Примечания

1

Прихода Бёрнем-Торп, в том виде, в каком он существовал при Нельсоне, больше нет. Нынешний дом приходского священника построен в начале XIX века. Старый изображен на картине Фрэнсиса Покока, находящейся в Национальном морском музее в Гринвиче. Церковь Всех святых сохранилась, хотя и подверглась реставрации. Она также запечатлена на картине кисти М. Э. Котмана и выставлена в Морском музее. В церкви имеется купель, где крестили Нельсона, а помимо того, аналой и распятие, выполненные из дерева от обшивки флагманского корабля, на борту которого он умер.

2

Хотя в семье не могли похвастать прочными морскими традициями (отец Мориса Саклинга был священнослужителем), выбор морской профессии не выглядит чем-то неожиданным для юноши с биографией Нельсона. В отличие от армии, чей офицерский корпус формировался в основном из молодых людей, принадлежавших высшему сословию, флот рекрутировал свои кадры из семей, составлявших средний класс. Профессор Майкл Льюис проследил родословную 1800 офицеров, служивших на флоте в 1793–1815 годах: 216 из них — сыновья пэров или баронетов; 414 — представителей сельской знати; 71 — торговцев и банкиров; 120 — рабочих (18 из них пошли на службу против своей воли). Более половины от общего количества — 899 — оказались сыновьями служащих различного толка, а у многих отцы служили священниками — в процентном отношении они уступали только потомственным офицерам флота. Немало из них являлись выходцами из Норфолка, занимавшего среди прибрежных графств седьмое место по количеству будущих моряков.

3

Как правило, мальчиков, собиравшихся стать морскими офицерами, заносили в корабельные списки в качестве «слуг капитана» или «умелых матросов», но Саклинг записал Нельсона «мичманом»: тогда при дальнейшем продвижении срок его службы исчислялся со дня данной записи, то есть с 1 января 1771 года. Не все мичманы были подростками. На самом деле те, кто никак не мог сдать экзамены на получение лейтенантского чина, оставались ими годами. Известен случай, когда мичмана, поступившего на службу в 1755 году, произвели в лейтенанты лишь в 1790-м, в возрасте пятидесяти семи лет.

4

Несчастного переводят с корабля на корабль, где ему всякий раз дают равное количество плетей… Когда он появился на «Сюрпризе», спина его приобрела лилово-черный оттенок и раздулась, как подушка; помимо всего прочего ее покрывали полосы из плотной бумаги, пропитанной уксусом; воздух оглашали ужасные крики, не стихавшие, пока жертва не потеряла сознания».

5

В Национальном морском музее выставлена картина Ричарда Уэстолла, изображающая охоту Нельсона на медведя.

6

душен, как его порой изображают. При поступлении во флот на одного из своих командиров он произвел впечатление крепко сложенного, с ярким румянцем на щеках молодого человека. Объем его талии, как следует опять-таки из позднейших измерений кителя и шинели, составлял около 32 дюймов. Джеймс Бвагли, моряк, участвовавший в битве при Трафальгаре, писал о нем: «…мужчина ростом примерно в 5 футов 7 дюймов». Американскому геологу и химику Бенджамену Силлимену, видевшему Нельсона в 1805 году, он показался мужчиной среднего или даже более того роста.

7

Завершил художник портрет Нельсона три года спустя, поменяв лейтенантский мундир на капитанский и дорисовав в качестве фона замок Сан-Хуан, где за это время успел отличиться его герой, — один из целого ряда портретов морских офицеров, написанных Риго по заказу Локера. В конце XIX века его приобрела семья Нельсонов за 70 фунтов стерлингов. Сейчас он находится в Национальном морском музее.

8

Данный эпизод никак не повлиял на восторженное отношение Нельсона к лорду Худу. Несколько лет спустя он объявит его «лучшим морским офицером Англии». Правда, Коллингвуд считал иначе. По его мнению, «амбиции лорда X. явно превосходили его дарования».

9

Нельсону казалось дурным вкусом следовать хоть в чем-то французской моде, хотя к тому времени многие англичане — морские офицеры, будучи в отпуске, уже носили эполеты. Поправка к уставу, принятая в 1795 году, разрешала их ношение офицерам от лейтенанта и выше. Капитана 3-го ранга отличал эполет на левом плече, капитана со сроком службы в этом звании менее трех лет — на правом, старшие офицеры носили эполеты на обоих плечах. Эполеты контр-адмиралов украшала одна звезда, вице-адмиралов — две. адмиралов флота — три.

10

Ввиду инфляции, колебания курсов валют и иных причин вряд ли имеет смысл искать современные эквиваленты цифрам XVIII века. Грубо говоря, их следует увеличивать в 60 раз.

