Часы

Высокий деревянный комод доходил Вере почти до подбородка. Он стоял в комнате на самом видном месте и был застелен кружевными салфетками, на которых ютились пожелтевшие старинные фотографии в резных рамках.

Каждый из четырёх ящиков комода украшала потемневшая от времени резьба. Такая разная на каждом из них, она загадочно переплеталась в единую картину и создавала вокруг комода особый ореол таинственности.

Вера знала, что самое интересное (для неё) дедушка хранит в самом верхнем ящике. Каждый раз, когда она пыталась выпытать у дедушки отчего ж он так высоко всё попрятал, дедушка хитро подмигивал и задорно отшучивался:

— До больший тайн тебе ещё дорасти надо.

Ещё прошлым летом Вера даже заглянуть туда без табуретки не могла, а сейчас она поняла, что и так справится. Вот только бы открыть.

Вера, по привычке, упёрлась ногами в пол перед комодом и со всей силы потянула верхний ящик на себя за два кованых кольца. Ящик, как и раньше, неохотно пополз на неё, и ей пришлось продолжать его тянуть, пока он не открылся на треть.

Ящик не был поломан или перекошен, он не застревал в пазах, а просто был очень тяжёлым для тонкой и хрупкой девочки.

Вера встала на цыпочки и заглянула через край — часы были на месте. Там, где она их оставила прошлым летом.

Часы молчали. Так же как и при первой их встрече.

— Привет, — поздоровалась она со своим старым другом. — Пора просыпаться.

То ли дерево качнулось за окном, то ли облачко отплыло в сторону от солнца, и на серебряную полированную крышку часов прыгнул озорной солнечный лучик — вспыхнул ярким бликом и исчез. Вере показалось, что часы потянулись и улыбнулись ей. Она улыбнулась в ответ и взяла их в руки. Тонкая серебряная цепочка соскользнула с маленькой детской ладошки и, мерно покачиваясь, полетела за Верой к удобному креслу у окна.

Вера забралась в кресло с ногами. Немного поёрзала, устраиваясь поудобнее, и открыла крышку часов. Восемь часов, пятнадцать минут, сорок две с половиной секунды — часы остановились вскоре после того, как Вера убежала на автобус домой.

Вере всегда было интересно заводить часы и смотреть на стрелки. Улыбаясь, она начала крутить колёсико и увидела, как её друг оживает на глазах: сначала он расправил плечи и помахал ей руками (всеми тремя), а затем и отчётливо стало доноситься биение его сердца: тук-тук-тук…

Вера справилась с заводом. Настроила стрелки. Закрыла крышку и положила часы в самый надёжный внутренний карман куртки (мама ей даже змейку туда для этого пришила), обулась и выбежала во двор.

На дворе было двенадцатое октября. Не совсем уж и лето, ну и ладно. Осенью они ещё вместе ни разу не гуляли.

— Пап, я на пруд! — крикнула она, пробегая мимо отца, который чинил какую-то бочку во дворе, и выбежала в распахнутые ворота на улицу. Где-то сзади донеслось привычное «Возвращайся до темноты!», но Верины мысли уже утекали в вон тот узкий переулок за красным домом — кратчайший путь до пруда — и безудержно влекли её за собой.

До переулка Вера домчалась в считанные минуты, но потом пришлось перейти на шаг и остановиться. Разбитая бетонная тропинка, по которой она бежала вдоль домов, здесь резко обрывалась и упиралась в неведомо кем построенную каменную арку. Наверное, арку древних ворот… Крепостной стены древнего замка… Но замок был настолько древним, что никто из местных жителей и не помнил, как он выглядел. От арки в обе стороны тянулась высокая каменная стена, поросшая мхом и плющом, и пряталась за стенами одноэтажных домов посёлка.

Все так привыкли к этой арке, что даже её и не замечали. За ней никогда не строили никаких домов, а к пруду мало кто ходил. Кому нужен маленький мутный пруд, к которому и не подступишься из-за заиленных берегов, поросших травой и камышами? Ведь рядом есть широкая чистая река с песчаным берегом.

Вера несколько раз глубоко вдохнула-выдохнула и запрокинула голову, разглядывая арку: в голубом небе, прямо над серо-зелеными мшистыми камнями, плыли белые облака. Арка ей показалась кормой старинного корабля, который плывет в безбрежном океане.

