Блестящий шанс

Я смотрел сквозь Вилли, лихорадочно соображая, и только сейчас понял, что он хлопает меня ребром правой ладони по плечу и по шее, приговаривая:

- Ну я так и знал, что ты в штаны наложишь!

Его "удары" не причиняли мне боли, и я сначала подумал, что с ним истерический припадок, а потом догадался: этот чудак пытался изобразить прием дзюдо - удар ребром ладони, которым можно переломить кость и даже убить, если правильно его применить. Наверное, этому его учили, когда он служил в десантных войсках, да так и не научили. Я изо всей силы вонзил ботинок в его правую лодыжку. Он взвыл и присел, схватившись рукой за ногу, а я тут же проделал то же самое с его левой лодыжкой, после чего он шлепнулся на землю. застонав и сдерживая крик.

- Вот так-то, Вилли, видишь, обошлось даже без рукоприкладства. И хотя это не твое собачье дело, сообщаю: Френсис просто показывает мне ваш город. Продолжай надраивать свои ботинки и держись от меня подальше, а не то я тебя уделаю по-серьезному и, может быть, даже запачкаю тебе ботинки - твоей же кровью.

Я вернулся к "шевроле", сел за руль и поехал, поглядывая на парня в зеркало заднего вида Я надеялся, что нагнал на Вилли страху. Придурок за рулем иногда бывает опаснее придурка с пушкой.

Он так и остался сидеть на дороге, держась за обе лодыжки. Меня поначалу страшно обрадовала догадка о подсадном, но потом я помрачнел. Одно было ясно: мне ни за что не узнать, кто в Бингстоне подсадной. А это значит, что мне надо возвращаться в Нью-Йорк и встречаться с Кей - а вот она-то как раз меня сильно смущала. Уж больно много тут всяких необъяснимых совпадений, заставляющих меня подозревать её в нечестной игре. Можно, конечно, было попробовать позвонить ей, но это очень рискованно. Я решил заняться поисками "подсадного" чуть позже, потому что эту версию требовалось обдумать как следует. Вообще-то в каком-то смысле я увидел в ней обнадеживающий знак, ведь она доказывала, что надо копать глубже и что, может, я чего и нарою. Или я просто дурак и копаю себе могилу?

В Бингстоне мусор сжигали, и "Холмы" представляли собой неровное поле с огромными кучами золы, разбитых бутылок и прочей несгораемой рухляди. Раз в два месяца, видимо, бульдозер сгребал свежий мусор в новые кучи. При подъезде к "Холмам" я почувствовал витающий в воздухе характерный аромат таинственный смрад гниения и смерти.

В сотне ярдов справа от одной из куч давно сожженного мусора - наверху уже поросшей бурьяном - ютилась выбеленная ветрами и солнцем хижина, которой последние сто лет не касалась малярная кисть. Окна были закрыты пожелтевшими газетами и картонками. Из прилепленной к задней стене кирпичной трубы вился почти прозрачный дымок. По выбитым ступенькам я поднялся на широкое крылечко с двумя прорванными креслами-качалками. С крыльца открывался угрюмый вид на мусорную пустыню, и пепельные горы высились вокруг хибарки со всех сторон, точно песчаные ледники.

Миссис Симпсон меня удивила - она оказалась чистенькой очень веселой и приветливой старушкой, похожей на свежеиспеченную булочку. Седые волосы, расчесанные на толстенькие прядки, были аккуратно уложены вокруг головы, а на пухлом темном лице не было ни морщинки, вот только над беззубым ртом виднелись седые неровные усики да один глаз закрывало бельмо. Ее свитерок и простое платье были тщательно отглажены, а на ногах у неё я заметил новенькие тапочки. Комната, в которую я попал, открыв дверь - видно, единственная в этой хибаре, - явила моему взору музей старинной мебели, с угольной печкой, пылающим камином, масляной лампой, какими-то безделушками и широкой кроватью под безукоризненно белым покрывалом. Но, разумеется. повсюду витал этот мусорный запах.

Миссис Симпсон на вид можно было дать и восемьдесят и девяносто, если не сто лет, говорила она с чуть заметным южным выговором:

- Входи. Давненько меня уже не навещал такой молодой щеголь. Входи, парень.

Она кивнула на стул, перевязанный проволокой и веревочками. Стул обманул мои худшие предположения и не рассыпался, когда я осторожно водрузил на него свой зад.

- Моя фамилия Джонс, миссис Симпсон. Я писатель, журналист и хочу... мм... написать репортаж об убийстве Томаса в раздел криминальной хроники. Хотелось бы поскорее, пока, знаете, это ещё не стало вчерашней новостью. Я решил, что вы смогли бы мне рассказать об Обжоре Томасе.

- Я про тебя знаю - ты музыкант, остановился на постой у Дэвисов... прокаркала она, покачиваясь в качалке и не спуская с меня своего пристального взора. - Что-то все заинтересовались вдруг Обжорой. Вот давеча приезжали люди с кинокамерами да светильниками, все расспрашивали про него. Сняли меня и мой дом на кинопленку. Жаль, что им так сильно не интересовались, когда он был мальчишкой.

- Расскажите мне, что он был за человек?

- Человек? Я никогда не знала его как человека. Для меня Обжора был ребенком, белым ребенком.

- А как он уживался с цветными? - спросил я, стараясь её разговорить. - Я знаю, что одно время вы жили тут все вместе.

- Да, тут везде стояли дома. До соседей было рукой подать. Мы все ходили на одну колонку, да в одну уборную. А теперь хотят, чтобы я отсюда съезжала. А зачем? Я их спрашиваю - зачем? Я уже стара для переездов. Все мои дети перемерли или разъехались кто куда. Я одна-одинешенька, так зачем же мне сниматься с насиженного места? Никто мне не предлагал отсюда переезжать, когда я была помоложе. Ты знаешь, я же родилась в семье раба!

Перед глазами этой старухи, наверное, прошла добрая половина национальной истории нашей страны, но у меня не было времени выслушивать её мемуары.

- Так что Томас, он...

- Имей терпение, парень. Не так-то часто мне удается поговорить с кем-то. Помню, раньше-то мальчик Томас частенько спал вот в этой самой комнате, на циновке у камина. Частенько я давала ему поесть. А он приносил мне дрова с "Холмов", разводил огонь, когда я устраивала стирку. Он испортился только повзрослев, когда с ним и приключились все эти неприятности.

- А как он испортился?

- Как все белые. В последний раз я видела его перед тем, как он попал в историю из-за этой Мэй, я проснулась ночью от звона стекла и вижу - одно мое окно разбито. Он стоял перед домом и держал в руке камень. Пьяный пришел. Он все пытался стать пьяницей, да ничего у него не выходило. Много раз он только делал вид, будто сильно пьяный, потому как точно знаю, что он после нескольких рюмок сильно болел. Вот я стою перед ним в дверях и спрашиваю: "Зачем ты разбил окно?", а он мне: "Ну и что ты мне за это сделаешь, старая негритоска?" Я ничего ему не ответила, только глядела на него. Он ближе подошел, а зрачки блестят, точно весь выпитый виски залил ему глаза. Но я его не боялась. Никогда. Он подошел прямо ко мне, вот так. Потом выронил камень и заплакал. Как ребенок. И говорит: "Матушка Симпсон, дайте мне стакан воды". Он всегда называл меня "матушкой" Дала я ему напиться, а он вытащил пригоршню бумажек, дал мне пять долларов, чтобы я стекло вставила, и стал просить прощения. Вот так я его последний раз и видала. Плакал как малый ребенок.

- А какие неприятности с ним произошли? Ну, до той истории с Мэй?

Старуха вытащила крохотную табакерку с нюхательным табаком и положила себе щепотку под нос.

- Хорошие они были детки, маленькие Расселлы. Тим до сих пор наведывается. Все уговаривает съехать отсюда. Но это он от чистого сердца, я знаю. Нет, у Обжоры никогда никаких крупных неприятностей не было. Пока он не связался с этой Мэй. Он, конечно, куролесил, как все сорванцы в его возрасте, но его всегда вовремя ловили и наставляли на путь истинный. Если он и воровал, то лишь потому, что вправду нуждался. Я тебе скажу, он когда вернулся из колонии, только стал хуже, чем раньше. Вот помню, как он - уже когда вернулся из этой самой исправительной колонии - ударил Мэми Гай по щеке, а её муж ужасно отдубасил Обжору. Конечно, в полицию об этом не заявили. Он стащил у Мэми несколько рубашек и разозлился, когда она его в лицо обозвала вором.

- А кто это Мэми Гай?

- Живет на Бич-роуд. Дрянное местечко! Когда я была девчонкой, там ни домов, ни дороги не было - только лес да лес. Пикники там здорово было устраивать и...

- Мэми Гай все ещё там живет?

Она вздохнула.

- Ну что ты перебиваешь. Мне пришлось покончить со стиркой. Ноги и плечи так болели, что невмоготу. И я передала ей своих клиентов. Обжора мне помогал, развозил белье и брал заказы, ездил по городу на стареньком велосипеде, который он нашел тут на свалке и починил. Ну вот он стал помогать Мэми. Ее-то сыновья ещё были в ту пору малы, чтобы помогать. Он стащил дорогие шелковые рубашки, а сам сказал, что это Мэми их украла. Но скоро все выяснилось.

- А где работает муж Мэми?

- Да слыхала, он грузчиком работает в большом универмаге.

- А с кем у Обжоры в городе ещё были серьезные конфликты? Может быть, его кто-то сильно не любил?

- Сэм Гай на него большого зла не держал. Да и никто не держал, на него просто не обращали внимания.

- Он когда-нибудь пускал в ход нож, или, может быть, пистолет, или сильно избил кого-то? Может быть, мальчишку какого-то?

- Нет, мистер. Обжора ведь не был хулиганом. Я таких, как он, много повидала в своей жизни сорванцов, которые остепенились, обзавелись домом, стали вести примерную жизнь. Я так считаю, что Мэй напрасно не вышла за него. Ну, то есть, до того, как ей уж и следовало.

Я больше не мог придумать новых вопросов и встал. Она, продолжала качаться в качалке, произнесла:

- Приятно видеть молодого негра одетого так, как ты. Уж сколько я в жизни перестирала да перегладила - я знаю цену дорогой одежде.

Я подумал: это точно, на электрическом стуле я буду классно смотреться в своих модных шмотках.

- До свиданья, миссис Симпсон, спасибо вам за все.

Она встала.

- Надо же, цветной журналист! Да, времена изменились. А тебе скажу то же, что и тем другим сказала: не надо выставлять Обжору в дурном свете. Он был ни хорошим ни плохим, а просто голодным бедняком. А уж теперь, когда он умер, я точно знаю, что Господь на небесах упокоил его душу.

Выйдя на крыльцо, я спросил:

- А что Тим Расселл каждый день к вам заезжает?

- Да нет. Раз-два в месяц. Да я уж последние две недели его вообще не видала. Он меня в город возит, помогает делать покупки.

- Он часто уезжает из Бингстона?

- Тим-то? Да нет, он и не уезжал ни разу, вот только когда в солдаты уходил.

Я попрощался ещё раз и поехал в город. Голова моя шла кругом. Я все никак не мог решить, кто же тут был "подсадным" и какая причина у него могла быть для убийства Томаса. И тут я почему-то подумал, какой на удивление бодренькой осталась миссис Симпсон после стольких лет тяжелой работы... Я не помнил, сколько раз в день выходила местная газета - один или два - поэтому я остановился на главной улице и зашел в табачную лавку. На прилавке лежал тот же номер, что я уже читал утром. Когда я садился в "шевроле", полицейский, с которым я поцапался в день приезда в этот городишко - наверное, он тут был единственным полицейским, - крикнул мне через улицу:

- Эй, паренек, я хочу с тобой потолковать!

Я не сомневался, что этот местный шериф уже получил бумагу о моем розыске, и у меня сжалось сердце - но тут я заметил, что он направляется ко мне с видимой ленцой.

- Я слышал, твоя тачка сломалась, - произнес он с благожелательной улыбкой. - Вот это меня удивляет: в Америке выпускаются лучшие в мире машины - вот, к примеру, этот старенький "шевви" все ещё бегает... Я тут говорю своей жене: ну на хрена покупать иномарку и платить за неё уйму денег?

- Да я свою купил недорого, она же подержанная. - Бингстон, черт бы его побрал, просто аквариум с золотыми рыбками. Известия разносятся тут с ветром. Надо мне побыстрее отсюда сматываться. Скоро тут мне будет не менее опасно, чем в Нью-Йорке. В Нью-Йорке-то я хоть, по крайней мере, смогу разузнать что-то про "подсадного". А в Бингстоне я сам был подсадной уткой.

- Что касается меня, то я не шибко высокого мнения и о новых тачках, что сходят сегодня с конвейера в Детройте. Уж больно шикарные. Пустая трата денег.

- Пожалуй, - согласился я. Меня подмывало задать ему вопрос про Томаса, сославшись на прочитанную мной в газете статью. Но мне не хватило духу. Нью-йоркская полиция вполне могла уже вступить в контакт с полицией Бингстона, и мне меньше всего хотелось, чтобы этот ленивый полицейский вдруг мной заинтересовался.

- Надо думать, твою тачку скоро починят?

- Надеюсь... сэр. Я заказал запчасти - должны прислать авиапочтой. - я помахал ему, он кивнул, точно отпуская меня на все четыре стороны, и я уехал.

Я остановился перед булочной и через витрину увидел, как Френсис отдает хлеб покупателю - её белый халатик приятно контрастировал с коричневой кожей. Когда покупатель вышел, я нажал на клаксон. Френсис помахала мне и что-то сказала пожилой белой кассирше, восседавшей на высоком табурете за кассовым аппаратом. Они немного подискутировали, после чего Френсис выбежала ко мне.

- Есть что-нибудь новенькое? Туи, я только на секунду.

- Ничего новенького - только то, что мне надо уехать из Бингстона.

- Почему?

- Что касается этого убийства, то я хожу по кругу, здесь ничего невозможно узнать. Бингстон - для меня убежище не надежное. Все в городе уже знают, что я здесь и даже что моя машина сломалась.

- И куда же ты поедешь?

- Обратно в Нью-Йорк, наверное. Я тут надумал кое-что - надо проверить там, на месте.

- Но тебя же ищут в Нью-Йорке. Туи, зачем тебе уезжать? А в городе о тебе все знают только потому, что ты приезжий. Если ты тут задержишься, устроишься на работу - под фамилией Джонс - о тебе скоро забудут. То есть ты не будешь выделяться на фоне остальных городских черных. Ты же сам сказал, что нью-йоркская полиция разыскивает какого-то неопределенного негра. А как только ты вольешься в местную общину, окажешься в полной безопасности. Они же не поедут искать какого-то негра в Бингстон!

