Незваные гости

– У людей есть сердца, – сказал он, – и они всегда могут прислушаться к их зову и сделать то, что полагается. Но у меня нет сердца, и потому приходится постоянно быть начеку.

Фрэнк Баум.

Великий чародей страны Оз[6]

С того дня, как исчезла Мегги, в доме Элинор снова поселилась тишина, но теперь у нее был другой вкус, чем в ту пору, когда только книги жили здесь вместе с хозяйкой. Тишина, заполнившая теперь комнаты и коридоры, отдавала грустью. Реза все плакала, а Мортимер молчал, как будто бумага и чернила поглотили не только его дочь, но и все слова на свете. Он проводил много времени у себя в мастерской, мало ел, почти не спал, и на третий день к Элинор прибежал встревоженный Дариус рассказать, что Мо складывает в дорожную сумку свои инструменты.

Когда Элинор вошла в мастерскую, запыхавшись, потому что Дариус слишком нетерпеливо тащил ее за собой, Мортимер как раз небрежно бросал в чемодан золотые клейма, за которые обычно брался так осторожно, будто они были стеклянные.

– Что ты, черт побери, делаешь? – резко спросила Элинор.

– Как ты думаешь? – ответил он, разбирая свой переплетный станок. – Я решил сменить профессию. Я не прикоснусь больше ни к одной книге, будь они все прокляты. Пусть другие слушают их истории и делают им новые платья. Я их больше знать не желаю.

Элинор попыталась призвать на помощь Резу, но та только покачала головой.

– Что ж, неудивительно, что от них обоих теперь толку мало, – заявила Элинор, сидя за завтраком вдвоем с Дариусом. – Как Мегги могла так с ними поступить? Чего она добивалась – разбить сердце своим родителям? Или доказать раз и навсегда, что книги – вещь опасная?

Дариус промолчал – его обычный ответ в эти печальные дни.

– О Господи, все молчат, как воды в рот набрали! – набросилась на него Элинор. – Надо же что-то делать, чтобы вернуть эту дуреху! Хоть что-нибудь! Не может быть, чтоб это было так уж сложно. У нас ведь в доме целых два Волшебных Языка!

Дариус с ужасом уставился на нее и подавился чаем. Он так давно не пользовался своим даром, что дар этот, наверное, казался ему страшным сном, о котором совсем не хочется вспоминать.

– Ладно, ладно, читать тебя никто не просит, – ворчливо успокоила его Элинор.

О Господи, это взгляд разбуженной совы! Ей хотелось взять Дариуса за плечи и потрясти.

– Читать может Мортимер. Но что читать? Подумай, Дариус! Если мы хотим вернуть Мегги, надо читать что-то о Чернильном мире или, наоборот, о нашем? Я что-то совсем запуталась. Может быть, надо написать что-нибудь вроде: «Жила-была ворчливая, нелюдимая женщина средних лет по имени Элинор, которая любила только свои книги. Так было до тех пор, пока у нее не поселилась племянница с мужем и дочерью. Элинор это очень понравилось, но однажды дочь отправилась в очень-очень глупое путешествие. Тогда Элинор поклялась, что отдаст все свои книги до единой, лишь бы девочка вернулась. Она стала складывать их в большие ящики, и, когда клала последнюю, Мегги вдруг появилась…» О Господи, да не гляди же на меня с таким сочувствием! – рявкнула она на Дариуса. – Я хоть пытаюсь что-то придумать! И потом, ты сам говорил: Мортимер – настоящий мастер, ему дай всего несколько фраз…

Дариус поправил очки.

– Да, всего несколько фраз, – сказал он своим мягким, неуверенным голосом. – Но это должны быть фразы, в которых отражается целый мир, Элинор. Они должны быть сплетены так плотно, чтобы голос не проваливался сквозь них.

– Вот еще! – недовольно фыркнула Элинор, хотя отлично знала, что он прав.

Мортимер как-то пытался почти теми же словами объяснить ей эту загадку: почему не всякая история оживает. Но сейчас ей вовсе не хотелось это слышать. «Провалиться бы тебе, Элинор! – думала она. – Трижды провалиться за все те вечера, что ты просидела с этой глупышкой, расписывая ей, как чудесно было бы жить в другом мире, с феями, кобольдами и стеклянными человечками. Сколько их было, этих вечеров, и как часто ты смеялась над Мортимером, когда он просовывал голову в дверь и спрашивал, нельзя ли для разнообразия побеседовать о чем-нибудь другом, кроме Непроходимой Чащи и синекожих фей».

