Блатные сказочки

«Христос Воскресе!» - ликовала вся Земля, и хором ангельских голосов отвечали Небеса: «Воистину Воскресе!»

И эта Мариина весть, - ЖИВ! - с той поры, ликуя, несется по лицу мира - возгласом этим утверждается наша вера, ибо тщетна она без Воскресения Христова, возгласом этим уповаем на грядущую победу над смертью, на восстание наше из тлена и праха, ибо - Христос Воскресе! - радуемся мы Марииным ликованием и утверждаемся вместе с нею, что - Воистину Воскресе!

Почему же ее, бывшую блудницу, первой избрал Господь в явлении своем в Утро Воскресения? Только так можно понять, что столь велика была любовь ее и чистота душевная, так верно и заботливо служила она Ему, так верила в Него, что первее всех верных была избрана.

Неверующие во Христа Воскресшего говорят, что Мария по своей вере в Учителя могла принять за Него похожего человека и заразить всех своей верой. Хоть и вымолвить такое грешно, но ответим: ведь верой? Пламенной верой и такой силой любви, какая есть только в женском сердце. Потому что сердце женское - крепость человеческая.

Таково предназначение женское: она, дающая жизнь, несет весть о возрождении жизни, о Воскресении, и, как Мария Магдалина некогда первой понесла Весть, так и, верю я, сквозь все беды и испытания, нынешние и грядущие, несет сердце женское благую весть миру и в уготованный миг снова воскресит верой, надеждой и любовью истомившуюся душу человеческую. Да будет так!

ВТОРАЯ ЕВАНГЕЛЬСКАЯ ИСТОРИЯ С ПОУЧЕНИЕМ,

рассказанная в прежней блатной компании под покровительством пахана Кости Гундосого

Значит, прослышали вы, братики, про мой рассказ женщинам и сами нечто подобное хотите послушать? Ох, нелегко... Нет, ты мне ханки не предлагай, коли хочешь знать божественное, трезвись умом и сердцем.

Говорят, братики блатненькие, что стукачей промеж нас много. Режет их ваш брат как курят, а они всё не выводятся. Да и что удивительного: у Господа нашего было всего двенадцать учеников, и среди них стукач оказался. Ну да, он - Иуда Искариот. Вот тут и задача: как такое могло получиться? Полагали иные мудрецы, что нарочно Господь приблизил Иуду, дабы возвеличен был Сын Человеческий. Гадать не станем, грешно, но Промысл тут был.

Кто он таков, Иуда-предатель? Евангелия нам того не сообщают. Про других учеников Спасителя мы знаем - тот рыбак, тот сборщик пошлин, а про Иуду вовсе ничего. Тут допущен простор для размышлений, и возьмем на душу грех примышлять к святому слову, скажем, что был он, Иуда, из людей отверженных. Да и как иначе могло быть, откуда бы еще такой взялся? Вот с этого вольного допущения пусть и завяжется наша евангельская история.

Большую дерзость беру на себя, знаю и покаяться в том должен, но есть у меня оправдание малое: не искажаю я Священное Писание и не дерзаю на перетолкование, а то, что по своеволию своему допускаю - да будет к вящей славе Божьей! Одним словом, создаю повествование апокрифическое, то есть Церковью за истину не принимаемое, но и, по нынешним временам, не столь строго порицаемое.

Ох, не просто дерзнуть... и кто я такой? Вот что. Пусть, ребята, кто из вас в соседний барак сбегает, есть там отец Павел, носастый такой, знаешь? Проси у него благословение на сказ, да на, краюху хлеба ему снеси, а я пока с мыслями соберусь...

Ну что? Принес благословение? Засмеялся, говоришь? А ты его не пугал? Ну раз благословил, то и начнем с Божьей помощью творить новый апокриф и назовем его -

ВО ВРЕМЯ О́НО

...А было то во время о́но в маленьком галилейском городе. На базарной площади поймали вора и хотели вывести за город, дабы там, по обычаю, забить камнями.

Вдруг кто-то крикнул:

- Он идет!