- Увы, все не так. Я звонил сегодня приятелю в Нью-Йорк: там уже известно, что "какой-то негр" - это я. И со временем они наверняка выйдут на Бингстон, если уже не вышли. Ведь я приехал сюда с главной целью найти убийцу. А я только и узнал, что Томас был трудным подростком.

- Если полиции про тебя все известно, тогда твое возращение в Нью-Йорк по меньшей мере... - Она резко отвернулась и энергично закивала головой белой кассирше, которая яростно колотила кулаком в окно. - Когда ты уезжаешь?

- Мне бы хотелось отправиться на ферму прямо сейчас, забрать "ягуар" и немедленно уехать.

- Туи, подожди по крайней мере, пока я не вернусь домой в половине шестого. Мы все обсудим. Ладно?

- Ладно.

- Скоро заедет Тим, и я спрошу у него про отца Томаса и про дядю. Мне надо бежать. Смотри: в магазине никого, а старуха себе уже кулак отбила. Увидимся дома через час.

Я поехал было к Дэвисам, но так нервничал, что там мне было не высидеть. Я свернул в ближайший переулок и поехал куда глаза глядят. Лучше всего избавиться от "ягуара", думал я. Надо забрать его с фермы и утопить в каком-нибудь болоте поблизости - чтобы добрейшее семейство дяди Джима не пострадало, если полиция меня схватит. Хотя утопить "ягуар" для меня все равно что получить разрыв сердца. В Нью-Йорке можно будет снять комнату в "цветном" квартале Бруклина или Бронкса = правда, денег у меня было уже в обрез, а точнее говоря, денег не останется вовсе, если я поеду в Нью-Йорк поездом. Может, мне удастся найти себе работу, поднакопить деньжат, чтобы не умереть с голоду в первую неделю-две. Пока я буду там искать "подсадного клоуна" да проверять босса Кей и девчонку-посудомойку из кафетерия. Эх, вот если продать "ягуар" - можно было бы не беспокоиться о финансах...

Я миновал проселок и замызганную белую вывеску на столбе "БИЧ-РОУД". Притормозив, я развернулся и въехал на улицу. Некоторое время дорога бежала среди деревьев, но вот наконец показались новенькие одноэтажные коттеджи, а ещё через две сотни ярдов старенькая хижина с новой крышей и остатками забора. Негритенок лет двенадцати сидел во дворе спиной ко мне. Я остановился и вошел во двор. Вдруг раздался странный кашель - звук был точь в точь такой, какой издает гаубица в момент выстрела. Я с замиранием сердца оглянулся и до того перепугался, что чуть на упал ничком на землю.

Мальчишка следил взглядом за длинной - не меньше фута - ракетой, которая с шипением пропарывала небо. Ракета взмыла вверх футов на двести, перевернулась и штопором упала вниз прямо к ногам мальчишки.

- Это что такое?

Он вскочил от неожиданности и повернулся ко мне. Подросток с невозмутимым лицом в выношенном свитере, драных штанах и стоптанных башмаках.

- А вы что думаете? Это ракета! - Он тронул небольшую пластмассовую подставку. - А это пусковая установка для ракеты. Клево, да?

Дикая была картина: хибара, наверное, как была построена во времена Гражданской войны, так с тех пор и не перестраивалась, а на дворе перед ней запускали современную ракету.

Он открыл свой рюкзачок и показал мне белый порошок.

- Я кладу немного ядерного топлива в пусковую установку, добавляю воды и, когда реакция достигает апогея, произвожу пуск. Прислали вчера по почте. Пришлось выложить четыре доллара... Мистер, а вы здешний?

- Нет. Скажи, Мэми Гай на этой улице живет?

- Живет. Поезжайте прямо и увидите её дом справа. Там на веревках белье развешано. - Он понизил голос. - Вы знаете моих родичей?

- Нет.

= Ну так вот, если встретите кого из них, про ракету ни звука. Я тайком работал, чтоб накопить денег для покупки этой ракеты. Но папка мне всыплет, если узнает. Когда-нибудь я построю большую и полечу на Луну.

- А что там такого особенного на Луне?

Он посмотрел на меня с отвращением, сел, повернувшись спиной, и пробурчал:

- Давайте топайте, мистер.

Я двинулся к машине. Через минуту опять раздался оглушительный кашель, и ракета по параболе взмыла высоко вверх. Она упала в сотне ярдов от мальчишки и застряла в листве высокого дерева. Мальчишка подбежал к дереву и стал швырять в ракету камни.

- Ты бы лучше слазил за ней! - крикнул я.

- Это папина новая груша. Еще сломаю - тогда он мне точно всыплет. Мама придет домой через полчаса. Надо поскорее достать её.

Я подошел к груше. Дерево было высотой в добрых десять футов, а ствол толщиной в три дюйма. Я схватился за ствол и сильно потряс. Ракета слетела на ветку пониже. Я снова тряхнул ствол, но ракета не сдвинулась.

- Ты сколько весишь?

- Шестьдесят три фунта.

- Если я тебя подниму, сможешь удержать равновесие?

- Еще бы!

- Ну тогда держись, а не то упадешь и сломаешь шею и мне и себе. - Я присел, обхватил его за талию и набрал полные легкие воздуха - точно собираясь толкнуть штангу. Я приподнял мальчишку на высоту груди, а потом ещё выше и вытянул руки. Он потянулся к ракете и выбил её из ветвей. Я осторожно, в два приема, опустил его на землю.

- Э, да вы силач, мистер!

- В следующий раз запускай её в открытом поле. - ответил я, отряхиваясь и отирая пот с лица.

Он пошел за мной к "шевви" и, когда я выезжал на дорогу, спросил:

- Как вас зовут?

- Капитан Немо! - крикнул я, не в силах сдержать улыбку. Большая сенсация: нью-йоркский убийца задержан в момент сшибания ядерной ракеты с грушевого дерева.

Дом Мэми Гай оказался недалеко - точная копия хибары, где жил юный ракетостроитель, только побольше размером и поприличнее на вид. Весь двор исчертили бельевые веревки и кое-где висели белые простыни и хлопали на ветру точно паруса.

На пороге показалась худощавая негритянка. Волосы её были нечесаные, лицо в испарине. На вид ей можно было дать тридцатник или сорок пять, Лицо усталое, измученное.

- Меня зовут Джонс. Миссис Симпсон сказала, что вы знали Обжору Томаса, - сообщил я и изложил ей свою байку про журналиста, пишущего криминальный репортаж.

- Мне вам нечего сказать. Я уже все рассказала людям с телевидения и у меня нет времени на пустопорожнюю болтовню. Да и не люблю я ворошить чужое грязное белье. - Она захлопнула дверь.

Ну, по крайней мере ей не было известно, что я остановился у Дэвисов и что у меня сломался "ягуар".

- Миссис Гай, я не работаю на телевидении. Я просто хочу задать вам несколько вопросов.

- Спросите у кого есть время на болтовню. Мне надо работать.

- Могу я поговорить с вашим мужем?

- Это вы у него спросите. Его сейчас нет дома.

Я постоял, закурил трубку. Идя обратно к машине, я увидел, что там уже оказался юный ракетостроитель.

- Тятя Мэми всегда сердится, когда у неё большая стирка. В такие дни к ней лучше не подходить. А что вам с ней очень надо поговорить, мистер?

- Очень.

- Тетя Мэми! - крикнул мальчишка.

Она вышла через несколько секунд.

- Тебе что, Кеннет? Ты же знаешь, я сегодня занята.

- Это очень хороший человек, тетя Мэми. Я застрял на дереве, и он остановился, чтобы помочь мне слезть. Правда!

Она отерла мокрые руки о подол серого платья.

- Я с вами теряю время даже и без разговоров. Ладно, входите в дом.

Мальчишка подмигнул мне.

- Мне наверно, надо домой бежать. Спрячу ракету, пока мама не вернулась. Пока, мистер Немо!

В кухне на угольной печи грелось несколько утюгов, стоял запах мокрого крахмала. Она махнула рукой на стул между двумя плетеными корзинами с бельем.

- Можете там сесть. Я согласилась с вами поговорить только потому, что вы цветной. Это правда. Я тем телевизионщикам даже дверь не открыла. У меня дел полно. Слыхала, что Обжору убили, - голос у неё был под стать её фигуре - усталый и слабый.

- Об этом я и хотел с вами поговорить, миссис Гай.

- Ну тогда вы только отнимаете у меня время. Он развозил для меня белье, но это уже было давно, когда Эдвард только родился, а теперь ему будет десять. С тех пор я об Обжоре слыхом не слыхивала - и слава Богу.

- Миссис Симпсон рассказала мне, что он у вас как-то стащил шелковые рубашки, ударил вас по лицу.

- Ох, старая болтунья! Да, он украл две рубашки однажды - когда развозил заказ. И ударил меня, когда я его отругала. А мой муж тогда отстегал его как следует. Вот и все. Обжора после этого даже продолжал ещё какое-то время у меня работать, а потом ушел.

- У него были в Бингстоне враги - до той истории с Мэй Расселл?

Она пожала худыми плечами.

- Да нет вроде бы. А к чему это вы клоните, мистер Джонс?

- Я подумал, что кто-то из местных мог поехать в Нью-Йорк и убить его.

- Вы думаете, у местных забот нет, как только ездить в Нью-Йорк? Многие у нас его не любили. Я сама не шибко ему доверяла. Но никто бы не стал его убивать. Это я точно знаю. Ладно, мне надо гладить. Все простыни надо перегладить, чтобы муж успел к ужину отвезти их в Кентукки.

Я встал.

- Спасибо, что уделили мне время. А что, к вам заказчики едут в такую даль из Кентукки?

- Господи, да какая тут даль - двадцать миль всего-то. Я беру столько работы, сколько могу. Никто не стирает лучше Мэми Гай. Особенно тонкие рубашки и белье. Я за всю свою жизнь не одной вещи не порвала и не сожгла. Те шелковые рубашки, которые так понравились Обжоре, принадлежали одной семье из Кентукки. Сказать по правде, они ему были малы. Он стащил их просто из зависти или по злобе, чтобы расквитаться с кузенами. Это были рубашки Макдональдов.

- Я и не знал, что у него были родственники, - пробормотал я. Фамилия "Макдональд" ударила меня, точно левая Джо Луиса.

- Немногие знают, что Макдональды приходились Томасу вроде как троюродными братьями - с материнской стороны, разумеется. Я и сама об этом не знала, пока он не украл их рубашки. Они никогда не помогали ни ему, ни его матери, вообще их знать не хотели. Скверно это, потому как сами они неплохо жили и уж могли бы поддержать мальчишку, когда он бегал тут голодный и бездомный. У Макдональдов тогда, как помню, большой магазин был в Скотвилле.

- А одного из Макдональдов зовут Стив?

- Стивен и Ральф и девчонка Бетти. Все они уехали оттуда, кроме Ральфа. После того как с их отцом случился удар, он стал заниматься магазином.

- А чем сейчас занимается Стивен?

- Э, мистер, откуда мне знать. Я им только белье стираю и чаи с ними не распиваю. Все их дети поступили в колледж. Бетти вышла замуж и живет где-то на Западе. Ральф, он женился и сейчас хозяин магазина. А о Стивене ничего не слышно с самой войны. Слушайте, мне надо заканчивать. И ещё ужин стряпать.

- Я вас больше не задержу, миссис Гай. Скажите, тут есть где-нибудь телефон?

- На следующем перекрестке сверните направо и поезжайте к бензоколонке мистер Джейка. Он разрешает цветным пользоваться своим телефоном.

Я снова её поблагодарил, очень искренно поблагодарил, и понесся на бензоколонку как угорелый. Как выражается Олли, когда побеждает его лошадка в заезде, "пошла пруха".

Мистер Джейк оказался стариком-белым - хромоногим и с пятнами на лице, свидетельствовавшими о больной печени. Когда я спросил, можно ли от него позвонить, он кивнул на висящий на стене его офиса телефон со словами:

- Вон там, если у тебя есть десять центов.

Я попросил его налить полный бак и проверить масло - чтобы чем-то его отвлечь. Звонок в Скотвилл обошелся мне всего в пятнадцать центов и, дозвонившись в магазин Макдональда, я попросил позвать Стивена,

- Я Ральф Макдональд, его брат, - ответил мужской голос. - Кто это?

- Я служил со Стивом в армии - в тренировочном лагере. Вот проезжал мимо и хотел повидаться с ним.

- Стив уже несколько лет как уехал из дома. Он писатель, живет в Нью-Йорке и очень неплохо там себя чувствует.

- Ну надо же, он, помню, частенько говорил, что хочет стать писателем. Знаете, я как раз еду в Нью-Йорк - как мне там найти Стива?

Он посоветовал позвонить на телекомпанию "Сентрал", а потом спросил, не хочу ли я заехать к нему поужинать и выпить. Я поблагодарил и сказал, что с удовольствием бы, но лучше в другой раз, потому что очень спешу, а сам чуть не расхохотался, подумав, что бы произошло, если бы я сунул свою черную рожу в дверь к Макдональдам.

Он даже не спросил, как меня зовут. Я ехал к дому Дэвисов чуть не с песней. Если я выеду прямо сейчас, то смогу оказаться в Нью-Йорке к завтрашнему утру, думал я, но сидеть за рулем "ягуара" - это все равно, что щеголять в красном пиджаке в церкви. Поездом будет быстрее и безопаснее. Когда я наконец распутаю этот клубок тайн, я смогу вернуться за машиной, а если не распутаю, то забрать "ягуар" мне не будет никакой возможности.

Мистер Дэвис сидел в гостиной в тапочках, курил сигару и читал журнал.

- Я звонил в Чикаго, - сообщил я ему. - Он обещали заказать запчасти в Англии. Так что я уеду прямо сейчас. У меня в Чикаго появился шанс устроиться в ночной клуб, а через несколько недель я вернусь за машиной, уже с запчастями. Сколько я вам должен?

- Надо маму спросить. Может быть, ещё мы вам остались должны: она вот говорит, вы совсем ничего не ели. Ну что, отдохнули, мистер Джонс?

- Отдохнул? Ах, да-да. Когда отправляется ближайший автобус?

- На Цинциннати автобус идет от центра в четверть седьмого. Но на Чикаго много поездов.

