Будущая революция и новое общество

В словаре Ожегова даются следующие толкования веры:

1.Убежденность, глубокая уверенность в ком-чем.л.

Вера в победу. Вера в людей.

2.Убежденность в существовании высших сил, божества.

Вера в бога.

3.То же, что вероисповедание.

Христианская вера. Человек иной веры [ 121].

Вера - это не просто некий набор информации. Вера обладает присущим только ей свойством: вера, в отличие от знания, не нуждается в доказательствах. Поэтому вера сильнее, чем знание. Если знание может быть опровергнуто путем открытия новых фактов, приведения контраргументов и так далее, то на сильную веру логические способы опровержения не повлияют. Тем не менее, вера не есть нечто стабильное и неизменное. Если веру не поддерживать, то она будет уменьшаться и может совсем исчезнуть. Для того чтобы человек поверил во что-то для него новое, необходимы усилия во много раз бльшие, чем простое наделение человека какими-то новыми знаниями. Воскресить утраченную веру еще сложнее, чем приобрести веру новую.

Вера играла и играет огромную роль в истории человечества. Наибольшее значение имеет вера, способная охватывать и об?единять значительное количество людей. В первую очередь, это религиозная вера. Большое значение имеет также вера идеологическая, в идеальное будущее общество. Пример вера в коммунизм. Вера в идеальное общество может сопутствовать вере религиозной, а может отрицать ее, становясь ей заменой (например, социалистический атеизм).

Если идеал веры подлежит воплощению людьми в жизнь, этот идеал должен быть правильным: соответствовать закономерностям развития общества. Ошибочность коммунизма как модели идеального общества была показана ранее. Другой случай вера в идеал, который не подлежит воплощению в жизнь людьми. Пример - религии. Царство Божие на Земле может создать только Бог. Человеку это не под силу. Поэтому вера религиозная наиболее стабильна, прочна.

3. Духовность в истории человечества

Так же, как в главе "Равенство", попробую очень кратко пройти по основным периодам истории, чтобы определить тенденции в духовности. Только теперь это будут не марксистские общественно-экономические формации, а периоды: древний мир, средние века, новое время, современность. Тенденция в духовности не вызывает сомнений даже без тщательного анализа. Мы имеем регресс духовности, вылившийся в ее современный глобальный кризис.

А. Древний мир

В это время религия имела огромное значение в жизни каждого человека. Любое более или менее значительное событие сопровождалось религиозными обрядами: начало и окончание охоты, земледельческих работ, прием пищи, пробуждение и отход ко сну, начало рабочего дня и т. д.

В это период зародились основные мировые религии: буддизм - VI в. до н. э., христианство - I в., ислам - VII в.

Б. Средние века

Раскол христианства на православие и католицизм в XI веке. Реформация XVI века и выделение из католицизма протестантизма.

Именно с Реформацией Шафаревич связывает начало кризиса духовности, когда были подорваны основы традиционной католической веры. "Идейные течения, подготовившие технологическую цивилизацию, - пишет Шафаревич, - связаны с грандиозным духовным кризисом, который Западная Европа переживала в XVI в.: Реформацией. ... Лютер... и его сторонники... пришли к полному разрыву с католицизмом по фундаментальным вопросам о взаимоотношении человека, мира и Бога. В основу своего учения Лютер положил принцип "оправдания только верой". С его точки зрения, добрые дела не оказывают влияния на спасение души, которое дается лишь милостью Бога и достигается лишь верою. Благодаря этому... религия приобретает гораздо более абстрактный, не связанный с миром, характер. Рушится и роль Церкви как посредника между человеком и Богом: каждый честный христианин об?является священником, упраздняется 5 из 7-и церковных таинств, культ Богоматери и святых, поклонение мощам, иконам и статуям святых. Но красота богослужения, иконы, статуи и цветные стекла храмов - это был путь проникновения божественного в наш мир... Стремясь одухотворить и возвысить религиозную жизнь, идеология реформации в значительной степени десакрализировала мир, лишив его высшей, божественной ценности, порвала эмоциональные связи человека с миром" [ 122].

В. Новое время

Яростные попытки не просто реформировать религию, как было в Средневековье, а опровергнуть ее совсем. Распространение атеизма. Попытки доказать бесполезность и даже опасность религии.

4. Кризис духовности в современном мире

Кризис духовности выразился в кризисе основы духовности - веры: религии, морали и идеологии. Этот кризис состоит не только в том, что очень многие не верят в Бога, в моральные ценности или в общественные идеалы. Кризис состоит в основном в том, что вера сегодня не играет для подавляющего большинства людей никакой роли в их жизни.

Стремясь показать причины этого процесса, Ильин в своей лекции "Кризис безбожия" говорил:

"За последние века человечество оскудело внутренним, духовным опытом и прилепилось к внешнему чувственному опыту; сначала верхние, ученые слои утвердились на том, что самое достоверное, драгоценное знание идет к нам от внешних, материальных вещей и приходит к нам через зрение, слух, осязание, обоняние и через их физическую или механическую проверку измерением (вес и об?ем), подсчетом, количеством и формальным, логическим рассуждением, а потом, так как добытые таким путем сведения о материальной природе совершили огромные технические и хозяйственный перевороты и вовлекли в них широкие слои интеллигенции и полуинтеллигенции, - то эта обращенность к чувственному, внешнему, материальному опыту и отвращенность от нечувственного, внутреннего, духовного опыта определили собою душевный и умственный уклад современного человечества...

Цивилизованное человечество наших дней оскудело духом и любовью и ожесточилось. Причины этого процесса глубоки и сложны - и заложены в веках; если свести их к единой формуле, то надо было бы сказать: торжество рассудка над вдохновением, расчета над сердцем, механического над органическим, внешнего опыта над внутренним опытом... Внешние причины содействовали этому процессу: размножение и уплотнение народонаселения; революционный выход масс на поверхность жизни; технические открытия, создавшие новую промышленность; развитие капитала и связанная с ним новая и обостренная классовая дифференциация; образование промышленного пролетариата и крупных городов, население которых отрывается от природы и покоряется машинной жизни; распространение полуобразованности и демократизации государств; дразнящие, назойливые успехи материальной цивилизации и связанная с этим всеобщая жажда комфорта и наслаждений; и многое другое..." [ 123].

Ильин говорил это в 1935 году. Развитие науки Ильин отмечал как одну из причин кризиса духовности (у него - кризиса безбожия). Такого же мнения придерживается Шафаревич. Он пишет: "Переворот, создавший в исторически очень короткий срок технологическую цивилизацию, обычно называется Научно-Технической Революцией... Как и всякая революция, она тоже уничтожает старый уклад жизни, в особенности духовную структуру общества и человека" [ 124].

Если наука и техника якобы являются причиной кризиса духовности, то означает ли это, что прогресс науки и духовность - явления, взаимоисключающие друг друга, и что общество должно чем-то одним пожертвовать?

5. Наука и вера

Как ранее отмечалось, духовное воспринимается человеком посредством чувства, воли, воображения и мысли. Материальное воспринимается посредством зрения, слуха, вкуса, обоняния и осязания. То есть средства восприятия духовного и материального различны. Это не означает, что средства не могут где-то пересекаться. Тем не менее, в основном, они не пересекаются. Отсюда вытекает предположение об отсутствии конфликта между верой и наукой.

Наука исследует материальную сферу, используя органы чувств, тогда как вера занимается духовной сферой и использует другой инструментарий.

Наука не может отрицать того, что принадлежит вере. Духовное не познается научными методами. Как говорит Ильин, "предметы, воспринимаемые человеком, различны, и каждый предмет требует от человека особого восприятия, другого подхода, другой установки - верного акта" [ 125].

Например, отрицание Бога наукой можно сравнить с такой ситуацией. "Тот, кто хочет услышать сонату Бетховена, должен слушать ушами. Нелепо - залить себе уши воском, прийти в концерт, не увидеть глазами звуков сонаты и уйти, заявляя, что это все иллюзии или обман, ибо никакой сонаты не было и нет" [ 126].

Ни старые, ни новые открытия в науке не могут поколебать веру. Беспокоиться об этом нет никакого смысла.

Этьен Жильсон критиковал тех ученых, которые в новых открытиях видели угрозу для веры (в его случае - для католической).

"Речь идет о философах и теологах, у которых исследования Пастера в области самозарождения живых существ вызвали сильнейшее беспокойство. Что произойдет, если ученый в результате своих изысканий придет к выводу о том, что при определенных условиях материя может порождать жизнь? Самого Пастера это также волновало не по причине его религиозных убеждений, а из-за научной чистоты его собственных исследований. Если бы поиски Пастера привели его к выводу о том, что в изученных им случаях самозарождения не происходит, то его могли бы заподозрить в том, что им руководило тайное желание избежать конфликта с учением Церкви. На самом же деле, если такое заключение и противоречило чему-либо, то в первую очередь оно противоречило бы учению схоластических ученых. Св. Фома и все его современники были уверены в том, что разогретая солнечным светом грязь может порождать червяков, мух и других мелких и несовершенных животных. На это могут возразить, что хотя это не очень большие животные, важно уже то, что они живые. Если бы Пастеру удалось пронаблюдать рождение мухи из стерилизованного препарата, история биологии, да и всей современной науки, развивалась бы сейчас в другом направлении.

К сожалению, эти уроки не идут на пользу. В наше время верующие обеспокоены тем, что эксперименты по созданию живой материи могут увенчаться успехом, что позднее позволит производить на свет искусственных людей. Даже в том случае, если эта мечта осуществилась бы, то это все равно не давало бы поводов для беспокойства. Единственное, что по этому поводу говорит теология, заключается в том, что Бог индивидуально создает каждую душу в тот момент, когда эмбрион превращается в человеческое тело. Будет ли этот эмбрион искусственным или же естественного происхождения никакого значения не имеет. Правда, религия не может этого доказать, но она в это верит; доказывать это не ее дело, и науке никогда не удастся продемонстрировать обратное. Верующие с трудом привыкают к той идее, что, как говорит апостол Павел в послании к Тимофею, "Бог пребывает в свете недостижимом". Они произносят эти слова, верят в них, но забывают их при первой же возможности. Истины веры сверх?естественны, поэтому они находятся вне досягаемости науки. Не стоит опасаться за их сохранность, так как всякая научная истина относится к природе и принадлежит ей по своей сущности; тогда как истины веры, в свою очередь, неотчуждаемо относятся к своей области...

Вера и наука отличаются друг от друга по своему порядку и компетенции, и это различие в буквальном смысле "иерархического" характера; как бы ни были полезны христианской философии наука и философия, которые помогают ей превратиться в подлинную науку, ни та, ни другая никогда не добавят ничего нового к вере, принимающей их в своих помощников. Устаревшие разделы теологии это именно те ее части, которые она в свое время позаимствовала у науки...

Исходя из приведенных выше соображений, мы не можем с одобрением относиться к усилиям некоторых ученых, направленным на увязывание судьбы христианской философии с непрерывно сменяющими друг друга переворотами в науке. Хотя эти ученые стремятся таким образом обеспечить прогресс христианской философии, все же питающий ее источник лежит вне области науки, поскольку ее истина имеет ненаучное происхождение. Христианская философия дружелюбно взирает на начало таких великих предприятий, какими являются новые научные теории, она напутствует их добрыми советами и пожеланиями, однако сама эта философия не участвует ни в одном из них...

Христианскую философию можно рассматривать как историю, которая развивается, начиная с некой неподвижной точки, расположенной вне времени и поэтому внеисторической. Эта философия есть развертывание прогресса, имеющего в своей основе неподверженную никакому прогрессу истину, которая имеет божественное происхождение и, следовательно, не меняется, в то время как просвещаемый ею мир не перестает изменяться. Это можно сказать о мире научных открытий, о морали, социальной, экономической и политической сферах, искусстве...

Христианская истина остается неизменной, хотя и не перестает углублять и обогащать накопленные за многие века сокровища христианской философии. Она и должны быть неизменной, чтобы, постоянно наблюдая за становлением мира и сохраняя верность самой себе, служить источником прогресса для всего остального" [ 127].

Приведу несколько высказываний известных ученых людей, которые собрал Ильин.

"...Астроном Мэдлер (1794-1874): "Настоящий естествоиспытатель не может быть отрицателем Бога"...

Ботаник Шлейден (1804-1881) высказывается в том же самом направлении: "Именно настоящий и точный естествоиспытатель никогда не может стать материалистом в современном смысле слова, отрицателем духа, свободы и Божества".

Весьма интересное признание мы находим у Чарльза Дарвина (1809-1882): "В состоянии самого крайнего колебания я никогда не был атеистом в том смысле, чтобы я отрицал существование Бога".

Известный ученый фон Майер (1814-1878), открывший закон сохранения энергии, пишет: "Если поверхностные головы, охотно выдающие себя за героев дня, не хотят признавать вообще ничего иного и высшего, кроме материального, чувственно воспринимаемого мира, то такую смешную претензию отдельных лиц нельзя ставить в укор науке; еще менее пользы и чести будет самой науке от этой претензии" " [ 128].