И все разом смолкли.

- Кто идет? - зашептались люди.

- Тот Учитель с учениками.

И они появились перед народом.

Первым шел Тот, Кого называли Учителем, - невзрачный человек в запыленной одежде - но взгляд Его обладал необыкновенной силой и невольно повергал в трепет. За Ним следовали Его ученики, но ничего ученого не было в их облике, это были простолюдины с обветренными, загрубевшими лицами и заскорузлыми, натруженными руками. Многих из них знали горожане. Здесь были братья Симон и Андрей, сыновья Ионины, рыбаки, еще два брата, Иаков и Иоанн, сыновья Зеведеевы, тоже рыбаки, и еще два брата, Иаков и Иуда, братья Учителя из Назарета, плотники. Среди других были пастухи и виноградари, один, именем Матфей, прежде был мытарем, сборщиком пошлин. Эти люди не спорили по книгам, подобно фарисеям и саддукеям в дорогих одеждах, спорящим в синагогах, они утверждали лишь то, что их Учитель несет Великую Истину, что Он и есть долгожданный Спаситель, предсказанный пророками. Их было немного, но в сосредоточенной поступи их небольшой сплоченной кучки ощущалась та же необъяснимая сила, что и в их Учителе.

А вор, обреченный на побиение камнями, видя в этом странном человеке, называемом Учителем, свое единственное спасение, вырвался из державших его рук, бросился к Нему и простерся перед Ним в пыли.

Учитель остановился и вопросил народ:

- Что сделал этот человек?

Из толпы вышел старейшина и почтительно сказал:

- Господин, это дурной человек. С тех пор как он появился в нашем городе, мы не знаем от него покоя: он доносит, сквалыжничает, сводничает, ворует. Мы долго терпели его, но терпение наше иссякло.

Учитель сказал распростертому в пыли:

- Встань.

А старейшине сказал:

- Больше его не будет среди вас.

После чего спросил вора:

- Кто ты?

- Я Иуда из Кериофа.

- Следуй за Мной, - приказал Учитель.

И тот покорно пошел за учениками, и никто из народа не посмел его тронуть!

Так был избран двенадцатый ученик.

Удивлены были апостолы, что избран столь недостойный человек, и роптали между собой. Но кротко остановил их Учитель:

- Таков Промысл.

И еще удивились ученики, что доверил Учитель новому ученику общую казну.

А новый ученик преисполнен был собачьей преданности своему Спасителю и возлюбил Его страстно, столь ревностно, что ни с кем в мире не согласен был разделить ту любовь. Но не прочна была его вера. Поначалу уверовал он горячо, что Учитель и есть Мессия, которого давно жадно ждет весь измученный израильский народ. Да и как было не уверовать, когда был он одним из немногих свидетелей, на глазах которых совершались великие чудеса?! При нем Учитель умножил хлеба и накормил пять тысяч человек, при нем шел по водам и укротил бурю, при нем воскрешал умерших и исцелял больных. Но и много странного и непонятного замечал ученик в своем Учителе. Учитель мог накормить тысячи, а Сам с учениками жил как нищий, и часто, не имея пищи, ученики срывали в поле колосья, растирали их на ладони и ели зерна. Он отказывался от приглашений почтенных людей и находил приют в хижине бедняка, а часто ночевал как бродяга под открытым небом. В Его власти было иметь все, а Он не имел ничего. Он говорил про птиц небесных и про лилии полевые, но Сам не имел жилья, как птицы, и прекрасного облика, как лилии. И тогда Иуда терял веру в Учителя.

Однажды спросил Учитель своих учеников: что вы думаете обо Мне?

- Ты - Сын Человеческий, величайший из рожденных женами! - поспешно воскликнул Иуда.

- А вы что думаете? - спросил Учитель остальных.

Молчали ученики. И, потупя голову, с трудом, силясь выговорить и не решаясь, наконец тихо вымолвил Петр:

- Ты - Сын Божий.

И поняли ученики, что Петр сказал то, что все они думали.