Ненависть к французам ощущается едва ли не во всей переписке Нельсона: «Покончим, покончим с негодяями-французами… Извините мою горячность, но, право, при одном упоминании французского имени у меня кровь закипает в жилах… Вы можете не сомневаться, французам я не доверяю никогда… От всего сердца ненавижу французов… Ненавижу всех — роялистов и республиканцев… Покончить, покончить с французами — вот моя каждодневная молитва… «Покончить с французами» — эти слова следовало бы запечатлеть в самых высоких кабинетах каждой страны мира». Когда в 1801 году были согласованы условия мира с Францией и ликующая толпа лондонцев распрягла и сама провезла по улицам столицы экипаж французского посла, Нельсон пришел в ярость. «Скажите, а от безумия вы лечите? — спросил он своего врача. — Ибо я и впрямь схожу с ума, слыша, как наши гнусные подлецы впряглись во французский экипаж… Надеюсь, мне эти идиоты такого приема никогда не окажут».

11

Ненависть к французам ощущается едва ли не во всей переписке Нельсона: «Покончим, покончим с негодяями-французами… Извините мою горячность, но, право, при одном упоминании французского имени у меня кровь закипает в жилах… Вы можете не сомневаться, французам я не доверяю никогда… От всего сердца ненавижу французов… Ненавижу всех — роялистов и республиканцев… Покончить, покончить с французами — вот моя каждодневная молитва… «Покончить с французами» — эти слова следовало бы запечатлеть в самых высоких кабинетах каждой страны мира». Когда в 1801 году были согласованы условия мира с Францией и ликующая толпа лондонцев распрягла и сама провезла по улицам столицы экипаж французского посла, Нельсон пришел в ярость. «Скажите, а от безумия вы лечите? — спросил он своего врача. — Ибо я и впрямь схожу с ума, слыша, как наши гнусные подлецы впряглись во французский экипаж… Надеюсь, мне эти идиоты такого приема никогда не окажут».

12

Борьба за место в Вестминстере оказалась чрезвычайно напряженной. Худ, поддерживаемый правительством, набрал 6694 голоса, Фокс — 6233. На второй день предвыборной кампании банда худовских матросов буквально с кулаками набросилась на сторонников Фокса, и лишь некоторое время спустя их оттеснили ирландские носильщики.

13

В правописании Нельсон никогда не был особенно силен: оригиналы его писем нередко существенно отличаются от опубликованных версий, прошедших академическую редактуру. Действительно, как отмечал капитан Мэхон, поднявшись на палубу корабля в совсем еще юном возрасте, «он, подобно большинству удачливых моряков того времени, получил весьма скудное образование. При этом, в отличие от некоторых других, Нельсон так и не избавился от эксцентричного стиля и даже грамматических ошибок как естественного результата недостаточной школьной подготовки. Его письма дышат энергией и отличаются прямотой, но в них нет ни стилистического изыска, каким отличается переписка Коллингвуда, ни безупречной точности, свойственной Сен-Винсену и Саумаресу. Напротив, стиль писем Нельсона постоянно портят неуклюжесть выражений и дурной английский».

14

Еще большую опасность Нельсон стал представлять после того, как потерял правую руку и серьезно повредил зрение. В Холкеме он ходил на охоту довольно часто, но практически безуспешно.

15

К 1791 году, когда Коуки нанесли визит в Бёрнем-Торп, отношения их с Нельсоном заметно улучшились. А шесть лет спустя он принимал в подарок из Холкем-Холла дичь — шесть куропаток, двух фазанов и зайца.

16

В постскриптуме к письму, адресованному 5 августа 1796 года сэру Гилберту Эллиоту, Нельсон уже приписывает сей девиз самому себе: «Бог всегда помогал мне в моих предприятиях, я верю в Его благословение… Мой постоянный девиз — «Fides et opera»».

17

Возможно, Аделаида Коррелья являлась не только любовницей Нельсона, но и шпионкой. Некоторый намек на данное обстоятельство содержится в письме, посланном Нельсоном сэру Гилберту Эллиоту 3 августа 1796 года из Ливорно: «Некая старая дама пересказывает мне все, что слышит, а это как раз и требуется нам». А в письме Нельсона, адресованном уже самой певице и написанном на корявом французском, имеется постскриптум с намеком на некую услугу, оказанную ею:

«Ма chere Adelaide, Je suis artant en cette moment our la Mere, une Vaiiseau artir avec moi our Livorno; Croire moi toujours Votre chere mie Horatio Nelson». (Дорогая Аделаида, в настоящий момент я отплываю в море, не-аполианский корабль отправляется со мной в Ливорно. Прошу верить в преданность Вашего друга Горацио Нельсона. Да сопутствует Вам удача.)

