Человек наизнанку

Глава 1

Двое мужчин лежали в зарослях кустарника, припав к земле.

– Ты собираешься учить меня, что делать? – чуть слышно произнес один.

– Ничего я не собираюсь, – ответил его спутник, крепкий рослый парень с длинными светлыми волосами по имени Лоуренс.

Стараясь не шевелиться, они наблюдали в бинокль за волком и волчицей. Было только десять утра, но солнце припекало нещадно.

– Самец – это Маркус. Он вернулся, – снова заговорил Лоуренс.

Второй покачал головой. Он был из местных, маленького роста, темноволосый, упрямый. Вот уже шесть лет он наблюдал за жизнью волков в Меркантуре. Его звали Жан.

– Это Сибелиус, – почти беззвучно прошептал он.

– Сибелиус гораздо крупнее. И у него нет желтого пятна на загривке.

Раздосадованный Жан Мерсье снова настроил бинокль, увеличив резкость, и стал рассматривать самца, который, метрах в трехстах от того места, где прятались люди, кружил у скалы, где находилось его логово, временами поднимая морду и принюхиваясь. Люди прятались близко, слишком близко от него, и лучше было бы им отползти подальше, но Лоуренс ни за что не отказался бы от съемки. За этим он сюда и приехал: снять фильм о волках и увезти его домой, в Канаду. Однако уже полгода он под разными надуманными предлогами откладывал отъезд. Похоже, канадец здесь прижился. Жан Мерсье знал почему. Лоуренс Дональд Джонстоун, известный специалист по канадским гризли, совершенно помешался на обитавших в местном заповеднике европейских волках. Но не осмеливался в этом признаться. Впрочем, канадец вообще говорил мало, только самое необходимое.

– Весной вернулся, – чуть слышно произнес Лоуренс. – Создал семью. Кто самка – не пойму.

– Это Прозерпина, – шепотом сообщил Жан Мерсье. – Дочь Януса и Юноны, из третьего помета.

– С ней Маркус.

– Да, Маркус, – неохотно признал Мерсье. – И можно определенно сказать, что недавно появились волчата.

– Хорошо.

– Очень хорошо.

– Сколько их?

– Пока неизвестно.

Жан Мерсье сделал пометки в записной книжке, висящей на поясе, попил воды из фляги и осторожно вернулся в прежнюю позу, не сломав ни одной травинки. Лоуренс положил бинокль на землю и отер лицо. Поднял камеру, поймал в объектив Маркуса, улыбнулся и начал снимать. Он провел полтора десятка лет среди канадских гризли, северных оленей и волков, в одиночку обходя огромные заповедные территории, наблюдая, записывая, фотографируя, а порой помогая четвероногим братьям – тем, которые состарились и одряхлели. Иногда происходили забавные случаи, хотя, если подумать, не такие уж и забавные. Например, старая самка гризли по имени Джоан порой подходила к нему и подставляла лохматую голову, чтобы он почесал ее. Лоуренс и вообразить не мог, что несчастная тесная Европа, где дикой природы почти не осталось, а все зверье уже приручили, может предложить ему что‐нибудь стоящее. Он неохотно согласился отправиться в командировку в горный массив Меркантур и снять сюжет о волках, ни на что особо не надеясь.

Но вышло так, что он надолго застрял на небольшом гористом клочке земли и все никак не решался покинуть этот край. Он тянул и тянул с отъездом, потому что полюбил европейских волков невзрачного тускло-серого окраса: какими же жалкими, загнанными они казались по сравнению со своими крупными бело-серыми родичами из Арктики – и как нуждались в его помощи и сострадании. Он не хотел уезжать, хотя здесь над ним вились тучи мошкары, с него градом катил пот, вокруг торчали обугленные после лесного пожара кусты и стояла звенящая средиземноморская жара. “Погоди, ты еще не все видел, – говорил Жан Мерсье, и в его голосе звучала гордость бывалого, опаленного яростным солнцем человека, которому все нипочем. – Сейчас еще только июнь”.

А еще Лоуренс тянул с отъездом из‐за Камиллы.

Как тут говорили, он “прижился”.

– Это вовсе не в упрек тебе, – с серьезным видом объяснял ему Жан Мерсье. – Лучше, если я все же скажу: ты здесь прижился.

– Да ладно, я и сам знаю, – ответил ему тогда Лоуренс.

Он выключил камеру, бережно положил ее на рюкзак, прикрыл куском белой ткани. Молодой волк Маркус только что скрылся из виду в северном направлении.

– На охоту пошел, пока еще нет настоящей жары, – прокомментировал Жан.

Лоуренс побрызгал на лицо водой из фляги, смочил кепку и отпил десяток глотков. Господи, какое здесь жаркое солнце! Никогда еще ему не приходилось бывать в таком аду.

– У них не меньше трех волчат, – прошептал Жан.

– Сейчас поджарюсь, – сообщил Лоуренс, сморщившись и потрогав спину.

– Погоди, ты еще не все видел.