А Иуда отошел в сторону и плакал от горя и обиды, что не он произнес это Слово.

Но он любил Его! Иуде приходилось тайком клянчить деньги, чтобы им пропитаться, а порой и красть, впрочем, Учитель всегда узнавал и велел вернуть взятое. Не было ничего такого, хорошего и дурного, чего он не совершил бы ради Учителя, но Тот будто не замечал его любви. Ревность сжигала сердце Иуды. Ведь он любил Учителя больше всех, больше, чем эти неотесанные мужланы, а Учитель, все знавший, не хотел знать его любви! И как ненавистны были ему те, кому оказывал Учитель предпочтение! Так, сказал Он этому тугодуму, грубому рыбаку Симону: «Ты, Петр, - камень, на тебе созижду Я Церковь свою!» А юному Иоанну сказал, погладив по волосам: «Ты - возлюбленный ученик Мой!» И рвалось сердце Иуды, и хотелось воскликнуть: «А я кто, Учитель благий?» И поняв его немой вопрос, ответил Учитель: «Не суди так, один Бог благ».

Давал ему ответ Учитель, что прежде всего надо Бога любить, Отца Небесного, и не ревновать в сердце, но не понял Его Иуда. По-собачьи ему хотелось, чтоб погладил Он его, как кудри юного Иоанна. Но словно бы намеренно отстранял его от себя Учитель, и в Иудином сердце все жарче распалялась ревнивая ненависть к Учителю, так что сам он порой не знал, что больше - любит он Его или ненавидит.

И вот настало время войти им в иудейскую столицу Иерусалим. Велика была слава Учителя в Галилее, Самарии и Иудее, и весь народ вышел навстречу Ему и встретил восторженными криками. Но фарисеи, враги Учителя, искали Его погубить, и потому ночевал Он с учениками вне города. Утром возвращались они в город, были голодны и увидели при дороге растущую смоковницу. И тогда не выдержал Иуда и дерзко сказал:

- Учитель мой, сделай так, чтобы эта смоковница утяжелилась плодами.

Но простер длань Учитель, и засохло дерево.

Давал Он понять совершенным, что нельзя искушать Господа своего и требования невозможного иссушают душу.

И в бесплодную пустыню обратилось сердце Иуды, и, как пустыня, губительным жаром раскалилось ненавистью.

Когда брел он по улицам иерусалимским, изыскивая средства для вечерней трапезы, подошли к нему посланные от фарисеев и сказали:

- Мы знаем тебя. Ты - вор Иуда из Кериофа. Если ты не поможешь нам, мы предадим тебя в руки властей.

Презрительно рассмеялся Иуда:

- Верно называет вас мой Учитель порождениями ехидниными. Я не боюсь вас, но ныне пути наши сплелись, и я помогу вам.

И собрались ученики с Учителем на последнюю вечерю.

Учитель, помолясь, преломил хлеб и, макая в вино, раздавал ученикам. Так дал Он Причастие свое каждому из учеников своих, а последнему протянул Иуде.

Иуда отстранил хлеб и возвысил голос:

- Учитель! Скудна наша трапеза, а впредь и вовсе будет нечего есть, потому что пуста наша казна!

Ропот возмущения пронесся меж учениками. Продолжал Иуда:

- Сегодня подошла к Тебе женщина с алавастровым сосудом, и Ты принял возлияние, а лучше было бы продать то миро и получить деньги!

Учитель сказал:

- Говори!

- Пусть тот из нас, кто всех больше любит Тебя, продаст себя в рабство и принесет деньги.

Возмущенно вскрикнули апостолы - столь велико было Иудино лукавство, но Учитель жестом остановил их и произнес:

- Да свершится воля Божья!

- Я, я! - в один голос воскликнули Симон-Петр и Иоанн.

- Я, я! - воскликнули Андрей, брат Петра, и Иаков Старший, брат Иоанна.

- Я, я! - воскликнули Иаков Меньшой и Иуда, братья Учителя.

- Я! - воскликнул Филипп.

