейбъ-Компанiи и Генералъ-Маiоромъ. Вслъдъ за тъмъ Шуваловъ получилъ ордена Св. Анны и Св. Александра Невскаго (1742 г.); чинъ Поручика Лейбъ-Компанiи; Генералъ-Лейтенанта(1744 г); Сенатора; значительныя деревни въ Лифляндiи; Графское достоинство Россiйской Имперiи (1746 г.) и пожалованъ, 5 Сентября 1748 г., Генералъ-Адъютантомъ; но не довольствовался быстрымъ возвышенiемъ своимъ, желалъ большаго и приступилъ къ исполненiю обдуманнаго плана.
Въ числъ новыхъ любимцевъ счастiя находился Бекетовъ, молодой человъкъ красивой наружности, который, по выпускъ изъ Кадетскаго корпуса, въ одинъ годъ произведенъ былъ въ Полковники и поступилъ въ Генеральсъ-Адъютанты къ Графу Алексъю Григорьевичу Разумовскому (I751 г.). Шуваловъ смотрълъ на него съ завистiю и опасаясь, чтобы онъ, со временемъ, не взялъ перевъса, вкрался въ сердце неопытнаго юноши, выхвалялъ красоту его, чрезвычайную бълизну лица, и для сохранения на немъ всегдашней свъжести, далъ Бекетову притиранье, которое навело угри и сыпь. Тогда Графиня Мавра Егоровна присовътовала Императрицъ удалить Бекетова отъ Двора, какъ человъка зазорнаго поведенiя{261}и родственникъ мужа ея, Иванъ Ивановичь Шуваловъ, произведенный изъ Камеръ-Юнкеровъ въ Дъйствительные Камергеры, получившiй орденъ Св. Александра Невскаго, занялъ первое мъсто между Царедворцами. Ему было только двадцать три года. На верху почестей, онъ сохранилъ прежнюю скромносгь свою, доброту души, обходительность; ходатайствовалъ у Высочайшаго Престола за угнетенныхъ; старался водворять миръ и тишину въ семействахъ; покровительствовалъ Ломоносову, Сумарокову; извъстнымъ Проповъдникамъ нашимъ: Гедеону и Платону; переписывался съ Вольтеромъ; внушилъ Елисаветъ счастливую мысль основать: въ Москвъ Университетъ (1755 г.); въ С. Петербургъ Академiю Художествъ (I758 г.); заслужилъ, по всей справедливости, имя Русскаго Мецената{262}.
Въ то время, какъ Иванъ Ивановичь, оставляя въ покоъ зависть, не помышлялъ о прiобрътенiи богатства и наградъ, Графъ Шуваловъ, командовавшiй до того армейскою дивизiей, которая была расположена въ окрестностяхъ С. Петербурга, возведенъ въ Генералъ-Аншефы; получилъ орденъ Св. Апостола Андрея Первозваннаго (I753 г.), достоинство Генералъ-Фельдцейхмейстера (1756 г.); пожалованъ: начальникомъ тридцатитысячнаго обсервацiоннаго корпуса, имъ сформированнаго; Конференцъ-Министромъ; Директоромъ дъланныхъ вновь, по его проекту, мъдныхъ денегъ; имълъ право раздавать изъ оныхъ, за малые проценты, нъсколько миллiоновъ рублей Дворянамъ и купцамъ; управлялъ Канцелярiями Артиллерiйскою и Оружейною, присутствуя въ Правительствующемъ Сенатъ только по важнымъ дъламъ. Онъ привезъ скрытнымъ образомъ несчастнаго Iоанна Антоновича (1756 г.) въ домъ Ивана Ивановича, для удовлетворенiя любопытства Императрицы Елисаветы Петровны; дъйствоваль въ Ея государствованiе самопроизвольно, прихотливо, притворяясь часто больнымъ отъ безпредъльной ревности своей къ пользамъ Имперiи и трудовъ, истощившихъ здоровье. Супруга его, жившая во Дворцъ и съ 1742 года возведенная въ достоинство Статсъ-Дамы, склоняла Императрицу на гнъвъ и милость когда хотъла; вспомоществовала ему во всъхъ честолюбивыхъ замыслахъ; доставляла - какъ увъряютъ - чины и награды за деньги{263}. Графъ Шуваловъ исходатайствовалъ себъ лучшiе казенные желъзные заводы, Гороблагодатскiе; настоялъ о снятiи внутреннихъ пошлинъ, для собственной пользы, чтобы освободить отъ оныхъ свое желъзо; получилъ отъ купечества, въ благодарность, брилiантовые знаки ордена Св. Апостола Андрея Первозваннаго; убъдилъ откупщиковъ возвысить цъну, платимую ими въ казну за питейную продажу и, доставивъ имъ выгоднъйшiя противъ прежнихъ привиллегiи, самъ принялъ участiе въ подрядахъ, поставлялъ въ большомъ количествъ вино въ С. Петербургъ, за которое безъ всякой браковки получалъ впередъ деньги{264}.
Всъ раболъпствовали передъ сильнымъ Вельможею, исключая Князя Якова Петровича Шаховскаго, мужа твердаго словомъ и дъломъ: онъ терпълъ гоненiя разнаго рода и не страшился укорять Графа Шувалова въ противузаконныхъ его дъйствiяхъ. Тщетно Иванъ Ивановичь старался примирить ихъ. "Ваше Сiятельство! - сказалъ надменному Графу Князь Шаховской - "Теперь вы уже довольно богаты и имъете большiе доходы, а я, при всъхъ высокихъ титлахъ своихъ{265}и не мыслилъ еще о какихъ-либо прiобрътенiяхъ! Дадимъ, въ присутствiи Его Превосходительства, честное слово другъ другу: отнынъ впредь не заниматься болъе увеличенiемъ нашего достоянiя, не слъдовать влеченiю страстей своихъ, отступая отъ обязанностей и справедливости, но идти прямымъ путемъ куда долгъ, честь и общая польза согражданъ будетъ насъ призывать. Тогда только соглашусь я носить имя върнъйшаго друга вашего; въ противномъ случаъ молчать передъ вами, угождать вамъ и ласкать васъ я не буду, чего бы мнъ то ни стоило."
Но Графъ Шуваловъ, при всъхъ слабостяхъ своихъ, оказалъ важную услугу Отечеству улучшенiемъ артиллерiи нашей, чъмъ содъйствовалъ побъдамъ Россiйскихъ войскъ въ Пруссiи. Прекрасно воспълъ его Ломоносовъ:
Намъ слава, страхъ врагамъ въ полкахъ твои огни;
Какъ прежде, такъ и впредь: пали, рази, гони.
Далъе :
Съ Елисаветой Богъ и храбрость Генераловъ,
Россiйска грудь, твои орудiя, Шуваловъ{266}.
Императоръ Петръ III, вступивъ на Престолъ (1761 г.), произвелъ Графа Петра Ивановича въ Генералъ-Фельдмаршалы, 28 Декабря: онъ находился тогда на смертномъ одръ, но велълъ перенесть себя на парадной постелъ изъ своего дома къ преданному ему Генералъ-Прокурору{267}Александру Ивановичу Глъбову, который жилъ близь Дворца; друзья и поклонники провожали честолюбца, надъявшагося еще властвовать.Императоръ, присылавшiй прежде къ нему Глъбова, для совъщанiй по дъламъ Государственнымъ, началъ самъ посъщать Шувалова, удостоивая его особенною довъренностiю. Нъсколько дней еще продолжалось значенiе этого вельможи: болъзнь увеличилась; онъ не могъ болъе принимать Монарха, отказался отъ надеждъ своихъ, окружилъ одръ свой Духовенствомъ, искалъ утъшенiя въ Религiи и, вскоръ, скончался, 4 Января 1762 года. Фельдмаршальскiй жезлъ украсилъ гробницу его!
Графъ Петръ Ивановичь имълъ острый, проницательный разумъ, отличался красноръчiемъ, но былъ лукавъ, завистливъ, корыстолюбивъ, лицемъренъ; дълая вредъ, увърялъ того человъка съ набожнымъ видомъ, возводя глаза свои: что онъ ему доброжелательствуетъ, принимаетъ живъйшее участiе въ постигшемъ его злоключенiи{268}; умълъ измъняться въ лицъ: казался веселымъ и печальнымъ, дарилъ прiятною, благосклонною улыбкой, или принималъ видъ гордый, дълался недоступнымъ; употреблялъ всъ средства, чтобы достигнуть предположенной цъли; ъздилъ на охоту съ Графомъ Разумовскомъ, когда онъ находился во всей силъ своей; былъ счастливъ въ молодости, любимъ прекраснымъ поломъ и въ престарълыхъ лътахъ-по собственному его выраженiюглазами и сердцемъ приносилъ жертву красотъ.
Сынъ Графа Петра Ивановича, Графъ Андрей Петровичь Шуваловъ, на шестомъ году своего возраста, пожалованъ (1748 г.) Вахмистромъ лейбъ-гвардiи Коннаго полка; на четырнадцатомъ былъ уже Поручикомъ (1756 г.) и отправленъ во Францiю съ Чрезвычайнымъ Посломъ Графомъ Бестужевымъ-Рюминымъ; получилъ (1760 г.) (имъя семнадцать лътъ отъ роду, въ званiи Камеръ-Юнкера) отъ Императрицы Королевы ВенгероБогемской портретъ ея, украшенный брилiантами (269*); пожалованъ Дъйствительнымъ Камергеромъ (1761 г.); кавалеромъ орденовъ: Св. Анны (1766 г.); Св. Александра Невскаго (1782 г.), будучи Тайнымъ Совътникомъ и Сенаторомъ; Св. Владимiра первой степени (1783 г.), управляя Банками для вымъна Государственныхъ ассигнацiй; Св. Апостола Андрея Первозваннаго (1786 г.), въ чинъ Дъйствительного Тайнаго Совътника и Сенатора; скончался 24 Апръля 1789 года, на 47 отъ рожденiя. - Графъ Андрей Петровичь, отлично образованный, усовершенствовалъ себя въ наукахъ во время пребыванiя своего въ чужихъ краяхъ. Вольтеръ, Лагарпъ, Гельвецiй, Мармонтель и многiе другiе Писатели ХVIII столътiя отдавали полную справедливость его достоинствамъ, искуству и легкости, съ которою онъ писалъ стихи на Французскомъ языкъ. Посланiе къ Нинонъ считается лучшимъ произведенiемъ пера его. Левекъ называетъ Шувалова феноменомъ, удивляется, какъ иностранецъ могъ обладать столь превосходно Французскимъ языкомъ. Шуваловъ написалъ также Посланiе къ Вольтеру, по его кончинъ; перевелъ на Французскiй языкъ Письмо Ломоносова о пользъ стекла.
У Графа Андрея Петровича было два сына, оба Генералъ-Лейтенанты, Графъ Петръ и Графъ Павелъ Андреевичи, и двъ дочери: одна вышла за Князя Голицына, другая за Князя Дидрихштейна. - Графъ Павелъ Андреевичь Шуваловъ, Генералъ-Адъютантъ Императора Александра, получилъ военный орденъ Св. Георгiя 4-го класса, на двадцатомъ году отъ рожденiя, за оказанную имъ храбрость во время Прагскаго штурма; служилъ подъ начальствомъ Суворова въ Италiи и Швейцарiи; командуя стрълками, жестоко раненъ на Сентъ-готардъ; отличился въ войну съ Французами 1807 года; командовалъ отдъльнымъ корпусомъ въ Финляндiи, въ 1809 году: занялъ городъ Торнео; принудилъ семитысячный Шведскiй корпусъ сдаться военноплъннымъ; получилъ, въ числъ трофеевъ, 20 знаменъ, 39 орудiй и 60 фалконетъ; взялъ въ плънъ непрiятельскiй авангардъ при КиркъШелефтъ (3 Мая); отнялъ 4 знамя и 22 орудiя; принялъ дъятельное участiе въ Отечественной войнъ 1812 и 1813 г.; награжденъ орденомъ Св. Александра Невскаго; сражался подъ городами: Брiенною, Арсисомъ, Феръ-Шампенуазомъ, Парижемъ; сопровождалъ Наполеона на островъ Эльбу (1814 г.); снова участвовалъ въ знаменитомъ походъ союзныхъ войскъ во Францiю (1815 г.); умеръ скоропостижно 1 Декабря 1823 года, на 49 отъ рожденiя: отличался человъколюбiемъ и щедростiю; любилъ дълать добро въ тайнъ; ни о комъ дурно не говорилъ и не терпълъ злословiя. - Императоръ Александръ употреблялъ его и по дипломатической части.
22-й Генералъ-Фельдмаршалъ
Принцъ Голштейн-Бекский Петръ, Августъ, Фридрихъ
Петръ, Августъ, Фридрихъ, Принцъ Голштейнъ-Бекскiй, крестникъ Петра Великаго, родился въ 1698 году и сначала служилъ Полковникомъ въ Гессенъ Кассельскихъ войскахъ. Въ 1734 году родительница его, ЛуизаШарлотта, обратилась съ просьбою къИмператрицъ Аннъ Iоанновнъ о принятiи сына въ службу Россiйскую. Уважая ходатайство восмидесятипятилътней Герцогини, Государыня изъявила согласiе, чтобы Принцъ Петръ перешелъ къ намъ тъмъ же чиномъ; пожаловала ему полкъ и пенсiю. Онъ поступилъ въ армiю Графа Миниха; былъ уже Генераломъ въ 1738 году и отличилъ себя (1739 г.) въ Ставучанской битвъ{270}. Вслъдъ за тъмъ Принцъ Петръ принялъ участiе въ Шведской войнъ, сражаясь подъ знаменами Фельдмаршала Графа Ласси въ чинъ Генералъ-Поручика (1742 г.). По прошествiи нъсколькихъ лътъ Императрица Елисавета Петровна пожаловала его Генералъ-Аншефомъ (1755 г.); Директоромъ Военной Коллегiи (съ 1755 по 1758); Ревельскимъ Губернаторомъ; кавалеромъ орденовъ: Св. Анны (1746 г.), Св. Александра Невскаго (1746) и Св. Апостола Андрея Первозваннаго (1760 г.). Императоръ Петръ III наименовалъ Принца Петра Членомъ Совъта (1761 г.) и возвелъ его въ достоинство Генералъ-Фельдмаршала 9 Января 1762 года; Фридрихъ Великiй прислалъ ему орденъ Чернаго Орла. Въ началъ Государствованiя Императрицы Екатерины II, онъ продолжалъ службу въ званiи Генералъ - Губернатора С. Петербургскаго и Ревельскаго.
Принцъ Петръ скончался въ Мартъ 1775 года, на семьдесять осьмомъ отъ рожденiя; былъ женатъ на дочери Адмирала Графа Николая Федоровича Головина{271}, который умеръ въ Гамбургъ въ 1745 году и завъщалъ все свое движимое имънiе одной Шведкъ и двумъ прижитымъ съ нею дътямъ; но Императрица Елисавета Петровна имяннымъ указомъ утвердила оное за его супругою и дочерью Принцессою Екатериною. Послъдняя получила отъИмператора Петра III (1762 г.) Екатерининскую ленту; вышла за Князя Ивана Сергъевича Борятинскаго, бывшаго потомъ Генералъ-Лейтенантомъ и Министромъ въ Парижъ и скончалась въ 1811 году.