Мнение самого Ильина:

"...Знание и вера совсем не исключают друг друга. С одной стороны, потому, что положительная наука, если она стоит на высоте, не преувеличивает ни своего об?ема, ни своей достоверности и совсем не пытается судить о предметах веры; она не судит о них ни положительно ("есть Бог", "жизнь человека имеет высший, священный смысл"), ни отрицательно ("Бога нет", "человек не выше обезьяны" и т. п.). Ее граница - чувственный опыт; ее метод - об?яснять все явления естественными законами и стараться доказать каждое свое суждение. Она держится за этот опыт и за этот метод, отнюдь не утверждая, что они всеоб?емлющи и исчерпывающи, и отнюдь не отрицая того, что можно достигнуть истины в другой области при помощи другого опыта и другого метода" [ 129].

К сожалению, наука (вернее - "псевдонаука") часто пытается противопоставить себя вере, критикует веру, об?являет ее ненужной, обманом, заблуждением. Атаки на веру со стороны науки не могут способствовать укреплению веры, какими бы нелепыми они ни были.

6. Причины кризиса духовности

Можно выделить следующие причины кризиса духовности.

1. Критика веры со стороны науки.

Нападки на веру со стороны науки всегда бессмысленны и безосновательны. Вера и наука - две разные сферы. Они не должны вмешиваться в дела друг друга. Тем не менее, даже безосновательная критика наносит вере вред.

2. Государство отмежевалось от веры.

Но ведь оно не отмежевалось от науки. Поэтому получился перекос в сторону науки.

3. Образование отмежевалось от веры.

Здесь также создался дисбаланс не с пользу веры.

4. Средства массовой информации отмежевались от веры.

Человека получает меньше информации через веру, больше - через материальную науку.

5. Как следствие: повседневная жизнь граждан меньше связана с духовным, более - с материальным.

Эти причины породили в жизни современного человека огромный перевес в пользу материального и в ущерб духовному.

"В наши дни большинство людей жаждет не духа, а наслаждений... Но что еще замечательней и фатальней человечество наших дней выдвинуло соответствующие теории, учения, доктрины, оправдывающие и обосновывающие такую жизнь. Таковы учения: гедонизма, сводящего смысл жизни к наслаждениям, утилитаризма, успокаивающегося на пользе, экономического материализма, с его классовой борьбой и равным распределением земных благ и наслаждений, и т. д. ...Страшно то, что люди наших дней не хотят иного..." [ 130].

Приведу наблюдения русского православного священника, посетившего в 1997 году США.

"Парадоксальным образом, Америка является совершенно нехристианской страной. Ну что же тут парадоксального? Дело в том, что храмов, церквей или молитвенных домов в Нью-Йорке, наверное, не меньше, чем в Москве до революции. Проходишь два-три здания, максимум два квартала и непременно наталкиваешься на какое-нибудь молитвенное здание (другое дело, что в Москве 99% из 100% - православные церкви). И утром воскресного дня видишь, что большое количество людей едет или идет к храму.

В чем самая большая разница? Люди ходят в храм и относятся к тому, что там происходит, по-своему с благочестием, с верой. Присутствуют на службе, которая в зависимости от устава и конфессии может продолжаться 30-45 минут, час, полтора часа (исключительный подвиг!). Люди жертвуют на эту церковь, на нужды людей, их окружающих, даже на помощь России... Но выходя из церкви, они фактически перестают быть христианами. В чем это выражается? В том, что Церковь для них - это определенный сектор, выделенный из всего остального мира просто для спокойствия. Она ни в коем случае не является руководством для поступков после того, как помещение храма покинуто. Конечно, не без исключений. Конечно, не для всех, кто ходит в храм. Но это является определяющим отношением для большинства.

В нашей стране неизмеримо меньше, чем в США, людей, которые назовут себя верующими, а тем более тех, кто с какой-то регулярностью посещает хотя бы воскресные службы. Но для православных христиан, которые ходят в храм, молятся Богу, приступают к Таинствам - для подавляющего большинства из них вера есть основа жизни, фундамент, без которого невозможно строить свое отношение к людям, к работе, к собственной семье.

В Америке - не так. Там каждый человек верит и поступает, руководствуясь своими желаниями. Авторитет Церкви почти полностью отсутствует, и получается, что у человека нет онтологического, независимого авторитета. Получается, что дух мира сего определяет сознание человека.

Еще одно из очень сильных впечатлений: США - бесконечно секулярная страна. Мы жили в обществе, которое было атеистическим и в значительной мере остается таковым, но благодаря переменам, произошедшим в последние годы, право же, у нас сейчас возможно то, что в Америке исключено абсолютно. Ну, скажем, у нас священник может прийти в государственную школу, в государственный детский сад, если его позовет директор или пригласят родители, может отслужить там молебен, поговорить с детьми, провести какое-нибудь занятие. Это совершенно невозможно в государственной школе США. Известен такой пример: несколько лет назад у них дебатировался закон о том, можно ли в государственной школе дать детям, принадлежащим к той или иной вере или конфессии, 30 секунд для молчаливой молитвы. И когда в сенате приняли такой закон, Конгресс США его опротестовал, потому что "таким образом оскорбляется свобода совести атеистов". Это говорит о том, что при декларируемом индифферентизме, государство кривит душой. За так называемым отделением Церкви от государства и безразличием государства к религии всегда стоит вполне осознанная антихристианская идеология, идеология светского гуманизма. И эта по сути изначально нехристианская идея и идеология является сейчас определяющей и в государственной, и в общественной жизни США.

...Есть один характерный момент - стремление жить во всех отношениях комфортно: и в отношении устроения светской жизни и всяких материальных условий и, что самое страшное, в отношении религиозной жизни. Религия для подавляющего большинства дополняет внутреннюю комфортабельность существования. Не в том смысле, что быть совсем нерелигиозным человеком непрестижно и неудобно (в некоторых слоях интеллигенции это и престижно, и удобно). Но потому, что прежде всего, это дает дополнительное ощущение выполненного долга, того ощущения, что "и с небом у меня все в порядке". Религия для большинства не является тем, чем человек горит, чем он должен жить, тем путем, который должен вести в Царствие Небесное" [ 131].

7. Результаты кризиса духовности

Последствия кризиса духовности - это страшнейшие потрясения XX века, унесшие десятки миллионов человеческих жизней: две мировые войны, фашизм, массовые репрессии в СССР, Китае и других странах, геноцид, терроризм, рост преступности. К последствиям относится и такое явление, как экологический кризис, бездушное отношение к природе, ее невосполнимым ресурсам.

Многие ученые предвидят еще более тяжелые катастрофы в будущем, если кризис духовности будет углубляться.

Так С. Кургинян говорит: "...Стоящие перед... [миром] проблемы не могут быть решены вне религиозных поисков самого широкого и глубокого плана... - это для всех очевидно. В этом плане место комфорта должна занять какая-то другая составляющая качества жизни, причем такая, которая была бы принята человечеством без насилия и надругательства над фундаментальными основами человеческого бытия... Вне этой идеи человечество обречено. И именно поиски этой идеи, как никогда, сегодня важны для России, именно она полностью зависит от результата этих поисков. Если они не увенчаются успехом, она погибнет первой. Но это не значит, что мир счастливо переведет дыхание и заживет прежней жизнью. Нет, он рухнет под тяжестью своих проблем, так и не сумев мобилизоваться соответствующим образом для их решения" [ 132].

У Шафаревича читаем: "Очевидно, технологическая цивилизация является тупиковой линией развития человечества, ведущей к его гибели" [ 133].

У Ильина: "Человечество стоит перед новыми путями в истории своего духа. Совершились некие сроки. Оборвались и обрываются старые пути. Есть только два исхода: или в бездну, или к перерождению и обновлению духовно-религиозного акта" [ 134].

8. Регресс духовности

Итак, в истории человечества наблюдается постепенный регресс духовности. Но регресс духовности нельзя назвать общеисторическим законом. Регресс духовности существует, начиная с первобытного строя, и должен прекратиться с окончанием капитализма как общественно-экономической формации.

9. Духовность как средство компенсации неравенства

В главе "Равенство" я специально пропустил такое средство компенсации неравенства как духовность. Только сейчас я восполняю этот пробел. Это сделано для того, чтобы современный читатель, воспитанный на материализме, легче понял новую для него точку зрения. Весь предыдущий материал главы "Духовность" служил во многом для подготовки читателя к восприятию этой ее части.

Каким образом духовность может выступать в качестве средства компенсации неравенства?

Представим крайнюю ситуацию. Человек оказался в нищем положении, без семьи и родственников, без поддержки со стороны государства, без всяких материальных средств. И человек вынужден обратиться за помощью к совершенно чужим для него людям: он будет просить милостыню в той или иной форме. Милосердие, которое оказывают люди такому человеку, есть одно из проявлений духовности. Если бы не милосердие, то человек оказался бы обреченным на смерть от голода.

Другой пример. Некоторый об?ем средств перераспределяется в пользу бедных через благотворительность. Вне духовности настоящая благотворительность невозможна. Благотворительность, т. е. бескорыстные добровольные пожертвования нуждающимся, не совпадает ни с интересами семьи, ни государства, ни частной собственности. Для семьи и для частной собственности благотворительность означает уменьшение дохода. Государство имеет собственные системы социальной помощи. Благотворительность же государству не подконтрольна. Нищие на улицах и в подземных переходах не являются украшением городов, а потому государство старается воспрепятствовать такому явлению. Благотворительность вытекает только из духовности. Для духовности благотворительность является необходимой.

Вот несколько высказываний Иисуса из Евангелия от Матфея:

"Поступайте с другими людьми так, как хотите, чтобы они поступали с вами. В этом и заключаются закон Моисеев и учения пророков" [ 135].

"Остерегайтесь совершать богоугодные поступки при людях, иначе не получите вознаграждения от Отца вашего Небесного. Поэтому, когда подаьте неимущему, не трубите об этом, как делают лицемеры в синагогах и на улицах, чтобы люди похвалили их. Истинно говорю: они уже достаточно награждены. Но когда подаешь неимущему, пусть даже левая рука твоя не ведает, что творит правая, чтобы подаяние твое было в тайне. И тогда Отец твой, видящий тайное, вознаградит тебя" [ 136].

"Если хочешь достичь совершенства, пойди и продай все, что имеешь, и раздай бедным, и обретешь сокровище на небесах..." [ 137].

"Когда придет Сын Человеческий во всей славе Своей в сопровождении ангелов Своих, то сядет Он на престоле славы Своей. И тогда все народы соберутся перед Ним, и Он отделит их друг от друга, подобно тому, как пастух отделяет овец от козлов. Он поместит овец по правую руку от себя, козлов же поместит по левую руку. И тогда скажет Царь тем, кто по правую руку от Него: "Придите, те, кто благословен Отцом Моим. Унаследуйте Царство, предназначенное вам от сотворения мира. Это - ваша награда, ибо Я был голоден, и вы накормили Меня, Меня томила жажда, и вы дали Мне пить. Я был странником, и вы приютили Меня. Я был нагим, и вы одели Меня. Я был болен, и вы ухаживали за Мной. Я был в темнице, и вы навещали Меня". И тогда праведники скажут в ответ Ему: "Господи, когда это мы видели Тебя голодным и накормили, или видели Тебя жаждой томимого и напоили? Когда это мы видели Тебя странником и приютили Тебя? Или видели Тебя нагим и одели? Когда видели Тебя больным или в темнице и ухаживали за Тобой?" И скажет им Царь: "Истинно говорю: когда делали вы что-то для одного из униженных братьев Моих, вы делали это для Меня". И скажет тогда Царь тем, кто по левую руку: "Уйдите прочь от Меня, проклятые, отправляйтесь в огонь вечный, что приготовлен для дьявола и его ангелов. Это наказание ваше, ибо Я был голоден, но вы не накормили Меня, Меня томила жажда, но вы не дали Мне пить. Я был странником, но вы не приютили Меня, Я был болен и в темнице, но вы не позаботились обо Мне". И тогда скажут они Ему в ответ: "Господи, когда это было, что мы видели Тебя голодным, или томимым жаждой, или странником, или нагим, или больным, или в темнице, и не помогли Тебе всячески?" И Царь тогда скажет им в ответ: "Истинно говорю: всякий раз, когда не помогали вы униженным братьям Моим, то это Мне вы не помогали". И тогда неправедные отправятся на вечное наказание, а праведники на жизнь вечную" [ 138].

Духовность существовала в качестве средства компенсации неравенства уже в ранее первобытное время. Т. е. она была исторически самым первым средством компенсации. Вероятнее всего, духовность появилась вместе с возникновением человеческого общества как такового. Духовность развивалась в течение раннего первобытного строя и достигла своего пика перед появлением второго средства компенсации - семьи. С этого времени духовность начинает постепенно уменьшаться, происходит регресс духовности. Но только в ХХ веке этот процесс приводит к общему кризису духовности, угрожающему человечеству катастрофой и гибелью.