Я пошел к себе, принял душ. Потом расплатился с хозяйкой, которая настаивала, чтобы я быстро перекусил. Потом поболтал с мистером Дэвисом о работе почтальона - он считал эту профессию самым полезным на свете занятием. Примерно в половине шестого я уже сидел как на иголках, но тут вернулась Френсис и предложила довезти до автобусной станции. Тут мать и дочка вступили в очередную бессмысленную перепалку - старая миссис Дэвис требовала, чтобы Френсис сначала поужинала, а Френсис говорила, что не голодна, а миссис Дэвис тогда стала спрашивать, не заболела ли она. Наконец точку поставил почтальон: он приказал жене отпустить Френсис, но запретил дочери разъезжать по городу "в этой колымаге, которой самое место на ферме," и взять их машину - которая оказалась "доджем" 1952 года выпуска с пробегом всего-то в одиннадцать тысяч миль. Я попрощался, и тут миссис Дэвис поинтересовалась, где же мои чемоданы, и я поспешно сказал, что уже отослал их почтовым вагоном в Чикаго.

Френсис была не в настроении. Она сообщила мне, что Тим понятия не имеет о том, кем был отец Томаса или где его дядя. Мы остановились напротив универмага-аптеки, которая была также и "автобусной станцией". У нас оставалось ещё свободных двадцать минут. Мы молчали, но в голове у меня крутилась мысль о Макдональде, и наконец я не выдержал и поделился с ней своей догадкой.

- Может, мне отвезти тебя в Цинциннати, Туи?

- Далеко это?

- Семьдесят четыре мили.

- То есть тебе придется проехать сто пятьдесят в оба конца.

- Неважно.

- Нет милая, не стоит. - Она смотрела прямо перед собой, а я смотрел на темный профиль её лица - симпатичного, решительного и... злого. Послушай, я хочу тебе сказать: что бы ни случилось, я не забуду всего того, что ты для меня сделала. Ты замечательная девушка.

- Спасибо. - Ее красивый ротик вытянулся в красную линию, а блики от освещенных циферблатов приборной доски играли на её темном лице, придавая коже изумительный светло-коричневый оттенок. - О своей машине не беспокойся. Как думаешь, когда ты сможешь за ней вернуться?

- Как только закончу там все дела. - Когда вернусь, подумал я, привезу ей большие серебряные кольца в уши - они ей должны пойти.

- Ты уверен, что это дело рук Макдональда?

- Я ни в чем не уверен. Надо ещё кое-что проверить, но это очень сильная версия, лучшее из всего, что у меня было. Слишком уж невероятное совпадение, чтобы оказаться случайным.

- Но зачем ему убивать своего троюродного брата?

- Мотива я пока не знаю, но скоро выясню.

- Как?

- Еще не знаю.

- Но ты же можешь попасть прямо в лапы полиции.

- Если это случится, можешь забрать мой "ягуар" себе.

- Не вижу тут ничего смешного, Туи! - резко бросила она.

- Френ, до окончательной разгадки ещё очень далеко. Ведь все это может оказаться мыльным пузырем. Но кроме этой версии у меня нет ничего. А то, что я шучу - это, как гласит пословица, чтобы не расплакаться. Я буду осторожен... - В конце улицы появился автобус. - Это мой?

- Твой.

- Мне надо сесть сзади?

- Нет.

Мы подошли к автобусу. Я пожал ей руку и поблагодарил за все. Потом вошел в автобус, купил билет и сел ближе к заднему ряду. Помахал Френсис и послал ей воздушный поцелуй. Она, по-моему, хотела что-то сказать, но вдруг отвернулась и уставилась в витрину аптеки.

Автобус тронулся, я повернулся и стал ей махать. В последнюю секунду, перед тем как Френсис скрылась из вида, мне показалось, что она плачет.

8

Я приехал в Нью-Йорк рано утром в хорошем настроении. Почти всю дорогу я проспал. Мне снилась миссис Джеймс, Сивилла и Френсис. Кроме того я выработал план операции.

Позавтракав в закусочной на автовокзале, я купил все утренние газеты и удалился в кабину телефона-автомата в мужском туалете, чтобы там их спокойно прочитать. Про убийство не было ни слова. Чтобы газеты писали об убитом хотя бы два дня подряд, ему надо быть либо богачом, либо крупной шишкой. Или женщиной - публика почему-то испытывает повышенный интерес к убитым женщинам.

Но все это, конечно, вообще не отметало того факта, что полиция рыла землю носом в поисках меня. В девять я вышел из своего кафельного офиса и подумал, что стоит позвонить Сивилле, но потом раздумал, не желая опять выслушивать её стенания про деньги. Мне надо было убить несколько часов, а на улице я чувствовал себя очень неуютно. Я отправился на метро в кинотеатр "Парамаунт" и взял билет на утренний сеанс. Они на мне потеряли много денег: было уже четыре часа, а я все ещё сидел в зале, по третьему разу смотря одну и ту же картину. Я выучил все реплики актеров наизусть и лопался от съеденного попкорна и выпитой газировки. В четыре я взял такси и, подъехав к конторе Теда Бейли, занял наблюдательный пункт напротив его дверей. К счастью, Тед вышел один и пошел домой. Я поймал такси и успел подхватить его, когда он уже спускался в метро. На Теде была его обычная потрепанная униформа: сидящий мешком серый костюм, старое пальто и новенький полосатый галстук, который торчал наружу. Я попросил таксиста ехать прямо.

- Что случилось с твоей диковинной машиной, Туи? Разбил? = спросил он.

- На техосмотре. Что новенького?

- Все старенькое. Миссис Джеймс выслала деньги. У тебя, видно, с карманами все в порядке, если ты разъезжаешь в такси.

- Не жалование, а чаевые обеспечивают мне прожиточный минимум, попытался я пошутить, но Тед не понял юмора. - Я занимаюсь делом о разводе и моя клиентка дала мне вот такой аванс на расходы.

- Развод с крупными отступными, а? - хмыкнул Тед. Он держался вполне естественно, но я не мог рисковать и принимать его поведение за чистую монету. Я считал Теда другом, но когда речь идет об убийстве, насколько дружелюбным может быть его отношение ко мне?

- С крупными. В офисе у тебя кто-то остался?

- Нет. А что?

- Мне нужна твоя помощь. Может быть, я даже смогу тебя нанять.

- А твоя клиентка в состоянии оплатить мои услуги? Я беру слишком много, чтобы все исчерпывалось списком текущих расходов.

- Вот об этом я и хочу с тобой потолковать, - коротко заметил я и расплатился с таксистом. К конторе Теда мы пошли пешком. Миновали патрульную машину, застрявшую в пробке. Тед никак не отреагировал на полицейских. Мне надо было устроить ему проверку, хотя эта затея плохо на меня подействовала. Так, ну ладно, во всяком случае, он не знал, что я в розыске.

Оказавшись с Тедом наедине в его кабинете, я начал:

- Вот какое дело, Тед. Я хочу арендовать у тебя один из твоих "жучков" и воспользоваться им. Такой, который я мог бы повесить на себя. Мне нужно записать сегодня один разговор.

Тед рыгнул и почесал свой выпирающий живот.

- Уж и не знаю, если ты его потеряешь или сломаешь, это тебе влетит знаешь во сколько! К тому же это все равно не пройдет в качестве доказательства - только твои показания против его слов... Ты лучше мне расскажи, Туссейнт, в чем проблема.

Я неожиданно изменил свой стратегический план, набрал полные легкие воздуха и бросился очертя голову в омут - доверив белому свою жизнь.

- Вот тебе все как на духу, Тед. Я влип в историю. И хочу, чтобы ты мне оказал две услуги. Я сейчас тебе кое-что расскажу. Если тебе эта история не понравится, забудь все, что ты услышишь. А если ты согласишься мне помочь - это будет второй услугой. - Если бы Тед отказался, то мне не доставило бы особого труда связать его тут же в конторе и оставить на ночь до следующего утра, а самому отправиться к Стиву и выбить из него правду.

- Ты хочешь сказать, что я буду соучастником некоей акции? переспросил он с хитрой улыбкой.

- Понимаешь, некая акция - это... убийство.

При этих словах его улыбка сразу стала вымученной и жалкой. а толстое лицо посерело. Но уж коли я замочил ноги, надо было нырять с головой. Тед внимательно выслушал мой рассказ с самого начала, с той минуты, как ко мне домой заявилась Кей. Говорил я долго и когда замолчал, Тед вынул сигару из ящичка на столе, отрезал кончик и стал яростно жевать, размышляя над моим рассказом. Я присел на край стола, нависнув прямо над ним и не спускал с него глаз - готовый прыгнуть на него, если он вздумает сделать что-то не то.

Наконец он произнес слабым голосом:

- Ладно, садись, Туссейнт, я не буду с тобой юлить. Ты меня загнал в угол. Все было бы не так страшно, если бы ты не избил полицейского. Мне не надо тебе говорить, что частный детектив имеет право работать только в том случае, если поддерживает добрые отношения с правоохранительными органами а помогать парню, который отправил полицейского в нокаут... Охо-хо-хо...

- Ну хорошо, тогда может быть такой вариант: я пришел к тебе, избил, забрал без разрешения магнитофон и связал тебя на прощанье. - предложил я, гадая, какая в этом случае разница, согласится он или нет.

- Я же не сказал, что отказываюсь. Я не отказываюсь. Мы могли бы где-нибудь спокойно поговорить с малышкой Кей?

- Погоди-ка, давай откроем все карты. Зачем ты ради меня рискуешь своей карьерой?

- Ну, - усмехнулся Тед, - не потому что я там тебя шибко люблю или ещё почему. То есть, пойми, дружба ни в коем случае не может отменить подозрения в убийстве. Просто если бы ты и впрямь укокошил Томаса, то вряд ли продолжал торчать в Нью-Йорке или стал приходить к мне на исповедь. Так что я вынужден, логически рассуждая, предположить, что ты, Туссейнт, невиновен. Буду с тобой откровенен: твоя версия очень интересна и если мы раскроем это убийство, про мое агентство будут трубить все газеты города. Так что игра стоит свеч.

- А если выяснится, что Макдональд никакого отношения к этому не имеет?

Тед сложил свои квадратные ладони вместе и потер друг о друга, словно вытирал насухо.

- Ну тогда, значит, я в пролете. Это же игра, я говорю - кто не рискует, тот не пьет шампанского. Теперь давай спокойно все обсудим. Жаль, что ты так поздно пришел. Я бы позвонил в архив и получил бы полный отчет и о Макдональде, и о Кей, и о всех прочих. А теперь придется ждать до завтра и, насколько я понимаю в этих делах, нам необходимо начать действовать сегодня же. А если полиция нас повяжет до того, как мы что-то выкопаем...Знаешь, я уже стар для их допросов с пристрастием. Нам надо уговорить твою Кей помочь нам.

- А она-то нам зачем? - спросил я, пересаживаясь на стул, но все ещё не спуская с него глаз и готовый, если что, навалиться на него и скрутить. - Я-то думал найти Стива, предъявить ему обвинение и все записать на пленку. Я не доверяю Кей.

- Она единственная, кто может дать нам информацию про того подсадного, о котором ты говорил. Что же касается её соучастия в убийстве, то я в этом сильно сомневаюсь. У неё нет мотива. Правда, нам неизвестны также и мотивы Макдональда. Но раз он родственник, у него могло быть сто причин убить этого парня, о которых мы не ведаем ни сном ни духом. К тому же если малышка Кей сама разработала всю эту дьявольскую операцию, она бы не стала приглашать тебя к себе домой и знакомить со своими друзьями. Нам надо уговорить её сегодня же пойти к Макдональду или привести его к себе. Мы дадим ей "жучка", а сами будем сидеть в машине на улице и вести запись. Она все ему выложит - что, мол, она его подозревает и обвиняет в убийстве Томаса. Даже если это не он - я уверен, его ответы дадут нам ключ. Интересно будет послушать, что он там скажет.

- Да, но если Стив - убийца, он и её прихлопнет.

- Если она ухитрится вызвать его к себе, мы будем сидеть в соседней комнате и в случае чего повяжем его. Очень будет мило - три свидетеля, способные под присягой подтвердить его рассказ.

- А что если Кей и Стив заодно?

- Нет, не похоже. Как я тебе сказал, если бы она была в этом замешана, она бы держала тебя подальше от остальных и не стала бы приглашать в гости. Нет, Кей тут скорее всего не при чем, и она = лучший способ расколоть Стива. Они же работают вместе на студии, над одной передачей и тэ дэ. Так что очень логично, если она его заподозрит. Но главное здесь вот что хватит ли ей храбрости сотрудничать с нами?

- Вот-вот. А если она нас пошлет подальше?

- Плохо.

- И все же я считаю, что мне надо с ним повидаться самому и пронести "жучка", а ты будешь сидеть в машине и все записывать.

Бейли сплюнул в мусорную корзинку.

- Туссейнт, если он убийца и подставил тебя, с какой стати ему тебе во всем признаваться? По опыту знаю, что преступники обожают хвастать, особенно это касается мелких дилетантов. Для таких хвастливая болтовня, да ещё тет-а-тет с бабой - это же прямо как исповедь души. Он с удовольствием перед ней выпендрится.

- Но насколько я знаю, у них любовь...

- Если девочка мечтает о грандиозной карьере, ей вряд ли захочется кувыркаться в койке с убийцей. - Он взглянул на часы. - Как думаешь, она сейчас дома? Нам нельзя рисковать - звонить ей не будем, ввалимся без приглашения. Чем скорее мы её увидим, тем лучше. Возможно, придется использовать все свое красноречие, чтобы убедить её вступить в наш заговор.

Тед встал. Я вскочил, а он устало заметил:

- Успокойся ты, Туссейнт. Сейчас не время для нервных припадков.

Он отпер сейф, достал оттуда магнитофон размером с портативную пишущую машинку, и какие-то приборчики.

- В этом футляре мини-магнитофон, микрофон будет у тебя на запястье в виде часов. А это, - тут он протянул мне что-то вроде старинного коробка спичек с торчащей булавкой, - миниатюрная радиостанция. Видел бы ты её внутренности - транзисторы размером с горошину, а батарейки не больше монеты. Та ещё технология! Как-то мой инженер показывал мне всю эту кухню изнутри... Ты пришпиливаешь эту штуковину под сиденье стула или к спинке кровати, и радиопередатчик начинает работать, трансляция идет в радиусе полтораста ярдов. Может работать тридцать часов.

- Просто как детская игрушка, - заметил я, рассмотрев радиоприемник. Весил он не больше спичечного коробка.

- Отдай-ка, а то у меня сейчас будет разрыв сердца. Знал бы ты, сколько эти игрушки стоят... Я же говорю: скоро нашим рэкетом смогут заниматься только дипломированные радиоинженеры. Я-то эти штуковины покупаю, но если ты думаешь, что я знаю, как они действуют... Мой инженер мне объяснил элементарные вещи, чтобы я мог ими пользоваться. А больше мне и знать не надо. Ну, готов?

- Ага, - ответил я, чувствуя себя неблагодарной сволочью. Да, конечно, план Теда пришелся мне не по душе, но ведь ничего лучшего я сам придумать не мог.