«Зато Мегги хотя бы знает об этом мире все, что ей может пригодиться, – думала Элинор, утирая слезы с ресниц. – Она знает, что нужно опасаться Змееглава и его латников и что нельзя заходить слишком далеко в Непроходимую Чащу, потому что там тебя могут сожрать, разорвать на части или растоптать. Она знает, что, когда мимо проезжает кто-то из знати, нужно поклониться и что ей пока можно не покрывать волосы, потому что она всего лишь девочка… Черт, ну вот опять слезы!» Элинор утирала их рукавом блузки, когда в дверь позвонили.

Она еще много лет спустя ругала себя за эту глупость – открыть, даже не посмотрев в глазок. Конечно, она была уверена, что это Реза или Мортимер. Ну да. Идиотка Элинор. Какая же идиотка! Она поняла свою ошибку, только когда перед ней уже стоял в дверях незнакомый человек.

Он был небольшого роста, чуть полноват, с бледной кожей и такими же бесцветными светлыми волосами. Глаза за стеклами очков смотрели слегка удивленно, с невинным детским выражением. Незнакомец открыл было рот, когда Элинор высунулась в дверь, но она не дала ему слова сказать.

– Как вы сюда попали? – рявкнула она на него. – Это частное владение. Вы что, не видели знак внизу на дороге?

Он приехал на машине. Этот бесстыжий кретин просто заехал наверх по ее личному отрезку дороги. Элинор увидала его забрызганную грязью темно-синюю машину рядом со своим «комби». Ей показалось, что на переднем сиденье расположилась огромная собака. Этого еще не хватало!

– Нет, конечно, я его видел! – Незнакомец улыбался невиннейшей улыбкой, шедшей к его детскому лицу. – Ваш знак не заметить невозможно, спору нет, и я тысячу раз прошу у Вас извинения, госпожа Лоредан, за свое внезапное появление.

Ах ты Господи! Элинор просто не нашлась, что ответить. У этого незнакомца с лицом, похожим на луну, голос был почти такой же красивый, как у Мортимера, глубокий и бархатистый, как диванная подушка. Этот голос настолько не вязался с круглым лицом и детскими глазами, что казалось, будто стоявший перед ней человек проглотил его настоящего обладателя и так присвоил себе этот бесценный дар.

– Можете оставить свои извинения при себе! – неприветливо сказала Элинор, справившись с первым изумлением. – Просто убирайтесь отсюда немедленно, и все.

И она хотела захлопнуть дверь, но незнакомец снова улыбнулся (на этот раз его улыбка уже не казалась такой невинной) и просунул в щель свой башмак. Грязный коричневый башмак.

– Извините, госпожа Лоредан, – сказал он мягко, – но я приехал сюда из-за книги. Из-за уникальной книги. Конечно, я слыхал, что у Вас изумительная библиотека, но вот этого экземпляра в Вашем собрании наверняка пока нет.

Элинор сразу узнала книгу, которую он вытащил из кармана помятого льняного пиджака. Еще бы! Это была единственная книга на свете, при виде которой сердце Элинор начинало биться быстрее не из-за ее содержания, не из-за того, что это был особо редкий и ценный экземпляр. Нет. Сердцебиение Элинор было вызвано в данном случае одной-единственной причиной: страхом. Она боялась этой книги, как свирепого хищника.

– Откуда она у вас?

Об ответе она догадалась сама, только, к сожалению, слишком поздно. Внезапно в ее голове всплыло воспоминание о том, что рассказывал мальчик.

– Орфей! – прошептала она и хотела закричать со всей мочи, чтобы Мортимер услышал ее в мастерской, но не успела и пикнуть, как из-за кустов рододендрона быстро, как ящерица, выскользнул человек и зажал ей рот.

– Ну что, Книгожорка? – прошипел он ей в ухо.

Как часто Элинор слышала этот голос в страшных снах и всякий раз начинала задыхаться! Но и средь бела дня он подействовал на нее не лучше. Баста грубо втолкнул ее в дом. Конечно, в руке у него был нож. Элинор легче было представить Басту без носа, чем без ножа. Орфей повернулся и замахал рукой в сторону своей машины. Оттуда вышел здоровенный верзила, не спеша обошел вокруг, открыл дверцу и помог выбраться старухе на заднем сиденье.