Глава VI. Исторические циклы

В предыдущей главе было описано историческое развитие духовности как средства компенсации неравенства. В этом своем развитии духовность проходит те же стадии, что живой организм: зарождается, растет, достигает зрелости, старится и умирает. Но живой организм оставляет, как правило, после себя потомство. Развитие происходит согласно законам диалектики. В данном случае действует закон отрицания отрицания. Новое поколение отрицает предыдущее, чтобы, в свою очередь, быть подвергнутым отрицанию поколением последующим.

Закон отрицания отрицания действует и по отношению к духовности как средству компенсации. Духовность должна подвергнуться отрицанию неким явлением, которое затем займет место духовности. Это явление, в свою очередь, должно будет пройти те же этапы развития, что и духовность. В конце это явление будет подвергнуто отрицанию чем-то еще более новым.

Если учесть закон прогресса равенства, то новое явление, которое подвергнет отрицанию духовность, должно полностью заменить духовность. То есть, замещение должно быть полноценным. В противном случае не будет соблюдаться закон прогресса равенства.

В главе "Духовность" было дано определение духовности как совокупности того, что воспринимается чувством, волей, воображением и мыслью. Духовность отлична от материальной сферы. Необходимо отметить, что прочие средства компенсации неравенства - семья, государство и частная собственность - все относятся к материальной сфере. Поэтому новое явление должно принадлежать духовной сфере, причем охватывать ее всю, также как и понятие "духовность". Отсюда следует, что новое явление должно включать в себя понятие "духовность".

Все явления, которые не входят в понятие духовности, относятся к материальному. Духовное и материальное - это две отдельные сферы. Если новое явление помимо духовности будет включать в себя какие-то материальные элементы, то на самом деле это уже будет не одно явление, а комплекс новых явлений: духовность и какие-то материальные явления. В этом случае новое явление как комплекс не будет подобно прежнему явлению, духовности как единичному явлению. Следовательно, новое явление будет включать в себя понятие духовности и ничего более. Духовность может быть подвергнута диалектическому отрицанию только со стороны духовности. Если учесть закон прогресса равенства, надо предположить, что новая духовность достигнет в истории бльшего уровня развития, чем духовность предыдущая.

Термины "новая", "старая", "предыдущая", "последующая" применительно к духовности являются условными, т. к. понятие духовности не изменяется.

То, что было выведено выше из законов диалектики, подтверждается и на практике. Сам вопрос духовности я начал рассматривать в настоящей книге после того, как обнаружил стремление к большей духовности среди населения России. Зачатки новой духовности зреют в классе трудящихся России. Скоро произойдет великий исторический перелом: духовность отрицает духовность, регресс духовности сменится прогрессом духовности. Начнется новый исторический цикл духовности.

Духовность является не единственным средством компенсации неравенства. Кроме духовности существуют семья, государство и частная собственность. Они еще не прошли своего первого полного цикла, так как исторически возникли позже духовности. Тем не менее, их цикл такой же, как и цикл духовности.

Циклы разных средств компенсации неравенства влияют друг на друга. Появление нового средства компенсации вызывает изменение тенденции предыдущего: его прогресс сменяется регрессом. Так произошло с духовностью, когда возникла семья: духовность начала регрессировать. Так произошло с семьей, когда возникло государство. Так произошло с государством, когда возникла частная собственность. Так произойдет с частной собственностью, когда возникнет новая духовность. Чем старее средство компенсации по сравнению с новым, тем более оно подверглось регрессу. Например, сейчас последнее средство компенсации - частная собственность, оно пока прогрессирует. Но при появлении новой духовности в частной собственности начнется регресс. В таких средствах компенсации, как духовность, семья и государство сейчас наблюдается регресс, но регресс духовности выражается сильнее, чем регресс семьи и государства. Регресс семьи проявляется больше, чем регресс государства. При появлении новой духовности изменится тенденция в духовности с регресса на прогресс. Регресс семьи и государства будет продолжаться.

Процесс появления нового средства компенсации в результате отрицания старого - это процесс революционный, так как происходят очень крупные изменения за сравнительно небольшой промежуток времени. Все прочие изменения в циклах могут происходить эволюционным путем, постепенно, без скачков.

В соответствии с развитием исторических циклов средств компенсации, можно выделить следующие этапы развития общества:

1. раннее первобытное общество (первобытное духовное общество);

2. позднее первобытное общество (первобытное семейное общество);

3. деспотическое общество (древнее государственное общество);

4. общество частной собственности (к нему относятся рабовладение, феодализм и капитализм);

5. новое духовное общество.

Глава VII. Новое общество

Что будет представлять собой новое духовное общество, которое придет на смену частнособственническому строю в результате революции? Ниже я привожу только некоторые основные признаки, как они мне представляются.

Основными признаками нового общества должны быть следующие:

1. соединение веры и государства;

2. установление приоритета духовности над частной собственностью;

3. принцип справедливости в государственном регулировании.

1. Соединение веры и государства

Вера - основа духовности. Поэтому естественно, что новое духовное общество не может без нее обойтись. Новая духовность должна опираться на какую-то веру.

Чтобы выполнить свою функцию основы нового средства компенсации, вера должна соответствовать ряду условий (либо максимально приближаться к ним):

1. Вера должна быть приемлема для подавляющего большинства людей.

Помимо прочего, надо учитывать следующие реальные факты: существование рядом в одной стране многих религий и верований, взаимная непримиримость большинства религий, значительная распространенность атеизма. Вера не должна претендовать на исключительность, на отрицание всех прочих религий и верований, она должна быть максимально терпимой.

2. Вера должна быть единой.

Как минимум, единство веры должно быть в пределах отдельных государств. В противном случае, вера не сможет справиться со своей задачей - с преодолением кризиса.

Я хочу предложить свой вариант, максимально соответствующий, на мой взгляд, указанным условиям. Это должна быть единая вера в реально осуществимый общественный идеал, основой которой является вера религиозная. Под общественным идеалом надо понимать новое общество. Такую веру я буду называть новой верой. Религиозная вера, как основа новой веры, в каждой стране может быть различной. В России, на мой взгляд, это должно быть православие.

Таким образом, новая вера - это единая вера в реально осуществимый общественный идеал - новое общество, основой которой является религия.

Новая вера включает в себя элементы религиозной веры и веры идеологической. Тем самым она соединяет преимущества обоих типов верований. Религия - очень стабильна. В этом ее преимущество. Вера в будущее общество дает людям конкретную реально достижимую цель, и этим сильна в свою очередь.

Что касается веры, основанной на морали, то эта вера производна от веры религиозной. Принципы морали ведут свое происхождение от религии. В безрелигиозной, светской морали эти принципы отрезаны от своих религиозных корней и сделаны самостоятельной ценностью.

Ильин писал: "...Без Бога - вся культура человечества теряет свой смысл и свое значение. И если она не сокрушается сразу и во всех отношениях, то только потому, что пассивное безверие способно долгое время держаться сокровенным дыханием Божественного начала, вошедшим в человеческую душу и ведущим ее в порядке некультивируемой и часто незамечаемой, но по-прежнему живоносной традиции. Веры уже нет, но уклад души, созданный, воспитанный и облагороженный христианскою верою тысячелетий, живет и делает свое дело" [ 139].

Поэтому вера, основанная на морали, уступает в своей ценности вере религиозной. Последняя шире, полнее, естественнее и целостнее, чем первая.

Чтобы новая вера стала достоянием всех членов общества, необходим соответствующий общественный механизм. Таким механизмом для религиозной веры является церковь. Поскольку новая вера шире, чем вера религиозная, церковь для этой роли не подходит. Остается (если не изобретать чего-то нового) такой общественный институт как государство. Новая вера должна стать делом государственным.

Не буду углубляться дальше, чтобы не впасть в соблазн расписывать все в мелких деталях, как в утопическом романе. Перейду к рассмотрению возможных принципиальных возражений оппонентов.

1. Поскольку новая вера должна быть единой, то и ее основа, религия предполагается единой. Не пострадают ли люди, исповедующие другие религии, и атеисты?

Основой веры должна быть религия. Невозможно создать единую новую веру, которая бы основывалась на нескольких религиях. В этом случае основа будет очень неопределенной, зыбкой. Различные религии по-разному рассматривают многие сходные вопросы. Многие религии взаимно непримиримы, находятся в постоянном противоборстве, споре друг с другом. Основа из нескольких религий заранее обрекала бы веру на гибель, а не на возрождение.

Создание основы новой веры из совершенно новой религии, взяв для этого все самое лучшее из всех религий - не более чем утопическая мечта. Такую идею можно было бы сравнить с созданием языка эсперанто как языка для международного общения. Религию не достаточно просто придумать. Надо, чтобы она имела свою историю, своих святых, своих подвижников. Мировые религии, такие как христианство, ислам, буддизм, имели длительный период своего распространения. Не одна сотня лет должна понадобиться новой религии, чтобы заметно потеснить своих крупнейших соперниц. Вопрос о том, какая религия лучше, не может быть разрешен в порядке научной дискуссии. На этот вопрос дает ответ только история. Для разных стран этот ответ может различаться. Та религия, которая получила наибольшее распространение, и есть "лучшая", если слово "лучшая" вообще подходит для оценки религии.

Есть и другое соображение. В мире существует множество различных конкурирующих философских систем. И их количество постоянно увеличивается. Процесс роста опровержений прежних философских концепций не отстает от процесса роста новых теорий. Многие философские учения взаимно противоположны. Какова гарантия того, что новая религия, разработанная учеными, не будет содержать в себе ошибок? Такой гарантии нет. Ни одно учение не застраховано от ошибок. Поэтому наука находится в постоянном движении, совершенствовании. Религия, в отличие от философии, должна быть стабильна, иначе она превратится в одно из течений философии и не более того. Сохранить стабильность новой религии - задача не для одного поколения. Справятся ли они с ней? Результат совершенно не предопределен.

Можно ли вообще придумать религию, которая была бы лучше, чем существующие? Что означают понятия "лучше" или "хуже", если их применять для сравнения религий? Если за все время существования человечество не смогло договориться о том, какая философская теория лучше, то как оно может решить такой вопрос в отношении религии? Ведь религия как явление общественной жизни на несколько порядков сложнее, чем любое философское учение!

Поэтому придумывать новую религию, для того, чтобы сделать ее основой веры - бессмысленное и очень рискованное предприятие, со много большей вероятностью обреченное на неудачу, чем на успех.

Что касается прочих религий, то государство обязано будет обеспечить максимальную терпимость к иным вероисповеданиям.

2. Не будет ли новая вера влиять на науку, внося элемент консерватизма?

Этот вопрос уже рассматривался выше. Вера должна быть консервативной, особенно в части, касающейся религии. В противном случае она превратится в философию. Науки же должны быть подвижными. Иначе они превратятся в подобие религии. Так на некоторое время стало с марксистско-ленинскими общественными науками. Новая вера не должна вмешиваться там, где ее вмешательство не нужно. Также как и наука не должна вмешиваться в дела веры, поскольку это не ее сфера. История знает примеры такого вмешательства, которое вредило как науке, так и религии.

"Процесс над Галилеем прекрасно показывает, что происходит, если заблуждаются в одно и то же время и ученый, и теологи. Галилея не беспокоили до тех пор, пока он ограничивался утверждением, что Земля обращается вокруг Солнца, а не наоборот. Его положение ухудшилось, когда он начал на свой лад толковать тексты св. Писания, которые, как ему казалось, противоречили его открытиям. Ему следовало бы знать, что св. Писание не изучает движения Земли; теологи, указавшие ему на этот факт, были совершенно правы. Занимаясь библейской экзегезой, Галилей вмешивался в то, что его не касалось, давая теологам козыри против себя. С другой стороны, когда судьи Галилея принялись отрицать факт движения Земли, они, в свою очередь, вмешались в область астрономии, о которой в Писании ничего не говорится" [ 140].

Подобное вмешательство веры в науку совершенно недопустимо. И вряд ли кто-то будет оспаривать это. Сейчас - не средние века. Кроме того, последним гарантом такого невмешательства будет выступать государство, которое в любом случае не заинтересовано в застое своей научной мысли; результатом может быть задержка в развитии самого государства, а, значит, его ослабление.

3. Если история покажет, что идеал будущего общества ошибочен, то не будет ли это крахом новой веры, ведь результатом такого краха может быть новый скачок бездуховности?

Даже религии претерпевают изменения с течением времени. Учение о новом обществе - это не религия. Если история укажет на недочеты в этой теории, она может быть скорректирована.

Краха веры не будет в любом случае. Основанием новой веры должна являться религия, наипрочнейшее из возможных фундаментов. Концепция нового духовного общества может быть изменена, но основа веры останется неизменной.

4. Почему для новой веры нужна религиозная основа? Почему не достаточно обойтись верой в будущее идеальное общество?

Эти два верования друг друга дополняют. Вера в Бога является первоосновой духовности. Именно из религии человек черпает представления о добре и зле и прочих начальных понятиях. Прежде, чем творить будущее общество, человек должен разобраться в себе, и здесь ему не обойтись без религии.

5. Почему нельзя обойтись одной религией? Зачем нужна вера в будущее общество? Может быть, теория будущего общества это дело науки, а не веры?