Фельдмаршалъ Графъ Минихъ въ мнънiи своемъ о Генералахъ, находившихся подъ его начальствомъ 1739 года, сдълалъ слъдующiй отзывъ о Принцъ Голштейнъ-Бекскомъ: "Онъ среднихъ лътъ; кръпкаго и здороваго сложенiя; справедливый и хорошiй Полководецъ; служитъ охотно и добрый воинъ, но не имъетъ большихъ дарованiй; дурно ведетъ себя; затрудняется командою, не зная Русскаго языка; бъденъ; получаетъ только двъ тысячи рублей пенсiи и Полковничье жалованье, которое слъдуетъ увеличить сверхъ Генералъ-Маiорскаго оклада".
23-й Генералъ-Фельдмаршалъ
Принцъ Георгъ Голштинскiй
Принцъ Георгъ Голштинскiй, находясь въ Прусской службъ Генералъ-Маiоромъ, получилъ отъ Короля орденъ Чернаго Орла, а отъИмператрицы Елисаветы Петровны ордена Св. Апостола Андрея Первозваннаго и Св. Александра Невскаго 15 Iюля 1744 года, въ чемъ содъйствовалъ ему двоюродный его племянникъ, Наслъдникъ Россiйскаго Престола, Великiй Князь Петръ Феодоровичь. Принцъ нъсколько разъ просилъ Фридриха Великаго о своемъ увольненiи; но Король удерживалъ его при себъ, какъ заложника на котораго онъ простиралъ свои виды. Георгъ отзывался о Фридрихъ, съ отличной стороны и тъмъ усилилъ привязанность къ нему Петра. Наконецъ въ половинъ 1761 года , онъ получилъ позволенiе возвратиться въ Голштинiю, когда здоровьеИмператрицы Елисаветы ослабъвало и каждый мъсяцъ дълались съ нею эпилепсическiе припадки. 26 Декабря Петръ III вступилъ на Престолъ и немедленно отправилъ въ Киль ФлигельАдъютанта Подполковника Семена Порошина съ увъдомительнымъ письмомъ къ своему дядъ, приглашая его въ Россiю.
Принцъ Георгъ прiъхалъ въ С. Петербургъ 21 Марта 1762 года съ супругой СофiеюШарлоттою, урожденною Принцессою Голштейнъ-Бекскою, въ сопровожденiи Голштинскихъ Тайныхъ Совътниковъ: Барона Вольфа и Барона Румора; Генералъ-Аудитора Сельгорста; Полковника Гилерта; Секретаря Треде и Совътника Посольства Сикстеля. Отъ самой границы, вездъ встръчали его съ знаменами и съ пушечною пальбой.
До прибытiя Принца Георга, Императоръ наименовалъ его (1761 г.) первымъ членомъ Совъта и, вслъдъ за тъмъ, пожаловалъ Генералъ-Фельдмаршаломъ и Полковникомъ гвардiи съ титуломъ Высочества, 9 Февраля 1762 года; намъревался сдълать Герцогомъ Курляндскимъ; требовалъ отъ иностранныхъ Министровъ, пребывавшихъ тогда въ Петербургъ, чтобъ они предварили дядю его своими посъщенiями; подарилъ ему два дома, великолъпно убранные; подчинилъ Голштинское войско, состоявшее изъ шести сотъ человъкъ.
Значенiе Принца Георга въ Россiи не долго продолжалось: 28 Iюня Императрица Екатерина II вступила на Престолъ, а 12 Iюля Принцъ, содержавшiйся нъсколько дней въ домашнемъ арестъ, выъхалъ изъ Петербурга въ свое отечество.
Онъ скончался 7 Сентября 1763 года; имълъ доброе сердце, умъ образованный, нравъ чрезвычайно слабый; могъ давать полезные совъты и, вмъсто того, самъ оказывалъ предпочтенiе своимъ единоземцамъ, дъйствуя противъ собственныхъ выгодъ.
Часть вторая
24-й Генералъ-Фельдмаршалъ
Графъ Алексъй Петровичь Бестужевъ-Рюминъ
Граф Алексъй Петровичь Бестужевъ-Рюминъ{272}, одинъ изъ Генералъ-Фельдмаршаловъ Россiйскихъ , получилъ это достоинство не предводительствуя никогда войсками и, даже, не находясь въ спискъ военномъ.
Онъ родился въ Москвв 22 Мая 1693 года. Отецъ его, Петръ Михайловичь, одаренный великимъ умомъ и, вмъстъ, гордый, чрезвычайно корыстолюбивый, занималъ разныя почетныя должности: былъ Воеводою въ Симбирскъ (1701 г.); ъздилъ въ Въну и въ Берлинъ съ разными порученiями (1705 г.); служилъ, потомъ, Генералъ Кригсъ-Цалмейстеромъ, Оберъ-гофмейстеромъ (съ 1712 г.) у вдовствовавшей Герцогини Курляндской Анны Iоанновны; награжденъ чиномъ Тайнаго Совътника (1726 г.); терпълъ гоненiя отъ сильнаго Меншикова за преданность къ славному Морицу Саксонскому, желавшему быть Герцогомъ Курляндскимъ; семь лътъ находился въ ссылкъ (съ 1730 по 1737) преслъдуемый Бирономъ, которому прежде покровительствовалъ ; освобожденъ за върную службу сыновей; получилъ, съ ними, Графское достоинство отъ Императрицы Елисаветы въ 1742 году, не задолго до своей кончины.
Алексъй Петровичь, на шестнадцатомъ году отъ рожденiя, отправленъ Петромъ Великимъ, вмъстъ съ старшимъ братомъ, Михаиломъ Петровичемъ, сначала въ Копенгагенъ, гдъ учился въ тамошней Академiи; потомъ (1710 г.) въ Берлинъ. Въ послъднемъ городъ оказалъ онъ отличные успъхи въ наукахъ, равно въ языкахъ Латинскомъ, Французскомъ и Нъмецкомъ и, будучи только девятнадцати лътъ, опредъленъ Дворяниномъ Посольства на конгрессъ въ Утрехтъ, поступилъ подъ начальство знаменитаго дипломата того времени Князя Бориса Ивановича Куракина (1712 г.){273}. Находясь въ Ганноверъ, Бестужевъ-Рюминъ умомъ и ловкостiю обратилъ на себя вниманiе Курфирста ГеоргаЛудовика, и, съ согласiя Петра Великаго, причисленъ въ 1713 году къ Ганноверскому Двору Камеръ-Юнкеромъ съ жалованьемъ по тысячи талеровъ въ годъ. Вскоръ скончалась Англiйская Королева Анна (1714 г.). Курфирстъ, наслъдовавъ ей подъ именемъ Георга I-го, возложилъ на БестужеваРюмина лестное Посольство въ Россiю. Государь чрезвычайно обрадовался, увидъвъ своего подданнаго въ службъ иностранной въ почетномъ званiи Министра, щедро одарилъ его и, по прошествiи трехъ лътъ, отозвалъ отъ Двора Великобританскаго (I717 г.).
Сначала Бестужевъ поступилъ Оберъ-Камеръ-Юнкеромъ къ вдовствовавшей Герцогинъ Курляндской, въ 1718 году, но черезъ два года, опредъленъ въ Данiю Резидентомъ. Здъсь имълъ онъ случай прiобръсть особое благоволенiе Петра Великаго посредствомъ великолъпнаго праздника, даннаго имъ 1 Декабря 1721 года, всъмъ иностраннымъ Министрамъ и первъйшимъ чинамъ Королевства. Передъ домомъ его были поставлены прозрачныя картины, представлявшiя съ одной стороны бюстъ Петра Великаго, съ другой слъдующую Латинскую надпись: Шестнадцать лътъ ознаменовавъ подвигами, затмившими дъянiя Геркулеса, Онъ заключилъ 30 Августа 1721 года славный миръ въ Нейтадтъ, заставивъ безмолвствовать зависть и даровавъ Съверу давно ожиданное спокойствiе. Такуюже надпись велълъ Бестужевъ выбить въ Гамбургъ на медали съ изображенiемъ Обладателя Россiи; ибо на монетномъ Дворъ Королевскомъ не согласились чеканить оную, находя предосудительнымъ для Государства выраженiе: Съверу даровалъ спокойствiе. Со всъмъ тъмъ Бестужевъ, къ удивленiю посътителей и къ досадъ многихъ изъ нихъ, роздалъ имъ медаль 1 Декабря. Лишь только Государь, находившiйся тогда въ Персiи, освъдомился объ этомъ похвальномъ подвигъ, основанномъ на любви къ Отечеству, немедленно благодарилъ Алексъя Петровича собственноручнымъ письмомъ и вслъдъ за тъмъ пожаловалъ ему портретъ свой, осыпанный брилiантами, для ношенiя на груди; а во время коронованiя Екатерины I-й, въ 1724 году, произвелъ его въ Дъйствительные Камергеры.
Съ кончиною Петра Великаго, Бестужевъ лишился надежды и наградъ: сильный Меншиковъ наложилъ на него тяжкую руку, мстя за отца его, дерзнувшаго противодъйствовать ему въ Курляндiи. Тщетно просилъ онъ увеличить получаемое имъ жалованье, переименовать его, за семилътнiе при Датскомъ Дворъ труды, Чрезвычайнымъ Посланникомъ. Участь Бестужева не перемънилась къ лучшему, когда начала царствовать Императрица Анна Iоанновна, руководимая Бирономъ: изъ Копенгагена перемъщенъ онъ, 1-го Февраля 1731 года, Резидентомъ же въ Гамбургъ и въ Нижнiй Саксонскiй Округъ, и только въ слъдующемъ году, въроятно, по ходатайству своего брата, пожалованъ Чрезвычайнымъ Посланникомъ. Михаилъ Петровичь находился въ этомъ почетномъ званiи въ Пруссiи, гдъ, къ удовольствiю нашего Двора, примирилъ Короля Фридриха Вильгельма съ КронПринцемъ (въ послъдствiи Фридрихомъ Великимъ), котораго жестокосердый отецъ заключилъ въ кръпость и предалъ военному суду за предпринятое имъ путешествiе безъ его согласiя. - Тогда Алексъй Петровичь ъздилъ въ Киль, осмотрълъ Архивы Герцога Голштинскаго и вывезъ потомъ въ С. Петербургъ множество любопытныхъ бумагъ, въ томъ числъ духовную Императрицы Екатерины I-й, документъ весьма важный для Анны Iоанновны, составленный въ пользу потомковъ Петра Великаго{274}.
Въ исходъ 1734 года Бестужевъ переведенъ снова въ Данiю; при этомъ случаъ получилъ орденъ Св. Александра Невскаго. Счастiе по прежнему начинало служить ему; ибо онъ умълъ въ послъднюю бытность свою въ столицъ прiобръсть любовь Бирона - ласкательствомъ, поклонами. Не успълъ Бестужевъ прiъхать въ Копенгагенъ, какъ акредитованъ былъ въ чинъ Посланника и при Нижнемъ Саксонскомъ Округъ, пожалованъ въ 1736 году Тайнымъ Совътникомъ, а въ 1740, Марта 25, Дъйствительнымъ Тайнымъ Совътникомъ, съ повелънiемъ явиться къ Высочайшему Двору для присутствованiя въ Кабинетъ. Нуженъ былъ Бирону человъкъ съ хитростiю и умомъ Алексъя Петровича, для умаленiя власти Графа Остермана. Онъ не ошибся въ своемъ выборъ: Бестужевъ содъйствовалъ въ назначенiи его Регентомъ Имперiи во время малолътства Iоанна Антоновича и когда составился заговоръ противъ Бирона, совътовалъ ему принять надлежащiя мъры; но властолюбецъ, ослъпленный счастiемъ, довърилъ участь свою тайному врагу, Фельдмаршалу Графу Миниху: арестованъ имъ, 8 Ноября 1740 года. Съ паденiемъ Бирона пострадалъ преданный ему Бестужевъ, заключенный также въ кръпость Шлиссельбургскую. Дана имъ очная ставка: "Несправедливо обвинилъ я Герцога - сказалъ Бестужевъ, увидъвъ его - прошу господъ Кригсъ-Коммисаровъ взнесть слова мои въ протоколъ: торжественно объявляю, что однъ только угрозы, жестокое обращенiе со мною и объщанiе свободы Фельдмаршаломъ Минихомъ, если я буду лжесвидътельствовать, могли исхитить гнусную клевету, отъ которой нынъ отказываюсь!" - Старались запутать его, но не успъли: онъ совершенно оправдался, получилъ свободу, лишился только должностей.
Вскоръ Императрица Елисавета вступила въ наслъдственныя права (1741 г.). Бестужевъ, тотчасъ, вкрался въ сердце Лейбъ-Медика Ея, Лестока, главнаго виновника событiя 25 Ноября, пользовавшагося особою довъренностiю Государыни. Онъ началъ защищать опальнаго; исходатайствовалъ ему (30 Ноября) орденъ Св. Апостола Андрея Первозваннаго, званiя Сенатора, Главнаго Директора надъ почтами и (12 Декабря) ВицеКанцлера; но Елисавета, зная властолюбивый нравъ Бестужева, сказала тогда Лестоку: ты не думаешь о послъдствiяхъ; связываешъ для себя пукъ розогъ{275}. Вслъдъ за тъмъ, Алексъй Петровичь испросилъ отцу своему (25 Апр. 1742 г.) Графское достоинство Россiйской Имперiи, съ распространенiемъ онаго на его потомство; возведенъ (1744 г.) въ Государственные Канцлеры; получилъ Лифляндскiй замокъ Венденъ съ 63 гаками.
Достигнувъ въ короткое время высшихъ почестей, и не имъя совмъстниковъ, Графъ Бестужевъ-Рюминъ шестнадцать лътъ управлялъ кормиломъ Государства. Преданный душею Кабинету Вънскому, любя Англiю и питая ненависть къ Пруссiи и Францiи, онъ былъ главнымъ виновникомъ Ахенскаго мира въ 1746 году и разорительной войны противъ Фридриха Великаго, стоившей Россiи болъе трехъ сотъ тысячь человъкъ и тридцати миллiоновъ рублей. Наслъдникъ Престола, Великiй Князь Петръ Феодоровичь, ревностный почитатель Короля Прусскаго, ненавидълъ Бестужева и не скрывалъ своихъ чувствъ; не могъ простить ему, что онъ исхитилъ изъ Архива Голштинскаго духовную Екатерины I-й. Бестужевъ, съ своей стороны, отзывался невыгодно о Наслъдникъ и когда родился Павелъ Петровичь, вздумалъ лишить родителя законныхъ правъ и упрочить ихъ за Цесаревичемъ, подъ опекунствомъ Екатерины. Тяжкая болъзнь, постигшая Императрицу въ 1757 году, представила Бестужеву случай исполнить отважное намъренiе: полагая, что Елисавета находится на смертномъ одръ, онъ сдълалъ распоряженiе, чтобы войска наши бывшiя въ Пруссiи, ускорили обратнымъ походомъ въ Россiю и, между тъмъ, не выъзжалъ изъ Царскаго Села, умолялъ безпрестанноИмператрицу отстранить Наслъдника отъ Престола, представляя: что Петръ помрачитъ въ послъдствiи славу Ея царствованiя. Хитрый Министръ руководствовался собственною пользой: не надъясь властвовать при Петръ, полагалъ долго еще управлять Россiею во время малолътства Августъйшаго Сына Его; но права Наслъдника защищалъ Пастырь, украшенный добродътельною жизнiю и строгими правилами, гремъвшiй на кафедръ, въ присутствiи Высочайшаго Двора, противъ льстецовъ и себялюбцевъ - Димитрiй Съченовъ, Архiепископъ Новгородскiй. Онъ далъ полезный совътъ Великому Князю отклонить угрожаемую опасность, не покидать одра больной Императрицы.
