Борис Годунов. Капитанская дочка

Севск.

Самозванец, окруженный своими.

Самозванец.

Где пленный?

Лях.

Здесь.

Самозванец.

Позвать его ко мне.

(Входит русский пленник.)

Кто ты?

Пленник.

Рожнов, московский дворянин.

Самозванец.

Давно ли ты на службе?

Пленник.

С месяц будет.

Самозванец.

Не совестно, Рожнов, что на меня

Ты поднял меч?

Пленник.

Как быть, не наша воля.

Самозванец.

Сражался ты под Северским? —

Пленник.

Я прибыл

Недели две по битве — из Москвы.

Самозванец.

Что Годунов?

Пленник.

Он очень был встревожен

Потерею сражения и раной

Мстиславского, и Шуйского послал

Начальствовать над войском.

Самозванец.

А зачем

Он отозвал Басманова в Москву?

Пленник.

Царь наградил его заслуги честью

И золотом. Басманов в царской Думе

Теперь сидит.

Самозванец.

Он в войске был нужнее.

Ну что в Москве?

Пленник.

Всё, слава Богу, тихо.

Самозванец.

Что? ждут меня?

Пленник.

Бог знает; о тебе

Там говорить не слишком нынче смеют.

Кому язык отрежут, а кому

И голову — такая право притча!

Что день, то казнь. Тюрьмы битком набиты.

На площади, где человека три

Сойдутся — глядь — лазутчик уж и вьется,

А государь досужною порою

Доносчиков допрашивает сам.

Как раз беда; так лучше уж молчать.

Самозванец.

Завидна жизнь Борисовых людей!

Ну, войско что?

Пленник.

Что с ним? одето, сыто,

Довольно всем.

Самозванец.

Да много ли его?

Пленник.

Бог ведает.

Самозванец.

А будет тысяч тридцать?

Пленник.

Да наберешь и тысяч пятьдесят.

(Самозванец задумывается. Окружающие смотрят друг на друга.)

Самозванец.

Ну! обо мне как судят в вашем стане?

Пленник.

А говорят о милости твоей,

Что ты-дескать (будь не во гнев) и вор,

А молодец.

Самозванец (смеясь).

Так это я на деле

Им докажу: друзья, не станем ждать

Мы Шуйского; я поздравляю вас:

На завтра бой.

(Уходит.)

Все.

Да здравствует Димитрий!

Лях.

На завтра бой! их тысяч пятьдесят,

А нас всего едва ль пятнадцать тысяч.

С ума сошел.

Другой.

Пустое, друг: поляк

Один пятьсот москалей вызвать может.

Пленник.

Да, вызовешь. А как дойдет до драки,

Так убежишь от одного, хвастун.

Лях.

Когда б ты был при сабле, дерзкий пленник,

То я тебя (указывая на свою саблю) вот этим бы смирил.

Пленник.

Наш брат русак без сабли обойдется:

Не хочешь ли вот этого (показывая кулак), безмозглый!

(Лях гордо смотрит на него и молча отходит. Все смеются.)

Лес.

Лжедимитрий, Пушкин.

(В отдалении лежит конь издыхающий.)

Лжедимитрий.

Мой бедный конь! как бодро поскакал

Сегодня он в последнее сраженье

И раненый, как быстро нес меня.

Мой бедный конь!

Пушкин (про себя).

Ну вот о чем жалеет!

Об лошади! когда всё наше войско

Побито в прах!

Самозванец.

Послушай, может быть,

От раны он лишь только заморился

И отдохнет.

Пушкин.

Куда! он издыхает.

Самозванец (идет к своему коню).

Мой бедный конь!… что делать? снять узду

Да отстегнуть подпругу. Пусть на воле

Издохнет он.

(Разуздывает и расседлывает коня. Входят несколько ляхов.)

Здорово, господа!

Что ж Курбского не вижу между вами?

Я видел, как сегодня в гущу боя

Он врезался; тьмы сабель молодца,

Что зыбкие колосья, облепили;

Но меч его всех выше подымался,

А грозный клик все клики заглушал.

Где ж витязь мой?

Лях.

Он лег на поле смерти.

Самозванец.

Честь храброму и мир его душе!

Как мало нас от битвы уцелело.

Изменники! злодеи-запорожцы,

Проклятые! вы, вы сгубили нас —

Не выдержать и трех минут отпора!

Я их ужо! десятого повешу,

Разбойники! —

Пушкин.

Кто там ни виноват,

Но всё-таки мы начисто разбиты,

Истреблены.

Самозванец.

А дело было наше;

Я было смял передовую рать —

Да немцы нас порядком отразили;

А молодцы! ей-богу, молодцы,

Люблю за то — из них — уж непременно

Составлю я почетную дружину.

Пушкин.

А где-то нам сегодня ночевать?

Самозванец.

Да здесь в лесу. Чем это не ночлег?

Чем свет, мы в путь; к обеду будем в Рыльске.

Спокойна ночь.

(Ложится, кладет седло под голову и засыпает.)

Пушкин.

Приятный сон, царевич!

Разбитый в прах, спасаяся побегом,

Беспечен он, как глупое дитя:

Хранит его конечно провиденье;

И мы, друзья, не станем унывать.