Водрузив свою серую шляпу на затылок, Тед сказал:

- Одно условие, Туссейнт. Если нас повяжут, не вздумай дать деру и не распускай кулаки. Ты должен послушно отправиться в участок и надеяться, что полиция поверит твоим показаниям. Я правда не думаю, что они вот на столько тебе поверят, и все же... Я готов рискнуть, но не башкой же... Пушка у тебя есть?

- Нет.

Он подошел к другому сейфу, поменьше, отпер его и вытащил два револьвера.

- Я никогда даже не делал запрос о разрешении на ношение оружия, сказал я.

- Ну и дурак, - мягко упрекнул меня Тед - Ну, по сравнению с тем, что мы намереваемся сделать, нарушение закона Салливена - пустяк. Поскольку разрешение есть у меня, я подержу у себя оба, пока мы не вступили в бой.

Когда он запирал сейф, меня осенила страшная мысль, что я добровольно заполз в расставленную им ловушку. Но я продолжал успокаивать себя тем, что если бы Тед хотел меня сдать полиции, он бы уже давно направил на меня ствол.

Тед открыл дверь, потушил свет, и мы вышли в коридор.

- Я знаю, о чем ты думаешь, - пробурчал Тед. - Конечно, я бы стал знаменитым, если бы отвел тебя в участок. Но мне-то какой прок? Это бы ничего не доказало, кроме того, что мне просто подфартило, потому что ты заглянул ко мне в контору. Перед кем, ты думаешь, я хочу выпендриться, перед полицией, что ли? Не бойся, Туссейнт, я же не крыса, хотя и не доблестный рыцарь... Я решил заняться твоим делом просто для того, чтобы показать ребятам с Мэдисон-авеню, какой я классный сыскарь - а перед полицией мне незачем вытанцовывать. Мы поняли друг друга?

- Абсолютно, - ответил я, желая поверить ему на слово.

Старенький "бьюик" Теда стоял в гараже неподалеку. Я нес в руках магнитофон. Поначалу я немного разозлился на то, что он приказал мне нести эту штуку точно своему слуге, но потом быстро успокоился, когда понял, что на улице это для меня служило своего рода маскировкой - со стороны я казался просто прохожим со свертком.

Мы несколько раз объехали вокруг квартала Кей, ища место для парковки. Когда я спросил, почему он проехал мимо свободного пятачка на Третьей авеню, Тед объяснил:

- Далековато. Если мы решим записывать в машине, надо, чтобы наш "жучок" был в досягаемости. А это значит - не дальше квартала от её дома. А то и меньше.

Свернув на её улицу в десятый раз, мы увидели, что от тротуара напротив её дома отъехал "кадиллак". Но не успели мы и глазом моргнуть, как там притормозила машина с пенсильванскими номерами и начала сдавать задом на освободившееся место. Тед выругался, а я выскочил и, посветив своим удостоверением, нагло солгал:

- Полиция! Припаркуйтесь в другом месте. Мы должны встать здесь.

За рулем сидел худой парень в смокинге. Он потер переносицу пальцем и пробормотал раздумчиво:

- Полиция?

- Разве вы не видели удостоверения? - спросил я грозно. - Проезжайте!

- Ага... Хорошо, сэр. Я всегда помогаю полиции. Облава, что ли?

- Не задавайте лишних вопросов.

- Конечно, конечно, вы правы. - кивнул он и укатил прочь. Тед припарковался, вышел и запер машину. Парень из Пенсильвании остановился на красном свете и поглядывал на нас. Но все было в порядке: мы и впрямь были вылитые детективы - оба здоровенные, а уж Тед был одет точно как полицейский в штатском. Я попросил Теда немного подождать. Когда пенсильванец наконец свернул за угол, мы перешли улицу к подъезду Кей, и я позвонил в звонок. Как только входная дверь раскрылась, я сказал Теду:

- В эту крохотульку-лифт мы вдвоем не влезем. Я поднимусь пешком, а ты дай мне минутную фору.

- Ладно, но и сам не подходи к двери, пока я не подъеду.

Я рванул вверх по цементным ступенькам и стал ждать. Подъехала кабина лифта, Тед вышел на площадку. Он приблизился к двери Кей, вытащил свой золотой щит, приложил его к дверному глазку и объявил:

- Детектив!

Как только замок отперли изнутри, он ринулся вперед, я вбежал за ним и захлопнул дверь. У двери стояла Кей в китайском халатике, наброшенном поверх комбинации. За накрытым к ужину столом сидела Барбара в фартуке поверх серого вязаного платья.

Они обе закричали одновременно - от страха и изумления. Потом Кей воскликнула:

- Туи, вас поймали! - в её голосе по-прежнему слышалось испуганное недоумение: это был не выкрик, а какой-то истерический вздох.

Бобби вскочила на ноги и уже была готова снова закричать или разрыдаться, как Тед произнес спокойно:

- Милые леди, все будет хорошо, если вы успокоитесь - не надо кричать, не надо бежать к телефону.

- Это Тед Бейли, мой друг, - встрял я. - Он частный детектив.

Увидев, как сразу просветлели их лица, я сам ужасно обрадовался значит, ни Кей, ни Бобби не настучали на меня. Кей обняла меня.

- Я так за вас беспокоилась, Туи. Я чувствовала себя ужасно виноватой, что втянула вас во все это.

Я на мгновение прижал её к себе и спросил:

- Вы дома вдвоем?

- Да. Туи, с вами все в порядке?

- Пока не знаю, - ответил я, мягко отстранив её. - Полиция спрашивала про меня?

- Нет.

- Как нет?

- Ну конечно, как только мы узнали про убийство, на студии началось такое... Мы сразу решили снять передачу о Томасе из шоу "Вы детектив". А потом...

- Кей, вы хотите сказать, что руководство "Сентрал" не сообщило обо мне полиции?

Кей скованно улыбнулась.

- Конечно, нет.. Очень немногие у нас знали про мою рекламную затею, а уж после убийства Томаса всякое упоминание об этом могло вообще сорвать передачу... Мы, конечно, не знали, что бы вы могли обо всем этом рассказать, вот мы и волновались. Естественно, я все обсудила с Б.Х. Он посоветовался с юрисконсультом "Сентрал", а тот оказался близким приятелем какого-то крупного чина в городском полицейском управлении. В приватном разговоре в полиции нашему юрисконсульту сказали, что им все про вас известно, то есть они установили вашу личность. И пришли к полюбовному соглашению, что "Сентрал телекастинг" никоим образом не окажется замешанной в этой истории.

- Интересно, как можно скрыть прямую связь "Сентрал" с убийством Томаса - поручить какому-нибудь головорезу-полицейскому пустить мне пулю в лоб, если меня все-таки поймают?

- Ну зачем вы так говорите, Туи? Мы решили, что уж если вас поймают, то мы наймем для вас лучших адвокатов. И мы бы немного подкорректировали наши показания - надеюсь, вы не стали бы возражать против такого варианта: мы наняли вас только с целью перепроверки кое-каких фактов о Томасе. В конце концов вы же не можете обижаться на "Сентрал" - они вложили в свою сеть миллионы!

Мда, на чашу весов положены миллионы "Сентрал" и обида какого-то негра, подумал я.

Кей улыбнулась.

- Я бы ни за что не позволила отдать вас на растерзание. А так мы себя обезопасили и все получилось очень здорово. Да и полиция, надо сказать, вами не особенно-то интересовалась....

- Ну, в это как раз трудно поверить, - вмешался Тед.

- Все правильно, полиция мной не интересуется, им главное посадить меня на электрический стул! - Я все понял. Если бы я заикнулся о тайной рекламной кампании, боссы "Сентрал" заявили бы, что я спятил.

- Ну вот! - торжественно изрекла Бобби. - Я же говорила Кей, что вы не могли этого сделать!

Кей всплеснула тонкими руками.

- Да разве я хоть когда-то.. Боже мой, Туи, так что же там случилось, в той комнате?

- Там была идеальная ловушка. Некто, назвавшись вашим именем, позвонил ко мне в офис и попросил моего соседа передать мне просьбу прийти в комнату к Томасу ровно в полночь. Когда я туда пришел, он был мертв. Через минуту в комнату влетел полицейский.

- Назвался моим именем? - переспросила Кей. - Я что-то не пойму, кому могло стать известно...

- Вот именно! Поэтому я сюда и пришел - получить ряд ответов на ряд вопросов. Я по-прежнему в розыске, обвинение висит на мне. Я хочу выяснить две вещи. Вы мне говорили, что сразу же после того, как передача о Томасе будет показана, ваш "подсадной клоун" тотчас же сдаст его в руки полиции. Кто это человек?

- В целях сохранения коммерческой тайны, мы ещё ничего не рассказали... нашему "подсадному". Мы рассчитывали нанять пенсионера-сторожа, который работал когда-то на "Сентрал". Либо он, либо его жена могли бы получить премиальные.

- Ладно, отложим пока это в сторону. А теперь скажите мне, что у вас происходит со Стивом Макдональдом?

Кей вспыхнула.

- Какое это...

- Ничего у них не происходит! - отрезала Бобби и, подойдя к Кей, обвила её своей сильной рукой, точно хлопотливая мамочка. - Девочка вернулась домой на следующее утро. Между ними все кончено.

Кей вырвалась из объятий Бобби, достала из кармашка китайского халата трубку и под изумленным взглядом Теда раскурила её.

- Я, право, не понимаю, Туи, какое отношение ко всему этому имеют мои личные дела.

- Кей, я этим интересуюсь вовсе не из праздного любопытства. У меня есть серьезная причина.

Кей выпустила в мою сторон струйку дыма.

- Я курю сорт, который вы мне порекомендовали. Что же касается Стива, то о нем и говорить не стоит. Согласна, я сглупила. Стив ничтожество... гусеница, зануднейший тип, и то, что между нами произошло, случилось лишь оттого, что я сильно напилась у него в квартире.

- До потери сознания?

- А вы откуда знаете? Мы начали ближе к вечеру, а он себя вел так нагло и самоуверенно, было бы с чего, ну а мне стало скучно. Я выпила лишку, а совсем уж вечером меня вырвало. Ну вот, я все вам и рассказала, хотя по-прежнему не понимаю, какая тут связь со Стивом.

- Он - троюродный брат Томаса!

- Честно? - прошептала Кей так, точно мы все вместе играли в детские игры.

Я кивнул.

Кей хихикнула и рухнула на кушетку.

- Да этой новости цены нет! Его троюродный брат... Но как же этот самодовольный ублюдок корчил из себя умудренного жизнью вундеркинда! Ну, теперь-то ясно, каким образом он ухитрился за одну ночь накропать весь сценарий передачи о Томасе. Именно по причине этой феноменальной быстроты, с какой он написал свой сценарий, мы и дали отлуп всем прочим сценаристам...

- Макдональду было известно про вашу рекламную затею? - вставил Тед свой вопрос.

Кей внимательно посмотрела на него.

- Я вижу, вы тоже в курсе, - и бросила на меня осуждающий взгляд.

- Ради сего святого, Кей, перестаньте! Ну конечно, я все рассказал Теду. Так что, Стив знал про мою охоту на Томаса?

Кей провела ладонью по коротко стриженным медным волосам, словно пыталась приладить парик на макушке.

- После того, как я наняла вас, я обсудила дело с Б.Х. по междугородней и рассказала ему про последние новости, он посоветовал мне поставить Стива в известность. Стив нам всем показался таким изобретательным, таким плодовитым на оригинальные идеи, и мы понадеялись, что он мог бы ещё придумать интересный поворот... Боже, так вы думаете, это он убил?

- Не знаю, но хочу это выяснить сегодня же - с вашей помощью.

- А Кей тут при чем? - спросила Бобби сердито. - Я не позволю вам рисковать её здоровьем или жизнью...

- Помолчи, Бутч. Что вы хотите от меня?

Я выложил ей наш план, а Тед добавил:

- Понимаете, мисс, у него наверняка развяжется язык в разговоре с вами - с девушкой. Если я или Туссейнт прижмем его к стенке, он будет молчать как рыба. А если мы выбьем из него показания силой, в суде это не пройдет.

Кей снова дотронулась до своих волос. Она молча курила трубку, задумчиво кивая. Казалось, её интересовали только колечки дыма, поднимающиеся вверх к потолку.

- Вы же не будете просить Кей рисковать своей жизнью, оставшись в одной комнате с убийцей! - бросила Бобби.

- Мы с Тедом спрячемся в соседней комнате. - стал я убеждать её. - И обезвредим Стива до того, как...

Кей замахала руками.

- Замолчите вы оба! Мне надо подумать. В этом есть свой резон. Беда только в том, что если я буду замешана в разоблачении убийцы, может вскрыться наша затея с рекламной кампанией. А для "Сентрал телекастинг" это будет катастрофа!

- К черту "Телекастинг"! На карту поставлена моя жизнь!

Кей одарила меня скованной улыбочкой.

- Туи, я это прекрасно понимаю, но не надо мелодраматизировать! Слово "карьера" является синонимом слова "жизнь", так что и моя жизнь поставлена на карту.

- Кей права, - заговорила Бобби. - Предположим, что Стив не убийца, или что он ничего ей не скажет, в каком положении окажется Кей?

Кей покачала головой.

- Бобби, меня не волнует этот таракан. Лучше подумай вот о чем: если убийца все-таки он, в каком положении окажется "Сентрал" и наша передача?

- Черт побери, Кей, это же убийство, а не какая-то вшивая передача! брякнул я. стараясь не повышать голос.

Точно персонаж дешевенькой пьески, она глубокомысленно запыхтела своей трубочкой, и в комнате воцарилась тревожная тишина. Наконец она встала.

- Надо рискнуть!

- Кей! - жалобно отозвалась Бобби.

- Я рассчитываю на нашего спонсора, который обожает криминальный жанр. Ему это должно понравиться. Вот что, я думаю, мы сделаем: если Стив убийца, мы запустим наш шоу - сериал с передачи о Томасе - и тогда целую неделю все газеты будут о нас писать. Уж я об этом позабочусь. Мы с первой же передачи обеспечим себе общенациональную известность. А уж потом нас будут смотреть по всей стране. Да, точно! Бобби, у меня просто особый нюх на вещи с рекламным потенциалом. Это как раз то, что нам нужно. И все очень удачно складывается: ведь ничего не придумано, не подстроено. Разумеется, нельзя будет только выпячивать наше стремление разрекламировать шоу... Так, мы наняли Туи для проверки подноготной Татта, который на самом деле оказался Томасом. Вам ясно? Передача, которая вынудила сценариста "Сентрал" стать убийцей! А телекомпания отважно смотрит правде в глаза и не боится очистить свой дом от скверны во имя закона и порядка! Это будет выстрел в десятку! В её голосе звенели неподдельный восторг и возбуждение.