Побъдитель при Гросъ-Эгерсдорфъ исполнилъ волю перваго Министра; Россiяне отступили{276}; Елисавета освободилась отъ болъзни и велъла арестовать Бестужева за самовольный поступокъ, лишила его, 27 Февраля 1758 года, чиновъ и знаковъ отличiй. Алексъй Петровичь безпрекословно возвратилъ Государынъ ленты, носимыя многими; но не отдалъ портрета Петра Великаго, сказавъ: что не разстанется съ Нимъ. Старанiя его оправдаться остались тщетными: главнымъ доносителемъ былъ Камергеръ Брокдорфъ, любимецъ Наслъдника. Въ слъдующемъ году Бестужевъ приговоренъ къ отсъченiю головы. Императрица сослала его на заточенiе въ одну изъ деревень, ему принадлежащихъ, не лишивъ имънiя. Онъ выбралъ постояннымъ пребыванiемъ село, находящееся въ ста двадцати верстахъ отъ Москвы, названное имъ Горетовымъ. Въ изданномъ Манифестъ о преступленiяхъ бывшаго Канцлера, означено, между прочимъ, что велъно ему жить въ деревнъ подъ карауломъ, дабы другiе были охранены отъ уловленiя мерзскими ухищренiями состаръвшагося въ нихъ злодъя.
Долго Бестужевъ обиталъ въ дымной избъ, нося соотвътственную ей одежду, отростивъ бороду; наконецъ дозволено ему было построить домъ, названный имъ обителью печали. Въ немъ лишился онъ своей супруги, скончавшейся 15 Декабря 1761 года, и перенесъ этотъ ударъ съ твердостiю христiанина, утъшая себя чтенiемъ Священнаго Писанiя. Ссылка его продолжалась до возшествiя на Престолъ Императрицы Екатерины II-й (1762 г.): Она освободила Министра, Ею уважаемаго, пригласила его въ С. Петербургъ; возвратила ему ордена{277}и всъ чины, со старшинствомъ службы и переименовала въ Генералъ-Фельдмаршалы (3 Iюля). Канцлеромъ, въ то время, былъ (съ 1758 г.) Графъ Михаилъ Ларiоновичь Воронцовъ.
Бестужевъ просилъ о переслъдованiи его дъла. Коммисiя совершенно оправдала его. Обнародованъ Манифестъ, въ которомъ Екатерина, защищая дъйствiя Елисаветы, слагала всю вину на клеветниковъ, во зло употребившихъ довъренность Монархини. Сверхъ получаемаго жалованья по званiю Фельдмаршала и Сенатора, Графу Алексъю Петровичу опредълека еще ежегодная пенсiя, двадцать тысячь рублей; но онъ уволенъ, во уваженiе преклонныхъ лътъ, отъ занятiй военныхъ и гражданскихъ и тщетно старался, 1764 года, вмъшаться въ назначенiе Короля Польскаго. Современникъ Петровъ, испытавшiй столько переворотовъ въ жизни своей, не оставался празднымъ; напечаталъ въ Москвъ 1763 года сочиненную имъ въ ссылкъ книжку подъ заглавiемъ: Утъшенiе Христiанина въ несчастiи, или стихи, избранные изь Священнаго Писанiя, съ предисловiемъ Гаврiила Петрова, Ректора Московской Академiи,въ послъдствiи Митрополита Новгородскаго. Отдавая справедливость непоколебимой твердости Графа БестужеваРюмина въ несчастiи, Гаврiилъ упомянулъ въ предисловiи: что одно только упованiе на Всемогущаго можетъ утъшать челоеъка во время испытанiй и что Священное Писанiе есть источникъ всъхъ утъшенiй. Эгу самую книжку, Графъ Бестужевъ напечаталъ потомъ въ С. Петербургъ на Французскомъ и Нъмецкомъ языкахъ; на одномъ Нъмецкомъ въ Гамбургь и на Шведскомъ въ Стокгольмъ. Она переведена и на Латинскiй языкъ Преосвященнымъ Гаврiиломъ. Сверхъ сего, велълъ Бестужевъ выбить и дарилъ своимъ знакомымъ слъдующiя золотыя и серебряныя медали: 1) на Нейштадскiй мирь, заключенный въ 1721 году{278}; 2) по случаю постигшаго его несчастiя 1757 года: съ одной стороны представленъ его портретъ съ Латинскою надписью вокругъ; съ другой двъ скалы, среди волнующагося моря, надъ которымъ изъ мрачныхъ тучь блеститъ молнiя, льется проливной дождь и вмъстъ съ противоположной стороны показываются лучи солнечные съ надписью: iттоbilis in тоbili{279}; внизу помъщена другая надпись, какую употреблялъ онъ еще въ молодыхъ лътахъ на печатяхъ: semрer idет{280}; 3) третья медаль, выбитая въ 1764 году на скорую его кончину, изображала третье{281}и послъднее торжество его надъ единственнымъ врагомъ, у него остававшимся: на оборотъ портрета, представ лена, среди пальмовыхъ деревъ, на возвышенiи, гробница съ гербомъ Графа Бестужева; подлъ оной съ правой стороны Религiя, держащая въ одной рукъ распятiе, въ другой пальмовую вътвь, наклоненную къ гробницъ; съ лъвой: твердость, облокотившаяся лъвою рукою на столпъ и держащая въ правой лавровый вънокъ надъ гробницею. Вверху помъщена слъдующая Латинская надпись : Теrtiо triитрhаt{282}; внизу: Роst duos iп vitа dе iпiтiсis triumphos de тоrtе triumрhаt А. М. D. С. С. L. X аеtаt{283}. - Предчувствiе его не обмануло: послъ жестокихъ страданiй, три недъли продолжавшихся, онъ скончался отъ каменной болъзни, 10 Апръля 1766 года, на семьдесять третьемъ своей многотрудной жизни.
Графъ Алексъй Петровичь Бестужевъ-Рюминъ съ обширнымъ, разборчивымъ умомъ, прiобрълъ долговременною опытностiю навыкъ въ дълахъ Государственныхъ, былъ чрезвычайно дъятеленъ, отваженъ; но вмъстъ гордъ, честолюбивъ, хитръ, пронырливъ, скупъ, мстителенъ, неблагодаренъ, жизни невоздержной. Его болъе боялись, чъмъ любили. Императрица Елисавета ничего не ръшала безъ его мнънiя. Онъ умълъ сдълаться для Нее необходимымъ; повелъвалъ не только Сановниками Ея, но и приближенными; первый завелъ тайную переписку, подъ названiемъ секретной корреспонденцiи, посредствомъ которой наши Министры, находившiеся въ чужихъ краяхъ, сообщали ему, кромъ обыкновенныхъ извъстiй, свои догадки, мнънiя, пересказы и народную молву. Онъ извлекалъ изъ этихъ свъдънiй, что хотълъ для донесенiя Елисаветъ и, такимъ образомъ, направлялъ мысли Ея въ пользу и противъ иностранныхъ Державъ. Виновникъ его возвышенiя, Лестокъ, которому онъ клялся въ неизмънной дружбъ, былъ имъ очерненъ во мнънiи Императрицы за то, что осмълился вмъшиваться въ дипломатическiя дъла и переписывался съ Фридрихомъ Великимъ; преданъ суду (1748 г.), лишенъ чиновъ, имънiя, тринадцать лътъ томился въ изгнанiи. Присвоивъ себъ власть располагать Престоломъ, Бестужевъ желалъ быть, по кончинъ Елисаветы, Подполковникомъ четырехъ гвардейскихъ полковъ и Предсъдателемъ трехъ Коллегiй: Военной, Адмиралтейской и Иностранной. Тъсная дружба соединяла его съ Фельдмаршаломъ Апраксинымъ. Бестужевъ надъялся на армiю. Главнымъ врагомъ его и виновникомъ паденiя (кромъ Великаго Князя, Трубецкаго и Шуваловыхъ) былъ Маркизъ Лопиталь, Французскiй Чрезвычайный и Полномочный Посолъ въ Россiи (1757-1761 г.), Генералъ-Поручикъ и кавалеръ Св. Духа, который пользовался особымъ благоволенiемъ Императрицы и въ день возшествiя на Престолъ стоялъ, во время объденнаго стола, за Ея стуломъ съ тарелкою{284}. Онъ описалъ Бестужева Государынъ самыми черными красками, какъ человъка опаснаго по своимъ замысламъ.
Бестужевъ, женатый на Нъмкъ, покровительствовалъ ея единовърцамъ. Лютеранская церковь въ С. Петербургъ, во имя Св. Петра и Павла, обязана ему многими богатыми приношенiями; въ Москвъ сооружена имъ церковь у Арбатскихъ воротъ во имя Бориса и Глъба, за два года передъ его кончиною, какъ будто для очищенiя совъсти. - Въ Медицинъ извъстны капли, изобрътенныя Бестужевымъ.
Онъ имълъ отъ супруги своей, АнныЕкатерины, рожденной Беттигеръ{285}, сына, Графа Андрея Алексъевича, и дочь, выданную за Князя Волконскаго. Сынъ его, произведенный изъ Подпоручиковъ отъ бомбардиръ въ Камеръ-Юнкеры (1744 г.), въ то самое время какъ отецъ получилъ достоинство Государственнаго Канцлера, былъ отправленъ въ Польшу, гдъ дядя его находился Полномочнымъ Министромъ{286}; потомъ, черезъ два года (1746 г.), пожалованъ Дъйствительнымъ Камергеромъ; посланъ, въ 1747 году, въ Въну съ поздравленiемъ Императора по случаю рожденiя Эрцгерцога Леопольда; награжденъ орденомъ Св. Александра Невскаго (1748 г.) имъя оть роду двадцать лътъ съ небольшимъ. Графъ Алексъй Петровичь надъялся сдълать изъ него дипломата; но молодый Бестужевъ не былъ одаренъ умомъ и способностями отца своего, хотя, въ послъдствiи, и дослужился до чина Дъйствительнаго Тайнаго Совътника. Онъ вступилъ, въ 1765 году, въ бракъ съ Княжною Долгоруковою, обобралъ ее, ругался надъ нею и выгналъ изъ дома. Императрица велъла приставить къ нему гвардiи офицера съ солдатами и предоставила, потомъ, въ полное распоряженiе отца{287*]. Графъ Алексъй Петровичь заключилъ его въ монастырь, намъревался лишить наслъдства; но въ скоромъ времени скончался, не подписавъ духовнаго завъщанiя. Надъ Графомъ Андреемъ Алексъевичемъ опредълены были попечители которые, за уплатою долговъ, выдавали ему каждый годъ только по три тысячи рублей. Онъ имълъ пребыванiе въ Ревелъ, гдъ - какъ изъясняется Бишингъ - оставилъ въ 1768 году свътъ, для котораго былъ безполезенъ{288}. Съ нимъ пресъклось Графское колъно Бестужевыхъ-Рюминыхъ{289}.
25-й Генералъ-Фельдмаршалъ
Князь Александръ Михайловичь Голицынъ
Князь Александръ Михайловичь Голицынъ, третiй сынъ славнаго Полководца временъ Петра Великаго, родился 17 Ноября 1718 года и на тринадцатомъ своего возраста лишился отца{290}. Записанный въ солдаты, по тогдашнему обыкновенiю, онъ въ самомъ нъжномъ возрастъ посвятилъ себя служенiю Отечества, но желалъ имъть наставника достойнаго и избралъ Принца Евгенiя, командовавшаго на Рейнъ Австрiйскою армiей (1735 г.). Подъ знаменами Героя XVIII столътiя, юный Голицынъ выступилъ на военное поприще, стремясь за славою для поддержанiя имени, уважаемаго въ Европъ. Возвратясь въ Россiю, онъ отправился въ Константинополь (1740 г.), въ свитъ нашего Посла Александра Ивановича Румянцова, будучи Капитаномъ Гвардiи. Вскоръ Князь Александръ Михайловичь пожалованъ Камергеромъ Высочайшаго Двора и опредъленъ Полномочнымъ Министромъ въ Саксонiю. Доселъ онъ болъе занимался дипломатическою частiю, нежели военною, успокоивая нъжную родительницу свою{291}, хотя и былъ произведенъ (1744 г.) въ Генералъ-Поручики; но когда она скончалась (1757 г.), Голицынъ полетълъ на поле чести, желая раздълить опасности и славу соотечественниковъ. Онъ овладълъ городомъ Торномъ (1758 г.); командовалъ лъвымъ крыломъ нашей армiи въ сраженiи при Франкфуртъ на Одеръ и, если предводимые имъ полки, составленные изъ рекрутъ, не выдержали сильнаго натиска непрiятеля: то единственно потому, что Голицынъ былъ тогда раненъ, принужденъ сдать команду другому{292}. Импероатрица Елисавета Петровна пожаловала ему за ратные подвиги орденъ Св. Александра Невскаго и чинъ Генералъ-Аншефа. По прекращенiи военныхъ дъйствiй противъ Пруссаковъ (1761 г.), онъ принялъ начальство надъ войсками нашими, расположенными въ Ливонiи.
Когда вступила на Престолъ Императрица Екатерина II, Князь Александръ Михайловичь удостоился получить въ день Ея коронованiя (1762 г.) орденъ Св. Апостола Андрея Первозваннаго; потомъ помъщенъ въ число Генералъ-Адъютантовъ и Членовъ Совъта, учрежденнаго при Высочайшемъ Дворъ, Довъренность къ нему Государыни примътнымъ образомъ возрастала: онъ имълъ свободный прiъздъ во Дворецъ, неръдко угощалъ у себя Обладательницу Россiи. Въ исходъ 1768 года послъдовалъ разрывъ съ Турцiею, и Екатерина ввърила первую армiю противъ Оттомановъ Князю Голицыну, вторую Графу Румянцову. "Желаю ему счастiе отцовское", писала Императрица о Голицынъ къ Графу Салтыкову.
