Пролог

Виктория

Легкий стук по косяку заставляет меня открыть глаза, и я вижу потрескавшийся потолок, но тут же мой взгляд устремляется к дверному проему.

Мейбл, хозяйка нашего общежития, в котором я провела последние три года своей жизни, входит внутрь. Морщины у нее на лбу становятся глубже с каждым шагом. Она останавливается у кровати моей соседки и постукивает туфлей по ножке, чтобы привлечь ее внимание.

Нира отрывает взгляд от своего журнала и вытаскивает наушники из ушей.

– Нира, почему бы тебе не прогуляться, а? – Мейбл, как всегда, дипломатична, она знает, как разговаривать с подростками, которые неохотно выполняют приказы.

Моя соседка закатывает глаза и выходит.

– Эти девушки когда-нибудь погубят меня, – усмехается Мейбл, присаживаясь на край моей кровати.

– Да, – соглашаюсь я. – Но ты бы ушла отсюда, если б могла?

– О, поверь мне, дитя. – Она вздыхает, и ее возраст виден в морщинках вокруг глаз. – Я могла бы уйти, если б захотела, но – нет. – Она секунду молчит, потом добавляет: – Я хотела бы позаботиться о следующем поколении, пока у меня еще есть силы.

Следующее поколение.

Верно.

Парни Брейшо, сила, довлеющая над этим городом. Братья, у которых нет общей ДНК, но которые связаны прочными узами. Мальчики, за которыми Мейбл ухаживала восемнадцать лет их жизни, а до этого за их отцами.

Однако «следующее поколение», о котором говорит Мейбл, – это не те трое, которых она помогла вырастить, а новые члены семьи Брейшо. Один из них еще не родился – растет пока что в чреве матери, другой пока всего три года.

Маленькая девочка, и на данный момент только горстка людей знает, что она существует – дочь Кэптена Брейшо.

Она была спрятана не только от мира, к которому принадлежала, но и от самого Кэптена. Брейшо узнал о ней через несколько месяцев после ее рождения и поклялся найти ее.

Он это сделал, но мир, в котором живут Брейшо, совсем не прост, и угрозы – слишком серьезные, чтобы игнорировать их, – не позволили малышке вернуться домой в тот же день, когда ее отец узнал, где она.

Однако никто был не в силах удержать Кэптена вдали от своего ребенка. И после нескольких десятилетий вражды между влиятельными семьями – Брейшо и Грейвенами – победили те, на чьей стороне правда.

Зоуи Брейшо наконец-то дома, там, где ей самое место.

Навсегда.

Но я не должна ничего об этом знать.

Ни о том, что она существует, ни о том, что она дома, ни о тех трудностях, которые пришлось преодолеть, чтобы привезти ее в дом Брейшо.

Во всяком случае – пока.

До сегодняшнего вечера, когда Мэддок и его новоиспеченная жена Рэйвен Карвер, истинная, кровная наследница фамилии Брейшо, вернулись домой.

Рэйвен совсем недавно узнала, что у нее есть сестра.

Я.

Этот секрет мне открыли, когда я была маленькой девочкой, да и то только потому, что мне не с кем было им поделиться.

Но потом я это сделала.

Я нашла свою сестру.

Мы жили вместе в общаге, но я решила не говорить ей ни слова об этом, но шесть недель назад Рэйвен узнала правду – сама.

У нас с ней общий отец, на которого мы никогда не претендовали, враг всех, кто с гордостью представляет фамилию Брейшо, глава другого клана – Донли Грейвен.

Ублюдок, который пытался разрушить этот город и тех, кто когда-то верил в его имя.

Восемнадцать лет назад он изнасиловал наших матерей, но решил, что они не стоят его внимания, потому что младенцам не суждено было родиться мальчиками – это показало УЗИ. А он хотел мальчика, чтобы тот со временем мог занять его место.

Донли пытался заставить их сделать аборт, но обе сбежали. Впрочем, моя мать не сбежала – он ее выгнал. Исчезновение обеих все же было для него победой – ведь он рассчитывал на то, что никто не узнает правды об изнасиловании.

Однако с тех пор многое произошло. Донли был разоблачен, его империя пала.

Каждый заплатит, если пойдет против Брейшо.

Перейти дорогу одному – значит перейти дорогу всем.

Я тяжело вздохнула.

По плану сегодня я должна переехать из общежития в особняк Брейшо. Это то еще местечко. Высокие тенистые деревья закрывают его от чужих глаз. И тут как посмотреть: Брейшо отгородились от мира, чтобы скрыть черноту в своих душах, или, наоборот, чтобы скрыть свет, который обитатели поместья не хотят показывать другим.