- Послушай, Кей, малышка, - оборвала её Бобби. - Не лучше ли тебе сначала обсудить все с Б.Х. Позвони ему...

- Э нет, - вступил я в разговор. - Не надо никому звонить. Если Макдональда предупредят, мне крышка.

- Не думаете же вы, что мы... - начала Барбара.

- Знаете, по-моему, убийцей вполне может оказаться ваш Б.Х. или по крайней мере он может быть заодно с Макдональдом.

- Ну хватит разговоров! - строго прикрикнула Кей. - Я не буду звонить Б.Х. Я всю ответственность беру на себя. Только бы у нас все прошло так, как мы задумали, - тут пахнет таким успехом...

- Тут пахнет спасением моей жизни, если, конечно, это кого-то интересует кроме меня! - добавил я.

- Перестаньте взывать к нашему состраданию! - бросила Кей. - Итак, расскажите мне, что я должна сделать - во всех подробностях.

- Прежде всего, вы не хотите нанять мое агентство? - начал Тед. Официально. Я бы хотел участвовать в этом.

- Черт! - взревел я, закипая от гнева. - Как-нибудь в другой раз. Послушайте меня, вот наш план... - и я рассказал ей о "жучке" и о магнитофоне, и о необходимости пригласить Стива сюда. Не успел я закончить, как Кей заявила без колебаний:

- Отлично, я сейчас же позвоню Стиву.

Но Бобби оказалась у телефона первой.

- Кей, может быть, лучше мне? Он же знает, что я в курсе рекламного проекта, так что вполне логично, что у меня закралось подозрение относительно него...

- Это очень мило с твоей стороны, храбрый мой Бобби-малыш, но дело в том, что звонить должна именно я, поскольку именно я представляю "Сентрал" во всей этой заварушке. Я позвоню, намекну, что произошло нечто серьезное, имеющее отношение к нашему шоу - и он прискачет как миленький. Когда мне попросить его прийти?

- Немедленно! - ответил я. - Есть ещё одно обстоятельство, которое надо обсудить прежде, чем мы начнем. Я избил полицейского. Если мы расколем Стива, я прошу, чтобы вы трое постоянно оставались со мной, пока я буду находиться в обществе полицейских, даже в участке. Мне не улыбается перспектива быть ими избитым...

- Не беспокойся, - сказал Тед . - Мы предъявим им убийцу и они будут плакать от счастья.

- Может быть, но будьте со мной в качестве моей гарантии, на всякий случай.

- Туи прав. Понятно, что у полицейских, наверное, руки чешутся сломать ему ребра, но у меня есть идея получше. - Кей выбила пепел из своей разукрашенной трубочки - Я позвоню приятелю-репортеру и попрошу его находиться при нас. Если мы получим показания Стива, я вызову сначала журналиста, а уж потом позвоню в полицию. В смысле рекламы это будет отличный ход, потому что парень работает в крупнейшем телеграфном агентстве. Согласны, Туи?

Я согласился, и она позвонила кому-то и после того, как ей удалось в кратком разговоре убедить его, что это не просто очередной рекламный трюк и не "сфабрикованная сенсация", он согласился сидеть у телефона в ожидании её звонка.

Время шло, и наконец я заставил её позвонить Стиву. С каждым оборотом диска сердце мое сжималось все сильнее и сильнее, точно его зажали в тиски. Подождав немного, Кей положила трубку и сказала, что там никто не подходит. Неудача, должно быть, отпечаталась на моем лице, потому что она поспешно добавила:

- Наверное, он вышел поужинать, Туи. Еще ведь и семи нет. Предлагаю и нам всем поужинать. Вы проголодались, мистер Бейли?

Я, кстати, умирал от голода, но мы не притронулись к еде, словно готовились скоро отправиться на роскошный банкет, а не броситься ловить убийцу. Кей звонила Стиву каждые четверть часа, а в промежутках мы смотрели телевизор. Кей хотелось поймать какие-то определенные передачи и рекламные ролики. Тед позвонил жене и сказал, что работает и вернется поздно, а потом сел и уставился на Кей и Бобби несколько смущенным взглядом. У меня возникло вдруг то же ощущение, которое посетило меня, когда я слонялся у дома Дэвисов в Бингстоне - я не мог понять, наяву это все происходит или в страшном сне.

Тед спустился проверить машину - он все боялся, что кто-нибудь залезет и стащит его дорогостоящее оборудование. Бобби вскипятила чайник в камине и предложила всем горячий ром с водой. К десяти я уже не находил себе места и был почти уверен, что Стив рванул из города. Кей пила, как мне показалось, слишком много, и я её одернул:

- Не напивайтесь!

- Я слишком возбуждена, чтобы опьянеть. Но мне надо приникнуть к бутылочке с эликсиром храбрости, как романтически выражаются люди, не состоящие в обществе "анонимных алкоголиков". Вот Бобби ром не расслабляет. Бутч, у тебя усталый вид, может тебе принять снотворное?

В пять минут одиннадцатого она наконец дозвонилась до Стива, и я от радости чуть не растаял.

- Стив, ты можешь прийти ко мне прямо сейчас? - спросила Кей. - Что? Не будь идиотом! Ты последний мужик, кого бы я хотела видеть! Не воображай, будто кроме тебя в мире не осталось мужчин! Это будет сугубо деловая встреча. Я узнала у нас тут кое-что, отчего ты просто уписаешься! Ох, только не надо мне гнать эту туфту про творческий настрой! Позже потворишь. Говорю тебе, это очень важно. Нет, это не телефонный разговор. Ладно, оставайся наедине со своим ремингтоном, Хемингуэй! - она подмигнула нам. Но у меня в руках конфиденциальная информация о готовящемся новом шоу - для тебя это просто клад! Гигантский сериал, дважды в неделю. Да нет, ничего я не шучу. Тебе надо будет оседать свою лошадку воображения и принести завтра вечером синопсис. Это я-то расщедрилась? Слушай, детка, я хочу поиметь свои двадцать процентов, если ты получишь заказ на сценарий... Не понимаю, почему ты не можешь прийти. Что? Слушай, я тебе приношу на серебряном подносе золотую жилу, а ты начинаешь жеманиться!

Я тронул её за плечо и, когда она покосилась на меня, жестами сообщил: "Скажи, что сама можешь прийти к нему". Кей кивнула.

- Стив, это действительно крупняк. А что если я сама сейчас к тебе заскочу? Ты прав, малыш, я страсть как люблю деньги! Особенно когда речь идет о больших деньгах. Ладно, буду в течение часа. Ну, мне надо одеться и... Ладно, ладно, не будем о сексе! Я серьезно. Постараюсь приехать как можно быстрее.

Когда она положила трубку, Бобби захныкала:

- Кей, не надо, не ходи!

- Ох, Бобби, успокойся. Прими свое снотворное и отправляйся спать.

- Нет. Я тебя одну не отпущу!

- Вы не можете поехать с Кей, - сказал я, - Вы все испортите, Бобби.

- Нет, я настаиваю. Я не позволю Кей встретиться с этим чудовищем наедине!

- Поскольку мы будем вести запись из машины, дама может остаться со мной, - сказал Тед примирительно. - Лишний свидетель нам не помешает. - Он вынул из кармана передатчик размером со спичечный коробок и показал его Кей. - Это важно, послушайте внимательно. Вы понесете этот передатчик в своей сумочке. И проследите, чтобы он там в у вас нигде не застрял. Вам нужно будет действовать ловко и незаметно. Если он увидит эту штуку, мы пропали. Когда сядете в кресло, приколите передатчик под сиденье или за спинку - словом, в любое место, где коробочка не будет видна. И вы должны это сделать сразу же как войдете в квартиру.

Кей удивленно указала пальцем на приборчик.

- И эта крошка действительно радиопередатчик?

- Да, я настрою его как только вы будете готовы. И действуйте с ним очень аккуратно. Он стоит кучу денег.

Кей потрогала свой китайский халатик и пробурчала себе под нос:

- Надо надеть что-нибудь этакое... соблазнительное.

- Кей! - воскликнула скорбно Бобби.

- Боже, вот уж кто меньше всего меня интересует, так это Стив Макдональд! Я сейчас. - Кей исчезла в спальне.

Я крикнул ей вслед:

- В каком доме он живет?

- Старый дом, после реконструкции, побольше этого.

- Швейцар там есть?

- Нет, вряд ли.

- Окна квартиры у него выходят на улицу или во двор?

- Не помню. У него большая комната и кухонька. Сумасшедший декор!

- А пожарной лестницы нет?

- Ну откуда я могу знать?

Мы с Тедом взяли свои пальто, а Бобби нырнула в сшитое на заказ полотняное пальтишко и надела кепочку, которая на ней отнюдь не выглядела мужской. Вошла Кей - на высоких шпильках, в серебряном платье без бретелек и вшитым жестким бюстгальтером, приподнимавшим её маленькие грудки. Лицо было без макияжа, медные волосы аккуратно - но без нарочитого шика уложены. Платье и короткие волосы подчеркивали её худые плечи, и в целом вид у неё был весьма сексуальный. Набросив на плечи норковый палантин, она заметила:

- Ну, я готова. Я всегда говорила, что буду носить эту норку до гробовой доски!

- Кей, прошу тебя! - закудахтала Бобби.

Тед поднял ладони.

- Давайте ещё раз договоримся. Я высажу вас на углу, на тот случай, если этот Макдональд, почуяв что-то неладное, будет высматривать вас из окна. Когда мы найдем место для стоянки, Бобби подойдет к нашей машине. Кей, вы перед домом Макдональда дождитесь Туссейнта, он поднимется наверх, выйдет на пожарную лестницу и займет там позицию прежде чем вы войдете в квартиру. Все это, может, не так-то просто, - С этими словами он поглядел на меня, и мы с ним подумали об одном и том же: негр на крыше дома или на пожарной лестнице в белом квартале заставит десяток граждан названивать в полицию. - Если же пожарной лестницы там нет, то Туссейнт спрячется около двери Макдональда и, если наступит критический момент, вышибет её и ворвется внутрь.

- А как же я услышу через дверь? - осведомился я. Для меня, чернокожего, околачиваться на лестничной площадке тоже было не менее опасно, чем разгуливать по крыше.

- Это тоже продумано! - довольно буркнул Тед. - Уже поздно и на улице тихо. Как только Кей установит "жучок" в квартире, я с улицы посигналю три раза - это будет означать, что передатчик работает. Если же я дам три гудка, значит, передатчик не работает. В этом случае снимите "жучок", уберите его в сумку и поскорее уходите - сошлитесь на головную боль или...

- Надо все выяснить только сегодня! - вставил я.

- Надо все сделать правильно, - продолжал Тед. - Если вы не услышите гудков, что ж, тем лучше. Если я не смогу принять радиосигнал, тогда Бобби позвонит Макдональду - и у Кей появится повод уйти. Так, если аппаратура будет работать, я все услышу. И дам ещё три гудка, если мне покажется, что Кей в опасности. Туссейнт в этом случае ворвется в квартиру через дверь или через окно, а я поднимусь тоже.

- План неплохой, - похвалила Кей.

- Если Туи не сможет подойти к окну снаружи, ничего у нас не получится, - возразила Бобби. - Стиву понадобится всего секунда, чтобы... что-то с ней сделать.

Тед помотал своей большой головой.

- Не беспокойтесь, мэм. Как только он услышит шум за дверью, он постарается сделать только одно - сбежать. А Туссейнт будет вооружен.

- Я и сама справлюсь со Стивом. Мне уже приходилось бить мужчин куда надо. - храбро сказала Кей. - Пошли.

Бобби и Тед спустились первыми. Мы с Кей ждали на лестнице.

- Волнуетесь, Туи? - ласково спросила Кей.

- Хотел бы я лучше знать расположение его квартиры.

- Там нет лифта, и он живет на третьем этаже - вот и все что я помню. Мне правда очень жаль, что я вас втянула в это дело.

- Риск - неотъемлемая часть моей профессии, - пожал я плечами.

Стив жил в районе Шестидесятых улиц, к востоку от Мэдисон-авеню. Тед отдал Кей передатчик. Предварительно проверив его, она сунула его себе в сумочку и они с Бобби вышли на углу.

- Не забудьте, - напомнил ей Тед на прощанье. - Ни в коем случае не оставляйте сумку в прихожей после того, как снимете свой палантин.

Мы свернули на Шестьдесят пятую. Улица была безлюдна, но зато на ней стояло полно машин. Мы сразу заметили единственное свободное место перед высоким жилым домом - на тротуаре большими желтыми буквами было выведено: "Стоянка запрещена". Я попросил Теда запарковаться там, но он сказал, что швейцар поднимет шум. Я снова повторил свою просьбу.

Из подъезда выбежал старикан, одетый точно генерал иностранной армии, и заспешил к нам, но прежде чем он успел раскрыть рот, я уже тряс ему руку.

- Нам необходимо поставить здесь машину на полчаса, - заявил я.

- Здесь нельзя... - начал он сварливо, но тут увидел скользнувшие ему в ладонь десять долларов и добавил: - Откройте капот, сделайте вид, что у вас поломка. Но только на полчаса. В чем дело?

- Засада. Мы ведем дело о разводе. Не в вашем доме.

Мы попали в удачное место: на той же стороне улицы, что и дом Стива, и всего в сотне шагов от его подъезда.

Я открыл капот, пока Тед возился с магнитофоном. Потом я скрылся в тени соседнего здания. Подошла Бобби, села в машину, а старик-швейцар следил за нами из своего подъезда подозрительным взглядом. Когда Кей подошла к дому, я двинулся по улице и заскочил в небольшой вестибюль следом за ней.

- Снаружи лестницы нет, - сообщил я ей. - Позвоните и поднимайтесь. Прежде чем задать ему первый вопрос, подождите минут десять, но жучок приладьте как можно скорее. Поняли?

Она кивнула и нажала на звонок квартиры 3D. Когда дверь открылась, мы оба вошли в подъезд и стали подниматься по лестнице. Я стоял на лестничной площадке и обдумывал, как поступить, если кто-то войдет и спросит, что я тут делаю, или бросит на меня взгляд, который будет хуже такого вопроса. Тут можно было не сомневаться: как только этот белый добежит до телефона, он тотчас наберет номер полиции и скажет нервно: "Тут у нас какой-то здоровенный негр в подъезде..."

Я услышал, как Стив отпер дверь, что-то произнес беспокойным тоном, потом закрыл дверь, и дом снова погрузился в тишину. Подождав несколько секунд, я пошел вверх по лестнице, старясь шагать как можно тише. Я двигался почти как в замедленной киносъемке. Миновав второй этаж, я заметил, что квартира D находится слева в глубине холла. Стены холла были обиты несгораемым материалом, в конце холла виднелось окно - наверное, там и была пожарная лестница. Добравшись до крыши, я обливался потом. Во тьме я чиркнул спичкой: дверь как дверь - закрыта, но признаков сигнализации нет. Я открыл её, вышел в ночную прохладу - и чернота моей кожи слилась с ночной тьмой.