Вера нащупала часы в нагрудном кармане — они мерно постукивали, будто качаясь на волнах.

Сколько она так простояла, Вера и не знала, но часы в кармане затикали быстро-быстро, и она поняла, что пора идти.

Вера, затаив дыхание, шагнула под каменный свод. Вынырнув с другой стороны широкой арки, наконец отдышалась. Ей всегда нравилось представлять, что мир за аркой — это совершенно другой загадочный мир, в который можно попасть лишь затаив дыхание.

Вера оглянулась: по эту сторону арки по небу плыли всё те же белые облака, всё так же тихо шуршал ветер в кронах зелёно-золотистых деревьев, всё так же ласково пригревало утреннее осеннее солнце… Вот только теперь вокруг витало необъяснимое ощущение тайны.

Вера неспешно шла по узкой каменной мостовой и совсем не смотрела под ноги. Зачем? На ней никогда не встречала она ни травинки, ни камушка. Это было одно из немногих мест, где можно просто идти, задрав голову, и разглядывать небо сквозь переплетение жёлто-зеленых, красно-оранжевых и бордово-малиновых крон деревьев, вдыхать хвойный, тёрпкий и прелый осенний воздух и ничего не бояться.

Вдруг Вере померещился какой-то красный огонёк слева. Часы у сердца затикали быстрее и успокоились лишь тогда, когда Вера повернула голову в нужную сторону. Огоньком оказались причудливые красные цветы, которые напоминали короны из узких и длинных самоцветов. Вера достала и открыла часы — секундная стрелка немного дрожала, будто топталась на месте и не хотела идти дальше…

Насколько Вера любила цветы, настолько она не любила их срывать — ей всегда становилось грустно смотреть на то, как они медленно, но неотвратимо чахнут и увядают. Но сегодня друг ей подсказывал поступить иначе. Вера достала из кармана свою любимую жестяную коробочку для сокровищ и развернула небольшой лоскуток зеленого бархата. Она сорвала два цветочка на короткой ножке, бережно завернула их в бархат и сложила в коробочку. В воздухе запахло приключениями! И Вера, весело пританцовывая, направилась дальше по дороге к пруду.

Возле большого куста шиповника часы ускорились ещё раз — Вера положила в коробочку две красные ягоды. Вскоре к ним присоединились и два жёлудя.

Почему всего по два? По одному — как-то мало, а по три — много места занимает в коробочке.

За поворотом дороги показалась зелёная гладь пруда, и Вера ускорила шаг. Но тут, откуда ни возьмись, ей на голову приземлился рыже-зелёный каштановый лист. Вера остановилась. Лист соскользнул с головы и мягко опустился на брусчатку у её ног.

«Красивый какой, — подумала Вера, — похож на перья жар-птицы».

Вера подняла лист, а под ним оказался белый овальный камешек с чёрными прожилками, похожими на ветки дерева — зимнего дерева, без цветов, листьев и плодов. Камешек отправился в карман юбки, а Вера скорее побежала к пруду, размахивая разноцветным листом. Вдруг ей показалось, что она может куда-то опоздать.

Каменная дорога упиралась в небольшой деревянный пирс, немного покосившийся от времени, но всё ещё довольно крепкий и устойчивый.

У пирса стояла позеленевшая деревянная лодка, в которой что-то раскладывал Верин сосед.

— Виктор Степанович! — крикнула Вера прямо на ходу. — Подожди-и-ите меня!

Виктор Степанович поднял голову и уставился над подбегающую девочку.

— Тише, тише, — проворчал он, когда Вера подбежала к лодке и остановилась отдышаться. — Всю рыбу распугаешь.

— Извините… Здравствуйте… — прошептала Вера, а потом быстро добавила: — А вы на рыбалку? А можно с вами?

— И тебе здравствуй. Плавать умеешь? Кричать и шатать лодку не будешь?

— Умею, — просияла Вера. — Буду сидеть тихо-тихо и совсем вам не помешаю.

— Тогда залазь. Но смотри, я к берегу не скоро причалю, заскучаешь ещё…

Виктор Степанович помог Вере забраться, отвязал верёвку и оттолкнул лодку веслом от пирса, после чего та плавно заскользила к середине озера, подгоняемая еле слышными шлепками вёсел о воду.

Вместе с лодкой по пруду скользили белые облака и потемневшие от воды листья.