Я-то знаю – там есть свет, есть нежность и забота, но никто никогда не догадается об этом, потому что Брейшо не делятся с миром своими сокровищами.

Их дом создан для них и только для них. Чужакам не разрешается приближаться, они никогда не смогут войти.

А я там бывала уже много раз… потому что они разрешали.

Сначала – по требованию Рэйвен, но братья Брейшо не были мне рады.

Однако потом все изменилось.

Сильная четверка превратилась в пятерку. Я в эту пятерку не входила, но меня приняли.

Переступит ли моя нога через порог на этот раз?

Глядя на Мейбл, я проглатываю комок, образовавшийся у меня в горле. Ее темные глаза перемещаются по моему лицу, в них светится понимание, что подтверждает мое предположение – она знает даже то, о чем ей не говорят.

– Ты достаточно долго откладывала это, девочка. – Ее глаза становятся серьезными, но в словах нет злости.

Мои плечи опускаются.

– Чем скорее это произойдет, тем скорее гнойник прорвется.

– Тем скорее они отправят меня собирать вещи.

– Тем скорее они смогут простить, – возражает она.

Я горько смеюсь, запрокидываю голову и смотрю в потолок.

– Ага, да. – Заставляю себя подняться – Потому что они, как известно, прощают чужаков.

– Ты не чужак.

– Но я не она. – Говоря о Рэйвен, смотрю в упор на Мейбл. – Возможно, я больше не просто блондинка из общаги, но я не она. Они не… они не поймут.

– Она поймет, – говорит Мейбл. – И постепенно они тоже.

– А что, если она не сможет?

Мейбл встает.

– Тогда ты заставишь ее.

Заставлю ее. Ага.

Я даже не могу засмеяться, хотя и хочу. Как будто кто-то, кто пытался заставить Рэйвен Карвер, то есть Рэйвен Брейшо, сделать хоть что-нибудь против ее воли, черт возьми, имел в этом успех!

С глубоким вздохом я задерживаю взгляд на Мейбл, выхожу из комнаты, а потом на улицу. Грунтовая дорожка ведет к особняку Брейшо.

Прошел месяц с тех пор, как Рэйвен и Мэддок поженились, после чего решили уехать на побережье, чтобы подышать воздухом после всего того дерьма, через которое они прошли, добиваясь положенного им места – во главе города.

Пока их не было, я старалась жить так, как привыкла. Я никогда не была общительной, поэтому целенаправленно избегала бесполезных разговоров, что, кстати, помогало не заводить нежелательную дружбу. По натуре я была одиночкой, но мне пришлось измениться, чтобы не выделяться, как гадкий утенок среди лебедей. Девчонки из Брейшо Хай привыкли видеть вокруг себя тех еще оторв. Я быстро оценила ситуацию и поняла, что никто не станет беспокоиться о стервозной блондинке с кошачьей подводкой для глаз и красными губами, – чопорность тут была не в моде.

Последние несколько недель я уходила в школу раньше, чем это было необходимо, и запиралась в своей комнате в общежитии, как только возвращалась. Я старалась избегать Брейшо, которые, как я знала, отсиживались дома.

В основном Кэптена.

Хорошо, только Кэптена.

Но теперь затворническая жизнь больше не казалась мне привлекательной.

Осознание этого было подобно удару кирпичом по башке. Я не могла оставаться в стороне, как бы сильно ни старалась.

Вот тогда я точно поняла, что пути назад нет.

То, что начиналось как исправление ошибок, которым я отчасти и была виной, превратилось в нечто большее.

Мое маленькое чудо переросло в желание, желание превратилось в потребность, и тут уж точно не было пути назад.

Самое главное – появилась возможность, пустила корни и расцвела.

Я не могла оставаться в стороне и пошла на компромисс со своим собственным чертовым разумом.

И вот опять я прячусь на виду у всех, как и раньше. Странно, у меня всегда был самоконтроль, но, похоже, он куда-то испарился.

Рэйвен совсем не похожа на Кэптена. Кэптен смотрит на меня, когда проходит мимо, или, по крайней мере, мне нравится думать, что он это делает – смотрит. А Рэйвен… она может вытащить мою задницу из любой щели, если ей понадобится.

Кэптен терпелив или, во всяком случае, заставляет себя быть терпеливым.

Рэйвен – полная противоположность.

Мои щеки наполняются воздухом, когда я пытаюсь успокоить нервы.

Мой настоящий страх питается другим – я знала, кто напал на Рэйвен, более того, я была там, когда это произошло, я знала, что Донли наш общий биологический отец и что мать Рэйвен – гребаная психопатка.