Я зажмурился, потом медленно раскрыл глаза и оглядел ряды телевизионных антенн, торчащих точно кресты на кладбище. Все оказалось проще, чем я думал. По крыше к задней стене дома бежала железная лесенка, которая вела на пожарную лестницу. За краем крыши я увидел небольшой дворик и стены других домов. Многие окна были освещены. На этом здании была только одна пожарная лестница. Должно быть, домоуправление хорошо подмазало пожарного инспектора, чтобы он проморгал такое безобразие. Сняв ботинки и повесив их себе на шею, я стал спускаться вниз. Поравнявшись с окном холла на верхнем этаже, я превратился в мишень, отлично просматриваемую снизу. В живую мишень... Я забыл кое-что взять с собой... Револьвер Теда.

9.

Я не слишком большой поклонник пистолета: война научила меня любить карабин. Но теперь без револьвера Теда я был как без рук - ведь если бы я не смог выбить окно, то свинцовая плюха смогла бы. Ну какой же дурак, думал я, хотя было уже поздно по этому поводу сокрушаться.

В прежние времена тут на каждом этаже, должно быть, располагались две проходные квартиры с передним и задним входами. Теперь же их разделили на четыре большие однокомнатные квартиры, и широкие окна двух задних выходили во двор как раз рядом с пожарной лестницей. В одном окне на верхнем этаже горел свет, и спустившись с крыши на лестницу и заглянув внутрь, я увидел на кушетке мужчину с газетой. Меня это не испугало: если не смотреть из окна прямо на пожарную лестницу - то есть под некоторым углом - меня видно не было. А страшило меня вот что - я боялся мелькать в освещенных окнах холлов на каждом этаже: если кто-то, стоя во внутреннем дворике, взглянул бы вверх, то непременно увидел бы мой силуэт.

Как только я ступил на железные ступеньки - сквозь тонкие шерстяные носки они жгли мои подошвы как лед, - на четвертом этаже залаяла собака. К счастью, после первого же приступа лая она заткнулась, но на третьем меня ожидал ещё один сюрприз: свет в окне Стива горел, конечно, но вот окно соседней квартиры было затемнено и рама чуть приоткрыта. К окну Стива был присобачен кондиционер. Оставив башмаки на ступеньках, я встал на перила лицом к стене в надежде, что кондиционер выдержит мой вес, и ухватился большими пальцами за выступающие кирпичи. Потом осторожно поставил одну ногу на кондиционер. Железная коробка на окне была укреплена вроде бы довольно прочно. Упираясь второй ногой в перила лестницы, я занял довольно-таки удобную позицию (если, конечно, меня ещё не заметили снизу из дворика) в тени рядом с освещенным окном холла. Отсюда открывался прекрасный вид на комнату, и окно было не заперто. Я мог просто ткнуть раму и впрыгнуть в комнату, если что.

Интерьер комнаты был выдержан в стиле девяностых годов прошлого века. На обоях были наляпаны большие розы с пляшущими вокруг ангелочками, с потолка свисала тяжелая стеклянная люстра, мебель тоже была старинная: пухлые плюшевые кресла и обитые кожей стулья, в углу стояла узкая кровать с высокими стойками. Даже картины на стенах были в старинных толстых позолоченных рамах, а на столе и на книжных полках я увидел старомодные фарфоровые фигурки и вазочки. Не знаю, на мой взгляд, все это выглядело настолько нарочито, что вызывало отвращение.

На Стиве был красный атласный смокинг, на узкой губе висела сигарета. Кей сидела в шезлонге, откинувшись назад. Серебряное платье чуть задралось вверх и из-под него виднелись ноги в чулках. Шезлонг был сделан из какой-то ужасающей кремово-желтой парусины, и я буду не я, если передатчик не висел прямо под изгибом парусинового сиденья, прямо у неё под задом. От глаз Стива передатчик был скрыт юбкой. Кей держалась очень непринужденно. Я честно сказать, просто восхищался её способностью сохранять хладнокровие в минуту опасности.

Если бы не дурацкая мебель, эта была бы чудесная квартирка: огромная гостиная, а через открытые двери в дальнем конце комнаты виднелась дверь туалета и кухонька. В кухне окно было открыто - видимо, для легкого сквозняка. Вытянув шею, я заметил в противоположном углу старомодный секретер. он был открыт и на выдвижной доске стояла пишущая машинка, а рядом с ней лежала стопка бумаги. Рядом с секретером располагался мраморный столик на золоченых ножках с несколькими бутылками и ведром для льда и массивная лампа с молочно-матовым стеклянным плафоном. До моего слуха доносился их спокойный разговор. Стив предложил Кей выпить, но она отказалась. Потом он поинтересовался, правду ли говорят, что некая особа иногда ночует у одного из вице-президентов "Сентрал", на что она ответила, что это уже все в прошлом.

Мои пятки уже занемели от холода, а вжатые в кирпичную стену пальцы затекли. И вдруг мне стало ужасно грустно. Вся эта затея показалась мне просто смехотворной - да какое отношение к убийству может иметь такой придурок, как Стив? Зачем этим двум белым помогать мне?.. Я стоял, распластавшись у стены дома над разверстой внизу смертоносной пропастью, с минуту на минуту ожидая выстрела в спину. В душу мне закралось мучительное подозрение, что я просто понапрасну теряю время, что все безнадежно, что я обречен.

Но три автомобильных гудка, донесшиеся откуда-то снизу, заставили меня отбросить сомнения. "Жучок" работал. Стив встрепенулся.

- Проклятый ублюдок! Каждое утро в восемь какой-то идиот гудит под окнами - ему, видите ли, лень вылезти из машины и позвонить в дверь. Почему, черт побери, его не оштрафуют! Ей-богу, если бы у меня окна выходили на улицу, я бы швырнул ему в башку бутылку. Как же он действует мне на нервы! - с этими словами Стив весь передернулся, чтобы продемонстрировать, как именно это ему действует на нервы. - Ну так, милая, что там за крупный заказ, который тебя так возбудил?

- Ох, какие мы нетерпеливые, - жеманно протянула она. - Когда я тебе позвонила, ты не проявил никакого интереса.

- Ничего подобного. Просто я заканчиваю сценарий десятой серии "Вы детектив" и когда творческое воображение начинает парить, не люблю отвлекаться. Так что за новость?

Она с улыбкой произнесла:

- А я вот тут размышляла об убийстве Татта... Томаса.

Стив стряхнул сигаретный пепел в стакан.

- Ну и что за передача может из этого получиться?

- Об этом я и хочу тебя спросить, - мягко сказала Кей, не спуская с него глаз. - Мне пришло в голову, что только трое знали про нашу тайную слежку за Томасом - я, Б.Х. и ты.

Стив тоже сохранял самообладание.

- И ещё один - нанятый тобой частный сыщик. Твой чернорабочий, уж прости мне этот каламбур - или я уже каламбурил на его счет? Так какое отношение ваш тайный план слежки за Томасом имеет к его убийству?

- Не знаю, но мне просто пришло в голову, что какая-то связь тут есть. Вот почему я и стала думать про Томаса - хотя полиция считает, что это дело рук Туи, какая у него могла быть причина убивать Томаса?

Стив сделал большие глаза.

- Дорогая, если ты решила оторвать меня от работы только потому, что тебе захотелось поиграть в сыщика... Да кто знает, почему Мур его убил. Возможно, Томас заметил за собой слежку, они подрались. В минуту ярости всякое может случиться.

- А что может случиться в минуту просветления?

- Дорогая, в столь поздний час ты говоришь загадками. Не можешь объяснить все просто?

- Да просто драка между Туи и Томасом, о которой ты твердишь, кажется мне очень маловероятной, Стив. Эта неувязочка и не давала мне покоя потому, что я настрого предупредила Туи ни в коем случае не подходить слишком близко к Томасу вплоть до того момента, как передача выйдет в эфир, так что...

- Кей, твой Отелло случаем не появлялся?

- Нет, конечно, но мы ведь все сыщики в глубине души, вот и сегодня я весь вечер об этом думала. Конечно, же у Б.Х. нет никаких причин убивать Томаса, его даже в Нью-Йорке не было. Мне также известно, что и я его не убивала.

Стив снова сделал большие глаза и пропел, кривляясь:

- А упало, Б пропало, кто остался на трубе - я?

Она хихикнула.

- Самое странное, что его убили именно в тот день, когда тебя посвятили в тайну нашей рекламной кампании.

Тут расхохотался Стив - от всей души.

- Дорогая, если ты лихорадочно ищешь повод ещё раз прыгнуть ко мне в койку, то не надо так корячиться. Нет правда, может мы и в самом деле трахнемся - ты сегодня бесподобна. Когда ты распаляешься, то всегда впадаешь в истерику и пытаешься...

- Б.Х., похоже, разделяет мои подозрения.

- Чушь! - отрезал Стив, точно кнутом хлестнул. - Я сегодня с ним разговаривал. Я бы сразу все понял, если бы в его так называемом мозгах возникла какая-то тревожная мысль. Нет, Кей, это просто женская уловка, и вся эта сцена тобой плохо сыграна. Ты злишься оттого, что нам в тот вечер не удалось покувыркаться вволю, а теперь ты стараешься отомстить мне, возводя фантастические обвинения. Тебе надо обратиться к опытному психоаналитику. Боже, да сама подумай, зачем мне убивать Татта? Ведь он стал для меня золотой жилой.

- Вот именно, Стив! Я же помню, как ты прибежал с готовеньким сценарием про Томаса на следующее утро. Как же тебе удалось так быстро собрать о нем столь подробную информацию? Тебе могли бы позавидовать аналитические отделы "Нью-Йорк таймс" и "Вашингтон-пост" вместе взятые!

- У женщин очень плохая память. Неужели ты забыла, что я давно носился с идеей такого шоу и что до того уже сделал набросок сценария про Татта? Он снова сверкнул глазами, точно в подтверждение своих слов.

Моя правая нога, стоящая на коробке кондиционера, до того онемела, что мне пришлось слегка переместить вес тела, и я, чуть поджав правую ступню, наступил на левую, упертую в перила лестницы. Когда же я снова оперся на правую, чертов кондиционер качнулся и хрустнул - у меня душа ушла в пятки.

Но Стив был слишком возбужден, чтобы обратить на это внимание.

- Нет, я и сам люблю пошутить. Но это смехотворное обвинение мне не по вкусу. Это же просто подлый удар ножом в спину. Уходи! Я предупреждаю, если по телекомпании поползут слухи, я буду вынужден рассказать всю правду!

- Какую правду?

- Э, милая, тупоумие тебе не к лицу. Я могу им рассказать, например, как тебе наскучила твоя Бобби и как ты попыталась спутаться со мной, но в таком возбужденном состоянии, в каком ты находишься сейчас, ты просто не можешь понять простой вещи: ты настолько погрузилась в свои лесбийские страсти, что у тебя уже не может быть нормальных половых отношений с мужчиной!

Она показала ему нос.

- Ну, эта твоя шалость будет глупейшим поступком, мой милый! Всем ведь известно, что сам ты - педрила несчастный, "голубой", что ты...

- Но ты ведь так не считала! - сказал он, закуривая очередную сигарету. - Послушай Кей, давай будем вести себя как взрослые люди. Ну зачем нам эти взаимные оскорбления. Я сейчас занят. А завтра я поведу тебя обедать и мы продолжим эту комедию. - Тут он опять вытаращил глаза и добавил. - Между прочим, я забыл об одном немаловажном пунктике моей маленькой, как ты выразилась, шалости - и этот пунктик вряд ли понравится на Мэдисон-авеню. Понимаешь, я же могу сказать, что ты легла под меня по причине того, что черный паренек не захотел тебя трахнуть.

- А может, он меня очень хорошо трахнул - потому-то я и не удовлетворилась твоими слюнявыми потугами.

- А может, он привел к тебе вдобавок взвод гарлемских трахалей? Ты что, черт побери, травки накурилась? Или, может увлеклась садизмом? Если так, то я готов удовлетворить тебя, хорошенько взгрев по попке, моя милая!

- Стиви, не надо громких речей. Я ведь не так просто ломала свою птичью головку, когда размышляла об этом убийстве... Мне пришлось позвонить кое-кому в Кентукки.

Я просто кожей почувствовал тяжесть повисшей в комнате тишины, которую Стив разорвал пронзительным взвизгом:

- Ах ты сука! - Его длинное узкое лицо побагровело, потом покрылось смертельной бледностью.

Кей даже не шевельнулась. Ей все это доставляло видимое удовольствие. Она криво улыбнулась и сказала:

- О, я вижу, маска хладнокровия сорвана? А теперь давай-ка сотри грим, сними свой маскарадный костюм и расскажи-ка мне без выкрутасов про кузена Томаса.

Он молчал, выпрямившись перед ней, на лице у него застыло выражение гнева и страдания.

Кей глубже погрузила свой нож ему в сердце, да ещё и крутанула.

- Стиви, ты, видно, ничего не понимаешь. Я же хочу тебе помочь. Ради успеха нашего шоу я даю тебе возможность все мне рассказать - прежде чем я позвоню в полицию.

- Как... как.. ты узнала? - хрипло проговорил он.

- Теперь уже поздно задавать вопросы. Ну же, ты всегда такой словоохотливый, давай, расскажи-ка мне, почему ты его убил?

Стив привалился к столу, буквально весь съежившись и сморщившись. Потом успокоился, вздохнул поглубже и снова обрел самообладание. Он подошел к секретеру, закурил, сел на край выдвижной крышки стола и произнес, сделав большие глаза:

- Да, я, пожалуй, расскажу - ты сможешь понять меня. Я убил его. Но подожди, пока...

Раздался новый вскрик - тихий приглушенный возглас радости и облегчения, застрявший у меня в горле.

- ... ты не услышишь всю эту историю. Это не было убийством. Томас был моим дальним родственником, паршивой овцой в нашем стаде, уродом в семье. Он был отбросом, а его мамаша подзаборной шлюхой. А теперь смотри, в какой ситуации я оказался: я написал роман - и ничего не произошло. Мне необходимо было стать писателем, иначе я всю свою жизнь проторчал в том вшивом магазине, а в конце концов спился бы... Какое-то время я обивал пороги в Голливуде, но все без толку. Я вернулся в Нью-Йорк, попытался влезть на телевидение. Я работал как проклятый. Два года подряд я писал, брался за любую работу, раз десять впрягался в какие-то идиотские проекты, да все без толку, без толку, без толку! Я был в отчаянье - Боже ты мой, да мне ведь уже тридцать шесть лет! Не мог же я вечно просить больного папу высылать мне деньги на пропитание!