- Я! - Варфоломей.

- Я! - Матфей-мытарь, прозванный Левий.

- Я! - Фома, прозванный Близнец.

- Я! - Симон-Зилот.

Так воскликнули все одиннадцать, и взоры всех устремились на молчавшего Иуду.

- Не я ли, Учитель? - вопросил он усмехаясь.

- Ты знаешь, - был ответ.

Тихо было сказано слово, а прозвучало оно ударом грома. Страх объял апостолов. Молча надел плащ Иуда и вышел.

...Недвижно, в страшном молчании сидел Учитель с учениками, время остановило свой бег.

Ни слов, ни дерзновения человеческого недостает передать роковые часы в судьбе мира...

Но вот ученики поднимают головы и прислушиваются: доносятся шаги. Это возвращается Иуда. Молча он бросает на стол мешок с деньгами. И снова кажется, будто удар грома рассек тишину. Иные в ужасе отшатываются, иные вскакивают с мест. Один Учитель возлежит в задумчивости, подперев голову рукой.

Самый юный, возлюбленный ученик бросается к Иуде с немым вопросом. «Ты его продал?» - силятся произнести уста и не могут.

Иуда качает головой и уходит.

После сего Учитель с учениками покинули помещение и вышли на улицу. Учитель внезапно спросил: есть ли у них оружие?

- Здесь два меча, - ответили ученики.

- Довольно, - сказал Учитель. И были таинственны те слова, как и многое, что Он говорил. То ли сказал Он, что достаточно двух мечей, то ли вовсе отверг оружие. Вскоре, совсем скоро довелось им понять смысл сего слова.

Петр-апостол, не человек - камень, воскликнул, держась за меч:

- Не дам Тебя в обиду!

На что Учитель:

- Истинно говорю тебе: не пропоет трижды петух, как ты отречешься от Меня.

Были все испуганы этими словами.

И тогда вошли они в Гефсиманский сад. Учитель встал на молитву, а ученикам велел бодрствовать. Но неодолимый сон сморил их. И, пробудившись внезапно от близкого шума голосов и звона оружия, слышали они, как шептали Его уста:

- Да минует Меня чаша сия! Но не Моя, а Твоя воля да будет!

И уже со всех сторон замелькали огни, несметная толпа окружила их, лица врагов были искажены яростью. «Здесь он, здесь, Царь Иудейский!» - раздались злобные голоса. Как испуганные птенцы к матке, сгрудились ученики возле Учителя. Петр обнажил меч, готовый вступить в бой.

Но смолкли крики - из толпы вышел Иуда из Кериофа.

Не злобой, а радостью светился его взор. Смело подошел он к Учителю и смотрел с вызовом.

- Чего тебе, человече? - тихо вопросил Учитель.

- Теперь Ты видишь, Учитель, кто всех больше любит Тебя?

- Ты говоришь.

- Ты видишь, кто ради Тебя принес жертву наибольшую, кто продал себя в рабство греху?

- Ты говоришь.

- Радуйся, Сын Человеческий, я прославил Тебя! Что ж Ты не скажешь мне ласкового слова, как говорил всем им? Почто я брел за Тобой презренным псом, не удостоенный ласки хозяйской руки? Зачем Ты избрал меня к греху?

- Я прощаю тебя, - был ответ.

И тогда Иуда благодарно поцеловал Учителя.

А это был условленный знак, и все бросились схватить Спасителя.

Жадные руки потянулись, чтобы осквернить непорочное Тело Его. Петр встал на защиту, ударил одного раба мечом и отсек ему ухо, так что оно повисло на мочке. Еще мгновение, и ученики были бы перебиты. Но Своей властью, подняв руку, Учитель остановил побоище. Затем, подойдя к рабу, срастил ему ухо.

После сего сказал:

- Да свершится воля Божья!

И отдал себя в руки врагов своих. Злорадно завопила толпа и, бия Его и оплевывая, потащила в темницу.