И вот теперь наступила та часть, которой я боялась больше всего с некоторых пор, – возвращение домой Рэйвен и Мэддока.

– Снова стоишь в тени?

Резкий голос пронзает мои ребра и выдавливает воздух из легких. Сердце бьется с удвоенной силой, когда я поворачиваюсь.

Растрепанные светлые волосы, ясные сине-зеленые глаза и легкая ухмылка.

Кэптен…

Черт.

Ветки хрустят под его ногами, когда он подходит ближе, и треск каждой из них еще больше учащает мой пульс.

Отступаю назад, пока мои лопатки не упираются в дерево, не оставляя пространства для побега, если бы я решилась.

– Привет, – удается мне выдавить из себя.

Уголок его рта медленно приподнимается, пристальный взгляд блуждает по моему лицу.

– Привет, – передразнивает он. – Почему ты прячешься в нашем саду?

– Мейбл сказала мне, что Рэйвен дома, – говорю я.

Он кивает и начинает смеяться.

– Она сказала тебе это сегодня неделю назад?

– Что? – выдавливаю я.

Вот дерьмо.

Кэптен делает еще один шаг вперед, и теперь его грудь касается моей.

– Ты думала, я не заметил? – шепчет он. – Ты думала, что я позволю тебе и дальше прятаться в тени, наблюдая?

Черт. Черт.

Взгляд Кэптена падает на мои губы, когда я облизываю их, чтобы смочить.

– Ты избегала меня, – говорит он. – Почему?

– Я не избегала.

– Ты лжешь.

Да, именно это я и делаю…

– Кэптен… – шепчу я, когда он придвигается ближе. Его рука находит мою шею, большим пальцем он приподнимает мой подбородок, и теперь его губы всего в одном дыхании от моих, такие… такие соблазнительные.

– Ты лежала в моей постели, касалась меня, – хрипит он, и голубизна его глаз темнеет. – Бормотала во сне. – На его лице появляется ухмылка, а тон понижается, отчего у меня ворочается что-то в животе. – Это моя любимая часть…

Я должна оттолкнуть его.

Несколько секунд он стоит совершенно неподвижно, прежде чем сказать:

– Это та часть, где ты просишь поцеловать тебя, Спящая Красавица.

Я хмурюсь, мои руки взлетают, чтобы толкнуть, но вместо этого оказываются у него на плечах.

Все что угодно ради него, кричит мое подсознание.

Его губы касаются моих, и я забываю, что это неправильно. Мой рот открывается под напором его языка. Зубы слегка прикусывают мою нижнюю губу, он тихо стонет и… отстраняется.

– Я так и знал, – говорит он.

– Знал – что?

– Ты хочешь меня, – уверенно заявляет Кэптен, отстраняясь, но всего на дюйм, и костяшки его пальцев скользят вниз по моей шее. – Так же, как я хочу тебя. – Его глаза снова находят мои. – Скажи это.

Реальность возвращается на место, и я напрягаюсь.

Что это было?

В течение нескольких недель, а если честно, месяцев, между нами действительно что-то происходило. Мы оба чувствовали влечение. Он никогда этого не говорил, но я ловила его пристальные взгляды – не то чтобы он пытался это скрыть. Мы разговаривали, но только о делах. Мы встречались, но никогда наедине, за исключением той ночи, когда Рэйвен вышла замуж за Мэддока.

Никто из нас не мог заснуть, и мы оба оказались на балконе. Нам было уютно, мы сидели в тишине и смотрели на звезды, поэтому, когда он сказал, что собирается посмотреть фильм, я восприняла это как приглашение и последовала за ним в его комнату.

Я действительно спала в его постели. Спала – буквально, заснула, убаюканная фильмом.

Я не осознавала, что касалась его, и, хотя известно, что я разговариваю во сне, он никогда не упоминал об этом. Не то чтобы у него был шанс…

Да, я избегала его, но не по тем причинам, по которым он думает.

– Я едва тебя знаю, – уклончиво говорю я. – И ты совсем меня не знаешь.

Кэптена это не останавливает. Его взгляд острый, сосредоточенный и уверенный.

– Но ты хочешь узнать меня так же, как я – тебя.

Моя кожа горит от его слов.

Как я – тебя…

– Тебе не понравится то, что ты обнаружишь.

– Мне уже все достаточно нравится, и я не прошу тебя раскрывать все свои секреты, хотя ты уже знаешь о моем самом большом.

Черт.

– Ты была здесь каждый день, красавица. Ты видела ее, мою дочь.