15 Апръля 1769 г. Князь Александръ Михайловичь перешелъ Днъстръ и 18 числа подступилъ къ Хотину. Корпусъ Турецкiй изъ сорока тысячь человъкъ, находился подъ командою Карамана Паши и былъ расположенъ лагеремъ въ ретраншаментъ подъ самыми пушками кръпости. Устроивъ батареи, Голицынъ атаковалъ непрiятеля, не взирая на сильный отпоръ его, и артиллерiею своей сбилъ всъ Турецкiя орудiя, обратилъ Музульманъ въ бъгство: иные удалились въ Хотинъ, другiе во внутренность Молдавiи и къ Бендерамъ. Россiяне гнались за Турками не только въ предмъстье, но и до палисада самой кръпости. Три знамя, семь пушекъ и весь лагерь непрiятельскiй были трофеями того дня. Довольный одержанною побъдою и безъ осадной артиллерiи, Князь Голицынъ переправился, 21 Апръля, за Днъстръ къ тяжелому своему обозу; ибо оставленныя имъ мъста были совершенно раззорены невърными. Онъ занимался обезпеченiемъ войскъ своихъ по части продовольствiя, пополнялъ полки, когда получилъ върное извъстiе, что Турки и Татары Крымскiе, сосредоточивъ силы свои у Хотина, намъреваются ворваться въ Польшу и присоединиться къ Конфедератамъ. Отряженный отъ него храбрый Генералъ-Маiоръ Князь Прозоровскiй{293}, 19 Iюня разбилъ двадцатитысячное Турецкое войско, переправившееся у этой кръпости на лъвый берегъ Днъстра и старавшееся проложить себъ дорогу къ Каменецъ-Подольску. Для предупрежденiя новыхъ покушенiй непрiятеля, Главнокомандовавшiй ръшился занять прежнюю позицiю и, послъ нъсколькихъ удачныхъ битвъ, явился подъ стънами Хотина, вытъснилъ, 2-го Iюля, Турокъ изъ ихъ укръпленiи, бомбардировалъ нъкоторое время кръпость и держалъ оную въ блокадъ. Между тъмъ многочисленныя Турецкiя и Татарскiя войска, поспъшавшiя на помощь къ городу подъ предводительствомъ Сераскира Молдованжи Паши и Хана Крымскаго, расположились въ окрестныхъ мъстахъ, укръпленныхъ самою природой и почти неприступныхъ. Армiя наша не нуждалась въ продовольствiи, но не имъла фуража, и Голицынъ, во вторый разъ, ръшился отступить за ръку, въ надеждъ заманить непрiятеля къ главной битвъ. Переправа эта послъдовала 1 Августа.
Извъстiя, получаемыя изъ первой армiи, не согласовались съ ожиданiями Императрицы; къ нимъ присоединились и стороннiя донесенiя, въ коихъ тайные враги не щадили Голицына. Екатерина ръшилась смънить его Румянцовымъ и отправила къ первому слъдующiй рескриптъ отъ 13 Августа: "Князь Александръ Михайловичь! Отзывая васъ отъ армiи, хочу Я съ вами объясниться, дабы вы отнюдь не приняли съ Моей стороны за гнъвъ, но единственно какъ оно и въ самомъ дълъ есть, за обстоятельства выходящiя изъ положенiя дълъ Моихъ , кои требуютъ вашего присутствiя здъсь, дабы въ бытность вашу при Насъ, какъ очевидный въ армiи свидътель положенiя тамошнихъ мъстъ и дълъ, такъ и всъхъ обстоятельствъ, точныя для переду чрезъ васъ получать свъдънiя, которыя великую пользу и облегченiе въ дълахъ нынъшнихъ подать могутъ. Впрочемъ остаюсь навсегда вамъ доброжелательная."
До прiъзда Румянцова, судьба представила Князю Голицыну случай увънчаться блистательнымъ подвигомъ. Сераскиръ Молдованжи былъ возведенъ Султаномъ въ достоинство Верховнаго Визиря: съ нравомъ воинственнымъ, пылкимъ, предприимчивымъ предводитель Оттомановъ соединялъ чрезвычайное самолюбiе, и увъренный въ побъдъ, напалъ, 29 Августа, на нашу армiю, приготовившуюся къ оборонъ; но былъ совершенно разбитъ, бъжалъ въ Молдавiю въ чрезвычайномъ безпорядкъ, лишился семи тысячь человъкъ убитыми, 64 пушекъ, 14 мортиръ, множества повозокъ. Сентября 9, Россiяне заняли Хотинъ, брошенный Турками и, вслъдъ за тъмъ, вступили въ Яссы; 16 числа Румянцовъ принялъ первую армiю. Князь Голицынъ отправился въ С. Петербургъ и 20 Октября произведенъ въ Генералъ-Фельдмаршалы. Симъ не ограничилось благоволенiе къ нему Императрицы, щедрой и вмъстъ справедливой: по случаю празднованiя мира съ Турцiею (1775 г.), Она пожаловала Голицыну, за очищенiе Молдавiи до самыхъ Яссъ, шпагу украшенную алмазами, и серебряной сервизъ, ввърила ему потомъ управленiе С. Петербургомъ, и при учрежденiи ордена Св. Владимiра (1782 г.), возложила на него ленту онаго, въ числъ десяти сановниковъ, удостоенныхъ той же самой награды{294}.
Здъсь не лишнимъ почитаю упомянуть о великости души Екатерины, которая, любя Россiю и стараясь распространять славу ея, не помышляла о своей собственной: въ 1780 году, во время отсутствiя Императрицы изъ С. Петербурга, Князь Александръ Михайловичь и многiе Вельможи согласились между собою поднесть ей наименованiе Великой. Матери Отечества и открыли добровольную подписку на сооруженiе торжественныхъ вратъ. Тогда Екатерина прислала слъдующее письмо къ Главнокомандующему въ столицъ: "Князь Александръ Михайловичь! Увъдомилась Я, что Дворянство Санктпетербургской Губернiи вздумало приносить Мнъ титулы, и собирается сдълать огромныя встръчи. Вамъ извъстенъ образъ мыслей Моихъ, а потому и судить можете, сколь излишнимъ и непристойнымъ все то Я почитаю. Не прiобрътенiе пустыхъ названiй есть предметъ Моего царствованiя, но доставленiе блага и спокойствiя Отечеству , и вознесенiе славы и величiя его; почему и не можетъ иное Мнъ прiятно и угодно быть, какъ повиновенiе Моей волъ, ревностное и тщательное каждымъ званiя на него возложеннаго исполненiе, вмъсто упражненiя въ подобныхъ выдумкахъ. Равнымъ образомъ и встреча для Меня не нужна. Чего ради Я желаю, чтобъ собранныя деньги отданы были въ Приказъ Общественнаго Призрънiя для употребленiя на дъла полезныя. Сiе письмо сообщите Князю Александру Алексъевичу Вяземскому{295*], такъ какъ можете сдълать тоже и со всъми другими, кои будутъ любопытствовать о семъ. Пребываю впрочемъ вамъ доброжелательная." - Р. S. "Сiя есть непремънная Моя воля, которую выполнить вамъ предписываю."
Князь Александръ Михайловичь Голицынъ скончался въ С. Петербургъ 11 Октября 1783 года, на шестьдесять шестомъ отъ рожденiя. Императрица и всъ знавшiе добродътельнаго вельможу почтили память его слезами. Онъ, подобно отцу своему, былъ храбръ, исполненъ чести, великодушенъ, обходителенъ, любимъ солдатами, скроменъ и въ опасностяхъ отличался хладнокровiемъ; строгь, но дорожилъ жизнiю ввъренныхъ ему воиновъ и потому, дъйствуя слишкомъ осторожно, не прославился быстротою и отважностiю. Въ этомъ случаъ сынъ долженъ уступитъ первенство отцу. Полководецъ Петровъ возвысился предъ другими вождями, ему современными; при Екатеринъ великой: Румянцовъ, Суворовъ, Репнинъ побъдами своими затмили славу покорителя Хотина.
26-й Генералъ-Фельдмаршалъ
Графъ Петръ Александровичь Румянцовъ-Задунайский
Графъ Петръ Александровичь Румянцовъ-Задунайскiй, сынъ Генералъ-Аншефа Графа Александра Ивановича{296}и правнукъ знаменитаго Боярина Матвъева{297}, родился въ 1725 году, достопамятномъ, ибо Россiя лишилась тогда славнъйшаго Полководца своего, Петра Великаго. Сначала Румянцовъ, записанный въ солдаты на шестомъ году своего возраста (1731 г.), обучался въ деревнъ, подъ надзоромъ отца своего находившагося тогда въ ссылкъ; потомъ, съ 1736 года въ Малороссiи, откуда отправленъ въ Берлинъ (1739 г.) Дворяниномъ Посольства, для прiобрътенiя навыка по дипломатической части, но въ слъдующемъ году отозванъ въ Отечество; поступилъ въ Шляхетный сухопутный Кадетскiй корпусъ, 29 Iюля, и тамъ учился только четыре мъсяца. Пылкiй, огненный юноша не могъ подчинить ума своего единообразнымъ занятiямъ, сбросилъ узы, на него положенныя, пользуясь пребыванiемъ отца въ чужихъ краяхъ{298}, и на свободъ самъ начерталъ себъ полетъ, котораго обыкновенные умы не въ состоянiи постигнуть. Стремительно возвышался онъ: въ 1743 году, на девятнадцатомъ отъ рожденiя, былъ уже Армейскимъ Капитаномъ и присланъ въ С. Петербургъ изъ Абова съ мирнымъ трактатомъ. Императрица Елисавета Петровна столь была довольна прекращенiемъ военныхъ дъйствiй съ Швецiею и значительными прiобрътенiями, что пожаловала молодаго Румянцова прямо въ Полковники.
Чъмъ занимался въ то время будущiй герой Россiи? Онъ удальствомъ превосходилъ товарищей, пламенно любилъ прекрасный полъ и былъ любимъ женщинами, не зналъ препятствiй и часто, окруженный солдатами, въ виду ихъ торжествовалъ надъ непреклонными; обучалъ батальонъ, въ костюмъ нашего прародителя, передъ домомъ одного ревниваго мужа: заплатилъ другому двойный штрафъ за причиненное оскорбленiе и въ тотъ же день воспользовался правомъ своимъ, сказавъ: что онъ не можетъ жаловаться, ибо получилъ уже впередъ удовлетворенiе! Проказы Румянцова, доведенныя до Высочайшаго свъдънiя, заставили Императрицу Елисавету Петровну, во уваженiе заслугъ Графа Александра Ивановича, отправить къ нему виновнаго, съ тъмъ, чтобы онъ, какъ отецъ, наказалъ его. Къ чести Графа Петра Александровича должно сказать, что и въ Полковничьемъ чинъ передъ отцемъ онъ былъ покоренъ, какъ ребенокъ{299}. - Событiя эти, не подверженныя сомнънiю, открываютъ намъ, какъ неосновательно судить о людяхъ по начальнымъ ихъ дъйствiям!
Румянцовъ участвовалъ въ славномъ походъ Генералъ-Фельдцейхмейстера Князя Репнина въ Франконiю (1748 г.), и когда Россiя ополчилась противъ Пруссiи (1757 г.) обнажилъ мечь, бывши Генералъ-Маiоромъ. Отселъ начинается рядъ знаменитыхъ подвиговъ этого безсмертнаго Полководца XVIII столътiя. Румянцовъ занялся прежде всего устройствомъ нашей конницы; потомъ вступилъ въ Тильзитъ, сдавшiйся ему на капитуляцiю (въ Iюлъ); пожалованъ Генералъ-Поручикомъ (1758 г.); предводительствуя отдъльнымъ корпусомъ, имълъ разныя стычки съ непрiятелемъ , на которыхъ всегда оставался побъдителемъ: начальствовалъ въ сраженiи при Франкфуртъ (1759 г.) серединою нашей армiи и содъйствовалъ пораженiю Фридриха Великаго, котораго часто угадывалъ тайные замыслы: опрокинулъ, вмъстъ съ Барономъ Лаудономъ, и обратилъ въ бъгство непрiятельскую конницу; награжденъ орденомъ Св. Александра Невскаго. Главнокомандующiй Графъ Салтыковъ, послъ этой блистательной побъды, употребилъ Румянцова въ разныхъ переговорахъ съ Австрiйскимъ Генералъ-Фельдмаршаломъ Дауномъ. Въ 1761 году, предводительствуя снова отдъльнымъ двадцати четырехъ тысячнымъ корпусомъ, расположилъ онъ лагерь свой подъ Колбергомъ, и держалъ въ блокадъ этотъ городъ, въ виду Прусскаго стана, между тъмъ какъ Флотъ нашъ бросалъ бомбы съ моря. Россiяне нъсколько разъ покушались на приступъ: редуты почти ежедневно переходили изъ рукъ въ руки; наконецъ Румянцовъ окружилъ Прусаковъ со всъхъ сторонъ, преградивъ подвозъ продовольствiя. Отряды непрiятельскiе, отсылаемые къ прикрытiю обозовъ, были разбиваемы, Тщетно Фельдмаршалъ Бутурлинъ приказывалъ Румянцову отступить отъ Колберга по причинъ глубокой осени и расположиться на зимнихъ квартирахъ: увъренный въ побъдъ, любимецъ славы ослушался своего начальника, съ которымъ былъ соединенъ узами родства{300}: Принцъ Евгенiй Виртембергскiй нашелся принужденнымъ предоставить Колбергъ на произволъ судьбы; Румянцовъ съ частiю ввъренныхъ ему войскъ овладълъ городомъ Трептау и вслъдъ за тъмъ заставилъ храбраго Комменданта Гейдена, два раза спасавшаго ввъренную ему кръпость, сдать Колбергъ, 5 Декабря: 2903 чел. плънныхъ, сто сорокъ шесть орудiй, 33 тысячи ядръ и бомбъ, 500 тысячь пуль и двадцать знаменъ были трофеями того дня. Императоръ Петръ III пожаловалъ Графа Румянцова Генералъ-Аншефомъ и кавалеромъ орденовъ Св. Анны и Св. Апостола Андрея Первозваннаго (1762 г.). Тогда прекратилась брань съ Пруссiею. Обладатель Россiи намъревался отторгнуть отъ Данiи наслъдственное свое достоянiе, Голштинiю; назначалъ уже Румянцова Главнокомандующимъ армiею; велълъ объявить въ Конференцiи, 27 Iюня, о скоромъ отъъздъ своемъ въ главную квартиру, какъ на другой день Императрица Екатерина II вступила на Престолъ, и Румянцовъ, готовившiйся къ новымъ побъдамъ, вложилъ въ ножны мечь свой, не присягалъ Государынъ до тъхъ поръ, пока не удостовърился въ кончинъ Императора; опредъленъ (1764 г.) Генералъ-Губернаторомъ въ Малороссiю, Президентомъ тамошней Коллегiи, учрежденной въ Глуховъ, Главнымъ Командиромъ Малороссiйскихъ Козацкихъ полковъ, Запорожскихъ Козаковъ и Украинской дивизiи.
Покоритель Колберга оправдалъ выборъ мудрой Монархини: онъ уничтожилъ злоупотребленiя, вкравшiяся въ Присутственныя мъста; вселилъ въ молодыхъ Малороссiянъ любовь къ регулярной службъ, коей они до того чуждались; строгою справедливостью истребилъ страхъ и недовърчивость, питаемыя жителями того края къ Великороссiйскимъ войскамъ; доставилъ подвластному ему народу разныя облегченiя въ повинностяхъ и вмъстъ обратилъ особое вииманiе на сбереженiе казенныхъ имънiй посредствомъ хозяйственнаго благоустройства: при немъ введенъ былъ въ Малороссiю Воинскiй уставъ (1768 г.) и предоставлено тамошнимъ жителямъ по части Гражданской руководствоваться Статутомъ Великаго Княжества Литовскаго.