Без веры в будущее общество такое общество создать тяжелее. Если учение о будущем обществе останется лишь теорией, одной из многих, ему труднее будет мобилизовать людей для достижения единых целей. Учение должно будет тратить свои основные силы не на мобилизацию, а на бесконечные научные дискуссии. Теоретики никогда не смогут договориться, общество же должно развиваться, а не переживать новые катастрофы, наблюдая за дебатами ученых. Новые Чернобыли, третья мировая война или экологический кризис могут причинить такое зло, что до нового общества доживут очень немногие. Создавать будущее общество предстоит не ученым, а обычным людям - основной массе трудящихся. Именно этим людям нужна вера в будущее общество. Ученые же могут спорить долго, пока само новое общество не станет реальностью и не докажет этим окончательно свою верность.

2. Приоритет духовности над частной собственностью

Частная собственность как средство компенсации является исторической предшественницей новой духовности. И в новом обществе она должна уступить свое лидирующее положение духовности. Это не означает ни в коей мере отмены частной собственности. Это лишь означает, что должен быть установлен приоритет духовности над частной собственностью.

Если частная собственность в каком-то конкретном случае вредит духовности, то спор между ними должен быть разрешен в пользу духовности.

На практике это должно означать, например, отрицание криминальной частной собственности. Многие крупные капиталы, особенно в государствах бывшего СССР, были созданы преступными путями. Все они должны быть конфискованы. За последние десять лет огромная государственная собственность оказалась почти полностью приватизированной и сосредоточилась в руках ничтожного количества людей. Эти богатства создавались руками множества поколений людей, проживавших на огромной территории бывшего Союза. Они должны были быть справедливо распределены между всеми гражданами. Этого не произошло. Поэтому повторная национализация незаконно приватизированной собственности будет совершенно необходима. Некоторые преступные собственники готовы будут с оружием защищать награбленное от ренационализации. Поэтому ренационализация возможна только в ходе будущей революции.

3. Принцип справедливости в государственном регулировании

Принцип справедливости должен стать частью нового общества. Этот принцип представляет, по сути, признание приоритета духовности в государственной сфере.

Справедливость очень часто была идеалом человечества, но это понятие не было единым. Прежде, чем дать определение справедливости, рассмотрю основные точки зрения на справедливость.

А. Понятие справедливости в истории человеческой мысли

В основном я буду использовать обзор, сделанный Гринбергом и Новиковым [ 141].

Истоки современного понятия справедливости обнаруживаются в античности. В ранний период развития древнегреческой литературы Гесиод в поэме "Работы и дни" трактует справедливость как главную человеческую добродетель и понимает под ней честность, умеренность, и, самое существенное, отказ от захвата чужой собственности любым путем, обманом или насилием. Справедливость должна основываться на взаимной выгоде сторон [ 142].

Впоследствии, Гераклит одним из первых вывел понятие относительности справедливости, относительности человеческой оценки [ 143]. Исходя из его точки зрения, категория справедливости не могла быть применена как более или менее универсальная категория ко всем людям. По тому же пути пошли древнегреческие софисты. Так один из них, Тразимах (V-IV вв. до н. э.) считал, что справедливость есть не что иное, как полезное для более сильного [ 144]. Такой крайне суб?ективный подход не давал возможности использовать понятие справедливости для оценки человеческих поступков, превращал справедливость в пустой лозунг.

В противоположность софистам Демокрит утверждает об?ективный характер справедливости. По его мнению, "несправедливо то, что противно природе" [ 145]. Сократ также "стремился доказать существование единого и общего понятия справедливости, связывая его с нравственностью и знанием". Сократ отождествлял понятия справедливости и истины. Познать истину могли, по его мнению, только мудрые [ 146].

Платон, в отличие от софистов, "решительно отвергал все личное, индивидуальное в понятии справедливости, утверждая ее всеобщность, неизменность и необходимость". Идеи справедливости получили у Платона значительное развитие. Он связал справедливость с общественным порядком. Он также считал, вопреки Демокриту, что законы природы не могут механически переносится на человеческое общество. Идеальным общественным порядком Платон видел изобретенное им общество, разделенное на 3 касты: философов (господствующая каста), воинов и земледельцев с ремесленниками. Это общество я уже упоминал ранее в главе "Социализм и деспотизм". Платон справедливым признает "правило о том, чтобы индивидуумы не брали принадлежащего другому, и в свою очередь не лишались принадлежащего им самим". Справедливость состоит поэтому, в том, "чтобы каждый человек имел и делал то, что ему принадлежит". Несправедливо браться за занятие другого человека и "пробивать себе путь" из одного класса в другой.

Аристотелю принадлежит заслуга в разработке формальной структуры справедливости. Он первым из философов показал два ее вида: уравнивающую и распределяющую справедливость. Уравнивающая справедливость предполагает "уравнение того, что составляет предмет обмена", т. е. равенство в гражданско-правовой сфере. Распределяющая справедливость действует в сфере распределения благ. Она предполагает избрание принципа, на основе которого один получает больше, а другой меньше. Это, прежде всего, учет свойств (добродетели, богатства и др.) получающих блага суб?ектов. Справедливость, по Аристотелю, это всегда общая мерка, которая для своего применения требует наличия каких-либо общих свойств у людей. Но все частные случаи невозможно предусмотреть в одном и том же правиле. Поэтому наряду со справедливостью, выступающей в качестве общего правила, он выделяет особую форму справедливости частного случая, которую называет "правдой". Справедливость и правда у Аристотеля соотносятся так же, как соотносятся нормы права и применение норм права. То есть, правда - это справедливость, примененная к конкретному случаю [ 147].

Эпикур видит в справедливости договорную основу. Справедливость есть "договор о полезном с целью не вредить друг другу и не терпеть вреда". Соответственно и границы применимости понятия справедливости зависят от способности и желания людей заключать и исполнять договора. Эпикур отмечает относительность понятия справедливости. То, что справедливо при одних обстоятельствах, может быть несправедливо при других [ 148].

Древний Рим с его высочайшим развитием частного права не мог не использовать категорию справедливости. Римские юристы иногда повторяют в юридических формулах идеи греческих философов. Так, вслед за Платоном, Аристотелем и Эпикуром, формула справедливости Ульпиана предписывает "жить честно, не делать никому вреда, каждому воздавать свое". Развивая идеи греческих философов, римские юристы разработали основные положения естественного права.

В средние века изучение понятия справедливости продолжается. Голландский мыслитель Гуго Гроций (1583-1645) доказывал, что в основе справедливости лежат об?ективные законы, и поэтому справедливость может быть предметом научного анализа. В содержании справедливости Гроций выделял такие существенные элементы, как эквивалентность в обмене, воздержание от посягательств на чужое достояние, возвращение вещи тому, кому она принадлежит, выполнение договоров, возмещение ущерба при наличии вины причинителя [ 149]. Английский ученый Томас Гоббс (1588-1679) в своем произведении "Лефиафан" писал: "Справедливость, т. е. соблюдение соглашений, есть, таким образом, правило разума, запрещающее нам делать что-либо, что пагубно для нашей жизни, из чего следует, что справедливость есть естественный закон" [ 150].

Уже в XVIII веке шотландский философ Дэвид Юм (1711-1776) связывал понятие справедливости с жизнью людей в обществе. Он писал: "Если бы люди жили вне общества, собственность не была бы известна и ни справедливость, ни несправедливость никогда бы не существовали" [ 151]. Справедливость должна поддерживаться в обществе государством. "Повиновение, - писал Юм, - это новый долг, который необходимо изобрести, чтобы поддержать долг справедливости; и узы справедливости должны быть дополнены узами верноподданности" [ 152].

Немецкий драматург эпохи Просвещения Г. Э. Лессинг (1729-1781) считал основой принципов гуманности, человеческого достоинства и счастья людей достижение справедливости, иначе говоря, духовной и политической свободы, их равенства и братства. Ж. Ж. Руссо (1712-1778), обосновывая теорию общественного договора, рассматривал в качестве социальной основы справедливости общую волю, которая "всегда справедлива и стремится к общественному благу". "Есть одна абсолютная всеобщая справедливость, проистекающая исключительно из разума" [ 153], - говорил он. Руссо обосновал право народа на восстановление нарушенной справедливости путем насильственного ниспровержения власти. Общественный договор - основа справедливости - не может произвольно и безнаказанно нарушаться никем, в том числе - существующей властью.

Иммануил Кант (1724-1804) полагал, что развитие всех природных задатков и склонностей человека возможно лишь при "совершенном правовом гражданском устройстве", т. е. в условиях реализации принципов справедливости.

Резко выделяется на общем фоне позиция немецкого философа Фридриха Ницше (1844-1900). Он отрицает справедливость как оценочную категорию. Говоря о справедливости, свободе, истине, он пишет, что "все эти великие слова имеют цену лишь в борьбе, как знамена, не как реальности, а как пышные наименования для чего-то совсем иного" [ 154].

Английский философ и социолог Герберт Спенсер (1820-1903) в идее справедливости различает два элемента. Положительный элемент ее заключается в признании за каждым человеком права на беспрепятственную деятельность и на пользование теми благами, которая она приносит. А так как люди одарены различно, то в результате их действий неизбежно возникает неравенство. Отрицательный элемент идеи справедливости заключается в сознании того, что существуют пределы, обусловливаемые наличностью других людей, имеющих одинаковые права, уважение к которым является необходимейшим условием общественной жизни. В мысли о сферах действия, взаимно ограниченных, заключается понятие равенства. Неуравновешенная оценка этих двух элементов ведет, по мнению Спенсера, к расходящимся нравственным и социальным теориям. Истинное понятие о справедливости получается, по мнению Спенсера, путем надлежащей координации двух указанных элементов, причем идеи равенства и неравенства применяются одновременно: первая - к границам, вторая - к результатам человеческой деятельности [ 155].

Современные толкования понятия справедливости представляют полный их спектр. Одним из спорных становится вопрос о самой возможности познания справедливости. Представители иррационализма ограничивают или совсем отрицают возможности разума в процессе познания. Они делают основой миропонимания нечто иррациональное, например, чувство, интуицию, непосредственное созерцание, мистическое озарение, воображение, инстинкт, бессознательное и так далее. Они также отрицают возможность познания человеком справедливости.

Западногерманский философ права Г. Радбрух, рассуждая о справедливости, доказывал, что соотношение этических ценностей независимо от личностей не существует [ 156]. Австрийский юрист Ханс Кельзен (1881-1973) пришел к выводу, что "справедливость логически непознаваема", что она представляет собой "иррациональный идеал" [ 157]. Ю. Стоун в книге "Человеческое право и человеческая справедливость" пишет: "Как и сами проблемы этической и политической философии, проблемы теории справедливости никогда не могут быть разрешены, так как каждое изменение человечества и его окружения вызывает пересмотр существующих оценок для приложения к новой ситуации; с особой необходимостью это проявляется в нашем подвижном демократическом обществе" [ 158].

У Г. Шумана справедливость выступает "в качестве идеи, направляющего принципа, который никогда не может быть реализован" [ 159].

"...Франкена [ 160] считает, что все люди должны рассматриваться одинаково, независимо от их заслуг... Справедливое общество должно уважать и поддерживать хорошую жизнь всех людей в равной степени, как бы эти люди ни были различны... [Общество] должно, насколько это возможно, предоставлять равные условия, при которых его члены могут своими собственными усилиями (в одиночку или добровольно созданными группами) достичь наилучшей жизни, на которую они способны. Справедливое общество должно предохранять каждого члена от нанесения ему вреда другими или вмешательства в его дела. Оно не должно ограничивать свободы, за исключением тех случаев, когда это необходимо для достижения равенства... Справедливое общество должно, насколько это возможно, делать относительно одинаковые вклады в хорошую жизнь каждого индивида, за исключением, конечно, случаев награждения и наказания, и при том условии, что определенный минимальный уровень достигнут всеми... Важнейшим принципом социальной справедливости, по его мнению, остается требование, согласно которому общество должно устанавливать некоторый минимальный уровень жизни, образования, безопасности. Т. о., под социальной справедливостью Франкена понимает равный, хотя и не всегда одинаковый, подход ко всем личностям по крайней мере на протяжении определенного отрезка времени. Этот равный подход должен формулироваться на основе таких принципов, как признание заслуг, выполнение соглашений, непричинение вреда, невмешательство, защита и, вероятно, улучшение возможностей" [ 161].

Два принципа справедливости формулирует Роулс.

1. Принцип равенства. Сводится к требованию, что каждая личность должна иметь равные права на самые широкие основные свободы, сходные со свободами других.

2. Принцип различия. Разумно принимается обществом как выгода для каждого и реализуется в условиях доступности для всех позиций и должностей от низших до высших.

Роулс предлагает, что в первую очередь необходимо "максимализировать", т. е. улучшить до возможного предела, благосостояние тех, кто находится в самом наихудшем состоянии. Во вторую очередь - тех, кто находится на второй ступеньке лестницы и так далее. И только в последнюю очередь - наиболее благосостоятельных людей [ 162].