А ученики бежали в ужасе. Казалось им, что все кончено, что все погибло. Дотоле видели они Учителя своего в Силе и Славе, охраняемым на путях своих Небесами, и вдруг увидели жалким и униженным. Столь невместимым было это в их сердцах, что расточились они под покровом темноты. Возлюбленный ученик Иоанн бросился к дому, где была Пречистая Матерь Его, дабы предупредить о случившемся. А Петр, замешавшись в толпу, следовал за Ним, обдумывая, нельзя ли с помощью верных людей освободить Учителя.

И видел он, как во дворе первосвященника допрашивали Его и говорили: назови, кто был с Тобой? Учитель молчал, и тогда били Его по ланитам. В великом гневе, сжав рукоять меча, готов был верный Петр снова кинуться на Его защиту, но тут некто из близстоящих, заметя его движение, сказал:

- А ведь ты был с Ним?

Что мог ответить Петр? Не жизнью своей он дорожил, боялся он, что помешают ему помочь Учителю. И он ответил:

- Нет.

И тут же пропел первый петух.

И еще дважды узнавали его в ту ночь и хотели арестовать, но он с клятвой отрекался от Учителя во имя Его, и каждый раз пел петух.

И когда петух пропел последний раз, понял он, что ничем не сможет помочь Учителю и ради Его самого трижды от Него отрекся. «И исшед вон, плакася горько». А меч кинул, понял, что меч - помеха.

В ту же ночь в Иерусалиме были схвачены два разбойника.

Когда вышел Учитель с учениками с последней вечери, никто не тронул проклятых Иудиных сребреников, так они и остались лежать на столе подле догорающего светильника. Крался мимо тать нощной, увидел незапертую дверь, заглянул - никого нет, на столе мешок с деньгами, схватил деньги и побежал. И набежал на стражу.

А Иуда, потеряв Учителя, брел неприкаянной собакой. Ревновал он Учителя, что не понял его собачьей преданности, и правду говорил - по-собачьи был предан, по-собачьи и предал - а теперь пусто ему стало, и, как собака, не мог он жить без хозяина. Шел он, чтобы удавиться, и веревку нес. Но смерть его раньше караулила. Подсмотрел один разбойник, как получил Иуда проклятые деньги, но не смог напасть, потому что сопровождали Иуду солдаты. Следил он за Иудой, но тот все время был на людях, а теперь шел один. Злодей подкрался сзади и ударил ножом.

- Учитель благий, я искуплен! - радостно вскрикнул Иуда и испустил дух.

Услыхали тот крик проходившие недалеко стражники, бросились и схватили злодея.

Так продан был Учитель Мира, так погиб Иуда, сын греха, собачьей смертью, так нашли свой конец два разбойника.

И наступил день последний, самый страшный день от начала мира. Сама природа рыдала в тот день: сверкали молнии, гремел гром, разверзлись хляби небесные, хлынув небывалым дождем. По склону Голгофской горы, спотыкаясь и падая в грязь под тяжестью креста, совершал свое Крестное Восхождение наш Спаситель, а за ним следом с крестами тащились те двое разбойников, тоже приговоренные к позорной казни распятием.

Спаситель в немощной плоти человеческой был слаб и обливался кровавым потом. Еле взошел он на роковую гору, а разбойники, оба мужики дюжие, стоят возле да еще усмехаются.

Один, тот, что взял деньги, усмехается невесело:

- А это я спер те денежки, за которые Тебя продали. Да, видно, прокляты они, коли висеть мне между небом и землей!

А другой смеется злобно:

- А я того гада пришил, что Тебя продал. Да, видно, в самом деле проклят он, коли я сгорел.

Первый шепчет:

- А правда, что Ты - Сын Божий? - И надежда в его глазах.

А второй плюется:

- Какой Он Сын Божий! Ты посмотри на него, на доходного! Если Он Сын Божий, пусть спасет себя и нас. Эй ты, Царь Иудейский, попроси за нас своего батьку!

Договорить им не дали, схватили палачи и распяли на крестах, в руки-ноги гвоздища вогнали и водрузили кресты. Тем та казнь была страшна, что боль адская, невыносимая и от боли той человек погибал, сердце не выдерживало.