Вскоръ возгорълась война между Россiею и Портою Оттоманской; Екатерина, поручивъ первую армiю Князю Голицыну, назначила Предводителемъ второй Графа Румянцова (I788 г.). Послъднему велъно было охранять границы Имперiи, которыя тогда повсемъстно почти отъ Польши до Каспiйскаго моря окружены были народами, подвластными Турцiи. Не упуская изъ виду сношенiй съ Голицынымъ, Румянцовъ расположилъ войско свое такимъ образомъ, чтобы оно могло споспъшествовать дъйствiямъ первой армiи, и лишь только узналъ о переходъ Голицына на эту сторону Днъстра (1769 г.), немедленно переправился за Днъпръ, чтобы этимъ движенiемъ привлечь на себя вниманiе непрiятеля, раздълить многочисленныя его силы, шедшiя изъ за Дуная подъ предводительствомъ Визиря. Недовольная медленностiю Голицына, Императрица смънила его Румянцовымъ. Онъ принялъ первую армiю 16 Сентября. Хотинъ и Яссы были тогда заняты Россiянами. Румянцовъ поспъшилъ очистить отъ Турокъ Валлахiю. Зима и моровая язва не ослабили мужества нашихъ соотечественниковъ: они овладъли кръпостью Журжею (1770 г.), разбивали на всъхъ пунктахъ Музульманъ, не смотря на превосходное ихъ число.
17 Iюня, Румянцовъ обратилъ въ бъгство двадцать тысячь Турокъ близь РябойМогилы; 7 Iюля одержалъ совершенную побъду надъ непрiятелемъ за ръчкою Ларгою. Армiя Музульманъ, подъ предводительствомъ трехъ Пашей и Хана Крымскаго, состояла изъ восмидесяти тысячь человъкъ, находилась на высотахъ; лагерь былъ защищаемъ четырьмя ретраншаментами и сильною артиллерiей. Но Россiйскiй Полководецъ, по собственному его выраженiю, не могъ видъть непрiятеля, не наступая на него: въ двънадцатомъ часу ночи, на седьмое число Iюля, онъ двинулся за ръчку Ларгу тремя колоннами въ слъдъ за Репнинымъ и Боуромъ. Татарскiе пикеты, согнанные движенiемъ передовыхъ полковъ нашихъ, возвъстили въ станъ своемъ приближенiе Россiйскихъ войскъ. Послъднiя еще до разсвъта выстроились на высотахъ. Встревоженный непрiятель открылъ сильную пушечную пальбу: не давъ опомниться врагамъ, Румянцовъ велълъ Боуру и Репнину атаковать лагерь ихъ съ правой стороны, а самъ, устроивъ армiю карреями, поспъшилъ къ укръпленiю. Здъсь должно замътить, что герой, прiявъ начальство, отвергнулъ малодушныя осторожности славнъйшихъ Полководцевъ: Монтекукулiя, Евгенiя Савойскаго, Графа Миниха. Не рогатки - сказалъ онъ своимъ легiонамъ - а огнь и мечь защита ваша{301}. - Татары устремились съ праваго крыла, гдъ находился ихъ станъ, лощиною на лъвое наше крыло; но были отбиты. Между тъмъ Мелиссино, заставляя молчать непрiятельскую батарею мъткими выстрълами своими, очищалъ путь въ укръпленiя. Едва передовые отряды Боура и Репнина начали пробиваться въ лагерь непрiятельскiй съ правой стороны, Племянниковъ пушечными выстрълами возвъстилъ приступъ свой на лъвой. Тогда Румянцовъ поручилъ вести армiю Генераламъ Олицу и Брюсу, а самъ поскакалъ къ войскамъ, нападавшимъ на лагерь. Храбрые гренадеры, одушевленные присутствiемъ героя, штыками и грудью низпровергли укръпленiя, брали пушки, быстро неслись на крутую гору, не разстроиваясь въ рядахъ, и въ одно мгновенiе ока взлетъли на высоту холмовъ. Бросивъ станъ свой, непрiятель, поражаемый и на лъвомъ крылъ, обратился въ бъгство. Битва Ларгская началась въ четыре часа утра, а кончилась въ двънадцать. Она была только предвъстiемъ побъды подъ Кагуломъ: весь Турецкiй лагерь, тридцать три мъдныхъ пушекъ, множество плънныхъ, знаменъ, значительное количество съъстныхъ припасовъ и военныхъ снарядовъ увънчали торжество Румянцова. Императрица препроводила къ нему военный орденъ Св. Георгiя перваго класса.
Сраженiе при ръкъ Кагулъ было гораздо блистательнъе. Оно походитъ болъе на баснословное, нежели на дъйствительно историческое; ибо семнадцать тысячь Россiянъ побили на голову полтораста тысячь Турокъ, отразивъ сто тысячь Татаръ, угрожавшихъ съ тылу. Планъ Великаго Визиря Галиль Бея состоялъ въ томъ, чтобы, поставивъ Румянцова среди двухъ огней, уничтожить его малую армiю; потомъ пробраться ко Львову, присоединить къ своимъ полчищамъ Конфедератовъ и перенесть театръ войны правымъ крыломъ въ Россiю, а лъвымъ въ Польшу. 20 Iюля, Турки заняли на лъвой сторонъ устья Кагула лагерь верстахъ въ семи отъ нашего, между тъмъ какъ Татары начали облегать тылъ, отръзывая подвозъ продовольствiя. Россiяне находились въ затруднительномъ положенiи, но не унывали: ибо съ ними былъ Румянцовъ. Онъ раздълилъ малую армiю свою на пять четыреугольниковъ, расположенныхъ въ нъкоторомъ отдаленiи одинъ отъ другаго, и крестообразнымъ ихъ огнемъ не только удержалъ въ повиновенiи Турецкую конницу, но и защитилъ свою собственную отъ нападенiя невърныхъ, поставивъ оную въ пустыхъ промежуткахъ карре, позади пушекъ. Такимъ образомъ конница наша, бывъ прикрыта огнемъ артиллерiи и пъхоты, могла свободно дъйствовать въ преслъдованiи непрiятеля. Построивъ войско въ боевый порядокъ, Румянцовъ двинулъ оное на разсвъте (21 Iюля) къ дорогъ, получившей названiе отъ Римскаго Императора Траяна, не ожидалъ, но самъ предупредилъ врага многочисленнаго. Изумленные отчаяннымъ мужествомъ Россiянъ и громомъ ихъ орудiй, невърные отклонили робость мыслiю, что истребятъ враговъ превосходствомъ силъ, встрътили полки наши съ ожесточънiемъ, спъшили зайти имъ въ тылъ; но Румянцовъ сквозь дымъ и огонь наблюдалъ всъ шаги Музульманъ и быстрымъ поворотомъ своихъ войскъ угрожалъ отръзать Турецкую конницу отъ лагеря. Она съ крикомъ и съ чрезвычайной скоростiю понеслась къ оному, оставивъ нападенiе на карре Племянникова. Съ пятаго часа утра до восьмаго Россiяне въ непрерывномъ огнъ пролагали себъ дорогу къ стану Турецкому, между тъмъ какъ Гудовичь и Потемкинъ, занявшiе ночью съ ввъренными имъ отрядами выгодную позицiю на высотахъ, прикрывали отъ Хана Крымскаго обозы и препятствовали ему атаковать армiю нашу съ тыла. Всъ пушечные выстрълы со стороны непрiятеля обращены были на карре, гдъ находился Румянцовъ, и на карре Племянникова, шедшее по лъвую сторону. Визирь въ одну ночь сдълалъ укръпленiе, обведенное тройными рвами, наполненными Янычарами. Румянцовъ безпрестанно былъ подъ тучею ядеръ, которыя часто попадали въ лошадей сопровождавшихъ его чиновниковъ. Уже Турецкiя батареи начинали умолкать; уже карре Племянникова простирало руки къ овладънiю укръпленiемъ: вдругъ десять тысячь Янычаръ, выскоча изъ лощины, ударили съ саблями, кинжалами и съ крикомъ на правую сторону карре, ворвались въ средину, смяли полки: Муромскiй, 4-й Гренадерскiй и Бутырскiй, заставили ихъ бъжать въ карре Олица. Увидъвъ смятенiе въ рядахъ своихъ, неустрашимый Румянцовъ сказалъ Принцу Брауншвейгскому, находившемуся при немъ: Теперь дъло дошло до насъ! и съ этимъ словомъ полетълъ къ бъгущимъ, смъшавшимся подъ саблями Турецкими, вскричалъ: Стой, ребята! Голосъ героя въ одинъ мигъ отозвался въ слухъ и сердцахъ воиновъ; Россiяне остановились,
устроились. Первый Гренадерскiй полкъ, подъ предводительствомъ Бригадира Озерова, отразил Янычаръ. Карре Племянникова сдвинуло ряды, и возгласивъ: "Да здравствуетъ Екатерина !" устремилось впередъ. Черезъ тройные рвы Россiяне взлетъли въ укръпленiя. Визирь, устрашенный пораженiемъ Янычаръ, составлявшихъ первую его стъну, обратился въ бъгство. Спасаясь отъ штыковъ, Турки гибли толпами въ волнахъ Дуная. Русскiе воины привътствовали мужественнаго Предводителя своеего съ побъдою, восклицали: Ты прямой солдатъ! - Весь Турецкiй лагерь, сто сорокъ орудiй, шестьдесять знаменъ, множество военныхъ снарядовъ и двъ тысячи плънныхъ достались побъдителямъ. Около сорока тысячь погибло во время битвы и преслъдованiя. Уронъ нашъ ранеными и убитыми не превышалъ тысячи человъкъ, Императрица возвела Румянцова, 2-го Августа, въ достоинство Генералъ-Фельдмаршала. Вслъдъ за Кагульской битвою, Репнинъ овладълъ Измаиломъ и Килiею, Глъбовъ Браиловымъ. Букарестъ и кръпость Салча увеличили завоеванiя Россiянъ: занявъ лъвый берегъ Дуная, Румянцовъ обезпечилъ зимнiя квартиры свои въ Молдавiи и Валлахiи.
Въ 1771 году, громъ орудiй нашихъ раздался за Дунаемъ: оба берега этой величественной ръки, отъ кръпости Журжи до Чернаго моря, были очищены Россiянами. Открывшiеся переговоры о миръ между воюющими Державами (1772 г.) не увънчаны желаемымъ успъхомъ. Вейсманъ, Потемкинъ и Суворовъ сразились въ разныхъ мъстахъ съ Турками (1773 г.), съ новою славой для нашего оружiя. Фельдмаршалъ осадилъ Силистрiю, неоднократно разбивалъ съ малыми силами многочисленнаго непрiятеля, разсъялъ станъ его, расположенный на высотахъ, окопанный рвомъ и защищаемый пушками; но не могъ овладъть кръпостiю, имъя только подъ ружьемъ тринадцать тысячь человъкъ, утомленныхъ трудами и непрерывными битвами. Въ 1774 г., вступилъ на престолъ Султанъ Абдулъ-Гамидъ, по кончинъ брата своего Мустафы, Государь малодушный, преданный нъгъ, носившiй одно именованiе Повелителя Оттомановъ; ибо вся власть была въ рукахъ сестры его и Верховнаго Визиря Махметъ Мусунъ-Заде. Театръ войны тогда перенесенъ былъ въ Булгарiю: расположивъ лагерь на горахъ, Визирь, избъгавшiй генеральнаго сраженiя, вывелъ противъ пятидесята тысячь Россiянъ двухъ сотъ тысячное войско. Между тъмъ, какъ часть его армiи выступила изъ укръпленiй, Румянцовъ съ нъсколькими отрядами обошелъ Турецкiй станъ, ворвался во флангъ, овладълъ многими орудiями, всъмъ обозомъ. Въ то самое время Каменской, по распоряженiю Главнокомандующаго, отръзалъ Визирю всякое сообщенiе съ Адрiанополемъ, заперъ его въ собственномъ лагеръ. Страхъ объялъ всъхъ Турокъ: они вышли изъ повиновенiя, разсъялись во множествъ. Визирь заговорилъ о миръ и согласился на всъ условiя, предписанныя ему побъдителемъ. Кучукъ-Кайнарджскiй договоръ, постановленный 10 Iюля, доставилъ Крымскимъ Татарамъ независимость; Россiи: Азовъ съ его областiю; Керчь и Эникале въ Крыму; Кинбурнъ при устьъ Днъпра и степь между этой ръкою и Бугомъ; свободное плаванiе по Черному морю и черезъ Дарданеллы, даже до стънъ Константинополя; четыре миллiона пять сотъ тысячь рублей за военныя издержки.
Велики были заслуги, оказанныя Отечеству Румянцовымъ, но и награды, полученныя имъ отъ справедливой Монархини соотвътствовали онымъ. Екатерина въ день мирнаго торжества, 10 Iюля 1775 года, пожаловала Графу Петру Александровичу: 1) наименованiе Задунайскаго, для прославленiя черезъ то опаснаго перехода его чрезъ Дунай; 2) грамоту съ прописанiемъ побъдъ его; 3) за разумное полководство; алмазами украшенный Фельдмаршальскiй жезлъ; 4) за храбрыя предпрiятiя: шпагу, алмазами обложенную; 5) за побъды: лавровый вънокъ; 6) за заключенiе мира: масличную вътвь{302}; 7) въ знакъ Монаршаго благоволенiя: крестъ и звъзду ордена Св. Апостола Андрея Первозваннаго, осыпанныя алмазами ; 8) въ честь его и для поощренiя примъромъ его потомства: медаль съ его изображенiемъ; 9) для увеселенiя его деревню въ пять тысячь душъ въ Бълоруссiи ; 10) на построенiе дома: сто тысячь рублей изъ Кабинета; 11) для стола: серебряный сервизъ и 12) на убранство дома: картины. Этого мало:Екатерина умъла и наградамъ своимъ придавать оттънки, для возвышенiя заслугъ и самой благодарности. Въ спискъ удостоенныхъ, 10 Iюля, Монаршаго благоволенiя, первое мъсто занималъ по старшинству Князь Александръ Михайловичь Голицынъ, второе Румянцовъ, но Государыня хотъла отличить послъдняго передъ первымъ и собственною рукой прибавила къ его титлу слово Господинъ, между тъмъ какъ Голицынъ наименованъ просто Генералъ-Фельдмаршаломъ! Она желала, чтобы Задунайскiй, по примъру Римскихъ полководцевъ, имълъ въъздъ въ столицу черезъ трiумфальныя ворота на колесницъ: скромный герой, привыкшiй къ лагерной жизни, отказался отъ почестей и еще болъе явилъ себя великимъ въ глазахъ соотечественниковъ! Малороссiя снова поступила подъ начальство его: оттуда Румянцовъ вызванъ былъ въ С. Петербургъ (I776 г.), для сопровожденiя Наслъдника Престола въ Берлинъ, по случаю предназначеннаго бракосочетанiя его съ племянницею Короля Прусскаго, Принцессою Виртембергскою{303}.