Мортола.

Еще один постоянный персонаж в кошмарах Элинор. Ноги старухи под темными чулками были сплошь перебинтованы. Ступая под руку с Верзилой к дому Элинор, она другой рукой опиралась на палку. И все же Мортола вошла в прихожую с таким решительным видом, словно собиралась отныне забрать дом в свое распоряжение, и при этом смерила Элинор взглядом, исполненным ненависти, так что у той подкосились колени, хотя она изо всех сил старалась не показать страха. Перед ней проносились тысячи ужасных воспоминаний: клетка, пахнувшая сырым мясом, площадь, освещенная ярким светом прожекторов, и страх, ужасающий страх…

Баста закрыл за Мортолой входную дверь. Он совсем не изменился: то же худое лицо, характерный прищур, и на шее конечно же амулет – защита от несчастья, поджидавшего Басту под каждой лестницей и за каждым кустом.

– Где остальные? – рявкнула Мортола на Элинор.

Верзила в это время с туповатым выражением оглядывался по сторонам. Похоже, он был не на шутку изумлен, увидев такое количество книг. Вероятно, он терзался вопросом, что же можно делать с такой кучей.

– Остальные? Не понимаю, о ком вы! – Элинор казалось, что для женщины, помертвевшей от страха, она говорит удивительно твердым голосом.

Мортола сердито выпятила маленький круглый подбородок.

– Все ты отлично понимаешь. Где Волшебный Язык, его ведьма-дочка и прислуга, которую он называет своей женой? Мне распорядиться, чтобы Баста поджег парочку твоих книжек, или ты их добровольно позовешь?

«Баста? Но Баста же боится огня», – хотела ответить Элинор, но вовремя удержалась. Поднести спичку к книжному корешку совсем не трудно. С этим, наверное, справится даже Баста, как бы он ни боялся огня, а у Верзилы, похоже, мозгов было недостаточно, чтобы бояться чего бы то ни было. «Я должна задержать их здесь, – думала Элинор. – Ведь они не знают ни о мастерской в саду, ни о том, что у нас живет Дариус».

И в ту же минуту услышала голос Дариуса:

– Элинор!

Она не успела ответить – Баста снова зажал ей рот. Она слышала, как Дариус идет по коридору своей обычной семенящей походкой.

– Элинор! – позвал он снова.

И вдруг его шаги стихли так же внезапно, как и голос.

– Какой сюрприз! – проворковал Баста. – Ты рад нас видеть, Запинающийся Язык? Тебя пришли навестить несколько старых друзей.

Левая рука Басты была перевязана. Элинор впервые заметила это, когда он отнял пальцы от ее рта, и вспомнила о фыркающем существе, которое, по словам Фарида, появилось из книги вместо Сажерука. «Какая жалость, что оно не откусило побольше от нашего старого друга с ножиком!» – подумала она.

– Баста! – пробормотал Дариус еле слышно.

– Да, Баста! Я пришел бы пораньше, не сомневайся, но меня на время упрятали в кутузку за одну очень давнюю историю. Едва Каприкорна не стало, они вдруг очень осмелели – все те, кто при нем и пикнуть не решался. Ну и что? В конце концов это пошло мне на пользу, потому что… Угадай, кого они однажды втолкнули ко мне в камеру? Настоящего имени мне так и не удалось из него вытянуть, поэтому назовем его так, как он сам себя называет: Орфей!

Он с такой силой хлопнул Орфея по спине, что тот с трудом удержался на ногах.

– Да, старину Орфея! – Баста обнял его за плечи. – Видно, дьявол и правда обо мне заботится, что сделал именно его моим соседом по камере. А может быть, наша история так тоскует по нас, что послала его ко мне? Как бы то ни было, мы неплохо провели время, правда?

Орфей не поднял на него глаз. Он смущенно теребил свою куртку и разглядывал книжные полки Элинор.

– Черт, ты только посмотри на него! – Баста грубо толкнул его локтем в бок. – Сколько раз я ему объяснял, что тюрьмы нечего стыдиться, тем более такой чистенькой – не то что застенки у нас дома. Ну-ка расскажи им, как я узнал о твоих бесценных талантах. Расскажи, как я застал тебя ночью, когда ты вычитал себе из книжки этого дурацкого пса! Пса! Уж я бы, дьявол ведает, сумел выдумать что-нибудь получше.