- И вот ты прослышал по шоу "Вы детектив" - продолжила за него Кей, потянувшись за сигаретой. Он дал ей прикурить и продолжал:

- Я долго окучивал "Сентрал телекастинг". Это был мой шанс. Блестящий шанс! Правда, я в своей жизни видел Обжору всего-то один раз...

- Какого Обжору?

- Это кличка Боба Томаса. Он вечно что-то жевал, вечно хотел жрать. Так вот я и говорю, я видел его всего несколько раз - да и то в раннем детстве, но у нас в семье знали о всех его художествах. Честно говоря, он совсем вылетел у меня из головы, как вдруг я увидел его случайно на Таймс-сквер - он шел на работу. Я не стал к нему подходить. Зачем - это ни к чему хорошему не привело бы. Я решил по-быстрому накропать о нем романчик... И тут услышал про криминальный шоу-сериал на "Сентрал". Мне не составило никакого труда настряпать сценарий за одну ночь. Сценарий приняли, и все двери передо мной распахнулись... Мне вдруг привалила удача. Мир стал для меня полным радужных обещаний и розовых надежд. Я считал, что после передачи Обжору вряд ли поймают. И забудут по него через три дня. Ведь он же никто - лицо в толпе. Рано или поздно он все равно угодил бы в тюрьму. Словом, для меня это был идеальный вариант.

Кей кивала , медленно затягиваясь сигаретой. Она либо была отличной актрисой, либо и впрямь считала его рассуждения вполне нормальными и вполне объяснимыми.

Стив затушил сигарету и тут же закурил новую - одним натренированным движением руки.

- Но когда ты рассказала мне, что вы выбрали Обжору для своей рекламной кампании, я запаниковал. На первый взгляд, был один шанс из тысячи, что он увидит эту передачу, и ещё меньше шансов, что он обратит внимание на титры и заметит там мое имя. Но если бы его арестовали, из газет он наверняка бы узнал - не мог бы не узнать! - что автором шоу являюсь я. А терять ему было бы нечего, Он бы рассвирепел, решил бы отомстить и наверняка бы выложил все про нашу семейку. Тогда мой карьере на ТВ пришел бы конец. Вот я и отправился к нему домой в тот вечер, выложил ему все начистоту и предложил пятьсот долларов - чтобы он удрал из города. Он взвился, мы подрались... Уже не помню, как все получилось, но вдруг в моих руках оказались окровавленные клещи, а он лежал на кровати мертвый. Если бы я его случайно не убил, он бы убил меня.

- Самооборона, - заметила Кей чуть ли не сочувственно.

- Ну конечно! После этого я сразу понял, что поднимется большой скандал... Но мне не надо, наверное, повторять избитые трюизмы насчет инстинкта выживания. Мне надо было соображать очень быстро. Я ушел и, изменив голос, позвонил твоему черномазому сыщику и назвался тобой. Это было несложно: я же когда-то играл в театре. Но у меня чуть все не сорвалось: его дома не оказалось. Однако парень, который снял трубку, уверил меня, что сможет ему все передать. А уж потом все произошло в считанные минуты: я позвонил в полицию как только увидел, что Мур вошел в подъезд. Я наблюдал за домом из углового магазина. Сказать по правде, мне самому это было противно, но этот негр так здорово вписывался в сюжет убийства, а у меня выбора не оставалось. Да и что там было выбирать, черт побери, у меня на карту поставлено дело всей жизни, а ему дали бы всего несколько лет за непреднамеренное убийство. Подумаешь - несколько лет жизни вшивого ниггера! Ну вот, дорогая, теперь ты все знаешь, даже эту последнюю главу моей печальной повести.

- Угу.

Он встал и снова сделал большие глаза.

- Мне очень жаль, что все так нелепо получилось, Кей, потому что ты вообще-то забавная малышка. Нет, правда, я не шучу. Но вместе с тем я слишком глубоко увяз и, опять же, у меня нет выбора. На всякое действие есть противодействие - я должен теперь убить тебя.

- Это хорошо, Стиви, что ты вспомнил о своей игре на сцене. Я вижу, ты обожаешь дешевые мелодрамы!

Тут я услышал три отрывистых гудка с улицы.

Макдональд пожал плечами.

- Дорогая, только не надо сейчас уверять меня, что я могу тебе доверять, что ты никогда в жизни не раскроешь рта. Я не могу тебе доверять.

- Ты прав! - Кей была великолепна - у неё ни один мускул на лице не дрогнул. А Стив вдруг вышел из роли: как заправский уличный громила, внезапно выхватил из заднего кармана брюк огромный складной нож, и только он им встряхнул в воздухе, из ножа вылетело длинное лезвие.

Кей перевела взгляд на нож, но по-прежнему, вроде бы, от души наслаждалась происходящим.

- Как тебе известно, я никогда не страдал недостатком сообразительности. И теперь все продумано: у нас был несчастный роман, что я уверен, не является тайной ни для кого на телестудии, и вот ты пришла ко мне в попытке начать все заново. Естественно, соответствующим образом одевшись. Ну и опять у тебя ничего не вышло со мной, ты ужасно расстроилась, потому что опять поняла, что сама во всем виновата. Я напьюсь и засну, а ты примешь целую коробку снотворного - и привет. Назавтра газеты, конечно, будут задаваться сомнениями, так ли оно было, но в общем и целом, все обойдется.

Я уже решил действовать, но меня остановил спокойный голос Кей:

- И ты намерен заставить меня участвовать в твоем спектакле под угрозой этой сырорезки? - Он держалась так невозмутимо, точно все ещё играла свою роль.

Стив кивнул.

- Ну же, милая, давай, тебе известно, как много есть участков женского тела, которые можно отрезать. Я предлагаю тебе безболезненный исход. Но я ведь могу изменить сценарий - прежде чем принять снотворное, ты в припадке истерики себя сильно порезала... Это вполне укладывается в сюжетную линию самоубийства.

- Стиви, надо было тебе все-таки остаться в папином универмаге. Ты каким был провинциалом - таким и остался. Весь наш разговор записан на пленку. Дом окружен полицией.

Он захохотал - пронзительным нервным смехом.

= Э, малышка Кей, ты могла бы придумать что-нибудь получше. Я-то рассчитывал, ты будешь брать меня на понт байкой о пистолете в сумочке.

- Стив, брось свой нож - ты только усугубляешь свое положение. Под сиденьем этого кресла приколот маленький радиопередатчик. Это я его туда приколола. Смотри! - С этими словами она приподняла и расставила ноги. Серебряная ткань взметнулась, обнажились чулки - и тут я заметил прилепившуюся снизу под сиденьем коробочку;

Я сошел с перил пожарной лестницы, на секунду навалившись всем своим весом на кондиционер, и он начал медленно проседать. Я понял, что ещё мгновение - и я полечу вниз. Вытянув руки и прикрыв ладонями лицо, я отчаянно изогнулся вперед, оттолкнулся обеими ногами от металлического куба и прыгнул сквозь стекло. Раздался звон разбитого окна. Я грохнулся на пол гостиной, так что у меня помутилось в голове, а из глаз посыпались искры, и тотчас ощутил острую боль от десятков порезов на щеках и ладонях.

С пронзительным воплем Стив развернулся и кинулся на меня. Я перекатился по полу вбок и вскочил на ноги, едва не поскользнувшись на лужицах собственной крови. Я размахнулся правой. Он полоснул ножом мне по предплечью - но у меня на теле было столько порезов от разбитого стекла, что я не понял, достал он меня или нет. В эту же секунду я с силой врезал ему в живот левой сбоку. Но удар пришелся чуть выше - в грудную клетку. Он на мгновение замер, открыв рот, и рухнул на пол.

- Вы в порядке? крикнул я Кей. Она кивнула. - Я слышал все, что он вам сказал. Естественно, эти разговоры про самооборону - вранье. Когда я пришел в комнату, кровь Томаса ещё не запеклась... Стив прежде позвонил мне, а уж потом пошел его убивать. Сначала он, наверное, оглушил его во сне, а потом добил клещами... Вы куда? - С лестницы донеслись тяжелые шаги взбегающего по ступенькам Теда.

Кей взялась за телефонную трубку

- Надо позвонить этому репортеру... Туи, берегитесь, сзади!

Стив снова был на ногах, уже без ножа. Едва я повернулся к нему, как этот худосочный слабак нанес мне сильный удар в подбородок правой, от которого я пошатнулся, а мои ноги изобразили бешеную чечетку. Ударь он меня ещё раз, я, возможно, был бы в нокдауне. Но он вместо того бросился на меня, выставив вперед ногти и пытаясь ударить коленкой в пах. Тогда я обхватил его по-медвежьи вокруг груди и сильно сдавил. Его лицо стало бледно-желтым, а глаза едва не вылезли из орбит. Когда я разжал объятья, он съехал на пол - и на несколько минут успокоился.

То ли от его сильного удара, то ли от потери крови, у меня перед глазами пошли темные круги и все события стали быстро-быстро сменять друг друга, точно в старом кинофильме. Я отпер дверь, и в квартиру ворвались Тед и Бобби - причем я ясно видел только старомодный костюм Теда, который почему-то сразу напомнил мне ту ферму в Бингстоне.

Через несколько секунд - или это мне только так показалось - в комнате появился толстый репортер и молоденький фотограф, а за ними ввалился добрый десяток полицейских. Я уже сидел в плюшевом кресле и поливал его кровью, пытаясь ответить на сыплющиеся со всех сторон вопросы, но ни на один не давая четкого связного ответа. В конце концов я умолк и просто тупо сидел, наблюдая, как суетятся вокруг меня все эти люди. Потом в поле моего зрения попал коротышка-врач скорой помощи: он разрезал на мне одежду и вколол какую-то дрянь, после чего я словно воспарил в воздух. Сквозь туман, затмивший мое сознание, я понимал, что он промывает мне порезы, накладывает швы, а потом я стал его уверять, что могу встать без посторонней помощи, и какой-то полицейский дал мне одеяло, и я в него завернулся.

Наверное, я задремал. Потому что в следующий момент я увидел, что мы уже все находимся в местном полицейском участке. В комнате было полно полицейских чинов и репортеров, и фотовспышки не угасали ни на секунду. Стив, видимо, решил прикинуться невменяемым. Он что-то вопил, всхлипывал и нес какую-то околесицу, то и дело визжа и плача, пока его не вынесли из комнаты. Я наблюдал за всем происходящим точно зритель в театральном зале, но две вещи я запомнил очень отчетливо.

Кей - фотографы не жалели пленки, чтобы запечатлеть её платье без бретелек и полуобнаженную грудь - была, пожалуй, сама деловитость, но все же ей удалось выкроить минутку, оттащить меня в угол и сунуть мне в забинтованные руки бумагу и перо:

- Подпишите здесь, Туи. Мы все это снимем на пленку и покажем после премьеры шоу "Вы детектив" - сразу после первой передачи о Томасе. Боже, какая реклама нам обеспечена! Да тут с миллионным вложением невозможно было бы сделать рекламы лучше. Это же просто водопад, и я каждую каплю...

Ее лицо внезапно осунулось и постарело.

- Что я должен подписать? - спросил я ватным голосом, еле шевеля губами после полученной дозы наркотика.

- Ваш контракт. Вы будете в фильме играть роль детектива - как в жизни. Гонорар составит две тысячи долларов. Больше я не могла добиться. Подпишите, Туи, у меня ещё сто дел...

Я подписал и спросил:

- Я все ещё у вас на жалованье? Дело продолжается?

- Ну конечно! - Она указала на большую коробку, одиноко стоящую в углу обшарпанной дежурки полицейского участка. - Я принесла вам костюм и рубашку из нашего гардероба. Самый большой размер, какой могла найти. А вашу испорченную одежду я включила в ваш список расходов.

- Спасибо. О Господи, мои ботинки так и остались на пожарной лестнице. И где-то мой бумажник... Мне надо взять такси и...

- Да-да, приезжайте ко мне завтра - то есть уже сегодня - на студию. Ровно в два. Ну, мне пора возвращаться к своим делам... О, вы даже представить себе не можете, какой нас ждет успех!

И ещё я запомнил толсторожего полицейского с золотыми капитанскими планками на плечах. Выражение его тяжелого, грубо скроенного лица и мрачные глаза ясно давали мне понять, что ему противна моя коричневая рожа, но при этом он говорил:

- Ты только не считай себя таким уж великим сыщиком, Мур. В газетах из тебя сделают героя, и ты будешь любимцем публики, Но нам, парнишка, про тебя все известно!

- Вы хотите сказать, вам было известно, что я в Бингстоне? - Опять со мной говорил белый - и я превратился в "парнишку".

- А зачем нам тебя было искать? Алкаш-сосед Томаса слышал потасовку у него в комнате и видел, как оттуда выбежал белый мужчина. Выпитое в тот вечер виски его усыпило, но утречком он пришел к нам и рассказал, как было дело. Так что мы тебя не искали - по обвинению в убийстве. И я ничего не буду предпринимать в отношении тебя за того патрульного, которого ты вырубил... Но вот тебе мой совет: смотри, не попадись в какую-нибудь историю, даже штрафной талон не заработай. Потому как, хотя я не дам ход делу об избиении патрульного, учти, что мы про тебя не забудем.

- А что мне надо было делать - позволить ему раскроить мне череп? спросил я, но капитан уже ушел.

На рассвете Тед, всю ночь раздававший направо и налево визитные карточки и улыбавшийся как новоизбранный губернатор, подошел ко мне:

- Ну давай, Туссейнт, я отвезу тебя домой.

Я наконец-то получил свой бумажник и прочие вещи, а, выйдя на улицу и сев с ним в машину, пробормотал:

- Давай-ка выпьем кофе. Я умираю от голода.

- Смотри-ка, ты же без ботинок.

- Я же не из ботинка буду пить! - пробурчал я, ощутив груз усталости.

Тед зашелся идиотским хохотом и буквально съехал с сиденья на пол.

ЗАВТРА

10

Мы остановились у кафетерия на Восемьдесят шестой улице, где толкались заспанные люди, забежавшие сюда выпить на скорую руку чашку кофе перед работой. Мои необутые ноги не привлекли внимания посетителей, хотя костюм, одолженный мне Кей, мог стать сенсацией сезона - сшитый из синего плотного материала, он висел на мне как на огородном пугале. То ли это был наряд комика, то ли его смастерили по специальному заказу для богатыря-мутанта. Действие укола, сделанного мне врачом "скорой", уже прошло, и я почувствовал страшную боль и усталость.

