Не имею права так подставлять людей. Они за мною к жизни потянулись, а я им что тут сейчас подсуну? Глупую смерть во имя… каких-таких идеалов?

Но, с другой стороны – танки не стреляют. Вообще не стреляют, не из чего. И ГПЗ остановили предупредительной очередью. Это тоже что-то да обозначает. Знать бы – что? Кто это тут такой может быть?

Прикинем.

Танки.

Один «Т-80».

Один «Т-72».

Что там, на холме, стоит – отсюда не разобрать. Но уж точно не «Абрамсы» и не «Леопарды» – очертания башен округлые, а не как у этих громадин, угловатые. «Т-55»? А похоже… Что в тылу – не знаю. Но «Тигра» сюда навряд ли притащат.

Резюме – танки наши. В смысле – родные советские, а ныне – российские.

Но это еще не аргумент – в Чечне по нам тоже из родного оружия стреляли. И в других местах…

Кто там под броней – вот в чем вопрос!

И что этот заброневой сиделец от нас хочет…

Щелкаю клавишей микрофона.

И в динамике рации становится тихо.

Сейчас… от пары слов зависит вся наша судьба. Дам команду на прорыв – ударит ПТУРС, попрыгают в придорожные канавы гранатометчики. Зашипят движки реактивных гранат, и окутаются дымом подбитые танки.

В ответ выдохнут смерть стволы танковых пушек. Ударят спаренные пулеметы, свинцовой метлой выбивая пыль из кузовов наших машин. Огрызнутся огнем невидимые сейчас лесные стрелки. Брызнут выбитые пулями окна «мамонтов».


И прольется в дорожную пыль кровь.

Наша кровь.

А в лесу окрасятся красным листья кустов и густая трава. Разожмется бессильно чья-то рука, выпустив приклад автомата.


И все это зависит от одного моего слова.

Так что же мне сейчас говорить?


За спиной чувствую движение. Оборачиваюсь. Гадалка уже успела набросить на себя всю свою амуницию и теперь стоит у окна. Приоткрыла стекло и изучает лес в окуляр тепловизора. Ищет выход?

– Майор… слева от поваленной березы – человек. Правее нее – еще метров на двадцать, второй.

– Да я как-то и не думал, что здесь только танки. Должны и люди быть.

– Этих двоих я сниму. А ты уходи. Прямо в лес уходи, нет там больше никого.

– Ты что? А все остальные? Их же тут с пылью смешают в пять секунд!

– Уходи! Ты понял?! Я прикрою!

Подношу к лицу микрофон.

– Здесь «Каа»! Всем «Удавам» – огня не открывать! Занять позиции, но огня не открывать! Это приказ! Выполнять!

Качнулись машины – народ покидал транспорт.

Скрипнула зубами за моей спиной Галина. Чего же это она так? Спросонья не врубилась? Не похоже на нее… это же не мозг – компьютер какой-то! Интересно, а она всерьез собиралась вступить в бой с танками? Искоса бросаю взгляд в сторону Гадалки. Да… она явно не шутила…

Распахиваю дверь «мамонта» и, сжимая в руках полотенце, спрыгиваю на дорогу.


Шаг, еще шаг…

Поскрипывают под подошвами ботинок маленькие камешки. Трещат веточки, и шуршит трава. За спиною осталась дорога и вытянувшиеся в колонну автомобили.

Где там человек у березы? Чувствую, как по телу шарит прицел невидимого стрелка. Чего уж тут целиться… одной короткой очередью можно меня срезать. Прямо как на стрельбище.

От машин я отошел уже метров на сто. Стою, не дойдя до опушки метров десять. Справа от дороги здесь поляна, причем – весьма немаленькая. Лес не подступает вплотную к холму. Вот у самого его подножья и стоит сейчас наша колонна. Позиция для засады удобная – танки сверху могут лупить вниз, не опасаясь задеть своих. Под таким углом снаряды рикошета не дадут. Аналогично могут стрелять и танки в лесу – дальше склона холма снаряды не уйдут. Не лопух позицию для засады выбирал, не лопух…

От опушки леса отделяется фигура человека.

Ага!

Все-таки – парламентер…

Он подходит ближе. Танковый комбинезон, шлем… Знаков различия не видно.

Делаю шаг вперед. Он тут хозяин, стало быть, представляться предстоит мне.

– Комендант Рудненского гарнизона майор Рыжов!

– Подполковник Васин!

– Что ж так невежливо встречаете, товарищ подполковник?

– Так у вас на капоте принадлежность не указана! И машины странные…

– Экспериментальная разработка, товарищ подполковник. Да и мало их у нас, всего несколько штук.

– «Газон» в основе?

– Он самый. Шестьдесят шестой.