Я могла бы солгать, но он видел меня, верно? У меня нет перекладины, на которой можно было бы балансировать, нет веревки, за которую можно было бы ухватиться. Я знала, что это произойдет, вот почему откладывала так долго.

Вот оно.

Я молча киваю.

– Ты хочешь с ней познакомиться?

Надежда в его глазах заставляет мой желудок сжаться.

Кэптен Брейшо. Сильный, но осторожный. Спокойный и логичный, жесткий, как это требуется, и преданный до глубины души… Вот он, стоит передо мной, приглашая меня в свой мир. Но откуда ему знать, что я устроена гораздо сложнее, чем он.

Он возненавидит меня.

Они все возненавидят.

Кэптен отступает на шаг назад.

– Я должен был забрать ее мяч из машины. Давай не будем заставлять Зоуи искать меня.

– Слишком. Мать твою. Поздно. – Смех Рэйвен доносится из-за моей спины, заставляя напрячься. – Мы нашли тебя.

Мы? О нет.

– Папа!

Нет, нет, нет.

Не так, не сейчас.

Взгляд Кэптена мгновенно скользит за мою за спину, и он отступает еще дальше, глядя сияющими глазами в лицо маленькой девочки, которая, как я знаю, стоит прямо за мной.

Он наклоняется, и в этот момент я слышу еще шаги.

Они все здесь.

– Иди сюда, Зо, – говорит Кэптен. – Иди познакомься с нашим другом.

Моя грудь начинает болеть, глаза увлажняются, и я делаю глубокий вдох.

На мгновение ловлю взгляд Рэйвен, и она хмурится, не понимая причин моей паники.

Все должно было произойти совсем не так.

Мне нужен был шанс поговорить с ними – поговорить спокойно, а не плюнуть им в лицо правду о себе. В мире, где царят преданность и доверие, раскаленный клинок в живот обжигает меньше, чем ложь.

Рэйвен делает полшага ко мне, но тут Зоуи проносится мимо нее и бросается в объятия своего отца.

– Нашла тебя, нашла тебя! – смеется малышка.

Улыбка Кэпа возвращается ко мне.

– Зоуи. – Он разворачивает девочку, и ее глаза встречаются с моими. – Это…

Ее глаза расширяются, она вырывается из объятий отца и устремляется прямо ко мне.

Я быстро опускаюсь на колени, и она обнимает меня своими маленькими ручками.

– Рора!

Я не могу сдержать нежный смех.

Прошло слишком много времени, малышка.

Обнимаю ее в ответ, и мои глаза поднимаются к Кэпу. Я выдерживаю его взгляд.

Рэйвен застывает, не сводя с меня глаз, подходят Ройс и Мэддок.

Воздух вокруг нас меняется, становится тяжелым, угрожающим.

Зоуи отстраняется, улыбаясь мне.

– Я скучала по тебе, Рора!

Заставляю себя улыбнуться в ответ.

– Я тоже скучала по тебе, Зо-Зо.

Она смеется, глаза у нее точно такого же оттенка, как у Кэптена.

– Эй, Мишка Зоуи, – зовет ее Ройс. – Пойдем поедим мороженого, а?

– Мороженое! – кричит она и убегает, но тут же останавливается и бежит обратно, чтобы потереться своим носом о мой. – Эскимосские поцелуи!

Я заставляю слезы в моих глазах оставаться на месте.

– И объятия бабочки.

Хихикнув, она следует за своим дядей.

– Так сильно, Рора!

Так сильно, Зо-Зо.

Дальше – оглушительная тишина.

Я не хотела, чтобы все было так, я хотела, чтобы все пошло по-другому, – эта мысль занимает у меня секунду.

Челюсть Кэптена сжимается, он делает шаг назад.

Я поднимаюсь, мой взгляд мечется между ними.

Взгляд Мэддока прикован ко мне, как и взгляд Рэйвен, но она отводит его и смотрит в ту сторону, куда направилась Зоуи.

Глаза Кэпа превращаются в льдины.

– Прости, – шепчу я. – Не было подходящего времени, чтобы рассказать вам.

– Моя дочь знает, кто ты, – грохочет Кэптен. – Как такое возможно?

Я смотрю на Рэйвен и снова на него.

– Мария, – шепчу я имя женщины, которая выдавала себя за социального работника и заботилась о Зоуи, пока девчушке было слишком опасно возвращаться домой. – Она моя мать.

Брови Рэйвен сходятся.

– Так ты знала?

– Я же говорила тебе… – Мое лицо искажается. – Раскрытие секретов было моей работой, помнишь?