Тед же, напротив, ликовал и был неимоверно бодр. Хотя после бессонной ночи глаза его опухли и покраснели, а мешки под ними были темны как грозовые тучи, он сиял и болтал без умолку. Он, разумеется, намеревался играть одну из центральных ролей в предстоящей инсценировке событий прошедшей ночи в квартире Макдональда и все повторял, какой же это бурный старт для его сыскного агентства. Проглотив несколько пончиков с маслом и запив их несколькими стаканами апельсинового сока и молока, я почувствовал себя гораздо лучше: возможно, выпитая жидкость заменила мне потерянную кровь. Однако на душе у меня по-прежнему было пасмурно.

Тед выбежал на угол и накупил ворох утренних газет. Моя физиономия светилась с первых полосах большинства из них - обо мне даже "Нью-Йорк таймс" поместила короткую заметку. А в "Дейли ньюс" на всю страницу напечатали мой портрет - я стоял в комнате Стива на фоне разбитого окна. Видок у меня был как у инопланетянина - одежда порвана, рубашка свисает клочьями, останки пиджака в крови. Мои глаза казались остекленевшими, видимо, после нанесенного мне Стивом апперкота в подбородок. Поразительно, что такой тщедушный субъект мог так зверски мне врезать. На внутренних полосах "Ньюс" были ещё фотографии: Кей, Стив в окружении двух рослых полицейских поднимается по ступенькам полицейского участка, и Тед, тычущий пальцем в магнитофон на переднем сиденье своей машины. Тед даже не забыл распахнуть пальто, демонстрируя подмышечную кобуру. Я прочитал было первые абзацы репортажа, но быстро потерял интерес.

Тед же читал все подряд хриплым шепотом, крякая от удовольствия всякий раз, когда натыкался на свое имя.

- Я схожу куплю ещё десяток номеров, - сказал он. - Считай, что я сэкономил тысячу долларов на рекламу своему агентству.

- Ты и за десять тысяч не сумел бы купить себе столько полос... Скажи, Тед, теперь-то хоть ты выкинешь свой двубортный костюм?

- А чем тебе не нравится мой костюм? Его надо только хорошенько отгладить и...

- Да ничего. Чудесная ткань. Давай-ка свалим отсюда. Мне надо отдохнуть, чтобы восстановить цвет лица перед съемкой. Ну вот кто бы мог подумать - я вдруг стал актером.

- Слушай, Туссейнт, нам надо обсудить кое-какие наши общие дела.

- Только не здесь, устал страшно. Давай поболтаем по дороге ко мне. Я слишком утомился, чтобы удивиться поползновению Теда содрать с меня гонорар за день работы или что там он хотел от меня...

Когда мы направились к Сотым улицам, Тед, сунув в рот новую сигару, начал:

- Я о многом передумал за эти последние несколько часов. Тебе - нам здорово повезло с этими ребятишками с Мэдисон-авеню, тут же пахнет верными и немалыми бабками - если только мы будем действовать с умом. Помнишь, я тебе рассказывал о промышленном шпионаже, которым я сейчас собираюсь заняться? Так вот, телевидение - это тоже отличное поле деятельности. Им могут понадобиться частные сыскари для массы дел: шпионить за конкурирующими компаниями, подогревать возникающие скандалы, вынюхивать вредные привычки телезвезд, охранять их от посягательств любовниц и налетчиков - словом, море работы. А когда я говорю, что мы должны действовать с умом, я вот что имею в виду: ты пролез к ним, а у меня агентство. Предлагаю тебе партнерство. Бейли и Мур. Получишь сорок процентов прибыли. Ну как, Туссейнт?

Я помотал головой. Мои глаза слипались, и я уже видел будущую телепередачу. Перед моим взором снова возникла обрамленная оконной рамой комната Стива с его чудной мебелью. Стив снова "объяснял" Кей, почему он убил Томаса. А Кей сидела перед ним и внимательно слушала, кивала, соглашалась... Чудная мебель, чудные больные люди. Они оба разговаривали так, точно...

- ...я не хочу тебя надуть. Я готов дать тебе пятьдесят процентов чистыми, но ты пойми: все оборудование же мое, у меня действующее агентство, так что мне кажется, что я...

Я открыл глаза.

- Можешь все забрать, Тед, все сто процентов. Я завязываю с частным сыском. Я тебя напрямую свяжу с Кей. Ты ей подойдешь, будешь её свадебным генералом на всех вечеринках.

Мы остановились на красном свете. Тед недоуменно повернулся ко мне, чуть не тыча мне в лицо своей сигарой.

- Туссейнт, ты хоть соображаешь, что говоришь?

- Они будут потешаться над тобой на своих сборищах, но зато тебя ждет длинный доллар. На самом деле, в этом нет ничего сложного...

- После стольких лет, после всех тягот в этом бизнесе, ты решил бросить?

- Ага. Именно сейчас. Когда я впервые в жизни понял, что, похоже, чего-то стою и что из меня мог бы получиться неплохой сыскарь. Я передам тебе также и пятнично-субботние дежурства для Сида. Теперь мне захочется встречаться с детективами и полицейскими только в романах и в кино, и то, может, не всегда. С меня хватит. По дороге на телестудию я заеду, пожалуй, в Почтовое управление и скажу дяде Сэму, что готов пополнить армию его верных почтальонов.

- Туссейнт, по моим расчетам, мы будем зарабатывать не меньше десяти кусков в год - и это только в начале. Ты заблуждаешься, если думаешь, будто в одиночку осилишь это дело... Или ты надумал заняться чем-то другим? Скажи, ты же не слишком серьезно относишься к актерскому ремеслу?

- Тед, мне просто осточертела лажа. Я хочу стать почтальоном и заниматься своими делами. Пусть кто-нибудь другой прячется за прилавком и ловит девчонок, стащивших с полки грошовую тряпку, потому что у них нет денег купить себе новую блузку. И я не желаю больше охотиться за старухами и заставлять их платить за какой-нибудь сраный холодильник продавцу, который нагрел её на этом самом холодильнике. А больше всего мне осточертело крутиться среди людей, которые лезут напролом, по чужим головам, и готовы ради тепленького местечка предать своих родственников, или даже убить их - ради тепленького местечка... - Произнеся эту тираду, я снова представил себе Кей, слушавшую исповедь Стива с таким выражением, точно он говорил ей само собой разумеющиеся вещи, точно какая-то там карьера стоила того, что он совершил. - Короче говоря, я до смерти устал копаться в чужом дерьме.

- Ты потерял много крови, ты перевозбудился. Завтра ты взглянешь на все это совершенно другими глазами...

- Нет, Тед. Возможно, это решение давно уже вертелось где-то в глубине моей черепушки, только я сам об этом не догадывался. Как сыщик - я кончился. Ты много для меня сделал, Тед, и я очень благодарен тебе за то, что ты рисковал головой ради меня. Правда, я говорю это совершенно искренно. Но я тебе не нужен для участия в крысиных гонках на Мэдисон-авеню. Я поговорю с Кей, и ты вольешься в их ряды.

- Если так, Туссейнт, то, поверь, я никогда об этой услуге не забуду. Я стану приглашать тебя на рождественские ужины. Я... А ты будешь играть в их фильме?

- Конечно. Мне же бабки нужны, чтобы как-то встать на ноги. Но это будет моим последним выступлением в роли детектива. Я устал от всего. Знаешь, на окраине Бингстона есть старая ферма. Я бы хотел поехать туда и просто пожить там недельку и отдохнуть. Хотя нет, я там с ума сойду. Мне надо бросить якорь где-то между этими крайними полюсами.

- Тебе сейчас прежде всего необходимо выспаться.

Мы остановились у моего дома - Боже, я не был здесь почти целую неделю. Он по-прежнему выглядел халупой - но приветливой. Нет, что ни говори, а все-таки это мой дом. Вылезая из машины, я пожал Теду руку и сказал ему на прощанье:

- Еще раз спасибо тебе. Надеюсь, тебя ждет большая удача. Попроси Кей выделить тебе толкового рекламного агента - надо выжать из этой катавасии как можно больше.

- Э, ты прав. Хороший рекламный агент - конечно, нужен, я мог бы отдать за это пару сотен. Ну, надеюсь, Кей введет меня в курс дела. Она, надо думать, появится у себя в офисе не раньше полудня.

- Куй железо пока горячо. Она уже сидит за столом и строчит. Позвони ей. Не теряй времени, До вечера, Тед!

В квартире ничего не изменилось - такая же обшарпанная и уютная как всегда. Ни Олли, ни Роя дома не оказалось. Я разложил свою складную кровать и разделся. Душ исключался, так как мое туловище было похоже на зловещий кроссворд: полоски белого пластыря и бинты на фоне коричневой кожи. Я уж и не мог припомнить, когда в последний раз обращался к врачу, и черкнул в своей записной книжке напоминание позвонить ему завтра. В половине девятого я поставил будильник на полдень и прыгнул в постель.

Но кровать точно была невидимым проводком соединена с сигнальным устройством: в ту самую секунду, что я коснулся простыни, затрезвонил телефон. Я снял аппарат со стола, поставил его рядом с кроватью на пол и взял трубку, Это была Сивилла.

- Туи, я только прочитала в газете... Боже мой!

- Привет, Сивиллочка! Я как раз собирался тебе позвонить попозже. Сегодня вечером я смогу вернуть твои деньги.

- Да кто говорит о деньгах! Как ты себя чувствуешь, ты не ранен?

- Устал и... занят. А о деньгах говорила ты, когда я последний раз звонил тебе - из Кентукки. Ты очень много говорила о деньгах.

- Ой, ну я просто разозлилась, что ты вляпался в эту дурацкую авантюру. Я хочу сказать, мне все это тогда показалось глупым и ненужным...

- Ах, значит, теперь, когда все так удачно разрешилось, тебе это уже не кажется глупым? - побормотал я, мучительно соображая, как же ей сказать.

- Туи, я отпросилась с работы, я думала, ты ко мне приедешь. Что ты там делаешь? Я хочу поговорить с тобой.

- Мне бы тоже надо с тобой поговорить кое о чем. Я сейчас лежу в кровати... Слушай, я жутко вымотался - может, ты сама приедешь?

- Ты же знаешь, как я отношусь к твоим приглашениям!

- И как же?

- Перестань, Туи, я тебе уже сто раз говорила.

- Но ты никогда не объясняла мне почему. Просто и ясно - почему?

- Туи, ты пьян?

- Только в слегка затуманенном состоянии, Сивилла. Мне очень важно услышать, почему.

- Ну, ты же сам и так все знаешь. Я просто не хочу, чтобы Олли и Рой приняли меня за... Ну, понимаешь.

- Но их сейчас нет. Да, я-то понимаю, но то, что я понимаю, ты не понимаешь! - Произнеся эту чушь, я вдруг подумал, что просто боюсь сказать то, что думаю. - Дорогая, если я устроюсь на почту сегодня же, ты выйдешь за меня замуж и переедешь ко мне?

- Туи, что на тебя нашло? Ну зачем, скажи мне, нам жить там у тебя?

- Сивилла, я сейчас немного не в себе, правда, но... Господи, да у нас просто разные жизненные стандарты, да и всегда были, наверное, разные. Ты вот хочешь замуж за меня не потому, что я это я, а потому что я вдруг могу удвоить твой доход. Я символизирую возможность удвоить доход, получить новую квартиру, новую машину - я же прекрасно вижу, что это самый обыкновенный гарлемский финт ушами, попытка создать видимость нового общественного положения - что выглядит куда глупее, чем этот зоопарк на Парк-авеню. Ты же...

- Туи, я не понимаю, о чем ты. Ты поспи, а потом приезжай после обеда, и мы обо всем переговорим.

- У меня сегодня после обеда есть одна работа, а потом я уезжаю в Огайо, чтобы забрать там свою машину. Давай сейчас поговорим, пока я могу это тебе сказать. Мне бы не хотелось говорить о любви языком девчонки-школьницы, но с другой стороны... Может быть, я смогу вот как это сформулировать: ты раньше не хотела выходить за меня, потому что боялась, что тебе придется какое-то время меня содержать. Но я ведь тоже не сидел без дела, не просиживал задницу, я же пытался найти себе применение. А вот тебе всегда хотелось ухватить верняк. Я не очень ясно выражаюсь?

- Не очень. Это точно. Я не пойму, что с тобой происходит, Туи. Что же касается того, хочу ли я содержать мужчину, то однажды я уже это попробовала...

- Вот-вот, и я о том же. Только я толкую тебе не о каком-то мужчине, не о какой-то там жизненной ситуации, я говорю про нас с тобой.

- Уж не знаю, что ты пытаешься мне объяснить, но я тебя не понимаю. Ну вот, я потеряла дневной заработок, сидела тут как дура, ждала тебя, а теперь ты отказываешься приходить и заводишь какой-то глупейший разговор!

- Ничего не глупейший. Я думал об этом последние два дня. Пойми, высшей целью брака не может быть новая квартира или новая машина или...

- Ты что, совсем свихнулся? Да какая, к черту, "любовь"? Что с тобой произошло, друг мой?

Произошло со мной то, что я не мог собраться с духом и сказать ей правду. Я все пытался придумать нужные слова, а ничего лучше не придумывалось, кроме строчки из песни: "Ты всегда причиняешь любимому боль"... Но я не любил Сивиллу и она тоже никогда меня не любила. Потом я вспомнил, как она мне сказала, что если мужчина не может найти себя в жизни, он находит её. Это точно. Я вот себя нашел, а ее...

- Туи! Ты слышишь, что я говорю?

- Да, слышу. Послушай, я не могу тебе сказать, чего я хочу. Я хочу... мм... я вышлю тебе чек сегодня же.

- Уж пожалуйста! Когда придешь в себя, когда вернешься из своего Огайо, может быть, я разрешу тебе прийти навестить меня, и тогда мы обо всем поговорим - только успокойся немного.

- Сивилла, я хочу, чтобы мы оставались друзьями - всегда, но вряд ли мы когда-нибудь будем об чем-то ещё говорить...

- Тебе вся эта шумиха ударила в голову. Вот что - вышли мне мои деньги и до свидания!

Она бросила трубку, а я растянулся на кровати. Я знал, как бы это можно было ей сказать: мол, я даю тебе от ворот-поворот, потому что я наконец так решил. Но как сказать ей, что я решился на это вовсе не из денежных соображений, как выразилась бы Кей, а моральных. С целью обретения душевного спокойствия?

Впрочем, я слишком устал, чтобы раздумывать об этом. Мне было тошно но не слишком. Ведь я все хотел сказать ей о том, что наконец понял в последние шесть-семь часов... Что когда я отправлюсь на своем "ягуаре" из Бингстона в Нью-Йорк, рядом со мной будет кое-кто сидеть... Хотелось бы надеяться.

* Название клуба "Стим рум" дословно означает "парная". * Знаменитый судебный процесс середины Х1Х века, юридически закрепивший бесправие негров на Юге США.