Один из современных авторов, попытавшийся очень детально проанализировать понятие справедливости, Х. Перельман выделяет следующие шесть концепций справедливости, наиболее известных истории, которые я прокомментирую.

1. Каждому - одно и то же. Эта формула, предполагающая абсолютно равное положение для всех, без учета различий. Это простое механическое уравнивание, явно не годящееся для человеческого общества, члены которого, как я показывал ранее, не одинаковы.

2. Каждому - по заслугам. Проблема: как определить заслуги? Кто это будет делать?

3. Каждому - по труду. Лозунг социалистических обществ ХХ века.

4. Каждому - по потребностям. Утопическая формула распределения коммунистического общества.

5. Каждому - по рангу. "Аристократическая" формула. Годится для феодального общества.

6. Каждому - то, что положено по закону. Сам Перельман критически называет эту формулу "статическая справедливость", доказывая, что право не может изменяться столь же быстро, как реальная жизнь, и поэтому право всегда будет отставать от жизни, и об?ективная справедливость не сможет полностью реализовываться [ 163]. Тем не менее, эта последняя формула наиболее верно, как мне кажется, отражает суть понятия справедливости. Тот факт, что право, закрепленное в нормах, отстает от жизни, в какой-то мере компенсируется в правоприменительной деятельности уполномоченных суб?ектов (судей и т. п.).

Согласно определению понятия справедливость, данному в "Словаре современного русского литературного языка", справедливость есть "соответствие человеческих отношений, действий и т. п. моральным и правовым нормам; человеческие отношения, действия и т. п., соответствующие моральным и правовым нормам" [ 164]. Но, поскольку понятие моральных норм имеет расплывчатый характер, я буду определять справедливость более узко:

Справедливость - это соответствие человеческих отношений правовым нормам.

Б. Утилитарный характер принципа справедливости

Принцип справедливости - это подчиненный, служебный признак нового общества, поскольку касается не целей, а средств, которыми цели нового общества будут достигаться. Тем не менее, для характеристики нового общества он очень важен. Новый строй не может внедряться, опираясь на "революционное правосознание масс", как это было в России в 1917 году. Законы должны выполняться всегда, везде и всеми.

Глава VIII. Россия и новое общество. Революция

Современная Россия - Россия междутысячелетия представляет загадку для многих исследователей. Впрочем, так было уже не раз. В настоящей работе я попытался разглядеть в событиях последних лет какие-то закономерности. Начав исследование именно с российских событий, с результатов выборов, были, в конце концов, обнаружены две основные тенденции современного человеческого общества: прогресс равенства и регресс духовности. Из этих двух тенденций была выведена концепция развития общества на основе исторических циклов.

Теперь надо еще раз взглянуть на российскую реальность, уже имея на вооружении новую точку зрения. Большинство фактов уже упоминались выше, поэтому здесь они будут указаны в общих чертах.

Появление нового средства компенсации всегда является революционным процессом. Текущая ситуация в России показывает приближение революции и нового духовного общества.

1. Признаки, указывающие на достаточность революции в России

1. Не мной первым будут отмечены такие черты русского общества как традиции духовности, равенства и солидарности. Многие толкуют их как пережитки социализма, мешающие россиянам адаптироваться к условиям рынка. Другие усматривают в них надежду на особую роль России в будущем. Тем не менее, их наличие отрицать невозможно, они составляют неот?емлемую часть современной действительности. Нельзя не увидеть в них элементы нового общества.

2. Православие в России исповедует подавляющее большинство населения. Поэтому православие может быть принято как основа новой веры в России. Должны быть учтены интересы и прочих вероисповеданий.

3. Налицо в России также процесс интенсивного разложения деспотического строя, который был создан после Октябрьской революции. Россия находится на перепутье. Попытки создать в России капитализм спотыкаются на каждом шагу. Ранее было показано, что капитализм в России не жизнеспособен. То же можно сказать и о феодализме, отдельные признаки которого можно усмотреть. Основная причина их нежизнеспособности криминальная основа экономики.

Следовательно, в России умирает прежний, деспотический строй, и уже имеются ростки новых отношений, характерных для нового духовного общества. Сконцентрированного усилия, которое добьет остатки деспотии и узаконит новые отношения, будет достаточно, чтобы Россия вступила в новую эру. Это усилие есть революция, поскольку его функция - коренным образом изменить существующие отношения - революционная по одной своей сути.

2. Признаки, указывающие на необходимость революции в России

1. В России по-прежнему существуют два класса - класс бюрократии и класс трудящихся - основные классы деспотического строя. Отношения между ними можно описать одним словом антагонистические, т. е. взаимно непримиримые. Что, в свою очередь, вытекает из противоположности их классовых интересов.

2. Класс бюрократии очень сильно изменился со времени начала "перестройки". Самое большое новшество - бюрократия захватила посредством коррупции огромную собственность, ранее принадлежавшую государству. Кроме того, коррупция стала главным источником доходов чиновничества и одной из функций чиновников. Поэтому бюрократия всеми силами будет сопротивляться любым изменениям, которые могут угрожать коррупции.

3. Класс трудящихся также не остался неизменным. Трудящиеся - это основная часть населения России. Именно трудящиеся начали интенсивно беднеть, голодать и, в конечном итоге, вымирать, что без сомнений видно по постоянному сокращению численности населения России в последние годы. Коррупция чиновников оставила за чертой бедности большинство тех, кто получает заработную плату от бюджетного финансирования (пенсионеры, врачи, учителя и т. д.), а также огромные массы трудящихся, занятых в других сферах. Постоянные забастовки с неизменным требованием выплаты обычной заработной платы - тому свидетельство.

4. Коррумпированная бюрократия, находящаяся у власти это временщики в России. И это они ясно осознают. Чиновники спешат выкачать из России все, что может быть превращено в иностранную валюту и перечислено за рубеж. Истощаются сырьевые ресурсы, гибнет природа. Не довольствуясь имеющимся, бюрократия берет огромные иностранные займы, за которые придется расплачиваться будущим поколениям. Остаются без надлежащего финансирования многие потенциально опасные об?екты, такие, например, как атомные электростанции. Это грозит катастрофами и гибелью населения.

Вывод может быть только один. Для класса трудящихся, а, значит, для большинства населения России, революция и новое общество являются жизненно необходимыми.

Приложение. Нравственная проблема сопротивления злу силой

В настоящем разделе рассматриваются чисто нравственные вопросы. Так как они стоят несколько особняком от рассматриваемых в книге проблем, они выделены мной в приложение.

Для человека, решившегося заговорить о революции, должен быть однозначно решен нравственный вопрос: имеет ли человек нравственное право применять силу в борьбе со злом и в этой борьбе убивать других людей?

Ранее уже упоминался русский философ Иван Александрович Ильин. Одна из самых значительных его работ - книга "О сопротивлении злу силою", впервые изданная в Берлине в 1925 году. Выход книги вызвал бурную дискуссию в основном в белоэмигрантской печати. Это свидетельствовало об актуальности вопроса в то время, когда события в России одно за другим говорили об ужасающем распространении зла. Аналогичная ситуация в современной России побуждает снова обратиться к этой теме. Настоящее приложение построено на основе обзора именно этой работы Ильина.

Эпиграфом к книге Ильин взял слова Евангелия: "И сделав бич из веревок, выгнал из храма всех, также и овец, и волов, и деньги у меновщиков рассыпал, а столы их опрокинул" [ 165].

В своей работе Ильин ставит целью опровергнуть учение о непротивлении злу насилием Л. Н. Толстого и его последователей [ 166]. Это учение сыграло значительную роль в формировании мировоззрения русской интеллигенции современных Толстому и последующих поколений, причем роль отрицательную, не верно поставив и неверно разрешив проблему. Суть основного вопроса, на который пытается ответить Ильин следующий. Можно ли активными действиями бороться со злом, возможно ли в этой борьбе причинение вреда другому человеку и даже смерти? Вопрос ставится от лица порядочного, честного человека, притом человека религиозного, православного христианина.

Ильин не обвиняет Толстого в проповедовании полного непротивления злу в буквальном смысле. Полное непротивление злу для человека означало бы, что человек зло принимает и даже не порицает его в душе, т. к. порицание, пусть молчаливое, уже означает внутреннее сопротивление. Толстой как раз и предлагает перенести борьбу со злом во внутренний мир борющегося человека, но этим борющийся и должен ограничиться. Толстой отвергает сопротивление злу в активной форме, а не в пассивной.

Что такое добро и зло? Что может быть добрым или злым? Эти характеристики относятся только к внутреннему, душевному миру человека. Их нельзя отнести ни к явлениям природы, ни к чисто внешним действиям людей без связи с их душевным состоянием. Не могут быть ураган или буря злыми, хотя такое определение и допускается в русском языке как образное. Не может быть злым чисто внешнее проявление действия. Например, разрез на теле человека может быть сделан как ножом бандита, так и хирургом во время операции. Зло или добро находятся во внутреннем мире человека, и даже безо всяких внешних проявлений уже являются злом и добром. Замысел грабежа или разбоя уже является злом, даже если замысел этот ни в каких внешних действиях не проявился, и о нем никто пока даже не догадывается. А поскольку зло находится в душевном мире человека, то и победа над злом возможна только внутри души человека - носителя зла. Естественно, что и самый лучший вид борьбы со злом - это борьба во внутреннем мире человека, которая добровольно и сознательно ведется самим этим человеком в процессе его духовного самовоспитания. К сожалению, на практике только этого вида борьбы оказывается далеко не достаточно. А потому возникает вопрос о сопротивлении злу со стороны не самого носителя зла, а о сопротивлении других людей злу в лице этого носителя зла. Ильин дает следующие определения добру и злу. "...Добро есть одухотворенная... любовь; зло противодуховная вражда" [ 167].

"И вот, когда граф Л. Н. Толстой и его единомышленники призывают к внутреннему преодолению зла, к самосовершенствованию, к любви, когда они настаивают на необходимости строгого суда над собою, на необходимости различать "человека" и "зло в нем", на неправильности сведения всей борьбы со злом к одному внешнему принуждению, на духовном и нравственном преимуществе убеждения, то они следуют в этом за священной традицией христианства; и они правы. Таинственный процесс расцвета добра и преображения зла осуществляется, конечно, любовью, а не принуждением, и противиться злу следует из любви, от любви и посредством любви.

Но тот, кто признат это по изложенным выше основаниям, тот не только не обязан, но и не может принять всю остальную часть их учения, принципиально отрицающую заставление, как таковое" [ 168].

Нельзя победить в человеке зло, только заставляя человека делать или не делать что-либо. Но это совсем не значит, что заставление не может вообще принести пользу в деле борьбы со злом.

Ильин дает предварительные раз?яснения понятий, связанных с излагаемым вопросом. Под заставлением понимается применение к человеку какого-либо воздействия с целью принудить этого человека что-то сделать или, наоборот, принудить что-то не делать. Заставлять человек может себя сам (самозаставление); например, усилием воли заставить себя, несмотря на трудности, сделать необходимую работу. Могут заставлять человека другие люди. Заставление может быть психическим (приказ, угроза) и физическим (удар, связывание, запирание). Заставление может быть в форме понуждения (цель - заставить человека совершить какие-то действия) и в форме пресечения (цель - заставить человека не совершать каких-то действий, помешать совершению каких-то действий).

Термин "насилие" не совпадает с термином "заставление". Насилие - более узкое понятие. В нем надо видеть только предосудительное заставление, имеющее злую цель и исходящее от злой души. Сам термин "насилие" уже несет в себе отрицательную оценку. Л. Н. Толстой насилием называл вообще любое заставление, кроме самозаставления. Тем самым вопрос о правомерности насилия ставился неверно. Поэтому и ответ Л. Н. Толстого не мог быть верным.

Ошибка Толстого и его последователей не только в неправильном толковании термина, но и в том, что они "отвергают всякое внешнее понуждение и пресечение как насилие. Вообще говоря, термины "насилия" и "зла" употребляются ими как равнозначные настолько, что самая проблема непротивления "злу насилием" формулируется иногда как проблема непротивления "злу злом" или воздаяние "злом за зло"" [ 169]. Естественно, что такая постановка вопроса уже предполагает отрицательный ответ.

Заставление и зло - это не одно и то же. Государство, например, применяет психическое заставление в виде издания законов, тем самым удерживая колеблющегося человека от совершения нарушения. Здесь одна форма заставления (психическое внешнее заставление) воздействует на другую (внутреннее самозаставление). Психическое заставление окружает человека с момента его рождения: в начале в форме родительского воспитания, позднее сюда добавляются преподаватели в учебном заведении, коллектив, друзья, окружение. "Все люди непрерывно воспитывают друг друга - хотят они этого или не хотят..." [ 170]. Где же здесь можно усмотреть какой-то вред? Сам человек как личность не смог бы состояться, если бы был с момента рождения изолирован от такого психического воздействия.