– Похоже… Ну что, майор, присядем? – кивает он в сторону. Там лежит здоровенное бревно. – В ногах правды нет.

– Но нет ее и выше!

– Грамотный, – усмехается Васин. – Это хорошо, быстрее друг друга поймем…

Он устраивается поудобнее, снимает шлемофон и кладет его рядом на бревно. Вытаскивает из кармана расческу и поправляет волосы.

– Рассказывай, майор, куда идете, и что вообще у вас там происходит…

– Вам с самого начали – или как?

– А ты что – куда спешишь?

– Не особенно. Но вот ребята ваши, что в танках сидят… Мало ли что вдруг им почудится? Нажмут на что-нибудь…

– Ведь и твои парни не с зубочистками в канавы попрятались! Или думаешь, не видел я?

– Мои не выстрелят.

– Мои – тоже. Так что – извини!

– Хорошо, – пожимаю я плечами. – С начала – так с начала…

Минут через пятнадцать подполковник приподнимает раскрытую ладонь.

– Обожди… Еще разок повтори. Что там про Выговский рудник говорилось?

– Дорогу к нему поддерживать в порядке.

– И все?

– Все. Я об этом только на «Дарьяле» вспомнил. Когда Лапин мне приказ показал. Ну, тот, что про ваш объект.

– Вот тут ты пальцем в небо попал, майор! Не наш это объект!

Ни хрена себе пельмень! Тут что – под каждым кустом по танку заныкано? Не их объект? А их объект тогда что?

– Это соседи наши. Оттого и тебя так встретили, уж извини. Ты здесь – не первый гость.

– А чем же вам первые гости так не потрафили?

– Ежели я к тебе домой ночью да с автоматом наперевес ввалюсь – рад будешь?

– Сомневаюсь…

– Ну, и мы не хуже прочих. Ладно! – встает он с бревна. – Команду свою здесь оставь, нехай тебя обождут. Со мной поедешь.

– А…

– Танки отойдут. Но недалеко – сам понимаешь… А те, что на холме – на месте будут. Они там никому не мешают.

– Так я к машинам схожу? Предупрежу их.

– Давай! И я своим приказание отдам. Только ты уж смотри, друг ситный… чтобы без глупостей там…

Пройдя через полосу леса, мы вышли на небольшую полянку. Там, приткнувшись бортом к кустарнику, ожидал нас темно-зеленый «уазик». Неразговорчивый водитель, стоило только нам закрыть двери, тронул машину с места.

А тут не такая уж и глухомань! Просеки… заросшие и относительно проходимые. Вырубленные участки леса соседствовали с остатками каких-то траншей и полуобвалившихся блиндажей. Иногда мой взгляд замечал проржавевшую колючую проволоку, покосившиеся столбы…

– Здесь полигон, майор! Давно, сколько себя помню. Всегда он здесь был.

– Надо же… А я и не слышал об этом никогда.

– Формально – он еще рабочий. Даже задания иногда спускали. Но подсократили нас сильно…

– А что ж тут такое испытывали?

– Танки! И прочую бронетехнику. Много всякого добра есть. Пятьдесятпятку увидел – поди удивился?

– Не особенно. У меня и постарше машины есть.

– В смысле?

Про содержимое нашего танкосклада я ему ничего не рассказывал. Сказал только, что мы задействовали технику, стоявшую на консервации.

– «Т-10М»

– Иди ты?! Где взял?

– Я ж говорю – с консервации сняли.

– Оф-ф-ф-фигеть! – удивляется Васин. – И на ходу?

– Даже стреляет.

– И снаряды есть?

– Вагон! А может, и два – никто ж не считал…

– Коли не врешь – подружимся! Мне этого добра как раз не хватает!

– Да хоть все берите! У нас и танкисты-то, так… все из запаса больше…


– Здравия желаю, товарищ генерал-майор! – козыряю я пожилому мужику. Он полусидит на койке, откинувшись к стене. Правая нога вытянута и лежит на пододвинутом стуле. Она обмотана толстым слоем бинтов. На плечах у мужика наброшен китель со знаками различия генерал-майора.

– Здравствуйте, товарищ майор. Присаживайтесь. Откуда вы?

– Военный комендант Рудненского гарнизона майор Рыжов Сергей Николаевич. Военная контрразведка.

– Начальник сто сорок второго специального испытательного полигона генерал-майор Тупиков Михаил Петрович. Рассказывайте, товарищ майор. Что там у вас? О чем слышали, что сами видели?

Оглядываюсь на Васина, тот молча кивает. Сам он присел чуть сбоку и в разговор не лезет.

– Обстановка, товарищ генерал-майор, в целом, такова… – по второму разу пересказываю Тупикову то, что ранее говорил подполковнику.