Муки нестерпимые, корчатся распятые на крестах. Злобный разбойник хулит Спасителя, все отчаяние предсмертное на Него изливает:

- Ну Ты, Спаситель, спаси же! Сойди с креста, видишь - загибаемся... Не можешь? Значит, никакой Ты не Бог, разве Бог такое над собой позволит? Ты обманщик, Ты хуже меня, я честно грабил и убивал, а Ты всех обманывал, будь проклят...

А благоразумный разбойник смотрит на поникший Лик Спасителя, видит, как разливается вкруг Лика Его нездешнее сияние, и вопиет:

- Я верю, я верю! Ты - Сын Божий! Ты пришел пострадать за нас, за всех битых и распинаемых и умереть вместе с мучимыми. Да будет воля Твоя! Молю Тебя: слово, одно лишь слово скажи!

И тогда поднял Распятый голову, нездешней силой сверкнул Его взгляд, и ласково сказал Он:

- Брат мой!

И тогда из последних сил возопил разбойник:

- Люди! Что вы делаете! Смотрите: вы распяли самого Сына Божьего! Он всего себя отдал за нас! А вы?! Что вы наделали!!!

И страшный раскат грома раздался, и земля и небо всколебались.

- Свершилось! - произнес Спаситель, голова Его поникла, и дыхание отлетело от уст Его.

Подъехал на коне воинский начальник, взглянул на Распятого.

- Подох вроде, - и на всякий случай ткнул Его копьем против сердца. Немного крови только вытекло.

- Бей и меня! - крикнул благоразумный разбойник.

И его пронзил копьем центурион.

- Отпусти, начальничек! - молит злой разбойник. - Век буду Бога молить!

- Ах ты падло! - говорит начальник, и его копьем. Вот и все.

А теперь задумаемся, братики, над сказанным. О чем у нас речь шла? О предательстве Иуды и о двух разбойниках, злобном и благоразумном.

Нет на свете ничего хуже предательства - предающему нас лучше на свет не родиться. Все с этим согласны? А самое худшее предательство то, которое совершается по любви. Это вот как надо понять: Иуда так возлюбил Учителя, что ничего и никого знать не хотел, а только себя самого ревновал в единственные избранники. Сузилось его сердце и не смогло вместить всей полноты изливаемой на всех Божественной Любви. И ради сохранения своей единственной любви, которой не допускал он делиться с другими, предал он Самого Любимого.

Это как бы еще примером пояснить... Вот, допустим, любишь ты народ и хочешь осчастливить весь род человеческий, а ради этого надо тебе убить или предать - что одно и то же - какого-то человека, или несколько, или побольше. Иначе как писатель наш Федор Михайлович Достоевский сказал: замучить ребеночка, агнца невинного. А все ради любви, ради высоких мыслей. Теперь-то вы поняли, в чем ныне Иудин грех и на ком он? А мы, здешние, сострадаем с Тем, Кто по Иудину доносу был распят. Мы - с Христом, они - с Иудой.

В апокрифе нашем Иуда представлен вором, человеком отверженным. Не гнушался и такими людьми наш Спаситель и не осуждал их, говоря, что пришел не судить, но спасти мир. Призывом своим исторгал Учитель его, Иуду, из греховной жизни и открывал пути преображения, и много мог успеть ученик, если бы не возревновал в сердце своем. Это мы, грешные, смеем судить друг друга по суете, Бог же судит по чистоте сердец наших. Мария Магдалина была прежде блудницей, однако первой сподобилась видения Воскресшего. Нет зазорного в том, что преодолено раскаянием. По вкусу мои слова? Тогда слушай дальше.

То, что и вору-разбойнику открыты пути спасения, показывает пример благоразумного разбойника. Много он прежде зла содеял, много малых сих от него слезами и кровью умывались, и знал он, что за все злодейства ему награда справедливая. И вдруг видит, что рядом с ним распинают неповинного, который добровольно принял на себя все грехи мира. Ощутил он сердцем Его Божественное Страдание и поверил в него. Всю жизнь не верил ни в Бога, ни в черта, а в последний миг, когда времени жизни не осталось, раскаялся во всем и принял Господа. За то и был спасен.