18

Шелковая нить, используемая для перевязки артерии при операции.

19

Почетные награды и знаки рыцарского достоинства в любой момент могли вызвать как разочарование и недовольство, так и энтузиазм. Награды Нельсона произвели крайне неприятное впечатление на леди Калдер, чей муж, участник сражения при Сен-Винсене, не удостоился таких орденов. «Ужинала с леди Калдер, — записывает в дневнике Бетси Фримантл 25 октября. — После того как мы встали из-за стола, эта милая дама (ей предстоит умереть от психического расстройства) выпила с полдюжины бокалов вина, что развязало ей язык больше, чем обычно… Говорит она исключительно о кораблях, морской службе и красной ленте, какая вручена была, например, адмиралу Нельсону, а не, как следовало бы, великому сэру Роберту».

20

«Боже, спаси короля и еще, Боже, спаси Нельсона и британский флот» (смесь английского, французского, немецкого и итальянского).

21

Утверждение, явно не соответствовавшее действительности. Получив от леди Гамильтон сообщение, будто Джошиа «во всех отношениях стал лучше» и, несмотря на случающиеся время от времени размолвки, они по-настоящему любят друг друга, а также выслушав заверения мужа в том, что хотя манеры Джошиа по-прежнему грубы, но сердце «у него на редкость доброе и мягкое», мать молодого человека написала на обратной стороне письма Нельсона: «Мой сын никогда не любил Гамильтонов».

22

На самом деле жест Дэвисона являлся не таким щедрым, каким мог показаться. Это был знак благодарности за назначение его на чрезвычайно выгодную должность инспектора, в чьем ведении находятся премиальные. Как говорится в архивных документах, за «исключительную любезность (проявленную по отношению к нему Нельсоном и его подчиненными), в результате которой в полное (его) ведение передана продажа французских кораблей, захваченных в плен в ходе памятного сражения на Ниле».

23

По возвращении в Англию Гамильтон совершенно неожиданно обнаружил — на борту «Колосса» погибли как раз самые заурядные образцы, а лучшие по случайности оказались на «Молниеносном», благополучно добравшемся до британских берегов. В результате, продав их за 4 тысячи фунтов, Гамильтон заметно поправил свое финансовое положение.

24

Сердцебиение и одышка, раздражительность и депрессия, а также ощущение, будто, по словам самого Нельсона, «грудь туго стянута обручем», — признаки так называемого синдрома Да Косты, или неправильного ритма в работе сердца. Согласно последним медицинским заключениям, этот феномен, известный также под именем «солдатского сердца» (ввиду частых случаев во время Первой мировой войны), указывает скорее на личные особенности психики Нельсона, нежели свидетельствует о болезни сердца, которой он так опасался. Такое случается при сильном волнении и физическом напряжении.

25

Высказывалось также мнение, будто Нельсон страдал от маниакальной депрессии, хотя в кругах историков медицины подобный диагноз не встретил широкой поддержки. Обсуждая же ранение головы, хирург Т. С. Баррас заметил: эмоционально оно, конечно, производит сильное впечатление из-за обильного кровотечения, но в общем-то с медицинской точки зрения такие раны не опасны. «Нет никаких сведений, — продолжает Баррас, — свидетельствующих о том, что данная царапина представляет собою нечто большее, нежели обычное легкое ранение».

26

Крестьяне (ит.).

27

Праздничный (фр.).

28

Так называемой (фр.).

29

Титул и поместье Бронте перешли в 1835 году племяннице Нельсона Шарлотте, леди Бридпорт. Дом Бронте в 1981 году купила местная администрация, и часть его обстановки, некогда принадлежавшей Нельсону, сохранилась поныне, в том числе графин и стаканы из его каюты на «Победе». Администрация перестроила дом, а во дворе поставила кельтский крест с посвящением Нельсону: Heroi Immortali Nili.

30

Имя Бронте так понравилось Патрику Бранти, выходцу из простой ольстерской семьи, видевшему, однако, себя в мечтах равным великим героям столетия, что по прибытии в Кембридж он, с великолепным презрением отбросив свое плебейское имя, взял, в честь Нельсона, новое (его и унаследовали три дочери Анна, Эмилия и Шарлотта, сделавшиеся классиками английской литературы XIX века).