– Как давно? – наступает Кэптен.

Мой взгляд устремляется в его сторону.

Я не отвечаю, и он придвигается ближе.

– Как. Давно. Ты. Узнала. О ней?

Я сглатываю и признаюсь:

– Задолго до тебя.

Кажется, будто я дала ему пощечину. Он надеялся на другой ответ – на тот, который не выстроил бы стену между нами.

– Что значит так сильно? – спрашивает он совершенно отстраненно. Никаких эмоций, даже гнева, что еще хуже.

– Именно то, что ты думаешь, – шепчу я ему. – Так она говорит мне, что она…

Я замолкаю, не в силах произнести это вслух, когда он смотрит на меня в упор.

Так она говорит мне, что любит меня.

Зоуи единственный человек, который когда-либо так говорил, который по-настоящему любил меня.

– Извините, – говорю я, и мои плечи опускаются. – Не знаю, что еще сказать… – Я поворачиваюсь к Рэйвен. – Не ненавидь меня, пожалуйста. Я пойду, не буду вас беспокоить, ребята. – Мой взгляд падает на Кэптена и снова возвращается к Рэй. – Но просто… не ненавидь меня.

Я так много должна сказать, но нет ничего такого, что могло бы исправить все это, поэтому я не утруждаю себя попытками.

– Иди, – говорит Рэйвен, и ее глаза буравят Кэптена. Что-то проходит между ними, прежде чем она оглядывается на меня. – И сделай это быстро, Виктория…

Не в силах встретиться взглядом с Кэптеном, я отступаю.

– Я ожидала этого, мои вещи уже упакованы, – признаюсь я. – Я уеду меньше чем через час.

Успеваю пройти несколько метров, когда слышу голос Кэптена:

– Что ж, в таком случае мы пошлем кого-нибудь за твоими вещами.

Мой взгляд скользит через плечо, и я хмурюсь.

– Тебя заселят меньше чем через час, – говорит мне Рэйвен и берет Мэддока за руку; хмурый взгляд скрывает ее истинные мысли.

Я поворачиваюсь.

– Ты хочешь, чтобы я осталась?

Она переводит взгляд с Кэпа на меня.

– Это я тебе говорю.

Мэддок и Кэптен обмениваются взглядами, затем Мэддок и Рэйвен уходят, оставляя меня с Кэпом наедине.

– Мне жаль, Кэп…

– Не надо, – обрывает он и подходит ко мне.

Я не могу показать слабость, он возненавидит меня за это.

Кэп собирается что-то сказать, но я не могу догадаться, что именно. Его глаза ничего не выдают. В ту секунду, когда лед в них начинает таять, он вдруг отходит за деревья, потом поворачивается, чтобы посмотреть на меня еще раз.

– Добро пожаловать домой, красавица.

Его слова звучат холодно. Наверное, я погорячилась насчет «спокойного, логичного и осторожного».

Кэптен широко разводит руки, а я вижу особняк за его спиной.

– Но, возможно, тебе стоит держать ухо востро.

Мой пульс учащается.

– Это значит, мы теперь враги?

Однако напряжение в его глазах кричит о том, что ответ – нет, он не хочет этого.

Тем не менее в следующий момент я подумываю о том, чтобы убежать, исчезнуть, но эта мысль сразу испаряется, потому что цена бегства слишком высока.

Я тогда потеряю все, чего у меня никогда не было и чего я всегда хотела.

Я бы рискнула, если бы единственные люди, которые когда-либо заставляли меня чувствовать себя самой собой, возненавидели меня. Но позволить им оттолкнуть меня, когда я только-только сблизилась с ними?

Я, черт возьми, так не думаю.

Они вытащили меня из моего укрытия, и я рада.

Я устала от темных углов, устала быть позади.

Устала проигрывать заранее.

Это будет нелегко, и мне придется пробиваться, когда он, когда они, попытаются вытеснить меня, но я знаю их достаточно, чтобы понять: если есть шанс завоевать их доверие, они бы этого хотели.

Они никогда не будут уважать того, кто примет поражение, кто позволит сломанным частям внутри так и оставаться сломанными.

Они хотят вызова, доказательства того, что я хочу измениться.

Они хотят сильного партнера, но прежде – подтверждения, что я смогу со всем этим справиться.

Они хотят правды, доказательства, что я принадлежу им.

Я действительно принадлежу этому месту.

Они увидят.

Рэйвен – моя сестра, это мой новый дом.

Это будет нелегко, но я готова бороться за все, что с этим связано.

Если мне повезет, в том числе и за блондина Брейшо.

Загрузка...