И не отверг его Спаситель, потому что принимает Он любую заблудшую душу и только злобу адскую, превозношение во злобе отвергает. Тут вот в чем дело, если к вашему случаю применить. Смотрят иные добрые люди на вашего брата, вора-разбойника, и говорят: разве это люди? Зверь добрее, а этот - детишек малых резал, стариков беспомощных по головам бил, да и не за копейку несчастную, а от злобы, в нем кипящей, необъяснимой. Что же, он - человек? Что ж: вы-то, которые терзаете тех, кто слабее и беззащитнее, люди? Не по вкусу теперь мои слова? Дальше слушай, не пугай, я как правду понес - не остановлюсь, хоть режь. В другое время что хошь со мной делай, а пока дай сказать.

Вот и говорят про вас: это не люди, нелюдь это. А вы сами, зная, что никто вас за людей не считает, говорите: только мы и люди, а все остальные - дрянь всякая, фраера, мужичье. Мы ваших законов не признаем, у нас свои законы! Если по вашим законам надо людей жалеть, то мы никого не жалеем; если по вашим законам надо помогать друг другу, то мы никому не помогаем; если по вашим законам надо любить ближнего как самого себя, то мы никого не любим и самих себя. Вот и получается, что, на вас глядя, обычные люди говорят - это не люди, а вы, на них глядя: они не люди, мы - люди!

Кто же прав? А прав, братики-блатики, один Господь! Не делил он род людской на людей и нелюдей, а все для него были люди и человеки. Такой силой любви только Бог может обладать, человеку не дано. Про себя скажу: с вами живя и вам сказки сказывая, чего я только не насмотрелся! Могу я вас любить, правду говоря? Нет, ребята-зверята, и не проси́те. А Господь нас всех любит, поймите это! Смотрит он на вас, злых детей своих, и незримо свидетельствует вам: не все пути закрыты, отверженный может стать приверженным, претерпевший - спасется. Всем погрязшим, но не потонувшим во зле открыто спасение, как благоразумному разбойнику на кресте.

Что, скушно стало? Слово доброе не веселит? Поймите, братики, добра я всем вам желаю, потому и за эти сказочки взялся... Всем нам надо другими стать, преобразиться внутренне, чтоб не в своих только, в Божьих глазах называться людьми. Путь перед нами открыт, и вступить на него никто не неволит, потому что не принуждением внешним, а своей доброй волей к Богу идут. Но потребно собственное усилие. Царство Небесное, оно усилием нудится... Все, все, не буду больше учить и проповедовать, а коли на пользу пойдет, то и хорошо.

Эх, люди, помните во всем бытии вашем, зачем вы в мир пришли: для добра! Самое ценное в мире - добро! Для добра, только для добра живет человек! А мир разве добр? Что в мире добро? Разве зверь добр - все живое пожирает друг друга. Разве человек добр - все века истребляет друг друга. Разве мы, каждый из нас, добры? Но живем мы все для добра. Нет выше Истины, потому что оплачена она кровью, праведной кровью Спасителя. И нашей тоже. Все, все. Аминь.

И еще вам, братики-ребятики-блатики, скажу, что кончились наши сказочки-рассказочки. Потешил я вас, как мог, а больше не могу. А ты не грозись, вместо того чтоб спасибо сказать. Правилку сделаете? Говорю, не пугай! - не видишь: я сегодня - победитель! Знаю, не зря я слезами обливался, говоря о Страстях Господних, - сладостны были мне мои слезы от того, что чуял - удается слово! Сегодня я небес коснулся... Был я шутом гороховым, за что вы меня щадили, а теперь я выше себя стал и на мелкое шутовство больше не унижусь! Вот так! А ты не радуйся чужой беде, своя на гряде...

НЕБЕСНАЯ МИСТЕРИЯ (НЕЗАВЕРШЁННЫЙ СКАЗ)

Жил в земле Уц человек именем Иов, и так любил он Бога, Господа своего, что воззрел на ту любовь Сатана и вознамерился искусить праведника... Что дальше было, вы знаете. Отнял враг у многострадального дом, семейство, все имущество, в позор и гноище вверг, но не смог поколебать чистое сердце.

Тогда еще пуще разъярился Сатана и возвел новый дерзновенный замысел. Подступает враг к Господу Богу и говорит: «Победил Ты меня, не смог я поколебать сердце Твоего человека, а все потому, что не по правилам Ты поступил, вмешался, послав своего ангела, а не будь того, мой был бы праведник. Так что не выдержано условие, нарушен договор!» - «Убирайся, дерзновенный!» - говорит Господь Бог. Сатана же не унимается: «Недействительна наша сделка, давай по новой. Ты мне не человека отдай, у человека ангел-хранитель есть, да и что мне за радость с одним жалким человечком возиться? Отдай ты мне, Бог, во власть целую землю!»

Возмутился Господь Бог, и все Небесные Силы и хотели прогнать духа зла, а тот кричит: «Невелика Твоя власть, коли состязаться боишься!» Предстатель Небесного Царя, грозный воевода Архистратиг Михаил говорит: «Дозволь, Господи, ввергнуть его во тьму геенскую и да погибнет память его с шумом!» А Сатана надрывается: «Не по правилам поступаете, знаю свой срок! Отдай мне, Бог, во власть и на состязание целую землю, такую землю, где вера была крепка, где люди были добры!» - «Как же я дам тебе пакостить такую хорошую землю?» - «А мне плохой не надо, в плохих я давно воцарился. Ты отдай мне самую что ни на есть лучшую на всем белом свете!» - «Какую же землю ты хочешь?» - «Есть такая земля, светло светлая и украсно украшенная, просторная и всем обильная, с реками чистыми, озерами глубокими, полями широкими, горами высокими, лесами глухими, морями большими, со многими селами и городами, с дивными церквами и монастырями, с мир-народом христианским, людьми добрыми и незлобивыми - эту землю отдай мне! Отдай мне Русскую землю!» - «И ты смеешь требовать такую прекрасную землю?» - «Затем требую, что возгордились в ней люди и мыслию вознеслись, Тебя, Бога, забыли, без Бога хотят жить!»

Задумался Господь Бог. Тогда говорит наша Матушка, Пресвятая Богородица, человеческого рода Заступница: «Знай, Господи, что Русская земля - Мой дом!» - «Знаю, Матушка! - говорит Господь Бог. - Тяжко согрешила та земля против Меня. За гордыню людскую и превозношение неимоверное отдаю Я тебе, враг, Русскую землю. Но не ликуй, Сатана! По молитвам Нашей Матушки Богородицы и последних праведных не будет тебе полной власти над Русской землей! Посылаю я на брань с тобой крепкого воина своего Архистратига Михаила. Велика будет твоя власть над Русской землей, стонать она будет и кровью омываться, но пусть знает Русская земля - не забыта она Богом!»

Так попала светлая Русь-матушка, за грехи наши, под власть духа зла. Но не все затопило зло в людских душах, остались малые семена добра. Зло с добром борются, а мы той брани свидетели.

* * *

Куда этап? Куда! Закудахтал! А в Русский Народный Музей! Видишь, все тут есть - все нации-народности, все звания-сословия - цельная этнографическая коллекция. Хочешь, и тебя туда возьмут? Снимут с тебя чучелу и выставят напоказ, а внизу этикеточка: «Доходяга. Образец тридцать седьмого дробь тридцать восьмого».

Ну чего золупаешься? Не спрашивай попусту... Откуда я знаю? Повезут нас, сердяг, по матушке, по Расее...

Эй, Россия, лагерная, конвойная, особаченная, окруженная - руки назад! - шаг вправо, шаг влево считается побег! - колоннами по пять - вперед! - двигайся!