Поначалу Вере было очень интересно наблюдать за приготовлениями Виктора Степановича, разглядывать рыболовные снасти и даже пытаться высмотреть серебристых рыбёшек в тёмной воде. Но шло время: рыба всё не клевала, лодка никуда не двигалась, смолкли птицы, и даже ветер куда-то пропал. Солнце по-прежнему ласково согревало и навевало дрёму.

Вера и не заметила, как свернулась калачиком на скамейке и задремала. Когда она очнулась, то обнаружила, что Виктор Степанович перебрался на дальнюю сторону пруда (где она никогда не бывала) и всё также зорко следит за двумя удочками. Вера села на скамейке и потёрла глаза.

— Проснулась? — усмехнулся Виктор Степанович. — Кушать будешь? Мне жена пирожков с капустой с собой напаковала и чая.

Вера энергично закивала головой, и вскоре она уже грызла ещё теплый румяный пирожок, запивая его горячим чаем из кружки.

— Большое спасибо, — поблагодарила Вера за полдник и принялась опять устраиваться поудобнее на скамейке.

— Ты так себе все бока отлежишь. Прогуляться не хочешь? Могу тебя высадить вон на том пирсе, а через часик забрать.

Вера оглянулась и посмотрела, куда указывал Виктор Степанович. Оказалось, что у пруда имелся ещё один деревянный пирс с противоположной стороны. Берег вокруг пирса казался голым: ни камышей, ни кустов. У самого берега, над невысоким обрывом, росли лишь одинокие деревья и спускали свои оголённые корни прямо к воде. От пирса начиналась узкая каменная дорога, как две капли воды похожая на ту, по которой Вера пришла к пруду. Дорога ныряла в лес, карабкалась на пригорок и исчезала за ним. Вере даже на миг показалось, что кто-то взял большое ведро воды, вылил его посреди дороги, и на том месте образовалась большая лужа, то есть пруд.

Глаза у Веры загорелись, на щеках выступил лёгкий румянец в предвкушении новых приключений. А следом накатил лёгкий страх перед неизвестным, и девочка немного побледнела…

Виктор Степанович заметил смятение девочки и решил её подбодрить:

— Не переживай, не заблудишься. Просто не сходи с дороги и всё будет хорошо. Часы есть?

— Есть, — нерешительно ответила Вера, но потом вспомнила, что с её тикающим другом ей ничего не страшно, и быстро добавила, пока Виктор Степанович не передумал:

— Я согласна!

Они сверили время и договорились в два часа дня встретиться у пирса. На прощание Виктор Степанович выдал Вере ещё один завернутый в салфетку пирожок и высадил её на берег.

Вера не оглядываясь пошла по каменной дороге, а Виктор Степанович немного отошёл на лодке от пирса и опять принялся уговаривать рыбу запрыгнуть к нему на крючок.

Как только Вера скрылась за пригорком, и лодка, и Виктор Степанович исчезли. Будто кто-то перевернул страницу в альбоме и нарисовал на новом листе такой же пруд, такой же пирс и небо, и облака, и деревья… А человека в лодке — забыл.

В лесу было очень интересно: повсюду слышался шелест и шорох, уханье и постукивание, попискивание и поскрипывание… Лес жил своей загадочной жизнью, и Вере всё хотелось сойти с дороги и поближе рассмотреть — кто же там шуршит, шелестит и попискивает? … Хотя бы сделать пару шажочков по вон той виляющей между высокими деревьями тропинке справа от дороги, присыпанной примятыми разноцветными листьями.

Возле схода на тропинку Вера остановилась. Возле сердца затикало сильно-сильно — часы её звали. Настойчиво и безудержно звали вглубь леса! Но уговор есть уговор. Вера с грустью посмотрела на тропинку и отвернулась.

Она достала часы из кармана и посмотрела на время — прошло двадцать минут с тех пор как она покинула лодку. Пора было возвращаться назад. Вера тихо вздохнула и побрела по дороге к пруду.

На место встречи Вера пришла на десять минут раньше оговоренного времени, но никого ни у пирса, ни на всём пруду не было видно. Лёгкий холодок забрался ей под куртку, часы будто замерли в ожидании, а ладошки вспотели. Теперь ей действительно стало страшно.

«Но ничего, — уговаривала себя Вера, — Виктор Степанович просто задерживается! Его просто не видно из-за кустов и камышей! Ещё минуточку — и он появится. Обязательно появится!».