"Привътствую побъдителя Оттомановъ," - сказалъ Фридрихъ Великiй Румянцову въ то время, какъ Фельдмаршалъ преклонилъ передъ нимъ побъдоносное чело свое. - "Я нахожу великое сходство между вами и Генераломъ моимъ Винтерфельдомъ." - Государь! - отвъчалъ Румянцовъ - для меня весьма бы лестно было хотъ немного походить на Генерала, столь славно служившаго Фридриху." - "Нътъ - возразилъ Король - "вы не этимъ должны гордиться; но побъдами вашими, которыя передадутъ имя Румянцова позднъйшему потомству. " Уважая достоинства Россiйскаго полководца, Король приказалъ Военному Штабу своему явиться къ Румянцову съ почтенiемъ, съ поздравленiями; возложилъ на него орденъ Чернаго Орла; собравъ весь гарнизонъ въ Потсдамъ, представилъ примърное Кагульское сраженiе, которымъ самъ предводительствовалъ. Въ Берлинской Академiи Наукъ славный Формей произнесъ речь, въ коей выхваляя добродътели Наслъдника Престола Россiйскаго, коснулся и Румянцова: "Да великая и процвътающая Имперiя, предназначенная Вашему Высочеству - сказалъ онъ - "всегда будетъ опираться на столбы столь же прочные, каковые и нынъ поддерживаютъ ее. Да въ совътахъ Вашихъ первенствуютъ всегда Министры, въ армiяхъ Полководцы, одинаково любимые Минервою и Марсомъ. Да будетъ герой этотъ (здъсь я невольнымъ образомъ предаюсь восторгу, ощущаемому мною при видъ великаго Румянцова) долгое еще время ангеломъ хранителемъ Россiи! Распространивъ ужасъ своего побъдоноснаго оружiя за Дунаемъ, онъ нынъ украшаетъ берега Шпреи доблестями, не менъе славными, возбуждающими удивленiе. Но чтобы достойно возвеличить мужа, который съ храбростiю Ахиллеса соединяетъ добродътели Энея, надобно вызвать тънь Гомера и Виргилiя: голосъ мой для сего недостаточенъ," - Здъсь должно прибавить, что въ этомъ собранiи Румянцовъ сидълъ подлъ Короля, между тъмъ какъ два Принца Брауншвейгскiе и три Виртембергскiе стояли{304}.
Возвратясь въ Отечество, Графъ Петръ Александровичъ вступилъ по прежнему въ управленiе Малороссiею. Въ то время Потемкинъ, бывшiй въ Турецкую войну подъ начальствомъ его, представлялъ первое лице въ Государствъ, могуществомъ своимъ превосходя всъхъ своихъ предмъстниковъ. Благоволенiе Императрицы къ Кагульскому побъдителю не измънилось: Она соорудила въ честь ему обелискъ въ Царскомъ Селъ; возложила на Румямцова орденъ Св. Владимiра 1-й степени въ самый день учрежденiя онаго (1782 г.); пожаловала его Подполковникомъ Конной гвардiи (1784 г.); наименовала Главнокомандующимъ Украинской армiи, выставленной противъ Турокъ въ I787 году; но со всъмъ тъмъ Задунайскiй представлялъ уже второстепеннаго предводителя: Потемкинъ былъ главнымъ. Тогда Екатерина предприняла путешествiе въ Тавриду: Румянцовъ встрътилъ Императрицу на границъ Малороссiйской и присоединился къ особамъ, сопровождавшимъ Ее. "На лицъ этого знаменитаго воина - пишетъ очевидъцъ Графъ Сегюръ - "изображались отличительныя черты его характера, смъсь скромности и вмъстъ гордаго благородства, которымъ всегда украшается истинное достоинство; внутренняя печаль и досада, чувствуемая имъ отъ предпочтенiя, оказываемаго Потемкину, помрачали величественное чело его. Онъ открыто изъявлялъ неудовольствiе, въ то время какъ другiе Царедворцы тайно старались вредить любимцу счастiя, который, по званiю Президента Военной Коллегiи и перваго Министра, представлялъ къ наградамъ однихъ только своихъ подчиненныхъ; строилъ великолепныя зданiя въ ввъренномъ ему Намъстничествъ; новою, красивою одеждой придавалъ блескъ армiи своей, между тъмъ, какъ воины Румянцова носили ветхiе мундиры, офицеры не получали повышений казенныя работы прiостановились въ Украйнъ." - Вражда эта въ томъ же году, по видимому, прекратилась: Потемкинъ, до открытiя военныхъ дъйствiй, написалъ къ Задунайскому письмо, называлъ себя ученикомъ его, испрашивалъ совътовъ, или, лучше сказать, повелънiй своего наставника.
Между тъмъ какъ Таврическiй осаждалъ Очаковъ (1788 г.), Румянцовъ, оставаясь въ Украйнъ, быстро подвигалъ войска въ Молдавiю и, предвидя, что соперникъ его будетъ преграждать ему дорогу на ратномъ полъ, сказался больнымъ ногами, сдалъ армiю Потемкину, который присоединилъ ее къ своей. Удалясь (1789 г.), близь Кiева, въ мирное уединенiе, занимаясь сельскимъ хозяйствомъ, побъдитель Оттомановъ ласково бесъдовалъ съ своими поселянами, воспоминалъ въ кругу отставныхъ воиновъ о дняхъ прошедшей славы. Любя чтенiе, даже подъ шумомъ военныхъ бурь, онъ посвящалъ тогда оному большую часть дня. Вотъ мои учители, говорилъ Румянцовъ, указывая на книги. Неръдко, въ простой одеждъ и сидя на пнъ, удилъ онъ рыбу. Однажды любопытные посътители, прiъхавшiе взглянуть на героя Кагульскаго, не могли различить его отъ другихъ. - "Вотъ онъ - сказалъ имъ съ ласкою Румянцовъ: - "наше дъло города плънить, да рыбку ловить." - Въ домъ его, богато убранномъ, находились и дубовые стулья. "Если ееликолъпныя комнаты - говорилъ онъ своимъ приближеннымъ - "внушатъ мнъ мысль, что я выше коголибо изъ васъ: то пусть эти простые стулья напоминаютъ, что и я такой же человъкъ, какъ вы."
Такъ провелъ Румянцовъ нъсколько лътъ: въ исходъ 1791 года дошло до него извъстiе о смерти Потемкина; великодушный герой не могъ удержаться отъ слезъ. "Чему удивляетесъ вы? - сказалъ онъ своимъ домашнимъ - Потемкинъ былъ моимъ соперникомъ; но Россiя лишилась въ немъ великаго мужа, а Отечество потеряло усерднъйшаго сына." - Черезъ два года потомъ, Екатерина торжествовала миръ, заключенный съ Турцiей, 1791 года, и не забыла Задунайскаго; онъ получилъ тогда шпагу, украшенную алмазами: за занятiе части Молдавiи въ началъ войны, какъ будто въ предзнаменованiе, что рука его должна еще ополчиться къ подвигамъ славы.
Въ I794 году, 16 Мая, ввърено Румянцову главное начальство надъ войсками, расположенными отъ устья Днъстра до предъловъ Минской губернiи. Императрица собственноручно писала къ нему: "Я слышала о лучшемъ состоянiй теперь здоровья вашего, обрадовалась, и желаю, чтобъ оно дало вамъ новыя силы раздълить со Мною тягости Мои; ибо вы сами довольно знаете, сколь Отечество помнитъ васъ, содержа незабвенно всегда заслуги ваши въ сердцъ своемъ; знаете также и то, сколь много и все войско самое любитъ васъ и сколь оно порадуется, услыша только, что обожаемый Велизарiй опять ихъ прiемлетъ, какъ дътей своихъ, въ свое попеченiе." - Оставаясь въ Украйнъ, онъ подвигалъ впередъ разные корпусы своей армiи, снабдилъ Суворова словеснымъ наставленiемъ, сосредоточилъ полки подъ его знамена, и благоразумными распоряженiями содъйствовалъ низложенiю мятежа въ Польшъ; награжденъ (1795 г.) похвальною грамотой, деревнями, домомъ съ приличнымъ убранствомъ и передъ онымъ памятникомъ, съ надписью: Побъдамъ Графа РумянцоваЗадунайскаго{305}. Вскоръ Императрица переселилась въ въчность (6 Ноября 1796 г.). Печальное извъстiе это, полученное Румянцовымъ въ Ташани, чрезвычайно огорчило его. Сначала Императоръ Павелъ I-й обошелся съ нимъ весьма милостиво, спрашивалъ совътовъ его по военной части; нарочные безпрестанно летали изъ С. Петербурга къ Кагульскому герою. Полководецъ Екатерининъ, надъясь на свою силу и опытность, смъло сообщалъ мысли свои; но онъ не всъ согласны были съ видами Монарха.
Параличный ударъ прекратилъ (8 Декабря) славную жизнь Румянцова. Необыкновенному вождю этому опредълено было родиться и умереть въ двъ значительныя эпохи для Россiи. Император Павелъ I, въ память великихъ его Отечеству заслугъ, повелълъ наложить военный трауръ на три дни.
Графъ Петръ Александровичь Румянцовъ-Задунайскiй былъ высокаго роста; станъ имълъ стройный, величественный; физiономiю привлекательную, чуждую притворства, всегда спокойную; важная походка придавала ей нъкогорую гордость; отличался превосходною памятью и кръпкимъ сложенiемъ тъла: не забывалъ никогда, что читалъ и видълъ, не зналъ болъзней и на семидесятомъ году жизни своей могъ проъзжать верхомъ въ день пятьдесятъ верстъ. Онъ былъ набоженъ безъ суевърiя; благоговълъ передъ Монархинею, умъвшею возвеличить Россiю, любилъ солдатъ, какъ дътей своихъ, заботился объ нихъ въ полъ и на квартирахъ; одушевлялъ храбрыхъ воиновъ увъренностiю въ побъдъ; былъ любимъ ими, не смотря на строгость свою и на частые маневры{306}; но взыскивая за малъйшую неисправность, обыкновенно трунилъ надъ подчиненными, не дълая ихъ несчастными. Однажды Задунайскiй, обозръвая на разсвътъ лагерь свой, примътилъ офицера, отдыхавшаго въ халатъ, началъ съ нимъ разговаривать, взялъ его подъ руку, вывелъ изъ палатки, прошелъ мимо войскъ и потомъ вступилъ вмъстъ въ шатеръ Фельдмаршальскiй, окруженный Генералами и своимъ Штабомъ. Съ умомъ прозорливымъ, основательнымъ, Румянцовъ соединялъ твердость, предпрiимчивость; былъ неустрашимъ; не зналъ препятствiй при исполненiи военныхъ предначертанiй; не унывалъ среди опасностей, одаренный ръдкимъ присутствiемъ духа. - "Задунайскаго - пишетъ Карамзинъ - "можно смъло назвать Тюреномъ Россiи. Онъ былъ мудрый полководецъ, зналъ своихъ непрiятелей, и систему войны образовалъ по ихъ свойству; мало върилъ слъпому случаю и подчинялъ его въроятностямъ разсудка; казался отважнымъ, но былъ только проницателенъ; соединялъ ръшительность съ тихимъ и яснымъ дъйствiемъ ума; не зналъ ни страх, ни запальчивости; берегъ себя въ сраженiяхъ единственно для побъды; обожалъ славу, но могъ-бы снести и пораженiе, чтобы въ самомъ несчастiи доказать свое искусство и величiе; обязанный генiемъ натуръ, прибавилъ къ ея дарамъ и силу науки; чувствовалъ свою цъну, но хвалилъ только другихъ; отдавалъ справедливость подчиненнымъ, но огорчилсябы во глубинъ сердца, еслибы кто нибудь изъ нихъ могъ сравняться съ нимъ талантами: судьба избавила его отъ сего неудовольствiя."
Еслибъ герой Кагульскiй имълъ какiе либо недостатки: то они должны исчезнуть во множествъ его отличныхъ качествъ и доблестныхъ подвиговъ, которые не умрутъ въ потомствъ. Екатерина Великая, кромъ двухъ памятниковъ, сооруженныхъ въ честь Румянцова, украсила еще мраморнымъ его бюстомъ Эрмитажъ. "Онъ великiй человъкъ - говорила Императрица - " человъкъ Государственный; имъетъ воинскiя достоинства; не двоякъ и храбръ умомъ, а не сердцемъ." Императоръ Iосифъ II всегда приказывалъ ставить за столомъ лишнiй приборъ для любезнаго своего Фельдмаршала. Суворовъ являлся къ нему въ полномъ мундиръ и забывалъ при немъ шутки свои. Его покровительству обязана Россiя славными Министрами: Безбородко и Завадовскимъ. Онъ имълъ отъ супруги своей, Графини Екатерины Михайловны, рожденной Княжны Голицыной, трехъ сыновей; Государственнаго Канцлера Графа Николая Петровича, Дъйствительнаго Тайнаго Совътника Графа Сергiя Петровича и Оберъ-Шенка Графа Михайла Петровича. Съ кончиною втораго изъ нихъ (въ 1838 г.) пресъклась Фамилiя Румянцовыхъ.
Прахъ Задунайскаго покоится въ Кiевопечерской Лавръ, у лъваго крылоса Соборной церкви Успенiя Св. Богородицы. Великолъпный памятникъ, сооруженный старшимъ сыномъ его, не могъ, по огромности, поставленъ быть на томъ мъсть, но помъщенъ при входъ въ церковь съ южной стороны, гдъ погребены два Архимандрита. Государственный Канцлеръ, съ Высочайшаго утвержденiя, пожертвовалъ, въ 1805 году, капиталъ, изъ процентовъ котораго шесть особъ военнослужившихъ получаютъ каждый годъ по тысячи рублей, имъя жительство въ построенномъ для нихъ домъ. Они обязаны, во время панихидъ, отправляемыхъ на память Фельдмаршала и церковнаго Соборнаго служенiя, окружать его могилу. Ихъ избираетъ нынъ Дума Военнаго ордена Св. Георгiя.
27-й Генералъ-Фельдмаршалъ
Графъ Захаръ Григорьевичь Чернышевъ
Графъ Захаръ Григорьевичь Чернышевъ{307}родился въ I722 году. Онъ былъ третiй сынъ Генералъ-Аншефа Графа Григорiя Петровича, который за оказанную храбрость въ разныхъ битвахъ противъ Шведовъ и полученныя имъ раны, награжденъ (1710 и 1714 г.) двумя портретами Петра Великаго, украшенными алмазами; безбоязненно говорилъ правду грозному Монарху; пожалованъ, въ званiи Сенатора, кавалеромъ ордена Св. Апостола Андрея Первозваннаго (1741 г.) и Графомъ Россiйской Имперiи (1742 г.); скончался въ 1745 году.
Имъя только тринадцать лътъ отъ роду , Графъ Захаръ Григорьевичь вступилъ въ военную службу (1735 г.) и въ началъ 1741 года пожалованъ Капитаномъ. Вскоръ (1742 г.) отправленъ онъ Дворяниномъ Посольства въ Въну, гдъ находился тогда Чрезвычайнымъ Посланникомъ нашего Двора Людовикъ Ланчинскiй, Польскiй уроженецъ, извъстный съ 1707 года на дипломатическомъ поприщъ{308}. Подъ его руководствомъ Чернышевъ обогатилъ умъ свой разными познанiями, употребляя свободное время на усовершенствованiе себя въ иностранныхъ языкахъ. Онъ возвратился въ Россiю (1744 г.) въ то самое время, какъ Наслъдникъ Престола сочетался бракомъ съ Принцессой Ангальтъ-Цербстскою. Родительница Графа Чернышева пользовалась отличнымъ благоволенiемъИмператрицы Елисаветы Петровны: не трудно ей было помъстить сына къ Великому Князю Камеръ-Юнкеромъ, съ чиномъ армейскаго Полковника. Умъ, любезность и ловкое обращенiе молодаго Чернышева прiобръли ему вниманiе Великой Княгини Екатерины Алексъевны, умъвшей различать людей: въ исходъ 1745 года отправленъ онъ во Франкфуртъ на Сеймъ Имперскiй Министромъ отъ Великаго Князя Петра Феодоровича, какъ Герцога Шлезвигъ-голштинскаго, для охраненiя правъ его, но чрезъ нъсколько мъсяцевъ возвратился въ С. Петербургъ, не приступивъ къ возложенному порученiю{309}. Кратковременное отсутствiе Чернышева не уменьшило значенiя его у Двора, которое примътнымъ образомъ возрастало и послужило ему во вредъ; ибо, по неудовольствiю Императрицы, онъ былъ удаленъ въ армiю тъмъ же чиномъ (1748 года).