Но только психического заставления бывает, к сожалению, не всегда достаточно. Человек может все-таки пойти на совершение преступления, несмотря на все предшествующее воспитание, осуждения, угрозы. Что же с таким человеком делать? Возможны два варианта: предоставить ему свободу совершить преступление или применить к нему физическое воздействие для предотвращения преступления. Толстой, по словам Ильина, предлагает первый вариант, сам Ильин настаивает на втором. Применение физического воздействия, предостерегает Ильин, возможно только как последняя степень заставления, крайнее средство. Его можно применять только тогда, когда самозаставление бездействует, а одного психического заставления оказывается недостаточно.

Само по себе физическое заставление, как чисто внешнее действие, не может быть ни злым, ни добрым. Оно лишь средство. Оно подобно лекарствам, которые при передозировке или неправильном использовании могут принести вред. От этого лекарства не становятся злыми. Зло идет только от человека, который со злым намерением отравить, сознательно вводит смертельную дозу. Тот момент, что физическое заставление производится вопреки воле заставляемого, также не является отрицательным признаком. "Так, строжайший запрет самовольному ребенку ехать на лодке в бурное море, запрет, сопровождаемый угрозою запереть его и, наконец, завершающийся ввиду непослушания осуществлением угрозы, невозможно признать злодеянием..." [ 171]. Не является отрицательным признаком и то, что это заставление именно физическое, что оно воздействует на тело заставляемого, а тело человека кто-то может рассматривать как на нечто неприкосновенное. "...Тело человека не выше его души и не священнее его духа" [ 172].

Злобное насилие - понятие более узкое, чем понятие заставления. Оно характеризуется противодуховностью и противолюбовностью, т. е. внутренними, а не внешними признаками.

Основную проблему своего исследования Ильин формулировал так: "о духовной допустимости сопротивления злу посредством физического понуждения и пресечения" [ 173].

Для правильного ответа на этот вопрос необходимо наличие пяти условий:

1. Должно быть подлинное зло, т. е. злая человеческая воля, проявляющаяся в физическом действии.

должен видеть совершающееся зло и воспринимать его именно как зло.

3. Сам вопрос должен ставиться от лица человека, обладающего подлинной любовью к добру [ 174].

4. Вопрос должен ставиться от лица человека, имеющего реальную возможность для активных действий.

5. Должна быть такая ситуация, что ни самозаставление злодея, ни психическое заставление других людей не способны воспрепятствовать злодеянию. Т. е. физическое заставление должно быть необходимым.

Как решает вопрос Толстой? "...Л.Н.Толстой и его последователи стараются прежде всего обойти эту проблему или снять ее с обсуждения. Под видом разрешения ее они все время пытаются показать ищущей душе, что такой проблемы совсем нет; ибо, во-первых, никакого такого ужасного зла нет, а есть только безвредные для чужого духа заблуждения и ошибки, слабости, страсти, грехи и падения, страдания и бедствия; во-вторых, если бы зло обнаружилось в других людях, то надо от него отвернуться и не обращать на него внимания, не судить и не осуждать за него - тогда его все равно что не будет; в-третьих, любящему человеку эта проблема и в голову не придет, ибо любить - значит жалеть человека, не причинять ему огорчений и уговаривать его самого, чтобы он тоже любил, а в остальном не мешать ему, так что любовь исключает даже "возможность мысли" о физическом сопротивлении; в-четвертых, это проблема пустая, потому что нравственный человек заботится о самосовершенствовании и предоставляет другим свободу самоуправления, отвращая от них свою волю и усматривая во всем происходящем "волю Божию", и, наконец, в-пятых, если уже бороться с внешним злом, то всегда есть другие, лучшие и более целесообразные средства и меры" [ 175].

Ильин пытается вскрыть основы миросозерцания Толстого, из которых вытекают его ошибки в решении проблемы сопротивления злу. "В центре всех "философических" исканий Л. Н. Толстого стоит вопрос о моральном совершенстве человека... Все миросозерцание Л. Н. Толстого выращено им из морального опыта... Моральность стала высшей, самодовлеющей и единственной ценностью, пред которой обесценилось все остальное" [ 176]. Идея "любви", выношенная и выдвинутая Толстым есть, по существу, "чувство жалостливого сострадания" [ 177], есть скорее "настроение", самоуслаждение [ 178], сентиментальная любовь. Любящий, согласно Толстому, "любит" только до пределов своей моральной праведности. За спасение "любимого" он согласен отдать, в крайнем случае, свою жизнь (предложить убийце убить себя вместо любимого человека), но не свою моральную безукоризненность. Он готов защищать любимое существо лишь до тех пор, пока не окажется необходимым физическое противодействие, которое для него морально запретно, как греховное, постыдное насилие [ 179]. Любовь, провозглашенная Толстым в известном смысле бездуховна и противодуховна [ 180]. Мораль для Толстого выше религии, выше науки, культуры, искусства, государства и права, и Толстой отвергает все эти понятия. "Неизбежным выводом изо всего этого отвержения является, наконец, и отрицание родины, ее бытия, ее государственной формы и необходимости ее обороны [ 181]. Моральное братство об?емлет всех людей без различия расы и национальности и тем более независимо от их государственной принадлежности; братского сострадания достойны все, а "насилия" не заслуживает никто; надо отдать отнимающему врагу все, что он отнимает, надо жалеть его за то, что ему не хватает своего, и приглашать его к переселению и совместной жизни в любви и братстве. Ибо у человека нет на земле ничего такого, что стоило бы оборонять на жизнь и смерть, умирая и убивая" [ 182]. Согласно Толстому, "страдание есть зло". "Если страдание есть зло, то и причинение страданий (насилие!) есть зло. Наоборот, отсутствие страданий есть добро, а сочувствие чужим страданиям есть добродетель. Этим определяется и судьба нашей основной проблемы: в борьбе с страданием - допустимо ли причинять новые страдания, умножая и осложняя их общий об?ем и состав? Ответ ясен... "Сатану" нельзя изгнать "сатаною"; "неправду" нельзя очистить "неправдою"; "зло" нельзя победить "злом"" [ 183].

Ильин же, вопреки Толстому, утверждает, что существуют ценности более высокие, чем страдание или наслаждение отдельной личности, чем даже сама личность и ее мораль.

Учение Толстого Ильин называет сентиментальным нигилизмом [ 184]. Человек, по Толстому, должен жить, завернувшись в себя; весь внешний мир должен отойти на второй план; для него ""борьба всегда останется борьбой, т. е. деятельностью, в корне исключающей возможность признаваемой нами христианской нравственности". И потому все формы и разновидности этой борьбы людей друг с другом предосудительны и запретны: и хозяйственная конкуренция, развивающая технику и материальную культуру; и борьба, возгорающаяся из-за половой любви; и общественно-политическая борьба за право и за власть" [ 185]. Толстой предлагает упростить всю жизнь людей, отказавшись от использования современных достижений науки и техники, отказавшись от собственности на землю, наемного труда, культуры, власти, законов, половой любви, денег, мясоедения, армии и так далее.

Ильин пишет: "Если это религия, то религия, связующая не человека с Богом, а человека с человеком, и притом связующая неверно и некрепко... Настоящая религия начинается от Бога и идет к мироприятию; а это учение начинается от человека и идет к мироотвержению" [ 186].

Что думает сам Ильин о данной проблеме?

Прежде всего, по Ильину, сопротивление злу должно проистекать из любви, а не из ненависти, как казалось бы. Чтобы это понять, надо обратиться к двум первым евангельским заповедям Христа о любви. Первая из них и самая важная "Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, всей душой твоей и всем разумом твоим". Вторая - "Возлюби ближнего, как самого себя" [ 187]. Первая заповедь предшествует второй и, кроме того, названа в Евангелии самой важной. Это значит, что выполнение второй заповеди невозможно, если не выполняется первая заповедь. Первая заповедь является критерием для второй. Т. е., если твой ближний совершает богопротивное дело, то это не значит, что надо его любить как самого себя и, если не поощрять его, то хотя бы не противиться ему.

Нельзя ссылаться здесь на заповедь Христа, учившего прощать врагов и прощать обиды. Из Евангелия от Матфея: "Вы слышали слова: "Люби ближнего своего, но ненавидь врага своего". Я же говорю вам: Любите врагов своих и молитесь за тех, кто преследует вас, и тогда будете детьми Отца Небесного. Он - причина того, что солнце сияет над злыми и добрыми людьми, Он посылает дождь на праведных и неправедных. Ибо, если любите вы только тех, кто вас любит, то разве заслуживаете вы награду? Даже сборщики налогов поступают так же. И если вы приветствуете только своих собратьев, то разве поступаете иначе, чем все остальные? Разве язычники не поступают так же? Итак, будьте совершенны, как совершенен Отец ваш Небесный" [ 188]. Христос имел здесь в виду только личных врагов человека, Христос никогда не учил прощать врагов Бога. Христос учил прощать только своим личным обидчикам.

Конкретные обиды, наносимые конкретными людьми лично тебе, всегда больно ранят и вызывают чувство мести. Но реализация этого чувства, т. е. принятие физических мер к отмщению, а также вся подготовка этого мероприятия сильно отвлекают человека от его прямых задач. Даже сами мысли о мести способны на продолжительное время заставить человека не думать ни о чем другом. Вся жизнь человека может превратиться в бесплодное переживание своих обид. Надо думать, что Иисус предостерегал именно от этого, от обмельчания людей в своих страстях. Если цель жизни какого-то конкретного человека борьба со злом в масштабе большем, чем зло его конкретных обидчиков, то такая цель охватывает и борьбу с конкретными носителями зла - конкретными обидчиками. Но человек при этом не замыкается на своих обидах, свои обиды у него уходят на второй план. А на первый план выдвигается нечто большее, более значимое. И очень важно для самого человека это осознать. Если цель какого-то человека - изменение современного ему общества и борьба со злом, которое в этом обществе правит, и этот человек достигает своей цели (естественно, не в одиночку), и расправляется со злом в масштабе целого общества, то разве не будет он чувствовать себя отмщенным за когда-то причиненные лично ему обиды? Может так случиться, что если не он сам лично, то кто-то из его единомышленников и произведут в ходе борьбы правый суд и наказание над его прежними личными обидчиками. Но не борьба с личными врагами должна быть целью человеческой жизни.

Конечно, каждому человеку свои личные обиды кажутся самыми важными, порой даже более важными, чем все прочие обиды всех остальных людей. Но даже если два человека, каждый из которых имеет своих врагов, об?единятся для отмщения и вместе накажут обидчиков одного, а затем расплатятся с противниками другого, то эти два человека в своей борьбе будут действовать с удвоенной силой, так как их двое, и они вместе делают одно дело. Стоит ли сомневаться в эффективности об?единения большего количества людей в борьбе за бльшие цели?

В словах Иисуса мы не найдем нигде указаний для прощения врагов Бога. Наоборот, самые гневные слова Иисуса направлены как раз против них. Уже описывалась выше сцена изгнания торгующих из храма. Кроме того, приведу слова из Евангелия от Матфея. "И скажет тогда Царь [Христос] тем, кто по левую руку [грешникам]: "Уйдите прочь от Меня, проклятые, отправляйтесь в огонь вечный, что приготовлен для дьявола и его ангелов. Это наказание ваше" [ 189]. Из Иоанна: "Те, кто вершил праведные дела, воскреснут для жизни, те же, кто чинил зло, воскреснут, чтобы быть судимыми" [ 190].

Кто-то может сказать, что наказание людей, по Иисусу, есть дело Божье, люди не в праве наказывать других людей, и тем более не в праве лишать их жизни, например, применять смертную казнь. Ведь многие в мире выступают за отмену смертной казни, и во многих странах она, как высшая мера наказания, уже не применяется.

Вот слова Иисуса о наказании смертью, исходящем не от Бога: "Истинно говорю вам: до тех пор, пока не изменитесь в сердце своем и не станете подобны детям, вы не войдете в Царство Небесное... Кто принимает одного такого ребенка во имя Мое, тот принимает и Меня; тому же, кто побудит кого из малых сих, верующих в Меня, оступиться, лучше было бы, если бы ему повесили на шею жернов и утопили в море" [ 191]. "Непременно будет что-либо, совращающее человека на грех, но горе человеку, через кого оно приходит! Лучше было бы для него, если бы ему на шею привязали мельничный жернов и сбросили его в море, чем чтобы он совратил на грех одного из слабых" [ 192].

Иисус - сын Бога и проповедует от имени Бога. Он учит всех одинаково, учит всех одному. Мы не найдем нигде, что простые люди должны повиноваться своим царям, а цари наказывать своих подданных. Для Бога все равны: и цари, и простые люди. Поэтому все притчи Иисуса, в которых он говорит о наказании царем своих подданных или наказании господином своих слуг, подразумевают не царства земные и не отношения между людьми, а Царство Божие и отношения между Богом и людьми. Именно поэтому Христос мало говорит о наказании людей людьми. Ему просто это было не нужно. Он имел больше власти, чем все цари вместе взятые. Он мыслил не с позиции земного царя, а с позиции Царя Небесного. Пробел восполняют его ученики Апостолы.

Апостол Павел говорит очень четко: "Властитель - слуга Божий, который трудится на твое благо. Если же ты творишь зло, то бойся, ибо в его власти наказать тебя. И он воспользуется этой властью, ибо служит Богу, наказывая творящих зло" [ 193]. Апостол Петр: "Живите свободно, но не позволяйте свободе становиться прикрытием для зла" [ 194].