Но шло время, и никто не появлялся…

Вера переминалась с ноги на ногу на пирсе, а на глаза ей накатывали предательские слёзы. Вера с горечью думала, что о ней забыли и бросили её здесь, что этот пруд и летом не переплывешь — увязнешь в иле у берега и утонешь, — а в ледяной осенней воде так тем более, что папа её будет искать только вечером, что с этого берега до противоположного она никогда не докричится и что ночевать в лесу ей совсем не хочется…

Часы показывали полтретьего. Через несколько часов начнёт темнеть.

Вера решительно топнула ножкой по почерневшим от времени доскам и крикнула что есть силы:

— Ну и ладно! Сама найду дорогу домой!

Крепко сжимая часы, она вытерла слёзы рукавом куртки и пошла обратно по дороге в лес.

Тропинка, на которую её так настойчиво звали часы, вела в сторону дома, и Вера решила попробовать пойти по ней. А что если получится обойти пруд через лес?

Стоило Вере сойти с дороги и ступить на усыпанную хвоей и листьями тропинку, на которую её так настойчиво прошлый раз звали часы, как лес вмиг умолк. Ей показалось, что все в лесу затаили дыхание и устремили свои взоры к ней. Не злые и не добрые, не опасные и не безобидные — изучающие.

У Веры начало темнеть в глазах. Сначала она подумала, что падает в обморок от страха, и быстро помотала головой из стороны в сторону, сжала и разжала кулачки.

«Не падаю!» — подумала Вера и поняла, что на самом деле темнеть стал лес! Но как-то неестественно, будто его быстро затягивало тёмным непроглядным туманом, который подползал к Вере слева и справа от тропинки.

Вдруг что-то сильно кольнуло её в грудь, будто тонкой иголкой (или стрелкой от часов?). Вера очнулась от оцепенения и не оглядываясь рванула вперёд по тропинке со скоростью, с которой она две недели назад сдавала зачёт по физкультуре. Благо тропинка не сильно петляла между деревьев, а бегуньей Вера была отличной.

Впереди показалась развилка: одна тропинка продолжала идти в сторону дома, а другая налево, уводя подальше от пруда. Вера уж было решила бежать и дальше прямо, как на её левое плечо что-то упало, а к щеке прислонилось что-то мягкое и пушистое.

От неожиданности Вера повернула голову, начала замедляться и почти остановилась.

— Белка! — удивлённо крикнула она и попыталась поймать незваную гостью рукой, но белка ловко увернулась и легонько дернула Веру за ухо.

Вера остановилась. Белка снова ткнулась ей мордочкой в щеку и снова дернула её за левое ухо…

«Может она меня куда-то зовёт?»

Пока Вера стояла в раздумьях, и тропинка, и развилка уже были еле различимы в быстро сгущающихся сумерках…

Вера бросилась бежать дальше и свернула налево на развилке, а белка спрыгнула с её плеча и исчезла в кустах.

Тропинка стала сильнее петлять между деревьями, и Вере пришлось немного замедлиться, чтобы не споткнуться об очередной камень или корень, выныривающий из-за поворота.

Лес становился всё светлее и светлее, но по-прежнему был тихий-тихий: без единого шороха или шелеста.

Вскоре тропинка стала взбираться на холм, и Вере пришлось перейти на шаг. Понемногу силы начали покидать её, и идти приходилось всё медленнее и медленнее. Но при первой же мысли о том, чтобы остановиться и хоть немножко отдохнуть, что-то тонкое и острое снова кольнуло её в грудь, и Вера вспомнила о всё ещё догоняющей её темноте…

Наконец, до вершины холма осталось с десяток шагов, а между стволами деревьев показались голубые пятна неба.

Стоило Вере выйти на поляну, как лес тут же наполнился трелями птиц, шорохами, шелестом и прочими добрыми лесными звуками.

Вера поняла, что теперь она в безопасности и устало присела на пенёк, будто ждавший её поблизости.

Над поляной ярко светило солнце, в небе было ни облачка, и ничего не напоминало ни о той темноте, что ещё недавно окутывала весь лес, ни о пропавшем Викторе Степановиче. От всего вокруг веяло теплом и уютом. Даже от того пенька, который должен был быть по-осеннему холодным, а оказался по-летнему теплым.