31

Судя по всему, круг чтения Нельсона практически полностью ограничивался газетами, другими периодическими изданиями и литературой по навигации и тактике ведения морского боя. Переписка адмирала обнаруживает его знакомство с Библией, а также Шекспиром, как, в общем, и следовало людям его времени и социального положения. Но не сохранилось никаких следов того, что Нельсон читал просто для удовольствия, за вычетом, пожалуй, книг о морских путешествиях. Надо, впрочем, признать — его гигантская переписка практически не оставляла ему времени для других занятий, а впоследствии чтению препятствовало плохое зрение.

32

Гроб доставили Нельсону в сопровождении письма следующего содержания: «Милорд, посылаю Вам гроб, сделанный из грот-мачты «Ориента»: устав от жизненных трудов, Вы сможете упокоиться в одном из своих трофеев — пусть только случится это в будущем как можно более отдаленном. Остаюсь вашим верным и преданным слугой, Бен Хэллоуэлл, 23 мая 1799 года». На клочке бумажки, прилипшей к дну грота, говорилось: «Настоящим подтверждается — сей гроб полностью изготовлен из древесного материала и железных деталей обшивки «Ориента»». Сначала гроб установили на возвышении прямо позади рабочего кресла Нельсона в его каюте на «Молниеносном», затем переместили на «Передовой», где долгое время он оставался закрепленным на верхней палубе, и наконец отослали в Англию некоему Петигру, обойщику, державшему лавку на Бруэр-стрит. Нельсон распорядился выгравировать на крышке гробе надпись, свидетельствующую о его происхождении. Распоряжение сопровождалось припиской: «Весьма вероятно, по возвращении эта вещь мне понадобится».

33

Перед отъездом из Вены Нельсон писал сэру Айзеку Хирду в Ружейную палату: «Буду весьма признателен, если Вы любезно сообщите, имею ли я право носить Звезду ордена Бани не только за границей, как мне предписано специальным декретом короля, но по прибытии в Англию. То же самое относится к Звезде ордена Креста и к Звезде ордена Святого Фердинанда за заслуги, в настоящее время украшающим мой мундир».

34

Явный намек на Молл Флэндерс, героиню одноименного романа Даниеля Дефо, женщину не самых строгих правил, «опавшую волею судьбы в аристократическое общество. — Примеч. пер.

35

Игра слов: arms по-английски имеет двойное значение — «оружие» и «руки».

36

Окончательный вердикт по иску Нельсона к Сен-Винсену вынесли только в ноябре 1803 года. Как говорится в соответствующем томе «Морского архива», Нельсон претендовал на возвращение «доли призовых, выданных капитану Дигби, для последующей передачи лорду Сен-Винсену, после того как его светлость оставил театр военных действий и вернулся в Англию, оставив за себя лорда Нельсона. Суд низшей инстанции решил дело в пользу лорда Сен-Винсена. Однако, основываясь на Положении о погрешности суждения, лорд Эл-ленборо постановил: с того момента, когда начальствующий офицер покидает базу, его права автоматически переходят к следующему по званию флаг-офицеру. Отсюда следует, что после возвращения лорда Сен-Винсена в Англию ответственность за действия флота перешла к лорду Нельсону. Таким образом, вердикт выносится в пользу лорда Нельсона, и за ним признается право на всю сумму призовых».

37

Писал Бичи и отца Нельсона. Леди Нельсон рассказывала мужу, как она сподвигла на это художника: «Я зашла к сэру У. Б. поинтересоваться ценами, посмотрела на его картины и спросила, готов ли он написать портрет инвалида, приехав к тому домой. Отрицательный ответ привел меня в замешательство, но я попросила его отступить от правил. Видя мою серьезную заинтересованность, он пояснил, что исключения делает только для королевской семьи, а так он ни к кому не ездит, даже герцог и герцогиня Йоркские позировали у него дома. Я об этом знала. «Однако же, мадам, позвольте узнать, о ком идет речь?» — «Об отце лорда Нельсона». — «О Боже, в таком случае я еду прямо сейчас!» Слово он сдержал и посещал нас дважды. Сходства, по-моему, добился большого».

38

В Вене мраморный бюст Нельсона делали Франц Телер и Матиас Рэнсон и для своей работы, кажется, сняли с его лица маску. Таковых всего имеется три: две — в Королевском морском музее в Портсмуте, одна — в Национальном морском музее в Гринвиче. Раньше они считались посмертными, теперь практически общепризнанно, что маски сняли при жизни.