Выслушав меня, он некоторое время сидит, ничего не комментируя. Из-за моей спины бесшумно выныривает медсестра и ставит перед ним стакан с какой-то желтоватой жидкостью. Генерал, вздохнув, опорожняет его и возвращает медсестре. Но она никуда не уходит, а продолжает стоять рядом, выразительно поглядывая на нас с подполковником.

– Значит, связи у вас нет…

– Не совсем так, товарищ генерал-майор! Связь есть – только большинство абонентов не отвечает на вызовы.

– Ну, хрен редьки не слаще… Отрадно, что хоть у вас какой-то порядок налаживается. Этим вы меня порадовали, не скрою.

– А у вас что?

– Сложно… Вот подполковник вам все подробно поведает. Слышь, Леонид, ты уж там все подробно обскажи, да насчет взаимодействия договорись. А мне, уж извините, медики сейчас всю плешь прогрызут за нарушение режима. Их послушать – так я тут должен пластом лежать и потолок изучать. Так это я еще в первый день сделать успел.

Медсестра вздыхает, но с места не трогается.

Да… поговорить нам с ним точно не дадут. Встаем и прощаемся с генералом. Уже в дверях сталкиваемся с хмурым дядькой в белом халате – надо думать, главврач пожаловал…

И точно! На ходу он вставляет Васину нехилый фитиль и, укоризненно покачав головой, закрывает за нами дверь генеральской палаты.

– Ну, майор, с чего начнем?

– Может быть, сначала ребят наших разведем? А то они поди уже устали друг на друга в прицел смотреть?

– Лады. Что тебе для этого нужно?

– Рация, это уж как минимум.

– В машине есть.

Беру в руки микрофон, настраиваю частоту.

– Здесь «Каа»! Кто меня слышит?

Почти тотчас откликается Потеряшка. Надо полагать, так и сидел у передатчика неотлучно.

– Значит, так! Отбой тревоги, личному составу занять свои места. Вас проводят в городок, здесь и встретимся. Все непонятки выяснили – это свои. Не жлобствуйте там, пусть Гадалка с ними своими деликатесами поделится… Трофейными сладостями – я имею в виду. А то с нее станется…

Отложив микрофон, поворачиваюсь к подполковнику.

– Пойдем, майор, присядем – указывает он мне на небольшую беседку около домика медсанчасти.

Внутри стоит столик и две скамейки. Усаживаемся, и Васин вытаскивает из планшета карту. Раскладывает ее на столе.

– Смотри сюда! Обстановка здесь следующая…

Как выяснилось, никакого Выговского рудника в природе не существует. Нет, когда-то он, конечно, был… Только с того времени много воды утекло. Чего уж там добывали, теперь никто и не помнит. Руду…

А вот пустые выработки уже давно облюбовали атомщики. Лет десять назад тут, наконец, закончили монтажом резервную атомную станцию. Начали строить этот «объект сто шестьдесят один» еще при советской власти. С той поры задание на его постройку неоднократно менялось и корректировалось.

Когда-то, в незапамятные времена, здесь собирались строить целый комплекс различных сооружений. Для их энергоснабжения и начали возводить данную станцию. Что уж тут хотели отгрохать – остается только гадать, никаких сведений об этом не осталось. Но электростанцию все-таки до ума довели…

Надо отдать должное тем строителям! Здоровенный объект не только ухитрились упрятать в старые выработки, существенно их расширив и укрепив, но и полагающиеся к нему водоемы ловко вписали в окружающий пейзаж таким образом, что они смотрелись в нем совершенно естественно. Оборудовали и подъездные пути. Помимо той дороги, по которой мы ехали, оказывается, существовала и железная дорога. Длинный тоннель выходил наружу за несколько километров отсюда, соединяясь с внешне давно заброшенной веткой.

Для всего окружающего мира объект так и остался Выговским рудником. Таких тут было несколько штук, и все они содержались в относительном порядке. Вспомнив поселочек Ноздрева, уважительно киваю, должным образом оценив предусмотрительность тех, кто планировал постройку. Надо же… И об оперативном прикрытии позаботились! Уважаю… Сейчас так не умеют.

А полигон тут был всегда. Сначала его построили для того, чтобы таким макаром скрыть стройку. Сидят в тайге военные, стреляют, взрывают что-то – так полигон же! Этим объяснялась и большая запретная зона – опасно ведь! Под этим предлогом из района строительства аккуратно отселили немногочисленных обитателей. Со временем здесь и по-настоящему взялись за работу. Гоняли по лесу бронетехнику, отрабатывая различные узлы и компоненты. Натаскивали мехводов. При полигоне образовался небольшой филиал одного питерского НИИ. Ребята эти занимались усовершенствованием электрооборудования танков и бронетранспортеров. Появился и небольшой цех, где эти умники организовали экспериментальное производство. В данной тематике они вдруг получили неожиданную поддержку от руководства электростанции – тем данная тема чем-то приглянулась.

