Бракованная любовь

Глава 7

Уже у самого окна я забилась ещё истеричнее, брыкаясь и пинаясь, но Юра будто не чувствовал боли, продолжая нести какую-то чушь, которую из-за гула крови в ушах я не могла разобрать.

Неужели я переоценила свои силы? Или я чересчур заблуждалась в Юре, не допуская мысли, что ему в голову придёт нечто подобное?

— Отпусти меня! — Продолжая вырываться, я уже несколько раз задела мужа локтем, разбив ему губу, и вполне удачно ударила его по колену, но проблема заключалась в том, что из-за какой-то звериной ярости он словно ничего не чувствовал.

— Ну я же сказал, что отпущу, так что потерпи немного, — неестественно спокойным, как для такой ситуации, голосом ответил Юра, почти подтащив меня к окну.

Но только он потянулся к ручке, чтобы открыть его, а я успела воспользоваться моментом, пока он держит меня одной рукой, что-то произошло.

Раздался хруст и чей-то крик, вслед за чем в разные стороны полетели осколки.

— А ну не трогай мою дочь, сумасшедший! — отчаянно произнесла мама, всё же не послушавшись меня и вернувшись в квартиру.

И такому повороту событий я была только рада, от облегчения чуть не упав на колени, но кое-как сохранив равновесие.

Правда в голове всё равно пронеслась мысль «а где же Влад?», как будто мама могла оставить его без присмотра одного на улице.

И когда мой муженёк упал на пол, получив вазой по голове, я на эмоциях и в отместку несколько раз пнула его в живот, чтобы он и не думал вставать до приезда полиции.

Меня трясло, мама что-то мне говорила, но я её не слышала и смотрела исключительно на Юру, не понимая, как всё обернулось подобным образом.

Совсем недавно я была счастлива и радовалась, что у меня такой замечательный муж, а сегодня он чуть не вытолкал меня из окна, разозлившись на правду.

И мне ещё ни разу до этого случая не приходилось сталкиваться с такой безудержной яростью, которая уродовала лицо человека, делая его похожим на монстра.

— Да не собирался я её убивать! Я просто хотел её припугнуть, вот и всё! — на эмоциях кричал Юра, когда за ним приехала полиция.

Мама как раз отпаивала меня крепким чаем на кухне, перед тем как поехать вслед за этим недо мужчиной в участок и дать показания.

Влада она укачивала на руках, но он всё никак не мог успокоиться, будто чувствуя, что происходит что-то неправильное. Да и меня не отпускало это же ощущение. Всё неправильно… Как нечто подобное могло произойти со мной? Мне казалось, что я хорошо разбираюсь в людях и достаточно сильная, чтобы со мной никогда не произошло что-то ужасное. А на деле всё оказалось не так.

Мужчина, которого я любила, просто мной пользовался, втайне меня ненавидя.

Просто хотел ей припугнуть… У меня нет слов, одни маты! Юра бы ещё сказал, что это была шутка, которую я не поняла.

— Мы поссорились… такое бывает… но я бы и пальцем не тронул Карину, вы же это понимаете? Её мать вообще не так всё поняла, первая покусившись на мою жизнь. Я тоже напишу заявление… у меня же может быть сотрясение! — звучал будто издалека надрывный голос Юры, от которого всё внутри меня сжималось от отвращения. — Это было состояние аффекта. Да она сама меня довела и спровоцировала!

— Доченька, ты как? — тихо спросила мама, наклонившись ко мне, отвлекая от мрачных мыслей. — У тебя что-то болит? Может мне вызвать скорую?

— Болит… но скорая не поможет, — также тихо ответила, прижав руку к груди, в которой сердце всё ещё бешено билось и болело так сильно, словно в него вонзили сотню иголок.

Такую боль, душевную, против которой не поможет ни одно обезболивающее, я ещё никогда не испытывала.

Но, как говорится, всё бывает впервые.

К сожалению, Юре его выходка ничего не стоила, разве что воспитательной беседы, за неимением существенных доказательств и повреждений на моём теле. Видно попытка убийства была бы рассмотрена только в том случае, если бы мой муж и правда вытолкал меня из окна. И это чертовски несправедливо!

Участковый даже глупо пошутил, что это Юра является пострадавшей стороной, если судить по царапинам на руках, синяках под рёбрами, оставленные моими ударами локтями, и лёгким сотрясением.

И мой неверный даже собирался подать на меня в суд, да я его припугнула, соврав, что знаю по какой схеме он собирался присвоить мою квартиру и кто ему в этом помогав, ну и добавив, что сохранила переписку с его любовницей, где она советовала ему как меня убить. На самом деле, я уже несколько раз пожалела, что не сделала этого, иначе могла бы воспользоваться данной информацией в суде. Да и этой бы Лиле не помешала эмоциональная встряска.

Ну хоть Юру попёрли с работы, когда один из конкурентов Глеба Руслановича доложил ему о лицемерии его сотрудника, собирающегося его подставить.

Конечно же, бывшему не составило труда сложить два плюс два и он понял кому надо сказать за это спасибо. Так что перед очередным заседанием он поймал меня у здания суда, чтобы морально добить.

Ведь именно так поступают мужчины, которые изменяли, угрожали, а потом вдруг удивились, а чего это его жена такая сука и вдруг делает ему гадости.

— Что, злорадствуешь? Думаешь, такая крутая и уделала меня? — насмешливо спросил Юра, пытаясь выглядеть брутально и уверенно, но это давалось ему с трудом, судя по нервному тику и мятому внешнему виду. — Ну-ну, радуйся. Вот только эта радость будет недолгой. Ты и раньше никому не была нужна, а с ребёнком так и подавно не найдёшь себе мужика. Повторишь судьбу своей мамаши и сгниёшь в одиночестве.

— Я сейчас должна расплакаться и бросится тебе в ноги, вымаливая прощение и умоляя не разводиться со мной? Если да, то вынуждена тебя разочаровать, ничего этого не будет. Мне плевать на твои слова по той простой причине, что счастье женщины не заключается в наличии у неё мужа. Да и как сгнивать в одиночестве, когда у меня есть сын, мама и знакомые, с которыми я всегда могу сблизиться, удели я им чуть больше времени чем обычно?

— Можешь утешать себя сколько хочешь, но ты нахрен никому не нужна, — озлобленно повторил Юра, не в состоянии придумать ничего нового.

Но как только мы вошли в здание суда, он сразу же изменился, строя из себя страдальца. И то, как он умел играть на публику удивляло меня. Только что при виде меня он чуть ли слюной не плевался, а на людях вёл себя как нормальный, адекватный мужчина, которому стыдно за свою вспышку злости и он готов раз за разом извиняться передо мной.