Послъ извъстнаго похода нашихъ войскъ на Рейнъ, Чернышевъ, участвовавшiй въ ономъ, командовалъ С. Петербургскимъ пъхотнымъ полкомъ и произведенъ въ Генералъ-Маiоры 1750 года. Онъ присутствовалъ на Коллинской битвъ (1757 года), знаменитой пораженiемъ Пруссаковъ Фельдмаршаломъ Дауномъ; находился въ Австрiйской армiи и въ началъ 1758 года; произведенъ въ Генералъ-Поручики; получилъ орденъ Св. Александра Невскаго: командовалъ гренадерами на Цорндорфскомъ сраженiи и, предводительствуя отдъльнымъ корпусомъ, занялъ Берлинъ (1760 г.). Быстрая эта экспедицiя стоила непрiятелю пяти тысячь человъкъ, пятидесяти семи орудiй и множества снарядовъ. Съ кончиною Елисаветы, политическiя отношенiя перемънились. Императоръ Петръ III ввърилъ Чернышеву начальство надъ войсками Россiйскими, присоединенными къ Прусской армiи (1761 г.); Фридрихъ Великiй возложилъ на него орденъ Чернаго Орла; Екатерина II пожаловала Генералъ-Аншефомъ и, въ день своего коронованiя, кавалеромъ ордена Св. Апостола Андрея Первозваннаго (1762 г.). Онъ былъ верховнымъ Церемонiймейстеромъ при этомъ торжественномъ обрядъ. Вслъдъ за тъмъ Графъ Чернышевъ, удостоенный особенною довъренностiюИмператрицы, опредъленъ ВицеПрезидентомъ Военной Коллегiи (I763 г.), а въ 1773 году (22 Сентября) получилъ чинъ Генералъ-Фельдмаршала и достоинство Президента, но вскоръ (1774 г.) лишился этой должности, имъя помощникомъ Потемкина, который находился въ то время во всей силъ и вездъ любилъ первенствовать. Около двънадцати лътъ Графъ Чернышевъ съ примърнымъ искуствомъ и отличнымъ успъхомъ управлялъ Военной Коллегiею: при немъ изданы штаты, положенiя и инструкцiи для полковъ; водворены въ войскахъ лучшiй порядокъ и благоустройство. Онъ содъйствовалъ въ присоединенiи Бълоруссiи къ Имперiи нашей, пожалованъ первымъ Генералъ-Губернаторомъ этой Области (1772 г.); образовалъ изъ оной два Намъстничества: Могилевское и Псковское; отдълалъ дороги; переведенный въ Москву Градоначальникомъ (1782 г.), обновилъ, украсилъ древнюю столицу многими зданiями; награжденъ Императрицею орденомъ Св. Владимiра первой степени въ день учрежденiя онаго; скончался въ Москвъ 29 Августа 1784 года, на шестьдесять третьемъ отъ рожденiя.
Графъ Захаръ Григорьевичь Чернышевъ пламенно любилъ Монархиню, Отечество и славу; покровительствовалъ ученымъ и художникамъ; отличался прозорливостiю, трудолюбiемъ, правотою; но былъ строгъ въ дълахъ, угрюмъ, особливо по утрамъ, неприступенъ; давалъ приказанiя въ полголоса; подчиненные трепетали предъ нимъ. Со всъмъ тъмъ Графъ Чернышевъ имълъ доброе сердце: однажды купецъ Московскiй вручилъ ему просьбу, наполненную оскорбительными для него выраженiями: "Возьми обратно свое прошенiе сказалъ Чернышевъ - ты купецъ, я Фельдмаршалъ, слъдовательно не могу обижаться твоею бранью. Совътую переписать бумагу, если не желаешь, чтобы она послужила тебъ во вредъ - Въ числъ друзей Чернышева находился Платонъ, Митрополитъ Московскiй. Главнокомандующiй, Графъ Яковъ Александровичь Брюсъ{310}, осуждалъ при немъ, въ присутствiи многихъ, дъйствiя своего предмъстника, Графа Захара Григорьевича. "У насъ мало въ Россiи людей, подобныхъ Чернышеву и Румянцову сказалъ Платонъ; - на кого ни посмотримъ все Брюсъ, да Платонъ." - Графъ Чернышевъ, дъйствительно, занимаетъ въ Россiи первое мъсто между Градодержателями, не молчалъ и въ Совътахъ Государственныхъ; но былъ второстепенный Полководецъ. Графъ Петръ Ивановичь Панинъ называетъ его въ письмъ къ Д. И. Фонъ-Визину: Военнымъ Министромъ и комнатнымъ Генераломъ{311}.
О возвышенномъ характеръ Чернышева, можно судить по слъдующему анекдоту: "Что новаго?" - спросилъ онъ у одного знакомаго своего, въ 1779 году. - "Слышно, что Репнину дали Андреевскiй орденъ." - "Какъ дали?" отвъчалъ Чернышевъ - "Мнъ его дали и тебъ могутъ дать; а Репнинъ самъ его взялъ."
28-й Генералъ-Фельдмаршалъ
Князь Григорий Александровичь Потемкинъ-Таврическiй
Князь Григорiй Александровичь Потемкинъ-Таврическiй, сынъ отставнаго Маiора, служившаго въ гарнизонномъ полку, родился, Смоленской губернiи, Духовщинскаго уъзда, въ небольшой деревнъ отца своего, Чижовъ, въ Сентябръ 1736 года. Онъ произошелъ отъ древней дворянской фамилiи, переселившейся изъ Польши въ Россiю и въ малолътство Петра Великаго довольно знаменитой{312}. Назначаемый въ духовное званiе, Потемкинъ обучался сначала въ Смоленской Семинарiи, потомъ отправленъ въ Московскiй Университетъ. "Здъсь посъщалъ онъ съ большимъ прилежанiемъ лекцiи Профессоровъ, оказалъ быстрые успъхи въ наукахъ, желая, - какъ твердилъ товарищамъ своимъ - бытъ непремънно Архiереемъ, или Министромъ; получилъ золотую медаль (1756 г.) и вскоръ соскучился единообразнымъ ученiемъ, пересталъ ходить въ Университетъ, выключенъ изъ онаго{313}, обращался съ одними монахами, бесъдуя въ Заиконоспасскомъ и Греческомъ монастыряхъ о догматахъ въры. Казалось, юноша, одаренный отъ природы колоссальнымъ ростомъ, мужественною красотой, умомъ бъглымъ, памятью необыкновенною, готовилъ себя къ ношенiю митры: вышло противное. Честолюбивый нравъ его не могъ довольствоваться саномъ пастыря Церкви, желалъ повелъвать многими, гонялся за славою и внушилъ ему счастливую мысль сблизиться съ Дворомъ военною службой. Въ числъ духовныхъ, которыхъ посъщалъ Потемкинъ, находился Амвросiй Зертисъ-Каменскiй, бывшiй тогда Архiепископомъ Крутицкимъ и Можайскимъ: онъ одобрилъ его намъренiе и далъ ему на дорогу пятьсотъ рублей{314}. Изъ келлiи монастырской Потемкинъ перенесся къ берегамъ Невы и вскоръ принятъ въ Конную гвардiю; обучался Французскому языку въ свободное время. Онъ былъ Вахмистромъ этого полка, когда вступила на Престолъ Екатерина II (1762 г.), находился въ Ея свитъ и услышавъ, что Императрица желаетъ имъть темлякъ на шпагъ, сорвалъ свой собственный, подъъхалъ къ Государынъ и осмълился поднести оный. Ретивая лошадь Потемкина, привыкшая къ эскадронному ученiю, поравнялась съ лошадью Императрицы и, не смотря на всъ усилiя его, упорствовала удалиться. Екатерина улыбнулась, взглянула на отважнаго всадника, спросила о его фамилiи, произвела на другой день (29 Iюня) Потемкина офицеромъ гвардiи, потомъ Подпоручикомъ и Камеръ-Юнкеромъ, приказавъ выдать ему двъ тысячи рублей. Онъ былъ отправленъ въ Стокгольмъ къ Министру нашему при Шведскомъ Дворъ, Графу Остерману, съ увъдомленiемъ о послъдовавшей перемънъ въ Правленiи.
Возвратясь въ С. Петербургъ, Потемкинъ старался сблизиться съ Орловыми, которые находились во всей своей силъ, былъ принятъ въ общество Императрицы, гдъ любезность и простота замъняли принужденныя обыкновенiя, прикомандированъ, потомъ, будучи Поручикомъ, къ Оберъ-Прокурору Св. Синода Ивану Ивановичу Мелисино. Въ 1768 году онъ имълъ уже чинъ Дъйствительнаго Камергера и Секундъ-Ротмистра Конной гвардiи. Тогда началъ Потемкинъ обдумывать планъ своего возвышенiя и могущества, не довольствуясь полученными наградами; желалъ большаго и, чувствуя свои преимущества передъ другими, увъренъ былъ въ успъхъ.
Въ 1769 году возгорълась война съ Турцiею. Потемкинъ воспользовался этимъ случаемъ, чтобы удалиться на нъкоторое время изъ столицы ; служилъ сначала подъ знаменами Генералъ-Аншефа Князя Голицына, потомъ въ армiи Генералъ-Фельдмаршала Графа Румянцова: участвовалъ 19 Iюня, въ пораженiн Генералъ-Маiоромъ Княземъ Прозоровскимъ двадцатитысячнаго Турецкаго войска, перешедшаго у Хотина на лъвый берегъ Днъстра и желавшаго пробраться къ КаменцуПодольскому; въ овладънiи, 2 Iюля, Турецкими укръпленiями подъ Хотинымъ; пожалованъ въ Генералъ-Маiоры за оказанную храбрость и опытность въ военныхъ дълахъ; предводительствуя отрядомъ конницы, отличилъ себя въ сраженiи, 29 Августа, на которомъ Верховный Визирь, Молдованджи Паша, и Крымскiй Ханъ были совершенно разбиты и обращены въ бъгство.
Графъ Румянцовъ, принявъ главное начальство надъ армiею послъ Князя Голицына и угадывая, какая участь ожидала Потемкина, доставлялъ ему случаи пожинать лавры; онъ увънчалъ себя новою славой, въ началъ Января 1770 года, въ окрестностяхъ Фокшанъ, опрокинулъ (4 числа) за ръку Милку, вмъстъ съ Генералъ-Маiоромъ Графомъ Подгоричани, Турецкiй десятитысячный корпусъ, предводимый Сулиманъ Пашею и Сераскиромъ РумелиВаласи; положилъ на мъстъ тысячу человъкъ, отнялъ пять орудiй, два знамя и пять фуръ съ порохомъ; содъйствовалъ (4 Февраля) Генералъ-Поручику Штофельну въ овладънiи Журжею; преслъдовалъ непрiятеля, обращеннаго въ бъгство Румянцовымъ, 17 Iюня, близь РябойМогилы; участвовалъ въ битвахъ Ларгской (7 Iюля) и Кагульской (21 Iюля); отразилъ на послъдней Хана Крымскаго, намъревавшагося ударить въ тылъ Русской армiи; награжденъ орденами Св. Анны и Св. Георгiя третьяго класса; принялъ дъятельное участiе въ занятiи Измаила Генералъ-Поручикомъ Княземъ Репнинымъ; первый вступилъ въ предмъстье Килiи, когда оно было объято пламенемъ; съ успъхомъ отразилъ (1771 г.) нападенiя Турокъ на Краiовъ; вытъснилъ ихъ изъ Цимбры; освободилъ находившихся въ этомъ городъ Христiанъ; сжегъ нъсколько непрiятельскихъ судовъ на Дунаъ и четыре магазина, наполненные мукою и сухарями; обратилъ въ бъгство четырехътысячный отрядъ Турецкiй (17 Мая) на походъ къ ръкъ Ольтъ; держалъ въ осадъ кръпость Турну, вмъстъ съ Генералъ-Маiоромъ Гудовичемъ; предводительствуя небольшею флотилiею (въ Октябръ), дълалъ поиски на правомъ берегу Дуная, подходилъ къ Силистрiи. Въ 1772 году происходили переговоры о миръ, и Потемкинъ провелъ это время, большею частiю, въ шлафрокъ или лежа на софъ, погруженный въ размышленiе. Между тъмъ онъ произведенъ въ Генералъ-Поручики за прошедшую службу.
Съ возобновленiемъ военныхъ дъйствiй (1773 г.) Потемкинъ снова обнажилъ мечь свой: переправился черезъ Дунай въ виду многочисленнаго непрiятеля, 7 Iюня; участвовалъ въ разбитiи Османа Паши подъ Силистрiей, въ овладънiи его лагеремъ. Эти подвиги Потемкина остались безъ награжденiя. Оскорбленный Полководецъ, всегда предпрiимчивый, отправился въ С. Петербургъ и ръшился написать слъдующее письмо къ Императрицъ{315}: "Всемилостивъйшая Государыня! Опредълилъ я жизнь мою для службы Вашей, не щадилъ ее отнюдь, гдъ только былъ случай къ прославленiю Высочайшаго Имени. Сiе поставя себъ простымъ долгомъ, не мыслилъ никогда о своемъ состоянiи и если видълъ, что мое усердiе соотвътствовало Вашего Императорскаго Величества волъ, почиталъ уже себя награжденнымъ. - Находясь почти съ самаго вступленiя въ армiю Командиромъ отдъленныхъ и къ непрiятелю всегда близкихъ войскъ, не упустилъ я наносить оному всевозможнаго вреда: въ чемъ ссылаюсь на Командующаго армiею и на самихъ Турокъ. - Отнюдь не побуждаемъ я завистiю къ тъмъ, кои моложе меня, но получили лишнiе знаки Высочайшей милости, а тъмъ единственно оскорбляюсь, что не заключаюсьли я въ мысляхъ Вашего Величества меньше прочихъ достоинъ? Симъ будучи терзаемъ, принялъ дерзновенiе, павъ ко священнымъ стопамъ Вашего Императорскаго Величества, просить, ежели служба моя достойна Вашего благоволенiя и когда щедрота и Высокомонаршая милость ко мнъ не оскудъваютъ, разръшить сiе сомнънiе мое пожалованiемъ меня въ Генералъ-Адъютанты Вашего Императорскаго Величества. Сiе не будетъ никому въ обиду, а я приму за верхъ моего счастiя, тъмъ паче, что находясь подъ особливымъ покровительствомъ Вашего Императорскаго Величества, удостоюсь принимать премудрыя Ваши повелънiя и, вникая въ оныя, сдълаюсь вяще способнымъ къ службъ Вашего Императорскаго Величества и Отечества." - На другой день Потемкинъ удостоился получить слъдующiй собственноручный рескриптъ: "Господииъ Генералъ-Поручикъ! Письмо ваше Г. Стрекаловъ Мнъ сего утра вручилъ и Я просьбу вашу нашла столь умъренною въ разсужденiи заслугъ вашихъ, Мнъ и Отечеству учиненныхъ, что Я приказала изготовить указъ о пожалованiи васъ Генералъ-Адъютантомъ. Признаюсь, что и сiе Мнъ весьма прiятно, что довъренность ваша ко Мнъ была такова, что вы просьбу вашу адресовали прямо письмомъ ко Мнъ, а не искали побочными дорогами. Впрочемъ пребываю къ вамъ доброжелательная Екатерина."{316}
Вслъдъ за тъмъ, Потемкинъ получилъ орденъ Св. Александра Невскаго (1774 г.); началъ посъщать по прежнему общества Императрицы; былъ веселъ, занималъ собою другихъ; потомъ сдълался пасмурнымъ, задумчивымъ, оставилъ совсъмъ Дворъ, удалился въ АлександроНевскiй монастырь; объявилъ, что желаетъ постричься, учился тамъ церковному уставу, отростилъ бороду, носилъ монашеское платье. Такъ необыкновенный человъкъ этотъ пролагалъ дорогу къ своему возвышенiю! Душевная скорбь его и унынiе не остались сокрытыми отъ Двора, возбудили любопытство и жалость онаго, и вскоръ временный отшельникъ сбросилъ черную одежду и явился среди изумленныхъ царедворцевъ во всемъ блескъ любимца счастiя. Въ томъ же году пожалованъ онъ Генералъ-Аншефомъ, Военной Коллегiи Вицъ-Президентомъ, лейбъ-гвардiи Преображенскаго полка Подполковникомъ и (25 Декабря) кавалеромъ ордена Св. Апостола Андрея Первозваннаго. Въ слъдующемъ году (1775) получилъ орденъ Св. Георгiя втораго класса за ратные подвиги противъ Турокъ въ прошедшую кампанiю; назначенъ Генералъ-Губернаторомъ Новороссiйской, Азовской и Астраханской губернiй, съ властiю и преимуществами Царскаго Намъстника, а по заключенiи съ Портою Оттоманской мира, награжденъ (10 Iюля): за споспъшествованiе къ оному добрыми совътами Графскимъ достоинствомъ Россiйской Имперiи; за храбрые и пеутомимые труды шпагою, осыпанною алмазами, и въ знакъ Монаршаго за то благоволенiя портретомъ Императрицы для ношенiя на груди.