39

«Любой, кому приходилось иметь дело с парусными судами, с удивлением прочитает этот пассаж, — пишет военно-морской историк Дадли Поуп, и сам имевший немалый опыт кораблевождения. — Нечастые фокусы, которые выкидывает парусник любого размера при «слабом» ветре, обычно вызывают куда более резкую реакцию, нежели продемонстрированную Нельсоном. Сомневаться же на основании такого эпизода в мастерстве адмирала — значит предать забвению все годы, проведенные им на море». С другой стороны, подполковник Стюарт — не единственный, кто отмечает факт вмешательства Нельсона в действия вахтенного офицера. Вспоминая, как в 1800 году они преследовали французский фрегат «Щедрый», сэр Генри Дункан отмечает «излишнюю суетливость Нельсона». Вот его рассказ: «Лорд Нельсон поднимается на палубу. «Вахтенный, нельзя ли взять немного больше по ветру?» — «Нет, милорд». Уходит. Через несколько минут снова поднимается. «Вахтенный, нельзя ли взять немного больше по ветру?» — «Нет, милорд». Снова уходит. Снова возвращается. «Вахтеный, по-моему, стоит взять немного больше по ветру». — «Нет, милорд». — «Выходит, я ошибаюсь?» — «Да, милорд». — «В таком случае вы свинья!»»

40

В 1808 году он взойдет на датский престол под именем короля Фредерика VI и, не забыв об английском вторжении, станет на сторону Наполеона. Слишком последовательный в своих симпатиях, он вынужден будет, по Кильскому мирному договору 1814 года, уступить Норвегию Швеции.

41

Впоследствии Нельсон не раз называл сражение при Копенгагене самым тяжелым из всех выпавших на его долю. Тем большее разочарование испытал он, когда власти не сочли нужным отметить его победу обычным орденским дождем. Отвечая на чье-то поздравление с победой на Ниле, Нельсон буркнул: «А, ерунда! Французов я всегда бил и буду бить. А вот потом мне действительно пришлось туго… При Копенгагене я пережил и впрямь жуткий день».

42

Вышеупомянутый портрет, висевший ранее в Palazzo Sessa, а ныне находящийся в Музыкальной гостиной Кенгвуда и известный под названием «Леди Гамильтон за молитвой», был куплен от имени Нельсона Александром Дэвисоном за 300 фунтов в марте, на распродаже коллекции картин сэра Уильяма Гамильтона. Если бы, по словам Нельсона, портрет стоил не 300 фунтов, а 300 капель крови, он бы с удовольствием заплатил и эту цену.

43

«Нельсон стал виконтом, — сообщает леди Мальмсбери. — Сэра Хайда обошли. Объясняют это его упорными попытками остановить Нельсона… Мне очень жаль сэра Хайда, но ни один умный человек не захочет оказаться рядом с Нельсоном, а уж тем более выше его, ведь в любом деле он всегда будет впереди».

44

Вместе со всей семьей Морис испытал сильное разочарование, когда Нельсону не дали виконтского титула после сражения на Ниле. Леди Нельсон рассказывала лорду Худу: когда Нипиан сообщил Морису о том, что его брат стал бароном, тот, вне себя от удивления и возмущения, не смог вымолвить в ответ ни слова, просто отвесил поклон и удалился. Ведь Морис не требовал никаких почестей для себя лично. «Пусть все достанется Уильяму, — писал он. — Более того, мне не хотелось бы, чтобы брат упоминал мое имя в пожалованной грамоте… Я вращаюсь в слишком скромных сферах и не думаю о таких вещах».

45

Подобной просьбой Уильям Нельсон донимал брата и леди Гамильтон вот уже долгие годы. «Пребенда в соборе, не важно в каком и какого сорта, — вот что мне нужно, — писал он брату в одном из характерных для себя писем, датированном 1797 годом. — Говоря «пребенда», я имею в виду монастырь с земельным наделом, и чем больше, тем лучше, ибо существует множество пребенд, предполагающих только скромные выплаты, десять — двадцать фунтов в год, это не по мне. Я слышал, недавно освободилась вакансия каноника в Рочестере, но не откажусь и от Бристоля, Ворчестера, Глостера или еще чего-нибудь в этом роде. Полагаю, мои интересы тебе небезразличны». А вот строки из письма к леди Гамильтон: «Теперь, когда нам даровано пэрское достоинство, остается лишь одно — мое повышение по церковной линии, получение хорошего места, приличествующего брату лорда Нельсона и наследнику его титула. Нельзя удовлетворяться нищенскими подачками». Адмирал делал для брата все, что мог, хоть настырность Уильяма его немало раздражала. «Получил письмо от Уильяма, — сообщает он леди Гамильтон, — можно подумать, он уже епископ… Надеюсь, ты приготовилась к его приезду, шишки вроде него любят хорошо поесть и выпить… Он слишком нетерпелив, и к тому же то, что удовлетворило бы его раньше, но чего он так и не получил, нынче его удовлетворять перестало». В конце концов, в мае 1803 года, Уильям Нельсон сделался пребендарием Кентерберийского собора.

46

В буквальном или почти буквальном переводе: Greenfield — зеленое поле; Peartree — груша; Woodman — лесник, лесной житель; Wyld — дичок; Stone — камень, Foottit — ножка.

47

В оригинале: LLD или ASS, то есть «доктор права» или «осел» (или, на сленге, «задница»).

48

В качестве забавного примечания к данному эпизоду можно заметить — полвека спустя правнучка герцога вышла замуж за преподобного Джона Горацио Нельсона, внука сестры адмирала миссис Болтон.

49

Кейт тоже от души любила брата и, по словам ее мужа, «до самой смерти стояла за него горой, особенно если кто-то неодобрительно высказывался о поведении адмирала. И даже самым близким она говорила только одно: «Его можно понять… Она (леди Нельсон) — такая холодная женщина».

50

Биографу сэра Уильяма Брайану Фозергиллу чудится в данном высказывании некая ирония либо бравада. «Вообще-то, — продолжает он, — сарказм был не в духе Гамильтона, но здесь явно ощущается какая-то двусмысленность, по всей вероятности намеренная. Зачем оставлять картину, более того, копию, тому, у кого есть оригинал. Отношение самого Нельсона к завещанию сэра Уильяма выразилось в письме к королеве Неаполитанской: «Добрый сэр Уильям не обеспечил леди Гамильтон так, как то позволяло его состояние. Он разделил его между своими родственниками. Но хоть друзья единодушно порицают его, она хранит верность его памяти»… Увы, само письмо Нельсона являлось в высшей степени несправедливым по отношению к памяти лорда Гамильтона. Назначенная Эмме ежегодная рента, имея в виду ее положение вдовы, была по тем временам весьма внушительной. Что же касается дружеских попреков, то никаких свидетельств (за исключением переписки самого Нельсона) не сохранилось. Сэр Гамильтон, несомненно, поступил разумно, понимая — если предоставить право распоряжаться наследством Эмме, она очень быстро пустит его на ветер».

51

Сначала Нельсон предложил в качестве представителя Александра Дэвисона, но этому решительно воспротивился король. «Накануне довыборов в палату представителей депутата от графства Иль-честер (см. гл. 30) появление мистера Дэвисона выглядело бы совершенно неуместным… Думаю, на флоте нетрудно найти офицера, способного представить лорда Нельсона на церемонии».

52

Букв.: воспитанница (фр.).

53

Такой случай действительно имел место — на «Дерзком». «Матроса» звали Джейн Таунсенд. Сорок лет спустя она заявила претензию на награждение медалью за заслуги. Королева Виктория сочла награду заслуженной и все же в ней отказала, дабы не создавать «опасного прецедента».

54

С точки зрения современной медицины он не прав. Скорее речь должна идти, считает доктор Баррас, о прогрессирующей пресбиопии (естественной дальнозоркости, развивающейся с возрастом), неспособности глаза сфокусироваться на близлежащих объектах. Именно это в сочетании с возобновляющими воспалениями птеригия могло вызвать у Нельсона страх слепоты, старое повреждение правого глаза вряд ли играло тут существенную роль. Баррас цитирует публикацию из «Таймс» от 4 октября 1804 года: «Широко распространено мнение, будто отважный лорд Нельсон потерял один глаз. А несколько дней назад в одной из газет появилась статья, где говорится, что в последнее время заметно ослабло зрение и в здоровом глазу, и выражается опасение, как бы он вообще не ослеп. Мы счастливы сообщить почитателям лорда Нельсона, лично с ним не знакомым, — у адмирала целы оба глаза… Да, верно, какое-то, весьма непродолжительное время, лорд Нельсон не видел одним глазом, но, к счастью, потом зрение восстановилось. На другом глазу у него выступило пятно, но, судя по последним сведениям из самого надежного источника, то есть по словам самого лорда Нельсона, со зрением у него серьезных проблем нет. Он утверждает, что «лучше всего видит тем глазом, который считается незрячим»». Еще один офтальмолог пришел к тем же выводам, что и Баррас. По его мнению, ухудшение зрения Нельсона вызвал двусторонний птеригий.

55

Размолвку с Трубриджем загладить так и не удалось. Во время болезни, не дававшей ему возможности писать, последний получил от Нельсона «чрезвычайно резкое письмо с обвинениями в неблагодарности. Трубридж пришел в отчаяние. «Я совершенно выбит из колеи, — пишет он, — места себе не нахожу, плачу, как ребенок. Мне легче отдать саму жизнь, чем получить обвинение в неблагодарности по отношению к офицеру и другу, бесконечно мною любимому. Умоляю, умоляю, избавьте меня от такого упрека, я его не заслужил! Нет на свете человека, которого бы я любил, уважал и ценил больше, чем Вашу светлость». Дружеский ответ Нельсона немного успокоил Трубриджа, но не изменил его общего настроения. Отныне его письма превратились в длинный перечень жалоб, упреков и нападок» (Л. Кеннеди, «Нельсоновское братство»). Огорченный отказом Трубриджа приехать в Мертон, Нельсон писал капитану Марри: «Спасибо, что не поленились проехать семь миль ради встречи со мною. Ведь, поверите ли, есть и такие, кого я считал близкими друзьями, с кем меня связывали почти тридцатилетние отношения, а для них такое путешествие оказалось непосильным». Так не добрался до Мертона и Джеймс Са-марец. Правда, они с Нельсоном никогда не были особенно близки.

56

Рассуждая о тактике Нельсона, адмирал Коллингвуд пишет мужу своей любимой тетки, доктору Александру Карлайлу: «Лорд Нельсон — человек несравненный… Он наделен способностью мгновенно оценивать возникающие возможности и оборачивать их себе на пользу. Стоит противнику совершить ошибку — и ему конец. Нельсон стремительно набрасывается на него, не оставляя тому ни единого шанса поправить положение».

57

Нельсон любил детей и действительно всегда был с ними добр. Поэт Сэмюэл Роджерс сказал как-то некоему путешественнику, американцу: «Однажды я видел, как единственной рукой он целый вечер крутил с детьми волчок».

58

К господствующим модам Нельсон всегда относился с презрением. Годом раньше, обращаясь к Дэвисону с просьбой заказать ему две-три пары обуви, он специально оговорил: только не новомодные, не с тупым носком.

59

Английский морской танец. — Примеч. пер.

60

«В день Трафальгарского сражения лорд Нельсон надел все свои награды, превратившись в отличную мишень для снайпера, — пишет полковник Дринкуотер Бетюн, плававший с Нельсоном в 1797 году на «Минерве». — Один из моих знакомых недавно рассказывал мне, как его семья, поселившаяся в окрестностях Парижа после заключения всеобщего мира 1915 года, наняла для каких-то работ по дому мастера-француза, находившегося при Трафальгаре на «Грозном» и утверждавшего, что приятельствовал с человеком, жившим тогда в Париже и убившим Нельсона. Тот рассказывал об этом так: мичман, его начальник, заметил на «Виктории» офицера с полным иконостасом наград и решил — должно быть, это главный у англичан. Убедив себя в этом, он сунул в карман четыре патрона, взял винтовку и поднялся наверх, бросив на прощание товарищам: «Si je ne le tue pas de ces trois, je me brGle le cervelle avec la quatridme» («Если не достану его с трех раз, четвертую пулю — себе в лоб»). Если верить его рассказу, история о том, как какой-то офицер с «Виктории» застрелил человека, убившего Нельсона, не соответствует действительности».

61

В январе 1807 года Эмма Гамильтон переслала локон «дорогих волос», помещенный в небольшой овальный медальон, капитану Джонасу Роузу, командовавшему тогда «Агамемноном». Подарок сопровождался письмом от «любящей и благодарной, но несчастной Эммы Гамильтон». И волосы, и письмо продали в 1988 году на аукционе в графстве Сомерсет (лот 296) за пять с половиной тысяч фунтов стерлингов.

62

Капитан Харди, ранее, по словам капитана Блэквуда, «высказывавшийся по разным поводам более откровенно, чем того хотела бы леди Гамильтон», и находивший леди Нельсон «одной из лучших в мире женщин», вернулся с этими реликвиями к себе домой, откуда писал леди Гамильтон: «Перед смертью наш дорогой лорд просил меня заботиться о Вас. Его слова я не забуду никогда, и отныне Ваши желания для меня закон… В моем распоряжении имеются пряди его волос, медальоны, кольца, булавка от галстука, а также все изображения Вашей светлости — в отдельной коробке. Все это будет доставлено Вам лично». Что касается сюртука, то претендовать на него мог бы брат Нельсона Уильям. Его жена писала леди Гамильтон: «С точки зрения права не может быть сомнения в том, кому именно принадлежит сия бесценная реликвия, и, разумеется, самым большим желанием моего мужа, как и сына, тоже с большим волнением говорившего об этом, было бы сохранить эту вещь как память… Тем не менее, оставляя в стороне все переживания, мой муж готов, хоть и с тяжелым сердцем, расстаться с нею, при условии, что Вы гарантируете в будущем ее передачу наследнику титула». Оказавшись по прошествии времени в тяжелом материальном положении, леди Гамильтон продала сюртук своему другу, олдермену Джошуа Смиту. В июне 1845 года сэр Николас Харрис Нельсон, редактор сборника писем и военных донесений адмирала, снесся со вдовой олдермена, и та продала ему сюртук за сто пятьдесят фунтов. Узнав об этом, принц-консорт сам заплатил названную сумму и передал сюртук в Гринвичский госпиталь.