Вернемся теперь к вопросу о любви, из которой должно происходить сопротивление злу. Из двух основных заповедей любви к Богу и любви к ближнему - первая является более важной, первоочередной. "Абсолютно цельною и полною может быть только любовь к Богу - к абсолютно цельному и полному совершенству" [ 195]. Как же можно любить человека, несущего зло? Стопроцентных злодеев не бывает. В любом злодее есть и что-то доброе. Может быть, надо любить только добрую часть злодея и ненавидеть злую? Нет, это невозможно. Ильин говорит, что при столкновении со злом любовь видоизменяется и принимает форму "отрицающей любви", т. е. ради любви к Богу сдерживается, ограничивается любовь к человеку. "...Остается одно-единственное, универсальное правило: "противиться злу из любви" - из любви отдавая все свое, где это нужно; из любви понуждая и пресекая, где нужно; из любви уговаривая и из любви казня, и из любви не отдавая ничего своего, если это "твое" есть больше, чем твое, если оно есть в то же время - Божие: святыня, церковь, родина или их вещественное воплощение" [ 196].

Посредством физического пресечения невозможно сделать злого человека добрым. Для этого борьба со злом должна вестись во внутреннем мире человека самим этим человеком в процессе его духовного самовоспитания. И только в этом случае мы можем говорить о победе над злом путем его ослабления, трансформации и окончательного исчезновения. Поэтому физическое пресечение зла не увеличивает количество добра в мире, а только уменьшает количество зла. И поэтому его роль подготовительная, оно расчищает дорогу добру, создает для добра необходимый фундамент.

Физическое заставление, таким образом, не только является нравственно оправданным в борьбе со злом, но может быть "прямою религиозною и патриотическою обязанностью человека" [ 197].

Сохраняет ли человек свое нравственное совершенство, убивая другого в ходе борьбы со злом? Ильин говорит, что как бы ни была оправдана необходимость убийства, оно остается сознательно допущенным нравственным несовершенством [ 198] и неправедностью. Но неправедность этого выхода наименьшая, так как иной выход из возможных - несопротивление злу - будет намного более неправедным. И такое убийство не может быть признано греховным [ 199], т. к. оно является духовной обязанностью человека.

Ильин предупреждает, о том, что не следует "возносить силу и меч на высоту совершенства и святости" [ 200], они являются лишь человеческими средствами, а не Божьими. "Освящение меча" есть другое неверное крайнее решение, противоположное непротивлению. Убийство в борьбе со злом есть суть человеческое средство, а не Божественное. Ответственность за него несет сам человек, а не Бог.

Ильин говорит о "духовном компромиссе", к которому обязан прийти борющийся со злом, и который "есть бескорыстное приятие своей личной неправедности в борьбе со злодеем как врагом Божьего дела" [ 201]. И в этом - один из элементов героизма борца со злом. Борец со злом должен найти в себе силы преодолеть и свое внутреннее сопротивление неправедности, и возможное осуждение со стороны окружающих. Все это в сочетании с непосредственными трудностями, лишениями, угрозой самому погибнуть в борьбе и составляет героизм борца.

Заканчивает Ильин свою книгу изложением необходимости духовно-нравственного очищения борца, т. е. покаяния. Воин как носитель меча нуждается в священнике, в монахе как в духовнике, в источнике живой чистоты, религиозной умудренности. Здесь он укрепляет свою совесть, проверяет цель своего служения и очищает свою душу. И самый меч его становится огненной молитвой. Таков Дмитрий Донской у Св. Сергия перед Куликовской битвой.

Священник же, монах, как живой носитель чистоты и праведности приобщается через воина к бремени мира, к его страданию и героической неправедности. Он уже не замыкается в своей праведности. Он бережет ее уже не только для себя. Он не отворачивается от зла, а вступает в борьбу с ним, становясь соратником воину, благословляя его на подвиг, сохраняя для него чистоту и умудрение. Монах выступает как ангел-хранитель воина. И его молитва становится подобной огненному мечу. Таков Св. Сергий, благословляющий Дмитрия Донского [ 202].

Итак, подведу краткий итог всему сказанному в настоящем приложении.

Сопротивление злу является святой обязанностью человека, его миссией на земле, и в случае невозможности или недостаточности только морального, духовного сопротивления, человек должен прибегнуть к сопротивлению физическому.

1 октября 1997 года

Библиография

[1] Шафаревич И. Р. Социализм как явление мировой истории.- Соч. в 3 тт. Т.1, М., 1994, с. 8.

[2] Шафаревич И. Р. Социализм как явление мировой истории.- Соч. в 3 тт. Т.1, М., 1994, с.15.

[3] Шафаревич И. Р. Социализм как явление мировой истории.- Соч. в 3 тт. Т.1, М., 1994, с. 19.

[4] Шафаревич И. Р. Социализм как явление мировой истории.- Соч. в 3 тт. Т.1, М., 1994, с. 20.

[5] Платон. Сочинения. М., 1971, т.3, ч.1.

[6] Шафаревич И. Р. Социализм как явление мировой истории.- Соч. в 3 тт. Т.1, М., 1994, с. 20-27.

[7] Шафаревич И. Р. Социализм как явление мировой истории.- Соч. в 3 тт. Т.1, М., 1994, с. 31-32.

[8] Шафаревич И. Р. Социализм как явление мировой истории.- Соч. в 3 тт. Т.1, М., 1994, с. 34.

[9] Шафаревич И. Р. Социализм как явление мировой истории.- Соч. в 3 тт. Т.1, М., 1994, с. 36-37.

[10] Шафаревич И. Р. Социализм как явление мировой истории.- Соч. в 3 тт. Т.1, М., 1994, с. 95.

[11] Шафаревич И. Р. Социализм как явление мировой истории.- Соч. в 3 тт. Т.1, М., 1994, с. 96.

[12] Библия. Деяния, 2:44 - 2:47.

[13] Библия. Деяния, 4:32 - 2:35.

[14] Библия. Деяния, 5:33.

[15] Библия. Деяния, 7:54, 7:57-7:58.

[16] Библия. Деяния, 8:1- 8:3.

[17] Шафаревич И. Р. Социализм как явление мировой истории.- Соч. в 3 тт. Т.1, М., 1994, с. 98-99.

[18] Шафаревич И. Р. Социализм как явление мировой истории.- Соч. в 3 тт. Т.1, М., 1994, с. 100.

[19] Шафаревич И. Р. Социализм как явление мировой истории.- Соч. в 3 тт. Т.1, М., 1994, с. 102.

[20] Мор Т. Золотая книга, столь же полезная, как и забавная, о наилучшем устройстве государства.// Утопический роман XVII-XVIII в.в., М., 1971, с. 93.

[21] Мор Т. Золотая книга, столь же полезная, как и забавная, о наилучшем устройстве государства.// Утопический роман XVII-XVIII в.в., М., 1971, с. 86 (сноска у Шафаревича).

[22] Шафаревич И. Р. Социализм как явление мировой истории.- Соч. в 3 тт. Т.1, М., 1994, с. 103.

[23] Мор Т. Золотая книга, столь же полезная, как и забавная, о наилучшем устройстве государства.// Утопический роман XVII-XVIII в.в., М., 1971, с. 110.

[24] Кампанелла Т. Город Солнца. // Утопический роман XVII-XVIII в.в., М., 1971, с. 146.

[25] Кампанелла Т. Город Солнца. // Утопический роман XVII-XVIII в.в., М., 1971, с. 153.

[26] Кампанелла Т. Город Солнца. // Утопический роман XVII-XVIII в.в., М., 1971, с. 155.

[27] Кампанелла Т. Город Солнца. // Утопический роман XVII-XVIII в.в., М., 1971, с. 162.

[28] Кампанелла Т. Город Солнца. // Утопический роман XVII-XVIII в.в., М., 1971, с. 160.

[29] Уистенли Д. Избранные памфлеты. М.-Л., 1950, с. 201.

[30] Шафаревич И. Р. Социализм как явление мировой истории.- Соч. в 3 тт. Т.1, М., 1994, с. 121-125.

[31] Дешан Л. М. Истина или истинная система. М., 1973, с. 206, 212.

[32] Шафаревич И. Р. Социализм как явление мировой истории.- Соч. в 3 тт. Т.1, М., 1994, с. 18.

[33] Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. М.-Л., 1929-31, т. 5, с. 496, 499 (Цитируется по Шафаревичу, с.18).

[34] Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. М.-Л., 1929-31, т. 5, с. 475.

[35] Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. М.-Л., 1929-31, т. 5, с. 500.

[36] Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. М.-Л., 1929-31, т. 5, с. 475.

[37] Шафаревич И. Р. Социализм как явление мировой истории.- Соч. в 3 тт. Т.1, М., 1994, с. 183.

[38] Шафаревич И. Р. Социализм как явление мировой истории.- Соч. в 3 тт. Т.1, М., 1994, с. 183-186.

[39] Meyer Ed. Geschichte des Altertums. Bd.I, Abt. II. Stuttgart-Berlin, 1926, с.193.

[40] Шафаревич И. Р. Социализм как явление мировой истории.- Соч. в 3 тт. Т.1, М., 1994, с. 186-187.

[41] Шафаревич И. Р. Социализм как явление мировой истории.- Соч. в 3 тт. Т.1, М., 1994, с. 210.

[42] K. Wittfogel. Oriental Despotism (a comparative study of total power). Yale, 1957.

[43] Солоневич И. Л. Народная монархия., ч. 2, "Дух народа", Буэнос-Айрес, 1952, с. 16.

[44] Шафаревич И. Р. Социализм как явление мировой истории.- Соч. в 3 тт. Т.1, М., 1994, с. 211, сноска.

[45] Шафаревич И. Р. Социализм как явление мировой истории.- Соч. в 3 тт. Т.1, М., 1994, с. 221-222.

[46] Шафаревич И. Р. Социализм как явление мировой истории.- Соч. в 3 тт. Т.1, М., 1994, с. 227-228.

[47] Шафаревич И. Р. Социализм как явление мировой истории.- Соч. в 3 тт. Т.1, М., 1994, с. 241.

[48] Булгаков С. Христианство и социализм. М., 1917. ы110 (сноска у Шафаревича).

[49] Шафаревич И. Р. Социализм как явление мировой истории.- Соч. в 3 тт. Т.1, М., 1994, с. 252, 260.

[50] Шафаревич И. Р. Социализм как явление мировой истории.- Соч. в 3 тт. Т.1, М., 1994, с. 261.

[51] Шафаревич И. Р. Социализм как явление мировой истории.- Соч. в 3 тт. Т.1, М., 1994, с. 312.

[52] Шафаревич И. Р. Социализм как явление мировой истории.- Соч. в 3 тт. Т.1, М., 1994, с. 320.

[53] Шафаревич И. Р. Социализм как явление мировой истории.- Соч. в 3 тт. Т.1, М., 1994, с. 297-298.

[54] Шафаревич И. Р. Социализм как явление мировой истории.- Соч. в 3 тт. Т.1, М., 1994, с. 213.

[55] Геллер М., Некрич А. Утопия у власти. История Советского Союза с 1917 года до наших дней. - в 3 тт. Т.1, М., 1995, с. 170.

[56] Геллер М., Некрич А. Утопия у власти. История Советского Союза с 1917 года до наших дней. - в 3 тт. Т.1, М., 1995, с. 173.

[57] Джилас М. Новый класс. // Лицо тоталитаризма. M., 1992, с. 204.

[58] Геллер М., Некрич А. Утопия у власти. История Советского Союза с 1917 года до наших дней. - в 3 тт. Т.1, М., 1995, с. 57.

[59] Геллер М., Некрич А. Утопия у власти. История Советского Союза с 1917 года до наших дней. - в 3 тт. Т.1, М., 1995, с. 140.

[60] Геллер М., Некрич А. Утопия у власти. История Советского Союза с 1917 года до наших дней. - в 3 тт. Т.1, М., 1995, с. 177.

[61] Джилас М. Новый класс. // Лицо тоталитаризма. M., 1992, с. 206.

[62] Джилас М. Новый класс. // Лицо тоталитаризма. M., 1992, с. 205.

[63] Джилас М. Новый класс. // Лицо тоталитаризма. M., 1992, с. 226-227.

[64] Раззаков Ф. И. Бандиты времен капитализма (Хроника российской преступности 1992-1995 гг.). М., 1996, с. 29.

[65] Геллер М., Некрич А. Утопия у власти. История Советского Союза с 1917 года до наших дней. - в 3 тт. Т.2, М., 1995, с. 197.

[66] Боффа Дж. От СССР к России. История неоконченного кризиса. 1964-1994. М., 1996, с. 89.

[67] Боффа Дж. От СССР к России. История неоконченного кризиса. 1964-1994. М., 1996, с. 87.

[68] Боффа Дж. От СССР к России. История неоконченного кризиса. 1964-1994. М., 1996, с. 94.