После такой поддержки (а руководство станции пользовалось немалым влиянием где-то наверху) работы пошли ощутимо быстрее. В один из своих визитов на полигон на это обратил внимание генерал-майор Тупиков. В тот момент он занимал неслабую должность в министерстве обороны и как раз курировал такие вот полигоны. Благодаря подобным «повивальным бабкам», эксперименты быстро перешли из стадии исследований в стадию разработки конкретных изделий. Но, как это обычно бывало в нашем родном государстве, своими новациями исследователи больно наступили на чью-то любимую мозоль. По питерскому НИИ долбанули самым эффективным для такой организации оружием – сократили бюджетное финансирование. Вследствие этого научный руководитель проекта профессор Рашников пулей вылетел из своей лаборатории. А все работы по данному направлению в Питере были прекращены. Лабораторию быстро переформатировали под исследование более полезных вещей – повышение длительности работы аккумуляторов для плееров и им подобных прибамбасов. Несогласным с такими нововведениями специалистам просто не продлили контракты.

Рассвирепевший профессор перебрался на полигон. Дядька он был решительный и упрямый, к цели пер напролом и никаких намеков на несвоевременность проявления ненужного энтузиазма не воспринимал в принципе. Сожрать его мимоходом не получалось. Авторитет его в научном мире был огромен – только из написанных им работ можно было составить небольшую библиотеку. Как только его институт указал профессору на дверь, так немедленно ряд авторитетных научных контор на западе предложили ему трудоустройство. Но Рашников закусил удила – ни с кем вести переговоры не пожелал. Публично высказав (в матерной форме) свои соображения об умственной неполноценности высокого руководства, сложил пожитки и отправился в глухомань. Вместе с ним сюда прибыли около двух десятков его приверженцев – таких же упертых исследователей. Руководство станции, без особых размышлений, пристроило их в штат свежесозданной ведомственной лаборатории при Минатоме. Под проведение научных исследований переоборудовали пустующие помещения – их здесь хватало. Около года все шло тихо – научный коллектив работал, маленький жилой городок при станции понемногу оживал и наполнялся людьми. Через полтора года на полигон перевели из подмосковного Нахабино остатки маскировочного полка – его территория срочно потребовалась для строительства новых коттеджных поселков. Сопротивляться всемогущим дачным строителям министерство обороны, разумеется, не могло – слишком уж неравными были силы… Вот и вылетел, теряя по пути офицеров, единственный уцелевший к тому времени в России маскировочный полк в далекую тайгу… А на месте приземления от него быстро осталось лишь жалкое подобие прежней великолепной и высокоэффективной воинской части. Полк сократился до размеров батальона, потом, ввиду отсутствия личного состава, усох до роты… Остались в наскоро отремонтированных ангарах боевые машины. Затянули брезентом «Тунгуски», входившие в его штатную положенность. Были сданы на склад макеты военной техники и всевозможные средства лапшеухонавешивания… Личного состава батальона хватало теперь только на несение караульной службы да сильно усеченную по продолжительности боевую учебу.

А работы в лаборатории шли своим чередом. Первое готовое изделие – энергоаккумулятор «Свеча» – весило около тонны и обеспечивало работу обыкновенного грузовика в течение тридцати часов. Воодушевленные подобными успехами (хотя с моей точки зрения, они таковыми не являлись…) ученые умники поднапряглись и через полгода выдали новый суперагрегат – «Светлячок». Вот это уже было кое-что… Во всяком случае, данная хреновина позволила на фиг выбросить из танка тяжелый дизель, заодно с топливными баками, при этом обеспечив ему вполне сопоставимый запас хода. Одновременно дав ощутимую экономию в весе.

Обрадованный данным фактом, Тупиков сунулся было на доклад к руководству. Ему мягко намекнули на несвоевременность подобных фортелей. Генерал не вник. И через месяц угодил под сокращение. Впереди замаячила перспектива возделывания грядок на собственной небольшой даче в Калужской области. Нажав на все оставшиеся еще доступными ему рычаги, он добился перевода на скромную должность начальника полигона. Вообще – то – полковничью. Но в данном случае выбирать не приходилось. На целый год он засел в тайге, продолжая совершенствовать «Светлячок».

Спустя это время, Тупиков повторил свою авантюрную вылазку. Заручившись поддержкой Минатома, он нашел выход на окружение президента. И им удалось организовать демонстрацию энергоаккумулятора непосредственно первому лицу государства. Эффект был оглушительный! Во всех смыслах…

Генералу и профессору пожал руки президент. Наговорил множество приятных вещей. Но в производство «Светлячка» так и не запустили.

Загрузка...