63

И поныне в пределах одного лишь Большого Лондона существуют около пятидесяти улиц Нельсона, площадей, переулков, садов, бульваров и так далее. На протяжении 1830—1840-х годов спланировали и разбили Трафальгарскую площадь. В 1839—1842-х годах построили коринфскую колонну Нельсона высотой в 145 футов работы скульптора Уильяма Рэйлтона. Деньги на нее собрал по подписке Нельсоновский мемориальный комитет. В 1843 году колонну увенчало каменное изваяние героя. В 1849 году была завершена работа над барельефами у основания колонны, на которые пошли фрагменты орудий, захваченных в нельсоновских сражениях. Они изображают сражение у мыса Сен-Винсен (скульптор М. Л. Уотсон), Нильское сражение (У. Ф. Вудингтон), бомбардировку Копенгагена (Дж. Тернот) и, наконец, смерть Нельсона (Дж. И. Кэрью).

64

И Уэст, и Флаксман приняли вызов. Статуя работы Флаксмана установлена в поперечном нефе собора Святого Павла, и на фоне внушительной фигуры Нельсона окружающие ее фигуры выглядят, по словам сэра Николауса Певзнера, совершенными манекенами. «Смерть Нельсона» кисти Уэста (как и картина Дэниэла Маклиса на тот же сюжет) висит ныне в ливерпульском музее «Уолкер». Отличающаяся скорее силою воображения, нежели исторической точностью, картина Уэста изображает различные события так, как если бы они происходили в одно и то же время. Более достоверный образ гибели Нельсона представлен на полотне Артура Уильяма Дэвиса, находящемся ныне в Гринвичском морском музее. Сын известного портретиста, Дэвис, при поддержке Александра Дэвисона, сразу по возвращении «Виктории» в Англию поднялся на борт корабля и провел там три недели, делая эскизы, беседуя с уцелевшими участниками сражения и всячески уговаривая свидетелей смерти Нельсона позировать ему. На картине кокпит расположен несколько выше, чем в действительности, — так, чтобы фигура капитана Харди была видна в полный рост. Помимо прочего, на ней изображено несколько персонажей, фактически при последних минутах адмирала не присутствовавших, однако за вычетом этих частностей работа отличается большой достоверностью.

65

И лишь один голос не прозвучал в торжественном хоре: на похоронах Нельсона не присутствовал лорд Сен-Винсен (распорядившийся, чтобы его самого в последний путь проводили как можно более скромно). «Единственным достоинством лорда Нельсона являлась его какая-то животная храбрость, — писал он, — но характером он обладал совершенно отвратительным во всех смыслах этого слова». Что же касается леди Гамильтон, то она просто «хищница-сука».

66

Данной пенсии, предоставленной «графу Нельсону и его наследникам по мужской линии, а также всем лицам, имеющим право претендовать на указанный титул, честь и достоинство», лишило семью вскоре после окончания Второй мировой войны лейбористское правительство.

67

Подвергаясь насмешкам за свои претензии и стремление жить на широкую ногу, что позволяло внезапно свалившееся на него богатство, поглядывая, к немалому раздражению нынешнего владельца, графа Чолмондли, на Хутон-Холл, граф Нельсон, по слухам, обронил как-то — день Трафальгарского сражения стал для него великим днем, ведь он принес ему такую честь. Лишь в 1814 году Уильям Нельсон купил поместье Стэнли-Парк, неподалеку от Даунтона, графство Уилшир, переименованное впоследствии в Трафальгарский дом. Его спроектировал один из учеников сэра Кристофера Рена, Джон Джеймс из Гринвича. Впоследствии Джон Вуд-младший пристроил к нему два крыла. Дом оставался во владении Нельсонов до смерти четвертого графа Нельсона, последовавшей в 1947 году. В 1990 году дом, существовавший уже отдельно от поместья, купил шведский антрепренер Густав Бенгтсон, давний поклонник Нельсона и владелец стокгольмских гостиниц «Леди Гамильтон», «Лорд Нельсон» и «Виктория». В тот момент, когда пишутся эти строки, дом снова выставлен на продажу. Говорят, сумма сделки может достичь полутора миллионов фунтов.

Загрузка...