Возле сердца радостно затикал её друг. Эта радость передалась и Вере, а вместе с ней и необъяснимое чувство, что здесь её ждет что-то необычайно важное.

Вера оторвала взгляд от пожелтевшей осенней травы под ногами и распрямила спину, чтобы получше разглядеть спасительную поляну. И вдруг с удивлением заметила, что она здесь не одна.

С другого края поляны в её сторону шёл какой-то старик в зеленой куртке и потёртых джинсах. Вера аж подскочила от неожиданности, но так и замерла, не зная куда ей бежать. Всё что она могла — это внимательно смотреть на приближающегося незнакомца.

На плече незнакомца что-то зашевелилось. Что-то рыжее и пушистое…

«Белка!»

Вера всё переводила взгляд с белки на незнакомца и обратно, и заметила, как незнакомец что-то шепнул белке и заулыбался. Чем ближе он подходил, тем добрее и знакомее становилась его улыбка. И походка его уже тоже казалась знакомой. И вон то пятно на кармане куртки…

— Деда! — воскликнула Вера и побежала ему навстречу. — Где ты был?! Мы так долго тебя искали!

На всём ходу Вера влетела в дедушку, крепко-крепко его обняла за талию и разрыдалась, уткнувшись носом в зелёную куртку.

— Тихо… Тихо… — успокаивал её дедушка, обнимал и гладил по голове, а у самого на глаза наворачивались слёзы.

Вере казалось, что она обнимает дедушку уже целую вечность, но когда она оторвалась от его куртки и посмотрела наверх, дедушка всё ещё вытирал слёзы, а солнце висело всё так же высоко.

Вера схватила дедушку за руку и потянула к пеньку. Дедушка сел на пенёк и посадил внучку на колени.

— Я так по тебе скучала, — начала рассказывать Вера, прижимаясь щекой к холодной и шершавой дедушкиной куртке. Она до сих пор крепко держала дедушку за руку и всё боялась, что он сейчас куда-то исчезнет. Но дедушка никуда не исчезал, и Вера отчётливо слышала, как бьется сердце в его груди. А в унисон этому тёплому и родному звуку доносилось ласково тиканье её любимых старинных часов на серебряной цепочке

Вера быстро достала часы из кармана и на ладошке протянула их дедушке:

— Деда, смотри, что у меня есть! Я с ними никогда не расстаюсь, когда приезжаю к тебе в гости! Я думаю, это они привели меня к тебе. Нет! Я знаю: они тебя нашли! Где же ты был? А ты со мной вернёшься домой?…

Вера всё тараторила без умолку, а дедушка всё смотрел на неё и улыбался. И лишь когда все её вопросы иссякли, он заговорил.

— Заблудился я, — вздохнул дедушка. — Брожу по этому лесу уже не знаю и сколько дней. Хожу всё кругами да кругами, а на дорогу никак и не выйду… А что ты-то тут делаешь одна-одинёшенька? Неужели тоже заблудилась?

Вера услышала, как сердце дедушки забилось быстрее, как от испуга. Он сначала хотела соврать, чтобы его не расстраивать, но тут же передумала и рассказала всё как было: и про прогулку, и про лодку, и про бросившего её Виктора Степановича, и про каменную дорогу, и про темноту в лесу…

— Ну, что ж, — сказал дедушка, внимательно дослушав до конца. — Будем выбираться вместе теперь. Не волнуйся, вместе мы обязательно что-нибудь придумаем!

Белка, всё это время сидевшая у дедушки на плече, перепрыгнула на плечо Веры, оттуда перепрыгнула на колени, ловко развернулась и поставила передние лапки девочке на грудь.

Послышался лёгкий шорох в траве за пеньком. А следом появилась и вторая белка. Теперь у Веры на коленях сидели две белки и пристально смотрели ей в глаза.

Вера затаила дыхание и боялась пошевелиться, чтобы не спугнуть зверьков. Ей всегда хотелось подержать на руках настоящую белку, но обычно те её к себе и на метр не подпускали.

Первым погладил белок дедушка, и они никуда не убежали! Тут и Вера осмелела и дотронулась кончиками пальцев до шелковистой рыжей шерсти. Белка вздрогнула и, немного наклонив головку, продолжала смотреть Вере в глаза.

— А! Вы, наверное, кушать хотите! — спохватилась Вера и вспомнила про два жёлудя в своей заветной коробочке…