[69] Боффа Дж. От СССР к России. История неоконченного кризиса. 1964-1994. М., 1996, с. 139-140.

[70] Щедровицкий Петр. В поисках формы.

[71] Боффа Дж. От СССР к России. История неоконченного кризиса. 1964-1994. М., 1996, с. 259-261.

[72] Говорухин С. Великая криминальная революция. 3-е изд., М., 1995, с. 123.

[73] Раззаков Ф. Бандиты времен капитализма (Хроника российской преступности 1992-1995 гг.). М., 1996, с. 568-569.

[74] Раззаков Ф. Бандиты времен капитализма (Хроника российской преступности 1992-1995 гг.). М., 1996, с. 33-34.

[75] Раззаков Ф. Бандиты времен капитализма (Хроника российской преступности 1992-1995 гг.). М., 1996, с. 90-91.

[76] Раззаков Ф. Бандиты времен капитализма (Хроника российской преступности 1992-1995 гг.). М., 1996, с. 89.

[77] Раззаков Ф. Бандиты времен капитализма (Хроника российской преступности 1992-1995 гг.). М., 1996, с. 205-206.

[78] Кучеренко В. А. Москва - империя тьмы. М., 1995, с. 38.

[79] Кучеренко В. А. Москва - империя тьмы. М., 1995, с.12-20.

[80] Кучеренко В. А. Москва - империя тьмы. М., 1995, с.85-86.

[81] Кучеренко В. А. Москва - империя тьмы. М., 1995, с.102.

[82] Кучеренко В. А. Москва - империя тьмы. М., 1995, с.96-97.

[83] Кучеренко В. А. Москва - империя тьмы. М., 1995, с.175-185.

[84] Раззаков Ф. Бандиты времен капитализма (Хроника российской преступности 1992-1995 гг.). М., 1996, с. 428.

[85] Говорухин С. Великая криминальная революция. 3-е изд., М., 1995, с. 35.

[86] Кучеренко В. А. Москва - империя тьмы. М., 1995, с.191.

[87] Раззаков Ф. Бандиты времен капитализма (Хроника российской преступности 1992-1995 гг.). М., 1996, с. 476-477.

[88] Большая энциклопедия Кирилла и Мефодия. CD-ROM. М., 1996.

[89] Ожегов. Толковый словарь русского языка.

[90]Раззаков Ф. Бандиты времен капитализма (Хроника российской преступности 1992-1995 гг.). М., 1996, с. 104.

[91] Гуров А. Красная мафия. М., 1995, с. 280.

[92] Гуров А. Красная мафия. М., 1995, с. 283-284.

[93] Говорухин С. Великая криминальная революция. 3-е изд., М., 1995, с. 45.

[94] Говорухин С. Великая криминальная революция. 3-е изд., М., 1995, с. 33-34.

[95] Говорухин С. Великая криминальная революция. 3-е изд., М., 1995, с. 159-160.

[96] Кучеренко В. А. Москва - империя тьмы. М., 1995, с. 45-46.

[97] Раззаков Ф. Бандиты времен капитализма (Хроника российской преступности 1992-1995 гг.). М., 1996, с. 551, 552.

[98] http://www.nns.ru/elects/izbobyed/result.html

[99] http://www.nns.ru/elects/president/results/result.html

[100] http://www.nns.ru/res2/res.html

[101] http://www.nns.ru/analytdoc/doclad5.html

[102] http://www.nns.ru/analytdoc/doclad4.html

[103] http://www.nns.ru/elects/president/ank109.html

[104] http://www.nns.ru/elects/president/voprosy/vopr39.html

[105] http://www.nns.ru/elects/president/voprosy/vopr28.html

[106] Кургинян С. Седьмой сценарий. М., 1992, т.3, с. 254.

[107] http://www.nns.ru/elects/president/voprosy/vopr1.html

[108] http://www.nns.ru/elects/president/voprosy/vopr2.html

[109] http://www.nns.ru/elects/president/voprosy/vopr4.html

[110] http://www.nns.ru/elects/president/voprosy/vopr8.html

[111] http://www.nns.ru/elects/president/voprosy/vopr52.html

[112] http://www.nns.ru/elects/president/voprosy/vopr42.html

[113] http://www.census.gov/ftp/pub/hhes/income/histinc/index.html

[114] Steven Ruggles and Matthew Sobek. Integrated Public Use Microdata Series: Version 1.0. Minneapolis: Social History Research Laboratory, University of Minnesota, 1995, http://www.hist.umn.edu/~ipums.

[115] GLOBAL FINANCIAL DATA. US Wholesale Prices, 1720-1996. Bryan Taylor II, Ph.D., President Global Financial Data. http://web.calstatela.edu/faculty/btaylor/globalfd.htm

[116] http://www.umich.edu/~psid/index.html

[117] Ленин В. И. Империализм, как высшая стадии капитализма. - Полн. собр. соч., М., 5-е изд., т. 27, с. 310, 320.

[118] Ленин В. И. Империализм, как высшая стадии капитализма. - Полн. собр. соч., М., 5-е изд., т. 27, с. 321.

[119] Ожегов. Толковый словарь русского языка.

[120] Ильин И. А. Кризис безбожия. - Соч. в 10 тт. Т.1, М., 1993, с. 337-338.

[121] Ожегов. Толковый словарь русского языка.

[122] Шафаревич И. Р. Россия и мировая катастрофа. Соч. в 3 тт. Т.1, М., 1994, с. 392-393.

[123] Ильин И. А. Кризис безбожия. - Соч. в 10 тт. Т.1, М., 1993, с. 336-337, 342-343.

[124] Шафаревич И. Р. Россия и мировая катастрофа. Соч. в 3 тт. Т.1, М., 1994, с. 376.

[125] Ильин И. А. Кризис безбожия. - Соч. в 10 тт. Т.1, М., 1993, с. 337.

[126] Ильин И. А. Кризис безбожия. - Соч. в 10 тт. Т.1, М., 1993, с. 337.

[127] Жильсон Э. Философ и теология.// Текстовая коллекция И. Загуменного, Harryfan CD.

[128] Ильин И. А. Путь духовного обновления. - Соч. в 10 тт. Т.1, М., 1993, с. 62-63.

[129] Ильин И. А. Путь духовного обновления. - Соч. в 10 тт. Т.1, М., 1993, с. 63-64.

[130] Ильин И. А. Кризис безбожия. - Соч. в 10 тт. Т.1, М., 1993, с. 343-344.

[131] Козлов М. Воспоминания о поездке в США. http://mech.math.msu.su/church/russian/TD/8/aboutusa.htm

[132] Кургинян С. Е. Седьмой сценарий. В 3 тт. Т.3, М., 1992, с. 180-181.

[133] Шафаревич И. Р. Россия и мировая катастрофа. Соч. в 3 тт. Т.1, М., 1994, с. 387.

[134] Ильин И. А. Кризис безбожия. - Соч. в 10 тт. Т.1, М., 1993, с. 358.

[135] Библия. Мтф, 7:12.

[136] Библия. Мтф, 6:1 - 6:4.

[137] Библия. Мтф, 19:21.

[138] Библия. Мтф, 25:31 - 25:46.

[139] Ильин И. А. Кризис безбожия. - Соч. в 10 тт. Т.1, М., 1993, с. 357.

[140] Жильсон Э. Философ и теология.// Текстовая коллекция И. Загуменного, Harryfan CD.

[141] Гринберг Л. Г., Новиков А. И. Критика современных буржуазных концепций справедливости. Л., 1977.

[142] Гесиод. Работы и дни. Земледельческая поэма. Пер. С древнегреч. В. В. Вересаева, - в кн.: Вересаев В. В. Полн. cобр. cоч. Т. Х. М., 1929.

[143] Материалисты Древней Греции. М., 1955., с.50.

[144] Маковельский А. О. Софисты. Вып. 1. Баку, 1940.

[145] Материалисты Древней Греции. М., 1955., с.159.

[146] Ксенофонт Афинский. Сократические сочинения. М. - Л., 1935.

[147] Аристотель. Этика. СПб., 1908.

[148] Материалисты Древней Греции. М., 1955., с.217-218.

[149] Гроций Г. О праве войны и мира. М., 1956.

[150] Гоббс Т. Левиафан. - Избр. Произв. В 2-х тт., т.2. М., 1964., с. 129-130.

[151] Юм Д. Исследование о принципах морали.. - Избр. соч. , т. 2. М., 1965., с.352.

[152] Юм Д. Эссе "О происхождении правления". - Избр. соч. , т. 2. М., 1965., с.596.

[153] Руссо Ж.-Ж. Об общественном договоре. М., 1938.

[154] Ницше Ф. Посмертные афоризмы. - Собр. Соч. Т. IX. М., 1910, с. 53.

[155] Спенсер Г. Справедливость. СПБ., 1897.

[156] Radbruch G. Vorschule der Rechtsphilosophie. Gttingen, 1959.

[157] Kelsen H. What is Justice? Los Angeles,1957, p. 13.

[158] Stone J. Human Law and Human Justice. London, 1965, p. 9.

[159] Schumann H. Einfhrung in die Rechtswissenschaft. Wiesbaden, 1959, S. 17.

[160] Frankena W. K. The concept of social justice. In: Social justice. N.Y., 1962.

[161] Гринберг Л. Г., Новиков А. И. Критика современных буржуазных концепций справедливости. Л., 1977, с.112.

[162] Rawls J. A theory of justice. Cambridge, Mass., 1972.

[163] Perelman Ch. Justice et raison. Bruxelles, 1963.

[164] Словарь современного русского литературного языка, т. 14, М., 1963.

[165] Евангелие от Иоанна, 2:15.

[166] Ильин рассматривает следующие работы Л. Н. Толстого:

1. Толстой Л. Н. Закон насилия и закон любви. Не в силе Бог, а в правде. - Издание "Свобода слова". ы 106.- A. Tchertkoff, Christchurch, Hants, England, 1909.

2. Толстой Л. Н. Круг чтения. Избранные, собранные и расположенные на каждый день Львом Толстым мысли многих писателей об истине жизни и поведении. - 2 изд., испр. и доп. Л. Н. Толстым. - Т. I - IV.- М., 1911-1913.

3. Толстой Л. Н. Царство Божие внутри вас, или Христианство не как мистическое учение, а как новое жизнепонимание: Единственное, автором разрешенное издание. - Ч. I-II.- Берлин: Изд. Августа Дейбнера, 1893-1894.

4. Толстой Л. Н. В чем моя вера?- М.: Тип-литография И. Н. Кушнерева и К, 1884.

[167] Ильин И. А. О сопротивлении злу силою. - Соч. в 10 тт. Т.5, М., 1995, с. 47.

[168] Ильин И. А. О сопротивлении злу силою. - Соч. в 10 тт. Т.5, М., 1995, с. 48 - 49.

[169] Ильин И. А. О сопротивлении злу силою. - Соч. в 10 тт. Т.5, М., 1995, с. 54.

[170] Ильин И. А. О сопротивлении злу силою. - Соч. в 10 тт. Т.5, М., 1995, с. 60.

[171] Ильин И. А. О сопротивлении злу силою. - Соч. в 10 тт. Т.5, М., 1995, с. 66 - 67.

[172] Ильин И. А. О сопротивлении злу силою. - Соч. в 10 тт. Т.5, М., 1995, с. 74.

[173] Ильин И. А. О сопротивлении злу силою. - Соч. в 10 тт. Т.5, М., 1995, с. 79.

[174] Ильин И. А. О сопротивлении злу силою. - Соч. в 10 тт. Т.5, М., 1995, с. 82.

[175] Ильин И. А. О сопротивлении злу силою. - Соч. в 10 тт. Т.5, М., 1995, с. 88.

[176] Ильин И. А. О сопротивлении злу силою. - Соч. в 10 тт. Т.5, М., 1995, с. 89-90.

[177] Ильин И. А. О сопротивлении злу силою. - Соч. в 10 тт. Т.5, М., 1995, с. 94.

[178] Ильин И. А. О сопротивлении злу силою. - Соч. в 10 тт. Т.5, М., 1995, с. 95.

[179] Ильин И. А. О сопротивлении злу силою. - Соч. в 10 тт. Т.5, М., 1995, с. 99-100.

[180] Ильин И. А. О сопротивлении злу силою. - Соч. в 10 тт. Т.5, М., 1995, с. 102.

[181] Толстой Л. Н. В чем моя вера?, с. 252. Царство Божие, с. 72, 38 (сноска Ильина И. А.).

[182] Ильин И. А. О сопротивлении злу силою. - Соч. в 10 тт. Т.5, М., 1995, с. 106.

[183] Ильин И. А. О сопротивлении злу силою. - Соч. в 10 тт. Т.5, М., 1995, с. 108-109.

[184] Ильин И. А. О сопротивлении злу силою. - Соч. в 10 тт. Т.5, М., 1995, с. 113.

[185] Ильин И. А. О сопротивлении злу силою. - Соч. в 10 тт. Т.5, М., 1995, с. 115.

[186] Ильин И. А. О сопротивлении злу силою. - Соч. в 10 тт. Т.5, М., 1995, с. 123.