Сначала Потемкинъ не имълъ большаго влiянiя на дъла Государственныя, хотя и пользовался совершенною довъренностiю Екатерины, жилъ въ Дворцъ, гдъ ежедневно поклонники раболъпствовали передъ нимъ, въ то время какъ онъ, лежа на диванъ, не обращалъ на нихъ вниманiя. Въ 1776 году, Императрица пожаловала его Поручикомъ Кавалергардскаго Корпуса и исходатайствовала ему Княжеское достоинство Имперiи Римской съ титуломъ Свътлъйшаго. Между тъмъ возраставшее могущество Потемкина заставило и другихъ Государей искать въ немъ: Король Польскiй препроводилъ къ нему ордена Бълаго Орла и Св. Станислава; Фридрихъ Великiй поручилъ брату своему, Принцу Генриху, возложить на него ленту Чернаго Орла; Датскiй Король прислалъ орденъ Слона, Шведскiй орденъ Серафима.
Сдълавшись необходимымъ для Екатерины Великой, гордый вельможа, увъренный въ своей силъ, отправился (1777 г.) въ подчиненное ему Намъстничество для поправленiя разстроеннаго здоровья. Царедворцы, враги Потемкина, радовались удаленiю его; но путешествiе это было основано на утонченной политикъ: онъ уклонился на время для того только, чтобы достигнуть потомъ върнъе предположенной цъли. На дорогъ вездъ строили въ честь его трiумфальныя ворота, говорили ему привътственныя ръчи, давали праздники. Екатерина подарила ему Аничковскiй дворецъ и пожаловала восемдесять тысячь рублей на поправку мебелей; но Потемкинъ, возвратясь въ столицу, остановился по прежнему въ Зимнемъ дворцъ и потомъ переъхалъ въ смежный съ онымъ, принадлежащiй Эрмитажу (1777 г.). Здъсь приступилъ онъ къ давно обдуманному имъ плану относительно изгнанiя Турокъ и Татаръ изъ Европы, возстановленiя Греческой Имперiи. Увъряютъ, будтобы Потемкинъ намъревался основать тамъ независимое Государство. Положено было, прежде, овладъть Крымом; Екатерина вооруженною рукою утвердила (1777 г.) Ханомъ Шагинъ-Гирея, не смотря на угрозы Порты. Многiя семьи Грековъ и Армянъ переселены изъ Тавриды въ Россiю. При устьъ Днъпра основанъ Потемкинымъ Херсонь съ корабельною гаванью (1778 г.). Тщетно Фридрихъ Великiй старался убъдить Императрицу къ постановленiю оборонительнаго союза съ Турцiею, лаская честолюбiе Потемкина Курляндскимъ Герцогствомъ; онъ не перемънилъ образа мыслей и умълъ склонить на свою сторону Императора Iосифа II въ бытность его въ Россiи (1780 г.). Столь же неудачны были и усилiя Англiйскаго Министерства отвлечь Россiйскiй Дворъ посредствомъ Потемкина отъ вооруженнаго неутралитета: върный исполнитель великихъ намъренiй Екатерины не пожертвовалъ выгодами Отечества для своихъ собственныхъ. Въ 1782 году, по его представленiю, какъ Екатеринославскаго Генералъ-Губернатора, многiя пустыни Новороссiйскiя заселены людьми, вышедшими изъ разныхъ другихъ областей Имперiи. Тогда Екатерина II учредила орденъ Св. Равноапостольнаго Князя Владимiра и возложила оный на Потемкина. Вскоръ Крымскiя дъла отозвали его въ Херсонь. Между тъмъ, какъ происходили переговоры съ Ханомъ и верховными начальниками народовъ Кубанскихъ, Потемкинъ нъсколько разъ ъздилъ въ С. Петербургъ; наконецъ ласкою, убъждениями, золотомъ и грознымъ вооруженiемъ умълъ онъ склонить Шагинъ-Гирея къ уступкъ полуострова Россiи{317}. Важный подвигъ этотъ, къ безсмертной славъ Потемкина, совершенъ (1783 г.) безъ всякаго кровопролитiя. Тамань и вся страна Кубанская присоединены также къ Имперiи нашей. Твердость и дъятельность Булгакова{318}упрочили эти прiобрътенiя за Россiею на въчныя времена.
Въ началъ 1784 года (2 Февраля) Екатерина, признательная къ заслугамъ, пожаловала Потемкина Президентомъ Военной Коллегiи съ чиномъ Генералъ-Фельдмаршала, Екатеринославскимъ и Таврическимъ Генералъ-Губернаторомъ и Шефомъ Кавалергардскаго полка. Тогда открылось новое поле изобрътательнаго ума его: онъ выдалъ (1786 г.) уставъ, въ которомъ съ великою точностiю означены были издержки каждаго полка; перемънилъ невыгодную одежду войскъ Русскихъ, велълъ отръзать косы, бросить пудру; одълъ солдата въ куртку, покойныя шаравары, полусапожки и удобную, красивую каску; передвигалъ безпрестанно полки съ одного мъста на другое, чтобы они въ мирное врема не прiучились къ нъгъ. Въ Тавридъ, ввъренной его попеченiю, дикiя степи превратились въ плодоносныя поля, гдъ повсюду видны были многочисленныя, прекрасныя стада, благословенныя нивы, богатыя селенiя, возвышались многолюдные города. Чтобы прикрыть границы отъ непрiятельскихъ нападенiй и содержать въ страхъ Татаръ и другiе хищные народы онъ протянулъ цъпь войскъ на берегу Кубани; Севастополь и Херсонь наполнились флотами; Русскiй Флагъ развъвалъ свободно на Черномъ моръ.
1787 годъ достопамятенъ въ жизни Потемкина: Екатерина осчастливила своимъ посъщенiемъ Херсонь и Тавриду. Тогда большiя дороги и хребты горъ освъщены были разноцвътными огнями; Днъпръ покрытъ великолъпными галерами; вездъ сооружены дворцы; лъса превращены въ Англiйскiе сады. "Путешествiе Императрицы - описываетъ сопровождавшiй Ея Принцъ де Линь - "можно назвать волшебствомъ. На каждомъ почти шагу встръчали мы нечаянное, неожиданное. Тамъ видъли эскадры, тамъ конные отряды, тамъ освъщенiе, на нъсколько верстъ простиравшееся; здъсь сады, въ одну ночь сотворенные! Повсюду увънчалась Екатерина торжествами, изъявленiями благодарности, благоговънiя и восторговъ." На воротахъ: въ Перекопъ изображена была слъдующая надпись, сочиненная Потемкинымъ: Предпослала страхъ и принесла миръ (1787 г.); въ Кременчугъ: Возродительницъ сихъ странъ. Въ проъздъ черезъ Таврическую область сопутникомъ Императрицы былъ Iосифъ, прибывшiй подъ именемъ Графа Фалкенштейна. Возвратясь въ С. Петербургъ, Екатерина повелъла Правительствующему Сенату изготовить похвальную грамоту, съ означенiемъ подвиговъ Генералъ-Фельдмаршала Князя Потемкина: въ присоединенiи Тавриды къ Имперiй Россiйской, въ успъшномъ заведенiи хозяйственной части и населенiи губернiи Екатеринославской, въ строенiи городовъ и въ умноженiи морскихъ силъ на Черномъ моръ, съ прибавленiемъ ему именованiя Таврическаго. - Англiя и Пруссiя вооружили въ томъ году Порту Оттоманскую противъ Россiи: въ Константинополъ требовали отъ нашего Посланника Булгакова возвращенiя Крыма, заключили его въ семибашенный замокъ. 9-го Сентября былъ обнародованъ Манифестъ о войнъ съ Турками. Предводителями войскъ назначены Румянцовъ-Задунайскiй и Потемкинъ - Таврическiй. Первому ввърена Украинская армiя; второму Екатеринославская.
28 Iюня (1788 г.) Потемкинъ явился подъ Очаковымъ и въ виду этого города занялъ станъ свой при Днъпровскомъ устьъ. 25 Iюля, онъ обозръвалъ устроиваемый редутъ къ берегу Чернаго моря на пушечный выстрълъ отъ непрiятеля. Ядры сыпались изъ кръпости со всъхъ сторонъ; находившiеся въ свитъ Главнокомандовавшаго Генералъ-Маiоръ Синельниковъ и Козакъ были смертельно ранены; послъднiй испустилъ жалостный вопль. "Что ты кричишъ?" сказалъ ему Потемкинъ съ твердостiю духа и хладнокровно распоряжалъ работами. Дорожа кровью себъ подобныхъ, онъ не хотълъ изъ честолюбивыхъ видовъ жертвовать жизнiю человъческою и ръшился тъсною осадой принудить Турокъ къ сдачъ. Въ половинъ Августа кончены были батареи наши. Гарнизонъ Очаковскiй защишался отчаянно, повторялъ свои вылазки. 7 Сентября, Потемкинъ открылъ сильный огонь со всъхъ своихъ батарей, для воспрепятствованiя осажденнымъ поправлять поврежденныя укръпленiя. Между тъмъ Турецкiй флотъ потерпълъ сильное пораженiе, на Лиманъ; отдъльные отряды Потемкина наносили страхъ и опустошенiе за Кубанью и на берегахъ Анатолiйскихъ; Березанскiй островъ съ кръпостью занятъ храбрыми Черноморскими Козаками (7 Ноября). Въ великолъпной землянкъ своей, подъ громомъ пушекъ, среди движенiй ратныхъ, Князь Тавриды находилъ время беседовать съ Музами, писалъ стихи, переводилъ Церковную Исторiю Аббата Флери. Настала сильная стужа, сопровождаемая большими снъгами. Непрiятель сдълалъ изъ Очакова вылазку (11 Ноября), но былъ отбитъ. Положенiе войска становилось безпрестанно тягостнъе. Усилившiяся болъзни каждый день похищали множество людей. Солдаты просили своего Полководца вести ихъ противъ нечестиваго города, который хотъли превратить въ гробъ врагамъ Христiанства. Ледъ, покрывшiй Лиманъ, представлялъ удобство напасть на Очаковъ съ той стороны, укръпленной слабъе прочихъ. Потемкинъ ръшился взять кръпость приступомъ, назначилъ для сего день Св. Николая и на канунъ нъсколько разъ осматривалъ непрiятельскiе ретраншаменты, подъ самыми пушками; ободрялъ солдатъ: объщалъ имъ отдать городъ въ полную волю, если только они возьмутъ его. Всъ приготовленiя къ приступу были сдъланы. Положено въ одно время напасть на ретраншаментъ нагорный, на Гассанъ Пашинскiй замокъ и на самую кръпость. Потемкинъ раздълилъ армiю на шесть колоннъ: четыре, подъ предводительствомъ Князя Репнина, должны были дъйствовать на правомъ крылъ; двъ, подъ начальствомъ Генерала отъ артиллерiи Меллера{319}на лъвомъ; обратилъ остальные полки въ два резерва; велълъ быть при нихъ конницъ, а легкимъ войскамъ наблюдать со стороны Днъстра. Наступилъ роковый день (6 Декабря): Главнокомандовавшiй повторилъ приказанiе , чтобы войска, назначенныя на приступъ, не занимаясь перестрълкою, дъйствовали штыками со всевозможною быстротой; отпътъ молебенъ и въ семь часовъ утра началось нападенiе. Непрiятель отчаянно защищался; но огонь его орудiй, глубина рвовъ, высокiе валы и палисадникъ, адскiй зъвъ взорванныхъ подкоповъ не остановили Русскихъ воиновъ: они шли впередъ по грудамъ непрiятельскихъ тълъ и по трупамъ своихъ братьевъ, опрокидывали все, попадавшееся имъ на встръчу - и Очаковъ завоеванъ! - Потемкинъ оставался во время приступа на одной батареъ и, подперши рукою голову, повторялъ безпрестанно: Господи помилуй! Онъ принужденъ былъ сдержать свое роковое слово: позволилъ ожесточенному войску три дни грабить взятый городъ ...... Кромъ богатой добычи, триста десять пушекъ и мортиръ, сто восемдесять знаменъ и множество оружiй достались побъдителямъ. Въ числъ плънныхъ находились: Главный Начальникъ кръпости, трехъ-бунчужный Паша Гюссенъ и три ЧектырьБея, командовавшiе на галерахъ и имъвшiе достоинство двухъ-бунчужныхъ Пашей. Жестокая зима не позволила зарыть въ землю всъхъ труповъ: Фельдмаршалъ приказалъ бросать убитыхъ непрiятелей на ледъ, чтобы они приплыли къ Турецкимъ берегамъ. - Многiе изъ нихъ служили пищею голоднымъ волкамъ и хищнымъ птицамъ. - Онъ получилъ за взятiе Очакова давно желанный имъ орденъ Св. Георгiя первой степени и сто тысячь рублей; а за побъды на Лиманъ осыпанную брилiантами и украшенную лаврами шпагу въ двадцать тысячь, съ надписью: Командующему Екатеринославскою сухопутною и морскою силою, успъхами увънчанному. Она прислана къ нему на золотомъ блюдъ, на которомъ было выръзано: Командующему Екатеринославскою сухопутною и морскою силою, яко строителю военныхъ судовъ.
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги