Буква Z (ЛП)

Не успеваю я сделать и пары шагов, как он оказывается рядом и заворачивает меня в объятья.

– Прости меня, Анж.

– Ты меня тоже.

– Я не хотел, чтобы все так вышло.

– Не мог смотреть, как он тебя трогает, Зак.

– Этого больше не повторится.

– Злишься за то, что я танцевал?

– Нисколько.

– Это ничего не значит, Зак. Я просто дурачился.

– Я знаю. Это я во всем виноват. Если бы Джонатан не поцеловал меня…

– Я убью его нахер, если он снова к тебе притронется.

– Этого не будет.

– Прости, что я так долго не приходил.

– Тебе надо было побыть одному. Я понимаю.

– Зак?

– Да?

– Заткнись и поцелуй меня.

Мгновение он колеблется, чего раньше с ним еще не бывало. Я пытаюсь понять, почему. Может, он думает, что мы должны побольше поговорить? Или по-настоящему злится? Или вспоминает о Джонатане? Но потом он берет в ладони мое лицо, и его губы находят мой рот. Его язык скользит по моей нижней губе. Сколько бы он так ни делал, это по-прежнему всякий раз заводит меня.

Мы раздеваемся, и я толкаю его на кровать, а сам забираюсь сверху.

– Скажи, что ты хочешь, Зак, – прошу я.

Он поднимает взгляд, и я вижу, что моя просьба его тревожит. Обычно это он говорит мне такие слова.

– Я просто хочу тебя, Анж, – в замешательстве произносит он.

Он по-прежнему не понимает. Я целую его грудь, щекочу языком соски. Он возбужден, но еще колеблется.

– Зак, я сделаю для тебя все, – шепчу я. – Только скажи, что ты хочешь.

Он напрягается – и не в хорошем смысле, – и я понимаю, что делаю что-то не то. Однако не знаю, что именно.

– Анжело, почему?

– Потому что он прав, Зак. Кроме этого, мне больше нечего дать тебе. Хотя бы позволь мне сделать это, как надо.

На его лице что-то вспыхивает – гнев? стыд? обида? – и не успеваю я опомниться, как он отталкивает меня. Так сильно, что я чуть не скатываюсь с кровати. Никогда еще я не видел его настолько рассерженным. Без единого слова он встает и переходит на другую кровать, а там поворачивается ко мне спиной и до ушей накрывается одеялом.

– Зак? – бормочу я растерянно.

– Видимо, Анж, ты совсем низкого мнения обо мне, если считаешь, будто я с тобой исключительно ради секса. – Дотянувшись до ночника на тумбочке, он бьет по выключателю с такой силой, что лампа стукается о стену. Комната погружается в темноту.

– Зак… – пробую я позвать его еще раз, но он не дает мне закончить.

– Спокойной ночи, Анжело.

И я остаюсь лежать в одиночестве на кровати, пытаясь понять, как я умудрился настолько сильно все испоганить.

***

На следующее утро я, как всегда, просыпаюсь рано. В любой другой день я бы перебрался в постель к Заку. Он притянул бы меня к себе, и мы бы подремали еще немного, нежась под одеялом, а потом я бы проснулся от того, что меня мягко укладывают на живот, с его тяжестью на спине, с его губами на шее, с его пальцами или членом меж моих ног.

В любой другой день. Но не сегодня.

Я думаю о том, что будет, если я все равно лягу к нему. Если притворюсь, что ничего не случилось. Что он сделает? Обнимет меня, как раньше, и займется со мной любовью? Или повернется ко мне спиной? Выяснять ответ слишком страшно. В голове после вчерашнего каша, и, говоря по правде, я боюсь, что сделаю только хуже.

Мне надо уйти. Я одеваюсь. Нахожу в ящике карандаш и листок бумаги. Потом задумываюсь над тем, что же сказать.

В конце концов я пишу вот что: «Проведи день с М. и Дж. Не волнуйся. Просто мне нужно немного времени.» Хочу приписать, что прошу у него прощения или – еще лучше – что я люблю его, но не могу. Бросаю записку на свою пустую кровать и выхожу из отеля.

Оказавшись на Стрипе, я понимаю, что не знаю, куда идти. Вчера мы пошли на юг, так что сегодня я поворачиваю на север. О Заке я пока что не думаю. Я знаю, мысли о нем придут позже. А пока я просто пытаюсь снова нащупать внутри себя.

Это так странно – гулять по Вегасу в шесть утра. На улицах и туристов-то нет, не говоря уже о типах, что раздавали карточки с голыми женщинами. В тишине звуки рекламы, рвущиеся из колонок дрянных казино, кажутся слишком громкими. Повсюду валяются стаканчики и пустые бутылки. Магия этого места истончилась настолько, что, если приглядеться, можно различить все скрывающееся под нею дерьмо и ложь.

Я все иду, иду, иду и в итоге оказываюсь у отеля «Венеция». Останавливаюсь, потому что даже сейчас, в резком утреннем свете, он выглядит безмятежно. И он прекрасен. Магия здесь сильнее. Я захожу внутрь через ведущие к магазинам двери и, сделав несколько шагов, задираю голову вверх. И замираю на месте.

Потолок потрясающий. Сплошь увешан картинами: всеми сортами картин в замысловатых золотых рамах. Я понятия не имею, на что это должно быть похоже – на Сикстинскую капеллу или на что-то еще, – но он прекрасен. Жаль, Зак не видит всего этого великолепия. Никогда даже не думал о том, чтобы слетать в Европу, но внезапно мне дико хочется оказаться там прямо сейчас. Ну не бред ли – то, что Город Греха вызывает у меня такие желания? Долго-долго я просто стою и пялюсь в потолок. Затем наконец двигаю дальше, глазея по сторонам. Магазины закрыты, и я рассматриваю витрины, где выставлена чужая жизнь. Шарфы по пятьсот и костюмы по пять тысяч долларов. Шелковые галстуки и художественно разорванные джинсы, в которых я бы не позволил себе даже сесть. Все это ничуть не улучшает мне настроение.

В паре ресторанов подают завтраки, и пока я раздумываю, не выпить ли кофе, у меня звонит сотовый. Это, ясное дело, Мэтт. Можно было и догадаться. Зак с Джаредом наверняка проспят минимум до девяти. Или до десяти. И как я не подумал, что Мэтт станет меня искать?

– Ты где, черт бы тебя побрал? – рявкает он.

– В «Венеции».

– Стой там. Я сейчас буду.

– У меня есть выбор?

– Нет. – Я знал, что он так скажет. – Я заходил к тебе в номер…

– Да? – спрашиваю я, когда он не договаривает.

– Зак выглядит препаршиво. Он очень расстроен.

Черт. Прямо сейчас я не могу говорить об этом.

– Не расскажешь что-нибудь, чего я еще не знаю?

Он вздыхает, потом говорит – помягче:

– Есть хочешь?

– Я не стану обсуждать Зака.

– Окей.

– И ничего из вчерашнего тоже.

– Окей.

– Да.

– Что «да»?

– Да, я бы что-нибудь съел.

– Ты можешь хотя бы раз не усложнять все до крайности?

– Возможно, – говорю ему я, – но не сегодня точно.

Мы договариваемся, где встретиться, потом находим заведение с завтраками. Мэтт держится молодцом, о Заке и не упоминает и только потом, когда мы уже поели, говорит:

– Джаред хотел сходить сегодня на шоу. Зак, наверное, пойдет вместе с ним.

– А ты?

– Если ты не идешь, то и я идти не обязан.

– И чем мы тогда займемся?

– А чем тебе хочется?

– Здесь есть еще горки?

Он усмехается.

– В «Стратосфере». Горки там так себе, но есть пара других аттракционов.

– Хороших?

– Будешь визжать, как пятилетняя девочка.

Я почти улыбаюсь.

– Поглядим, крутыш.

И хотелось бы сказать, что мы хорошо провели время, но правда в том, что весь день компания из меня никакая. Я не могу перестать волноваться о Заке, о том, злится он еще или нет. Все думаю о Джонатане и о его словах. Что случилось после того, как я ушел? Вдруг он явился к Заку? Вдруг Зак осознал, что Джонатан прав? Я представляю, как возвращаюсь в отель, а Зака там нет. Есть только записка на кровати с сообщением, куда он ушел. Я представляю, как они мирятся, ложатся в постель и начинают заниматься любовью. Я представляю, как возвращаюсь в Коду один. В глубине души я понимаю, что все эти мысли – бред, но мой разум упорно продолжает генерировать худшие сценарии из возможных.

Мэтт будто чертов святой. Весь день я на него срываюсь, а он продолжает оставаться собой. Иногда пытается подбодрить меня, иногда просто оставляет меня в покое и не мешает хандрить. Спустя несколько часов и пару наших воплей на аттракционах он наконец-таки говорит:

– Нам лучше вернуться. А то они потеряют нас.

– Я знаю.

Мы начинаем идти, и, чем ближе подходим к отелю, тем молчаливей я становлюсь. С каждым шагом узел страха у меня в животе тяжелеет. Мэтт поглядывает на меня краем глаза.

– Ты точно не хочешь поговорить? – в конце концов произносит он.

– Точно.

– И даже не скажешь, что произошло вчера ночью?

– Нет.

– Ладно. – Полквартала он молчит, затем спрашивает: – Вы с Заком поссорились?

– Типа того.

– И расстались?

– Нет.

Еще пара минут молчания, а потом:

– Ты ведь не наделал вчера глупостей?

Наделал, но не таких, на которые намекает он.

– Нет.

– Тогда что…

– Мэтт, я же сказал. Не хочу это обсуждать.

– Окей. – Мы проходим еще квартал. – Хочешь, скажу одну вещь?

– Нет, но ты ведь все равно скажешь.

– Джаред как-то раз сказал, что у него внутри есть компас, но вместо севера он показывает на запад.

– Неудивительно, что заблудиться для него – как два пальца.

– У Зака тоже есть внутри компас. И знаешь, куда он показывает?

– На ларек с тайской едой?

– На тебя.

– И это типа должно что-то значить?

– Типа да. – Он отвешивает мне подзатыльник – довольно чувствительный, но признаваться в этом я не намерен, – затем усмехается. – Вытащи голову из задницы – и увидишь.

***

Я немного нервничаю, когда захожу в наш номер. Снаружи еще светло, но занавески задернуты, и в комнате полумрак. Зак сидит на краю кровати и глядит в телевизор. Но я его знаю. Он не видит, что на экране.

Он не поворачивается ко мне, не говорит ничего, и я тоже молчу. Снимаю пальто и ботинки. Сажусь на кровать и смотрю в пол. Может, кто-нибудь оставил там для меня шпаргалки с правильными словами? Но нет. Краем глаза Зак наблюдает за мной – как мышь наблюдает за кошкой. Ждет, что я сделаю: цапну его или просто унесусь прочь.

Мы и раньше, бывало, ссорились, но первый шаг к примирению всегда делал Зак. Он подходил ко мне и садился передо мной на корточки. Опускал голову мне на колени, говорил, как сильно он меня любит, и на этом ссора обычно заканчивалась. Но на сей раз яснее ясного, что гребаный первый шаг предстоит сделать мне.

Сделав глубокий вздох, я встаю напротив него. Он поднимает взгляд – настороженный, готовый к новой атаке. Черт, если б я знал, что сказать. Инстинкт толкает меня к нападению, понуждает обвинить его в том, что он притащил нас в Вегас, что устроил тот идиотский ужин с Джонатаном. Я бы мог обвинить его в том, что он поцеловал своего бывшего, или в том, что не спорил, когда Джонатан назвал меня легкодоступной задницей. Я бы мог сказать столько всего, что обидело бы его или взбесило. Такие вещи я делать умею.

А исправлять свои ошибки – нет. Мне хочется просто прикоснуться к нему. Убедиться, что он не оттолкнет меня. Я заставляю себя протянуть руку и погружаюсь пальцами в его волосы. Моя ладонь ложится ему на щеку. Он напрягается. Сжимает челюсти и закрывает глаза, словно мои прикосновения для него невыносимы. И это ранит так, что не передать словами. Так стягивает мне грудь, что я не могу дышать.

– Зак? – Я едва слышу свой срывающийся, дрожащий голос. Я хочу, как он раньше, опуститься на пол и положить голову ему на колени. Но я знаю, что если сделаю так, то не выдержу и разревусь как младенец. – Зак, скажи мне, что делать. Потому что я понятия не имею, как все исправить.

Секунду мне кажется, что ответа я не дождусь. Он просто сидит, глаза крепко зажмурены, и не двигается. Потом вздыхает, и напряжение в нем отчасти ослабевает. Моя рука еще лежит на его щеке. Он накрывает ее своей, поворачивается к ней и покрывает поцелуями мои пальцы.

– Вот уже во второй раз, – говорит он тихо, губы задевают мою ладонь. На меня он не смотрит. – Во второй раз ты намекаешь, что кроме секса тебе нечего дать мне. – Первый раз был несколько месяцев назад. Дома, в день, когда я сломался и позвонил своей матери. В день, когда я признался ему в любви. Его и тогда это расстроило, но не так, как сейчас. – Ты разбиваешь мне сердце, Анжело. Разве ты не знаешь, как много для меня значишь? Разве не знаешь, как сильно я люблю тебя? Ведь если нет… – Голос обрывается, но он поднимает голову, и по глазам я вижу: ему так же плохо, как мне. – То я не знаю, что еще сделать. Я не знаю, как сделать так, чтобы ты мне поверил.

Прямо сейчас мне безразлично, верю я или нет. Мне нужно одно: вернуться к тому, что у нас было. Я хочу снова просыпаться в ночи и перебираться к нему в постель. Я хочу снова заниматься с ним по утрам любовью. Я хочу знать, что завтра он снова захочет почувствовать прикосновение моих рук.

– Я не могу, когда ты на меня злишься, – шепчу я.

– А я не могу, когда я злюсь на тебя. – Он поднимается на ноги. Подходит вплотную, но не притрагивается ко мне. – Пообещай, что никогда больше так говорить не будешь.

Я все равно считаю, что прав. Я не знаю, то ли он обманывает себя, то ли лжет мне, просто чтобы утешить. Но мне плевать. Если он не хочет, чтобы я произносил это вслух, я не буду.

– Обещаю, – говорю я.

– Хорошо. – Сказав это, он крепко прижимает меня к себе и целует. Я знаю, прошло не так уж и много времени – меньше дня, – но ощущение такое, будто он не целовал меня целую вечность.

Обнимая меня, он тянет меня к кровати. Его ладонь проникает мне под одежду, скользит по моей спине. Я начинаю расстегивать его брюки, но он меня останавливает.

– Без секса, Анж. Мне просто хочется к тебе прикасаться.

Я знаю, это его «без секса» вызвано желанием утвердить свое мнение, однако не возражаю. Мы раздеваем друг друга. Он целует мои глаза, мои щеки. Его ладони ниже талии не заходят, но поглаживают мой живот, спину и руки. Они такие мягкие, и он так со мной нежен. И я по новой осознаю, как это приятно – когда он меня ласкает. А потом он укладывает меня в постель. Я прячу лицо у него на груди и пытаюсь проглотить ком в горле.

Его ладонь скользит по моей спине и замирает у шеи. Его голос – тихий и осторожный, точно он боится спугнуть меня.

– Анжело, поговори со мной. Я не смогу ничего исправить, пока ты не скажешь, что тебя мучает.

Я знаю точно, какие слова мне хочется произнести. Они всегда давались мне нелегко, но на сей раз я глубоко вдыхаю и вместе с воздухом выталкиваю их из своей груди, и они обретают форму.

– Зак, я так сильно тебя люблю. – Признание звучит совсем тихо, но по тому, как он задерживает дыхание, я понимаю, что он меня слышит. А потом я говорю еще кое-что. То, что и не планировал. – Пожалуйста, не бросай меня.

Момент – крошечный миг – он впитывает мои слова. А потом вокруг меня обвиваются его руки, и он стискивает меня так крепко, что не вздохнуть. Я больше не могу сдерживать слезы. Ненавижу то, что всегда перед ним плачу, но он делает вид, что не замечает. Целует меня в лоб и говорит ласковым голосом:

– Анжело, я не понимаю, как ты можешь быть таким умным и таким до ужаса глупым одновременно.

– В смысле?

– Неужели ты до сих пор не понял? Никто и ничто на свете на заставит меня тебя бросить. Ты – вся моя жизнь, ангел. И мне нравится все, как есть.

Страх, который сидел у меня внутри целый день, чуть-чуть отступает, но ком в горле становится еще больше. Перед ответом я набираюсь сил, чтобы удержать свой голос от дрожи.

– В нем – все, чего нет во мне.

– Но ты – все, чего я хочу, Анжело. Ты. А не он.

Я – все, что он хочет? Я? Недоучка, которому нечего предложить? Я пытаюсь ему поверить. Пытаюсь понять, как он мог выбрать меня.

– Меньше чем через час здесь будут Мэтт с Джаредом, – говорит он мягко. Он знает, я не хочу, чтобы они увидели меня в таком расклеенном состоянии. Ни за что на свете я не покажусь им таким. Зак легонько тормошит меня. – Идем. Примем душ. – Он так хорошо меня знает.

– Окей, – только и могу вымолвить я.

Я позволяю ему поднять себя с кровати и увести в ванную. Он включает душ, мягко затягивает меня в кабинку и, встав за моей спиной, обнимает, а я закрываю глаза и, откинувшись на него, пытаюсь отпустить все плохое. Пытаюсь смыть потоком горячей воды весь свой гнев и все свои слезы.

Я не знаю, сколько времени мы вот так стоим. Вскоре его руки приходят в движение. Он моет мне спину, затем его ладони переходят вперед. Плавно движутся по моей груди, по животу, между ног. В следующее мгновение он разворачивает меня, прижимает к стенке. Мои глаза закрыты. Я позволяю ему вести. Ощутив на животе его губы, я понимаю, что он опустился передо мной на колени. А потом его язык касается щелки на моем члене, и мне, чтоб устоять на ногах, приходится ухватить Зака за плечи.

Он сказал «без секса», и я не знаю, должен ли остановить его. Я правда не знаю, правильно ли не мешать ему и честно ли желать большего. Но вот вокруг меня смыкаются его губы, и я прекращаю думать. Совсем. Впервые с момента, как я сегодня открыл глаза, мое сознание отключается, и наступает блаженное облегчение. Нет ни страха, ни тревог, ни стыда. Нет нелепых сценариев, которые, будто плохое кино, проигрывались у меня в голове. Все растворяется в потоке безмолвного, чувственного забвения. Есть только я и он – и чистое физическое наслаждение.

Спиной я ощущаю холодную, гладкую поверхность кафельной плитки, а грудью – обжигающие струи воды. Мои пальцы запутались в его густых каштановых волосах, его рот – такой теплый, сладкий. Дающий. Как и сам Зак. Одна его рука проникает меж моих бедер, а потом я чувствую, как его влажные, скользкие от мыла пальцы потирают мой вход.

Я издаю тихий стон, и это изумляет его настолько, что он даже перестает сосать. Во время секса я обычно веду себя не особенно шумно. Не знаю, почему. И не замечал до тех пор, пока Зак не сказал мне. Но я знаю, как ему это нравится – когда что-то непроизвольно соскальзывает с моих губ. Низким, хрипловатым голосом он просит:

– Боже, Анж, еще раз, пожалуйста.

Я даже не успеваю понять смысл его слов. Как только он произносит их, его рот снова забирает меня до конца, а пальцы проталкиваются внутрь – совсем неглубоко, легчайшим из проникновений. Он знает, этого мало, но продолжает сосать, продолжает двигаться во мне самым кончиком пальца, дразня меня до тех пор, пока я, сжимая в кулаках его волосы, не шепчу, задыхаясь:

– Зак. Еще.

– Все, что пожелаешь, ангел, – отвечает он тихо, и его рот снова на мне, а пальцы медленно проскальзывают внутрь. Это настолько приятно, что у меня снова вырывается стон, и у него тоже. Его пальцы массируют меня, язык кружит по головке моего члена, щекоча точку прямо под щелкой. Не выдержав, я стискиваю его волосы и, пока его пальцы вторгаются глубже, насаживаю на себя до конца. А потом он касается того удивительно чувствительного места внутри – и все. Я кончаю и на этот раз даже вскрикиваю. Кажется. Я не уверен. Я знаю только то, что я полон им. Чувствую только эту бездумную, удивительную разрядку. Он позволяет мне удерживать себя так, чтобы мой член оставался максимально глубоко у него во рту, от начала и до конца.

Он никогда не перестает давать.

Еще дрожа после кульминации, я задумываюсь над этим. Он всегда дает. Неужели и я даю ему что-то? Возможно ли, что позволяя ему давать, я тем самым даю в ответ? Хотел бы я знать…

Я чувствую, как он встает, а потом по обе стороны моего лица ложатся его мягкие руки.

– Анж? – Я открываю глаза и вижу в его невероятно голубых глазах беспокойство. Но еще я вижу в них, как сильно я ему дорог. – Анж, пожалуйста, скажи, что у нас все нормально.

Мы так сильно любим друг друга. С чего я стал думать, что этого недостаточно? Я обнимаю его за шею и притягиваю к себе, чтобы он поцеловал меня.

– Зак, – говорю я, – у нас все идеально.

***

Мы ужинаем с Мэттом и Джаредом. Поначалу все идет очень неловко. Они ходят на цыпочках, искоса поглядывают на нас, явно опасаясь, что в любой момент мы снова начнем ругаться. Но довольно скоро понимают, что все нормально. Мы скорей опозорим их тем, что прямо в ресторане начнем срывать друг с друга одежду, чем дракой. Так что ужин заканчивается хорошо.

Мы возвращаемся обратно в гостиницу, и там, в ближайшем к лифтам баре, видим Джонатана. Он явно поджидает нас. Когда он подходит, мы останавливаемся. Я стопроцентно не рад его видеть, а вот наблюдать синяк, которым я украсил его левую щеку, очень даже приятно. И все же я не могу поверить, что он опять к нам приперся, и надеюсь, как черт знает кто, что он не выкинет ничего такого, что снова испортит то, что есть у нас с Заком.

Словно прочитав мои мысли, он говорит:

– Я здесь не затем, чтобы причинять неприятности. – Я думаю, он все равно причинит их – хочет он того или нет – и пытаюсь удержать свою ярость в узде. Зак становится впереди меня – чтобы защитить меня или Джонатана, я не знаю. – Я надеялся, что смогу переговорить с тобой, – говорит он Заку.

– Мне нечего сказать тебе, – холодно произносит Зак.

Собирается было пройти мимо, но Джонатан прикосновением ладони к груди останавливает его, что приводит меня в еще большее бешенство. Я хочу крикнуть, чтобы он убрал от Зака свои чертовы руки, но не успеваю – Зак сам отбрасывает его ладонь.

– Не трогай меня!

Джонатан задет, однако не удивлен. Сдаваясь, он поднимает руки.

– Зак, серьезно. Прости. – Он протягивает Заку ладонь. – Я лишь хотел попрощаться.

Зак подозрительно оглядывает его, но через секунду пожимает-таки ему руку.

– Прощай, Джонатан, – вот и все, что он произносит. А потом уходит. И не оглядывается.

Все это жестко, и мы с Мэттом и Джаредом остаемся стоять в типа как гробовой тишине. Первым Джонатан обращается к Джареду.

– Было очень приятно познакомиться. Надеюсь, я не сильно подпортил вам отпуск, – говорит он. Протягивает руку, и Джаред, естественно, улыбается и пожимает ее.

– Знаешь, у меня в Финиксе есть приятель… – Мэтт стреляет в него смурным взглядом, но Джаред не реагирует. – Я, пожалуй, попрошу его с тобой созвониться.

На это Джонатан улыбается.

– Свидание вслепую? Я всегда за. – Он протягивает ладонь и Мэтту. Тот секунду колеблется, но в итоге все-таки ее пожимает.

А потом Джонатан поворачивается ко мне. Я думаю, что меня он рукопожатием, скорее всего, не удостоит, но когда наши взгляды встречаются, вижу, что вчерашнего вызова в его глазах нет. Он выглядит усталым и настороженным. А потом говорит то, что изумляет меня до глубины души:

– Можно тебя на пару слов?

– И за каким хером мне это надо?

Он смотрит в пол и отвечает не сразу.

– Ни за каким, наверное, – говорит он тихо. – Я не виню тебя за то, что ты меня ненавидишь. На твоем месте я испытывал бы те же самые чувства. Но я был бы очень признателен, если б ты уделил мне всего минуту своего времени. – Он говорит искренне. Вроде бы. Плюс во мне просыпается любопытство. – Пожалуйста, – добавляет он.

– Ты хочешь поговорить со мной просто потому, что считаешь меня легкодоступной задницей? – спрашиваю я.

Его щеки становятся ярко-алыми.

– Нет.

– Будешь говорить, что я не подхожу Заку?

– Нет.

– Будешь расписывать, как ты достоин его больше, чем я?

– Нет.

– Да.

Вид у него становится озадаченным.

– Да? В каком смысле? Что «да»?

– Да, я поговорю с тобой.

Джаред уходит к лифту, но Мэтт остается стоять на месте – рядом со мной. Я оглядываюсь на него, и он произносит:

– Я останусь.

– Мне не нужна нянька, – возражаю я, но нам обоим известно, что никаких гарантий этим я не даю.

Мэтт усмехается, выгибая бровь.

– Поглядим, сорвиголова. – Он отходит от нас в другой конец бара и садится за столик.

– Ладно, чувак. Я слушаю. Чего тебе от меня надо?

К моему удивлению он переводит взгляд в пол. Секундой позже, когда он поднимает голову, я вижу в его глазах не осуждение и не враждебность, а стыд.

– Я хочу попросить прощения за то… – он запинается, голос становится тише, – …что наговорил тебе.

– За то, что сказал, будто я гожусь лишь на то, чтоб раскладывать по пакетам его покупки, или за то, что назвал меня легкодоступной задницей? – спрашиваю я, и он морщится. Я рад. Желания упрощать ему задачу у меня нет.

– За все, – отвечает он тихо, – но особенно за второе. Я сказал ужасную вещь и надеюсь, что ты сможешь простить меня. Во мне говорила ревность. Я знаю, паршивое оправдание, но, если честно, другого у меня просто нет. – Мне даже становится немного не по себе, потому что я никак не ожидал, что он начнет извиняться. Я типа как хочу и дальше ненавидеть его, но теперь делать это сложнее. – Серьезно, – его голос становится совсем тихим, – обычно я…

Он не договаривает, и я подсказываю:

– Обычно ты не такой ублюдский засранец?

Он улыбается мне. Чуть-чуть.

– Хотелось бы верить, что нет.

Бесит признавать это, но я знаю, что скорей всего это правда. Иначе Зак не стал бы тратить на него столько времени.

– Не могу сказать, что дико счастлив на тему того, что все свое мудачество ты копил для меня, – говорю я.

Он опять скованно мне улыбается.

– Я тоже не рад этому. И искренне прошу у тебя прощения, – повторяет он.

– Ладно. – Я не привык выслушивать извинения и не особо знаю, что теперь делать. – Проехали. – Сойдет, наверное, за прощальную реплику, однако Джонатан останавливает меня.

– Можно, я куплю тебе выпить?

Я не могу удержаться от подозрительного вопроса.

– Зачем?

Он пожимает плечами.

– Просто мне бы хотелось еще немного поговорить с тобой.

Странно, блин, но что мне терять?

Мы подсаживаемся к бару. Себе он заказывает вино, а мне берет пиво. Джонатан из тех, кто обращает внимание на детали – даже не спрашивая, он заказывает мне пиво той же марки, что я пил тогда. С минуту мы просто сидим. Я уже начинаю гадать, какого хера я тут забыл, как внезапно он заговаривает:

– Знаешь, я ведь не хотел отпускать его.

– Насколько я слышал, ушел именно ты.

– Ты слышал правильно, – вздыхает он. – Я думал, что я вернусь. Вот почему я оставил Гейшу, хоть и знал, что он ей не нравится. Я не предполагал, что ухожу навсегда. – Он не смотрит на меня. Возится с салфеткой под бокалом вина, заворачивает уголки вокруг основания снова и снова, потом разглаживает и начинает по новой. – Я всего лишь пытался встряхнуть его. Я хотел, чтобы он взялся за себя, понимаешь? Бросил напиваться и накуриваться каждый вечер, и спать со всеми подряд. Я хотел, чтобы он повзрослел и перестал плыть по течению. – Он останавливается и отпивает немного вина. – Я думал, он позвонит. Что он осознает: за нас стоит бороться. Я все ждал и ждал, но когда понял, что не дождусь звонка, было уже поздно. – Я не знаю, что и сказать, но, быть может, он и не ждет от меня никаких слов. Быть может, ему просто надо выговориться кому-то. И по какой-то причине этим кем-то стал я.

– Но почему ты не позвонил ему сам? – в конце концов спрашиваю я. – Думаю, он обрадовался бы, если бы ты вернулся.

Он пожимает плечом.

– Потому что я не хотел возвращаться, пока он не изменится. И еще я боялся, что если позвоню, то окажется, что без меня ему лучше. Сейчас это кажется глупым, но тогда… – Он не заканчивает. – Все время, пока мы были вместе, у меня было ощущение, что он не знает, что делать со своей жизнью. Словно у его жизни не было ни смысла, ни направления. Даже в постели он не знал, чего хочет.

Он замолкает, и я понимаю, что последние слова он хотел бы забрать назад.

– Единственное, чего Зак хочет в постели, это сделать приятно своему парню, – говорю я. Он по-прежнему на меня не смотрит, но я вижу: он обдумывает мои слова. – Ты считаешь, он не знал, чего хочет? На самом деле это значит, что он не мог понять, чего хочешь ты.

Минуту он молчит, погрузившись в мысли. Потом говорит:

– Знаешь, когда я увидел его здесь, в Вегасе, то подумал: «Вот он, тот Зак, которого я ждал». Мне стало ясно, что у его жизни наконец-таки появился смысл. Что он обрел направление. – Он замолкает на миг, а потом: – Но я не сразу осознал, что смысл его жизни – ты.

– Я?

Он удивленно оглядывает меня.

– Зак никогда в жизни не давал себе труда за что-либо побороться. Ни за диплом. Ни за работу. Ни за меня. Но за тебя он готов бороться, тут у меня нет никаких сомнений.

И что самое безумное, я думаю, что он, кажется, прав.

В молчании мы допиваем наши напитки, после чего он встает и протягивает мне руку. Я пожимаю ее, и он улыбается.

– Надеюсь, если мы встретимся снова, то сможем начать все с чистого листа, Анжело. Хотелось бы верить, что в следующий раз оно будет лучше.

– Хуже не будет точно.

Тут он улыбается по-настоящему.

– Счастливо, Анжело.

Мэтт всю дорогу сидит в другом конце бара. Как только Джонатан уходит, он подходит ко мне, и мы двигаем к лифтам.

– Ну и чего ему было нужно? – спрашивает он.

Я не отвечаю. Мыслями я далеко. Я думаю о том, что сказал Джонатан: что я смысл Заковой жизни. Вспоминаю, что сказал мне недавно Зак: «Ты вся моя жизнь». Вспоминаю, что говорил Мэтт.

– Ты правда думаешь, что Заков компас показывает на меня? – спрашиваю я.

Вид у Мэтта на секунду становится удивленным, но потом он говорит:

– Так точно. Ты его север.

Больше мы, пока идем к нашим номерам, не разговариваем. Он как-то странно поглядывает на меня, пытается угадать, что творится у меня в голове, но я не готов рассказать ему. Я пока и сам не совсем это понимаю.

Вдруг одним своим присутствием я что-то даю Заку? Может такое быть или нет?

Зайдя в номер, я вижу, что Зак сидит на кровати, ждет меня.

Едва увидев его, я останавливаюсь. Пытаюсь понять, как задать вопрос, который крутится у меня в голове.

Он подходит и за подбородок приподнимает мое лицо, чтобы заглянуть мне в глаза.

– Все хорошо? – спрашивает он меня.

– Все прекрасно. – Он всматривается в мое лицо, пытаясь понять, говорю ли я правду.

– Что хотел Джонатан?

– Ну, в основном извиниться.

На его лице появляется облегчение. Одной рукой он обнимает меня за талию. Вторая рука все еще лежит на моей щеке.

– Он вовсе не плохой человек, – произносит он мягко.

– Вчера я бы тебе не поверил, – признаюсь я, – но сейчас, наверное, соглашусь.

– Он извинился – и все?

– Еще сказал, что не хотел отпускать тебя. Он думал, что он вернется. Думал, ты позвонишь. Потому-то он и оставил Гейшу.

На секунду его глаза закрываются, и он делает судорожный вдох. Я вижу, ему больно немного – понять, что, если б только он приложил усилие, то у них был бы шанс. Но затем он вновь открывает глаза и смотрит в мои, и с твердостью в голосе говорит:

– Я никогда не любил его так, как люблю тебя.

Он все всматривается в мои глаза, пытается что-то найти в них, а я все думаю, правда ли, что всю дорогу я, сам того не зная, что-то давал ему.

– Зак, я твой север?

Он моргает – непонимающе, потому что на первый взгляд никакого смысла в моем вопросе, конечно, нет. Но потом с решительной искренностью отвечает:

– Ты мое все.

– Зак?

– Да?

– Заткнись и поцелуй меня.

На этот раз он не колеблется ни секунды. Его губы такие мягкие, и я понимаю, что у нас все будет в порядке. Через несколько секунд он отстраняется. Смотрит на меня сверху вниз, словно у него на уме есть что-то еще.

– Что-то не так? – спрашиваю я.

– Нет. Ничего.

– Тогда что с тобой?

Он нервно улыбается мне.

– Хочешь, сходим куда-нибудь? Вдвоем. Только ты и я.

– Можно.

Зак вообще редко краснеет, но сейчас на его скулах вспыхивают ярко-красные пятна. Всего мгновение он колеблется, а потом задает тихий вопрос:

– Сделаешь для меня одну вещь?

– Смотря, какую, – отвечаю я.

Красные пятна на его скулах становятся еще ярче. Он достает что-то из кармана и протягивает мне – со страхом и одновременно с надеждой. Я опускаю взгляд на то, что лежит у него на ладони, и смеюсь.

Карандаш для глаз.

– Это все? – спрашиваю я и вижу в его глазах и облегчение, и возбуждение.

– Я купил и лак для волос, – отвечает он, улыбаясь.

– Ты и впрямь все продумал, да?

Он толкает меня к стене. Моей шеи касаются его губы, в задницу вжимается его пах. Его голос хриплый и задыхающийся.

– Я хочу вернуться в тот клуб.

– Правда? – спрашиваю я с удивлением.

– Я хочу смотреть, как ты танцуешь. Я хочу смотреть, как все те мужчины пытаются сделать тебя своим. А потом, – он еще сильнее вжимается в меня, без сомнения возбуждаясь от одной только мысли об этом, – потом я хочу увести тебя обратно в отель и доказать себе, что ты мой.

Он трется о меня, его ладони блуждают по мне, губы у моей шеи становятся все настойчивей.

– Ты можешь отказаться, – произносит он.

Я знаю. И именно поэтому не отказываюсь.

Хоть я и давно этого не делал, но еще помню, как. Я убираю волосы по бокам назад, но спереди ставлю торчком. Обвожу черным глаза, размазываю цвет по векам. Признаться, я рад, что мне не придется показываться в таком виде Мэтту. Он бы помер со смеху. Но для Зака я это сделаю. Когда я выхожу из ванной, Заковы глаза становятся огромными – ему нравится.

– Ну как? Не хуже твоего Зигги Стардаста? – спрашиваю я, улыбаясь.

– Лучше, – выдыхает он, и я смеюсь.

Чем хорош Вегас, так это тем, что на парня в макияже тут никто особого внимания не обращает. Мы выходим из отеля, ловим такси и уезжаем в клуб. Там Зак находит табурет поближе к танцполу. А я иду к бару и заказываю два шота текилы. Бармен настороженно косится на меня, пока ставит стопки на стойку.

– Только чтоб сегодня без драк, – говорит он.

– Заметано. – Я хлопаю оба шота. – Еще мне нужен бокал вина. Есть у вас испанское красное?

Он смотрит на меня, как на полного идиота. Может, я и есть идиот.

– А то, приятель.

Ну, попытаться в любом случае стоило.

– Тогда любое красное.

Я отношу бокал Заку, и он смотрит на меня такими глазами, что я готов опозориться перед барменом хоть еще десять раз. Он целует меня глубоким, медленным поцелуем, потом шепчет мне на ухо:

– Никакого секса.

– Я знаю.

Он улыбается мне.

– Развлекайся.

Вчера у меня не было времени найти себе нормальных партнеров – парней, которые пришли сюда с той же целью: без желания обязательно с кем-нибудь трахнуться, а просто для того, чтобы завестись. Сегодня я нахожу их: Татуированного с прошлого раза и еще двоих.

Оказывается, что танцевать для Зака – не то же самое, что танцевать для себя. Оно лучше. Мне нравится знать, что он на меня смотрит. Это самый мощный афродизиак в мире.

Я не позволяю им целовать себя, но один парень присасывается к моей шее так крепко, что я знаю – будет засос. Моя ладонь соскальзывает к его паху. Я обхватываю его член и большим пальцем растираю влажное пятно на головке. Пока он не говорит хриплым, дразнящим голосом:

– Лучше остановись, если не хочешь испачкать руку. – Я смеюсь, и мы меняемся партнерами снова.

Одним глазом я посматриваю на Зака. Он дико обаятельно выглядит, и со стороны кажется, будто он здесь один. Время от времени кто-нибудь подходит поговорить с ним. Один тип даже покупает ему выпить. Зак флиртует немного, но глядит всегда на меня. Он не подпускает никого из них слишком близко. Я вижу, что один из парней ему симпатичен. С ним Зак флиртует больше, чем с остальными. Даже разрешает ему положить руку себе на поясницу. Парень наклоняется и шепчет что-то ему на ухо. Зак улыбается, но потом отвечает что-то и показывает на меня. Взгляд у парня, когда он поворачивается обратно к Заку, становится разочарованным, но невозможно не заметить, что он слегка впечатлен – на что Зак только сияет улыбкой.

В итоге я остаюсь танцевать с Татуированным. Вместе мы отходим к бару выпить еще по шоту.

– Ты с вон тем парнем? – Он кивает на Зака.

– Да. А что?

– Ничего. Просто.

– А ты с кем? – говорю я.

– С тем, кто оставил у тебя на шее засос, – отвечает он, улыбаясь. – Мы вместе уже пять лет.

Невольно и я улыбаюсь.

– Круто, чувак.

Мы возвращаемся на танцпол, и он со спины обнимает меня. Его ладонь трет меня между ног, затем проскальзывает ко мне в карман. Пока он медленно ласкает меня, я завожу руку назад и сжимаю бугор у него в штанах. Закрываю глаза. Откидываю голову ему на плечо и плыву в ощущениях. Я думаю о парне, с которым танцую, и о его партнере, который прямо сейчас впивается в еще чью-то шею. Я думаю о том, как они будут заниматься сексом друг с другом, когда вернутся домой. Я думаю о Заке, и о том, как все это возбуждает его. Не знаю, сколько времени мы так танцуем, просто лаская друг друга, но внезапно он шепчет мне на ухо:

– Твой бойфренд хочет тебя.

Я смотрю на Зака, и он кивает вглубь клуба, где находятся туалеты.

– Ты вернешься? – кричит мне Татуированный, когда я ухожу.

– Не знаю! – кричу я в ответ.

Зак ждет меня рядом с танцполом, и мне хватает одного взгляда, чтобы понять, насколько он возбужден. Не только по выпуклости в штанах. Возбуждение горит у него в глазах. Он обнимает меня, прижимает к себе. Шепчет прерывисто:

– Это невероятно, до чего сильно я хочу тебя прямо сейчас.

– Вернемся в гостиницу? – говорю я.

Но неожиданно для меня он отказывается.

– Нет.

Он разворачивает меня и подталкивает в сторону туалетов. Я иду. Когда мы заходим внутрь, он оказывается прямо сзади, обнимает меня за талию, и я чувствую поясницей его эрекцию. В туалете несколько писсуаров, возле которых стоят в линию люди, и одна кабинка. Она занята, и судя по звукам оттуда, внутри не один человек, а двое. Перед нами есть еще одна пара. Они обжимаются у стены, пока ждут своей очереди.

Заков голос у моего уха звучит рвано, отчаянно.

– Если у тебя с этим проблемы, Анж, мне нужно, чтобы ты дал мне знать прямо сейчас.

Мое сердце пускается вскачь, но больше от нервов, чем от возбуждения. Мы с Заком занимались сексом по-всякому – иногда нежно, иногда грубо, – но он всегда в первую очередь думал о моих желаниях. Его первой мыслью всегда было доставить удовольствие мне. Сегодня он впервые сначала думает о себе. Я не особенно возбужден, но ни за что на свете не скажу ему «нет».

– Проблем нет, – отвечаю я.

Он вытаскивает бумажник и говорит парням перед нами:

– Пятьдесят баксов, если пропустите нас вперед.

Те переглядываются. Пожимают плечами.

– Валяйте, – говорит один из них, забирая деньги, и они возвращаются к своему прерванному занятию.

Зак трется о мою спину, покусывает мне шею, и я надеюсь, как черт знает кто, что кабинка скоро освободится, иначе все, кто есть в туалете, увидят, как Зак на меня спускает. Когда дверь открывается, кажется, что прошла целая вечность, хотя на самом деле наверняка не больше пары минут.

Зак заталкивает меня внутрь. Я предполагаю, что он хочет минет, и потому, когда он закрывает дверь, расстегиваю и приспускаю его штаны. Но потом он неожиданно хватает меня и разворачивает. Положив ладонь мне на шею, рывком нагибает меня, так что мой затылок упирается в стенку, а лоб ложится на крышку бачка. Он расстегивает мои джинсы, стаскивает их вниз, а я пытаюсь уговорить себя, что все нормально. Я закрываю глаза. Заставляю себя дышать, пока он чем-то занят там сзади. Мое сердце колотится так часто, как никогда. Я чувствую, как он толкается в меня. И на долю секунды испытываю вспышку первобытного страха. Одно ужасающее мгновение я панически боюсь, что он возьмет меня насухую. И уже готов начать сопротивляться, просто инстинктивно и только, но потом головка его члена легко минует колечко мышц, и я понимаю, что он продумал все лучше, чем мне казалось. Смазка, наверное, была у него в кармане. Я делаю глубокий вдох и заставляю себя расслабиться.

Он стонет, пока вталкивается в меня. Медленно, плавно вводит в меня член до упора, затем останавливается. На секунду замирает, не двигаясь, глубоко во мне. Когда я начинаю думать, не передумал ли он, почти до конца выходит – и снова вталкивается внутрь, но уже быстрее. А потом, словно кто-то щелкает выключателем, он срывается. Позволяет своим потребностям взять над собой верх и становится таким, каким я еще ни разу его не видел. По-прежнему удерживая меня одной рукой, он начинает вбиваться в меня все чаще и резче. Моя голова стукается о кафель, руки ищут что-нибудь – что угодно, – за что можно уцепиться, и в итоге я просто упираюсь в стену.

Меня это не особенно возбуждает, однако ничего неприятного в этом нет. Зак груб – но не настолько, чтоб я не справился. Кроме него, я больше никому в мире не позволю так с собой обращаться, и он это знает. В том, наверное, и есть причина, что он так сильно этого хочет.

Я знаю, долго он не продержится. Выгибаю спину, толкаясь к нему, и слышу в ответ глухой стон. Он хватает меня за волосы и разворачивает мое лицо, щекой к бачку, чтобы видеть мое лицо и линии, густо окружающие черным мои глаза. А потом кончает как никогда раньше – во всяком случае, со мной такого еще не бывало, – о чем узнают все, кто есть в туалете.

Парни, которые снаружи ждут своей очереди, смеются, и один из них говорит:

– Похоже, полтинник был потрачен не зря.

Зак ложится мне на спину. Все еще тяжело дышит. Поцеловав меня в щеку, он тихо шепчет:

– Надеюсь, ты не сердишься на меня за то, что я сейчас сделал.

Я даже и мысли такой не допускаю.

– Я правда твой север?

– Ты мое все.

– Похоже, это значит, что иногда я еще и твой Зигги Стардаст.

Глава 6

Мэтт

Как обычно мы с Анжело проснулись раньше Джареда с Заком. Я позвонил ему, и мы договорились встретиться около лифта.

– Что за черт у тебя с шеей? – спросил я, когда он подошел, потому что не заметить гигантский засос было попросту невозможно.

Он косо посмотрел на меня. На его щеках проступил легкий румянец.

– Обжегся о свои щипцы для завивки, – ответил он, нажимая на кнопку вызова лифта, и я расхохотался.

– Насколько я понимаю, вы помирились?

К моему удивлению он зарделся еще сильнее.

– У нас все нормально. – Он не смотрел на меня и отвечал не своим обычным вызывающе-наплевательским тоном, но тихим и слегка нерешительным – настолько искренне, насколько умел. – Даже, наверное, еще лучше, чем раньше.

Он покосился в мою сторону и сразу же отвернулся, словно готовясь к насмешкам. Я поспешил заверить его, что не смеюсь:

– Я рад.

Мы взяли кофе навынос и на трамвае доехали до «Парижа», где пошатались немного, а затем дошли до отеля «Нью-Йорк, Нью-Йорк». Когда мы выдвинулись обратно на север, позвонил Джаред – сказать, что они с Заком наконец-таки встали, – и мы договорились встретиться напротив «Белладжио».

– Жаль, что не получится еще раз посмотреть на фонтан, – сказал Анжело, пока мы, ожидая Зака и Джареда, смотрели на озеро. Фонтан должен был заработать не раньше трех, тогда как мы планировали выехать в полдень.

– Можно уехать попозже, – сказал я. Эта мысль уже приходила мне в голову. – Например, часов в пять. Нам тогда придется ехать всю ночь, но если вести машину по очереди, то будет терпимо. У нас с Джаредом завтра выходной. А у вас с Заком все равно останется несколько часов до открытия.

Он улыбнулся.

– Уже думал об этом, но не хотел предлагать первым. Вы, парни, и так достаточно поржали надо мной во время этой поездки.

Тут подошли Зак с Джаредом. Зак как обычно встал позади Анжело и одной рукой обнял его за шею, Анж откинулся на него и, когда Зак шепнул что-то ему на ухо, улыбнулся. Они выглядели счастливыми, как никогда прежде.

– Господи, Зак, – внезапно произнес Джаред. – Что ты сотворил с его шеей?

Анжело опять покраснел, а Зак шутливо ответил:

– С чего ты взял, что это я?

Я засмеялся, но Джаред нет. Когда я оглянулся, то с изумлением обнаружил, что он гневно смотрит на Анжело и выглядит таким взбешенным, каким я его еще никогда не видел.

– А кто тогда?

Зак с Анжело вместе обернулись к нему. Анжело выглядел настороженным. Его обычным дерзким поведением и не пахло. А Зак… Зак выглядел негодующим. Я попытался осмыслить, что происходит. Мне бы никогда и в голову не пришло подумать, что засос на шее Анжело оставил не Зак, поэтому я не воспринял его ответ всерьез. Но теперь я видел, что заблуждался.

– Джаред, оставь. – В тихом голосе Зака четко прозвучала угроза, но Джаред не обратил на нее внимания.

– Ты опять это сделал, да? – обратился он к Анжело. – Захотел потрахаться и не смог себе отказать?

– Хватит! – сказал Зак. Он обнял Анжело обеими руками, и пусть тот и не вырывался, было видно, что Зак готов к этому. Джаред не послушал его.

– Ты всегда думаешь исключительно о себе. О себе и о своих желаниях. И никогда о Заке!

– Джаред… – Я взял его за плечо, но он сбросил мою ладонь и вновь принялся нападать на Анжело, словно я ничего и не говорил.

– Ты думаешь, если Зак не может сказать тебе «нет», это автоматически значит, что все нормально? Ты думаешь, будто можешь делать все, что заблагорассудится, трахаться направо и налево, а Зак обязан это терпеть? Если да, то ты ошибаешься! Ты все равно поступаешь эгоистично, так что не удивляйся, если в один прекрасный день он прозреет и бросит тебя, а ты опять останешься совершенно один!

Глаза Анжело были закрыты, но почему – от сдерживаемых слез или от ослепляющей ярости – я не знал. Было ясно, Джаред ударил его по больному. Но еще я видел, что он взбешен, и знал, что если эта эмоция возьмет верх, то события примут окончательно отвратительный оборот. Джаред был крепким парнем, но драться не умел точно, и потому, как бы неприятно ни было признавать это, в случае чего я бы поставил на Анжело. Возможно, Джаред и заслужил хорошую взбучку, однако вопреки всякой логике я ни за что на свете не собирался дать кому-то – кому угодно – тронуть его хоть пальцем. Даже Анжело. Даже если Джаред сам напросился.

Зак крепко удерживал Анжело и что-то шептал ему на ухо. Что он говорил, слышно не было, но я видел, что Анжело слушает. Секунду спустя он кивнул. Зак отпустил его. Я выступил было вперед, загораживая от него Джареда, но Анж даже не посмотрел на нас. Он просто опустил голову и ушел.

Теперь я точно не знал, что делать – идти за Анжело или остаться с Заком и Джаредом. Зак принял решение за меня.

– Не надо, – непререкаемым тоном сказал он мне. Затем повернулся к Джареду – с таким лицом, что тот даже отступил на шаг назад. – Я не знаю, с чего ты взял, что имеешь право осуждать нас, но говорю тебе, Джаред: лучше прекрати это прямо сейчас.

– Тебя я не осуждаю, – воинственно ответил Джаред.

– Ну да. Потому что я в твоем представлении не более, чем коврик у двери, о который Анжело вытирает ноги. Уж извини, но я не вполне польщен этой твой оценкой. – Джаред повесил голову, однако Зака это не затормозило. – Ты хоть представляешь, что творилось у него в голове на этой неделе? Едва ли, и просвещать тебя я точно не собираюсь. Но я скажу тебе вот что: ты ошибаешься, и во всем! – Он подошел к Джареду на шаг ближе. – А что касается прошлой ночи… ты и здесь ошибся. Если б ты только знал, что случилось на самом деле, если б ты знал, чего ему это стоило… – Он замолчал и на секунду прикрыл глаза в попытке взять эмоции под контроль. Я никогда не видел Зака в такой ярости. И не предполагал, что он может так злиться. Открыв глаза, он сделал навстречу Джареду еще один шаг. Теперь их разделяло всего несколько дюймов. – То, что ты о нем думаешь – твое личное дело, но предупреждаю: больше никогда – никогда – не говори ему подобные вещи, Джаред. Если не можешь научиться не совать свой нос в чужие дела, то по крайней мере держи свой чертов рот на замке!

Джаред стоял с опущенной головой. Его щеки пылали. Он понимал, что дал маху. Может, он пока и не знал, как исправить свою ошибку, но осознавал, что виноват именно он. Зак с минуту смотрел на него, проверяя, станет он возражать или нет.

– Мне очень жаль, – сказал Джаред в итоге.

– Одного твоего сожаления мало, – ответил Зак. И на этом тоже ушел.

Оставшись одни, мы долго молчали. Джаред не смотрел на меня, а я, стоя у каменного ограждения, смотрел на безмолвное озеро и ждал, когда он заговорит.

– Я опять это сделал, да? – наконец спросил он.

– Если под «этим» ты имеешь в виду «открыл рот и начал распинаться, не имея на руках всех фактов», то да. Ты опять это сделал.

Он окинул меня настороженным взглядом.

– А ты знаешь, что произошло вчера ночью?

– Нет. Понятия не имею. Мы с Анжело на такие темы не разговариваем. Знаешь, в чем между нами разница? Я могу принять то, что игры, которыми они увлекаются, – их личное дело. А вот ты по какой-то неведомой для меня причине – не можешь. – Он повернулся ко мне спиной, но я успел увидеть, как его глаза вспыхнули гневом. – Расскажи, что случилось.

– Мэтт, – сказал он с сарказмом, – мне казалось, мы уже установили, что я не знаю, что…

– Хватит! – Если до сих пор я не злился, то теперь начал. Я не кричал. Мой тон был негромким, низким, а речь – медленной и размеренной. – Я не о прошлой ночи, и ты это знаешь. – После этих слов его плечи немного поникли. – Я имею в виду Новый год. Тем вечером точно что-то случилось. Я помню, ты сказал «ничего», но это явно неправда. Так что я спрашиваю тебя еще раз, Джаред, и буду очень признателен, если ты мне ответишь. Что случилось?

Он снова повернулся ко мне – пусть и не полностью, но теперь я хотя бы видел его профиль, пока он смотрел на озеро.

– Анжело переспал с Коулом.

– Что?! – Когда речь заходила о давнем секс-приятеле Джареда, у меня отказывала логика, и потому мое инстинктивное возмущение было направлено скорее на Джареда, чем на Анжело.

– Ты меня слышал.

– И что? – спросил я ледяным голосом. – Ты ревнуешь?

Джаред развернулся ко мне. Его лицо побагровело от гнева.

– Нет! – отрезал он резко. Поколебался секунду, а потом добавил: – Думаю, мы оба прекрасно знаем, что из нас двоих к Коулу ревную не я.

Джаред был, разумеется, прав. Мое предположение о том, что он хотел Коула для себя, было не более чем плодом моего воображения. Я знал: кроме симпатии, порожденной годами дружбы, Джаред к нему ничего не чувствует. Сделав глубокий вдох, я заставил себя успокоиться. Мне надо было прекратить взбрыкивать, как ревнивый любовник, и начать слушать его, как друг. Я заставил себя отодвинуть предубеждения в сторону и вспомнить, о чем он мне говорил.

– Анжело изменил Заку? – спросил я. Гнев растаял, и мой голос опять стал нормальным.

– Не совсем. – Вызов исчез и из его голоса тоже. Мы закончили цапаться. – Это измена, если Зак не был против?

Мне пришлось ненадолго задуматься.

– Ты не ревнуешь Коула, – наконец сказал я. – Ты завидуешь Анжело. Тебе хочется от меня такой же свободы, какую дает ему Зак.

Я попытался представить, что почувствую, если узнаю, что у Джареда был секс с кем-то другим. Смогу ли я вынести мысль о том, что другой мужчина трогал его, целовал, спал с ним? Но к моему облегчению он сказал:

– Нет. – Его голос был тихим, но твердым. Когда я посмотрел на него, то увидел, что он смотрит мне прямо в глаза. – Ну, не совсем. Я не могу сказать, что мысль о сексе с другими никогда не приходила мне в голову. Мы оба мужчины. Наверняка и у тебя были такие фантазии.

– Насчет мужчин – точно нет.

Он рассмеялся.

– Можно было и догадаться. – Он отвернулся к озеру. – Мне нравится то, что у нас есть, Мэтт. И я не хочу ничего менять.

– Ты уверен?

Его взгляд вновь встретился с моим, и он сказал:

– На все сто.

– Это лучшая новость за день, – произнес я со всей искренностью, и он улыбнулся. Его русые волосы были собраны в хвостик. Как обычно, слушаться они отказывались. Кудри то тут, то там выбивались из-под резинки. От солнца на носу у него проступили веснушки, глаза были голубыми и ярко сияли, пока он смотрел на дурацкое искусственное озерцо. И в это самое мгновение я вдруг почувствовал, как мое сердце набухло в груди и стало таким огромным, что можно было только удивляться, как оно до сих пор не взорвалось. День за днем мы проживали нашу жизнь вместе. Я всегда был с ним счастлив. То было ровное, уютное счастье, основанное на дружбе, но порой во мне словно из ниоткуда появлялось и вспыхивало осознание того, как много он для меня значит. Анжело называл это моими «моментами изумления». И от них у меня всякий раз захватывало дух.

Я шагнул к нему. Стянул резинку с его волос, выпуская непокорные кудри на волю, затем захватил их в горсть и наклонил его голову так, чтобы можно было поцеловать его в шею.

В тот момент мне было плевать, видит нас кто-нибудь или нет. Пускай хоть весь мир смотрит.

– Я люблю тебя, – сказал я, целуя то мягкое местечко под его ухом. Он тихо вздохнул, и я, даже не заглядывая ему в лицо, понял, что его глаза закрылись на время, пока он прятал в свою коробочку это мгновение. Он расслабился на мне, и я завернул его в свои объятья.

– Скажи это еще раз, – прошептал он.

И я повторил, глядя ему в глаза:

– Я люблю тебя.

Он улыбнулся мне.

– Это лучшая новость за день. – Я поцеловал его, и хотя мы стояли в людном месте, он с готовностью мне ответил. Я любил ощущать его сильное, твердое тело, его руки, крепко обнимающие меня. Но уже через секунду он игриво оттолкнул меня прочь. – Перестань, – сказал он дразняще. – Я вообще-то должен чувствовать себя виноватым.

– Ты прав, – признал я, с неохотой отпуская его. – Но если ты не завидуешь Анжу и не ревнуешь Коула, то тогда в чем проблема?

– Наверное, я сделал вывод, что Анжело просто делает все, что хочет, не заморачиваясь насчет того, как относится к его действиям Зак. Мне казалось, Зак спускает ему это с рук лишь потому, что думает, будто это единственный способ удержать его.

– Другими словами, ты решил, что Анж – эгоистичный засранец, а Зак – эдакий бесхребетный нюня?

Он пристыжено усмехнулся.

– Когда ты так это говоришь, то засранцем начинаю выглядеть я.

– А что, есть способ сказать это как-то иначе?

Он хмыкнул.

– Намек понят.

– Ты их обоих недооцениваешь. Наш вариант отношений подходит нам, но он не единственный. Я не могу сказать, что понимаю это их соглашение. Черт, я даже не знаю наверняка, в чем оно состоит. Но… – Я пожал плечами. – Нам с тобой и не надо понимать это, Джаред. Они счастливы вместе. И это главное.

Он помолчал немного, затем мягко сказал:

– Ты прав.

– Я думаю, ты должен попросить у Анжа прощения.

– Я знаю.

– До отъезда.

Он закатил глаза.

– Знаю! Как думаешь, где он?

– Есть только два места, куда он мог пойти, и в одном из них мы находимся прямо сейчас. Значит, что остается?

– Галерея?

– Точно. – Я потянул его за вьющуюся прядь. – Скажи это еще раз.

Он искоса посмотрел на меня, и улыбка потянула уголок его рта вверх.

– Ты манипулятивный ублюдок.

– Не это.

Повернувшись ко мне, он одной рукой обнял меня за талию.

– Ты прав, – сказал он. Потом взглянул на меня с искорками в глазах. – А знаешь, что еще?

– Что?

– Я правда мухлюю.

– Каждый раз?

– Всегда.

Глава 7

Анжело

Наверное, этого следовало ожидать. Джаред косо смотрел на меня с самого Нового года. И все же, ну почему сейчас?

Ведь утро было таким хорошим. В основном потому, что у меня была невероятная ночь. После клуба мы вернулись в наш номер, легли в постель, и Зак прошептал мне на ухо: «Все, что пожелаешь, ангел». И всего лишь во второй раз за все время именно я перевернул его на живот, после чего заснул рядом с ним, а не в другой кровати, и птица у меня в груди даже не пискнула.

Не могу объяснить нормально, но я знаю: у нас все получится. Я уверен: мы предназначены друг для друга. Звучит глупо, но это правда. И я счастлив, как никогда в жизни.

В общем я провожу свое хорошее утро с Мэттом. Если меня и смущает дурацкий гигантский засос, то… короче, я ничего не могу с ним поделать. Так что я просто пропускаю подколы Мэтта мимо ушей. Когда приходят Зак с Джаредом, Зак обнимает меня за шею и шепчет: «Я думал о тебе все утро». И я не поворачиваюсь к нему и не целую прямо здесь и сейчас только из-за того, что знаю: Мэтт с Джаредом опять начнут краснеть и смущаться.

Но потом Джаред ни с того ни с сего открывает свой рот и спрашивает насчет засоса. Я знаю, Зак даже не думает, когда отвечает. И надо же было Джареду принять все это всерьез – пусть даже Зак и сказал чистую правду.

Не успеваю я понять, что за херня творится, как Джаред срывается на меня. Его слова причиняют боль, ведь он озвучил ровно то, что я думаю. Но еще я прихожу в бешенство. И я не знаю, что делать. Я не дурак. Я знаю, если я шевельнусь в сторону Джареда, мне придется иметь дело с Мэттом, но ссориться еще и с ним я не хочу. И потому стараюсь просто дышать и не двигаться с места.

Руки Зака сжимаются вокруг меня, и я слышу:

– Не вздумай его слушать, ангел. Он ничего не знает о нас. И я позабочусь о том, чтобы просветить его. Но ты сам ничего не делай, ладно? Доверься мне. Просто иди, а я скоро тебя догоню. – Это просто невероятно, какое облегчение я испытываю при этих его словах. Просто невероятно, до чего я рад, что мне можно не разбираться с Джаредом. Потому что я дико устал бороться. – Я могу отпустить тебя? – спрашивает он, и я киваю.

Его руки разжимаются. Я задерживаюсь рядом с ним еще на секунду. Хочу поблагодарить его, но момент для этого неудачный. Я не смотрю на Джареда. И на Мэтта тоже. Я просто беру и ухожу.

Не проходит и нескольких минут, как Зак звонит мне, и я говорю, что пошел к галерее. Я обгоняю его всего на одну-две минуты. Внутри галереи повсюду расставлены маленькие скамеечки, и я сажусь на ту, с которой видна понравившаяся мне картина. Немного позже рядом садится Зак, оседлав скамью так, что я оказываюсь у него между ног.

Он наклоняется ко мне, чтобы можно было говорить тихо, но чтобы я его слышал.

– Анжело, мне так жаль. Извини меня.

Это удивляет меня.

– За что?

– Это я виноват…

– Не надо, Зак. Нет причин извиняться.

– Это я виноват в том, что мы пошли туда. Я виноват в том, что у тебя остался засос на шее. Я виноват в том, что не смог просто сказать, что это был я…

– Хватит, – говорю я и на всякий случай прикладываю к его губам палец. – Зак, я не хочу, чтобы кто-то из нас жалел о вчерашней ночи. У меня нет проблем с тем, что было. И я не дам им испортить то хорошее, что у нас есть.

Он берет мою руку, целует мою ладонь.

– Анж, я так сильно люблю тебя.

– Я знаю.

– Нам ведь здорово вместе, правда?

– Нам идеально. – И после этого он целует меня. Прямо по-настоящему, прямо там, в галерее. Леди, которая тут работает, с отвращением отворачивается, но мне на нее плевать.

Через минуту он поднимается и начинает бродить по галерее, разглядывая другие картины. Я вижу, он не понимает их суть так, как я, но это нормально. Вскоре появляется Джаред. Он идет прямо ко мне и, судя по лицу, собирается извиниться. По правде говоря, я больше и не сержусь на него. Мне просто хочется, чтобы мы все снова стали друзьями. Зак, однако, преграждает ему дорогу. Между ними происходит короткий и тихий, но напряженный разговор, после чего Зак кивает и уходит вглубь галереи.

Джаред садится рядом со мной. Поначалу он не произносит ни слова. Довольно долго мы просто сидим и смотрим на висящую перед нами картину. Я все жду и жду, а он все молчит, и я начинаю думать, может он ждет, чтобы я перед ним извинился? Оборачиваюсь и вижу у него на лице до нелепости бестолковую улыбку.

– Что смешного? – говорю я, и он даже вздрагивает немного – настолько он ушел в свои мысли.

– Я думал о Коуле.

– Почему? – спрашиваю я, хоть и не уверен, так ли уж мне охота узнать ответ.

– Ты знаешь, что я знаком с ним вот уже больше десяти лет?

– Нет. – Я не понимаю, к чему, черт побери, он клонит.

– Просто забавно… Когда мы закончили колледж, он переехал в Финикс. Мы встречались раза по три в год, не чаще, и всегда не больше, чем на одну ночь. С тех пор, как я познакомился с Мэттом, я видел его всего дважды, и это было почти два года назад.

– Да? – Я по-прежнему не понимаю, к чему он.

– Ты когда-нибудь замечал, что, стоит мне упомянуть его имя, как Мэтт практически зеленеет от ревности, а из ушей у него начинает валить пар?

Я хмыкаю.

– Замечал.

– А с тобой он провел… сколько? Минут двадцать-тридцать?

– Не особо смотрел тогда на часы.

– И из-за этого между нами вышла вся эта ерунда.

– Похоже на то.

– Такое ощущение, будто он, сам того не желая, сыграл в наших жизнях очень важную роль. – Он оборачивается ко мне со странной улыбкой. – Ты вообще представляешь, в какой восторг он придет, если узнает? Скажет что-нибудь типа: «Дорогой, я всегда произвожу впечатление». – И тут уж я прыскаю. Я не знаю его так близко, как Джаред, но легко представляю, как он выдает именно эти слова.

Мы сидим молча еще минуту, а потом он наконец произносит:

– Прости меня, Анжело. Хотелось бы сказать это по-другому, лучше, но…

– Ты тоже прости меня.

Он поднимает на меня удивленный взгляд.

– За что?

– Не знаю, – отвечаю я честно. – Наверное, за то, что я все испортил.

– Ты ничего не испортил. Это я повел себя, как засранец.

– Единственным человеком, с которым я вчера занимался сексом, был Зак.

Я вижу, мое признание удивляет его, однако потом он говорит:

– Это не мое дело.

– Ты прав, – соглашаюсь я, – но я все равно хочу, чтоб ты знал.

Джаред опять замолкает – пытается, по-видимому, определиться: оставить вещи, как есть, или добавить что-то еще. В итоге он делает долгий вдох и произносит:

– Я не понимаю, как ты так можешь. – Он бросает на меня осторожный взгляд. – Даже не ты. Вы оба. Наверное, из-за этого я и сорвался. Я все пытался представить, при каких обстоятельствах позволил бы Мэтту переспать с кем-то другим, и смог надумать только один вариант – если б у меня не осталось другого выбора.

– Мы не такие, как вы, – говорю я, и на лице у него появляется какое-то странное выражение.

– Да, похоже это был урок дня.

– Предоставленный тебе буквой З.

Он смеется.

– З значит Зак?

– Нет, – говорю я. – З значит Зигги. – Он не понимает – и ладно. Я ловлю себя на том, что улыбаюсь. – Умираю, как хочется есть, – говорю ему, – Идем. Что-нибудь перехватим.

Глава 8

Анжело

Через месяц

У Зака день рождения, и он этот день ненавидит. Тридцать пять. Для него это, похоже, большое дело. Мы ужинаем со всей Джаредовой семьей, и во время этого ужина у Мэтта с Джаредом происходит нечто настолько чертовски сладкое, что у вас зубы заломит – но это уже другая история.

Мы возвращаемся домой и делаем, что обычно: включаем музыку и садимся за стол собирать паззл. Зак ведет себя чудновато, то и дело украдкой поглядывает на меня. Я жду, когда он что-нибудь скажет, но он молчит. До тех пор, пока мы не начинаем собираться ложиться спать. Когда он заходит в ванную, я заканчиваю чистить зубы. Он становится рядом, глядит на меня, и его щеки краснеют.

– Ты чего? – спрашиваю я.

Он берет меня за руку. Наклоняется и целует мою ладонь, а потом, глядя на меня с вопросом в глазах, кладет что-то мне в руку.

Карандаш для глаз.

Я смеюсь.

– Это все? – Он обнимает меня, притягивает к себе так близко, что я ощущаю, как сильно он возбужден. – Долго же нам придется добираться до того клуба, – шучу я, а он качает головой.

– Не как в прошлый раз. Только глаза. Ты можешь отказаться.

Но я не отказываюсь. Обвожу этим черным карандашом глаза и размазываю немного по векам. А потом ложусь в постель вместе с Заком. Я не думаю о том, кто больше дает – он мне или я ему. Я наконец-то понял, что это неважно. Как бы там ни было, мы оба счастливы. Это единственное, о чем стоит переживать.

Как я уже говорил в самом начале, во всей этой истории виноват Джаред.

Наверное, мне стоило бы когда-нибудь поблагодарить его.

Наверное. Мы все знаем, что я не стану.