Баста ехидно ухмыльнулся, а Орфей нервно поправил галстук.

– Цербер так и сидит в машине, – сказал он Мортоле. – Он этого очень не любит. Надо взять его сюда.

Верзила шагнул было к двери – он, видно, любил животных, но Мортола раздраженно позвала его обратно:

– Собака останется в машине. Я не выношу эту тварь.

Она нахмурилась и оглядела прихожую.

– Я-то думала, домик у тебя побольше, – сказала она Элинор с наигранным разочарованием. – Мне говорили, ты богатая.

– Она и правда богатая. – Баста так резко обнял Орфея за шею, что у того сползли на нос очки. – Только все деньги отдает за книжки. Интересно, сколько бы она дала нам за книгу, которую мы отняли у Сажерука? Как ты думаешь? – Он ущипнул Орфея за круглые щеки. – Да, этот наш дружок оказался отличной, жирной приманкой для Огнеглотателя. Он похож на раздувшуюся лягушку, но даже Волшебному Языку буквы не повинуются так, как ему, про Дариуса уж и не говорю. Спросите Сажерука! Орфей отправил его домой как нечего делать! Не то чтобы Огнеглот…

– Помолчи, Баста! – грубо перебила его Мортола. – Уж больно ты любишь распускать язык. Ну так что? – Она нетерпеливо стукнула палкой по мраморной облицовке пола, которой так гордилась Элинор.

«Ну, госпожа Лоредан! – думала Элинор. – Врите что-нибудь! Быстрее!»

Но не успела она и рта открыть, как услышала поворот ключа в замочной скважине. «Нет! Нет, Мортимер! – беззвучно молила она. – Не ходи сюда! Оставайся с Резой в мастерской. Запритесь там и ни за что не ходите сюда!»

Конечно, никакого толка от ее беззвучной мольбы не было. Мортимер открыл дверь, вошел, обнимая Резу за плечи, и застыл как вкопанный, увидев Орфея. Не успел он еще понять, что происходит, как Верзила по знаку Мортолы захлопнул дверь.

– Привет, Волшебный Язык! – Баста говорил угрожающе мягко, поигрывая ножом прямо перед лицом Мо. – А это уж не наша ли немая красавица Реза? Вот и отлично. Значит, двое за раз. Остается только маленькая ведьма.

Элинор заметила, как Мортимер на секунду прикрыл глаза, словно надеясь, что Баста и Мортола исчезнут, когда он откроет их снова. Но, разумеется, ничего подобного не произошло.

– Зови ее! – приказала Мортола, глядя на Мо с такой ненавистью, что Элинор стало страшно.

– Кого? – переспросил он, не сводя глаз с Басты.

– Не притворяйся глупее, чем ты есть! – рявкнула Мортола. – Или ты хочешь, чтобы я разрешила Басте вырезать и на лице твоей жены узор, которым он разукрасил Огнеглота?

Баста нежно провел пальцем по сверкающему лезвию своего ножа.

– Если ведьмой ты зовешь мою дочь, – сказал Мортимер глухим голосом, – ее здесь нет.

– Неужто? – Мортола тяжело ступила к нему. – Поберегись. Ноги у меня страшно болят после бесконечной езды, и это мне, знаешь ли, не прибавляет терпения.

– Ее здесь нет! – повторил Мортимер. – Мегги ушла с тем мальчишкой, у которого вы отобрали книгу. Он попросил отправить его к Сажеруку, и она это сделала. И исчезла вместе с ним.

Мортола недоверчиво прищурилась.

– Чушь! – сказала она. – Как они могли это сделать без книги?

Элинор заметила сомнение, мелькнувшее в ее глазах.

Мортимер пожал плечами:

– У мальчишки был с собой исписанный от руки листок бумаги – листок, который якобы перенес туда Сажерука.

– Но этого не может быть! – Орфей ошарашенно уставился на него. – Вы всерьез утверждаете, что ваша дочь сама себя вчитала в книгу с помощью моих слов?

– Ах, так вы и есть тот самый Орфей? – Мортимер смерил его недружелюбным взглядом. – Значит, это вам я обязан тем, что у меня нет больше дочери.

Орфей поправил очки и посмотрел на Мо не менее враждебно. Потом он резко повернулся к Мортоле.

– Так это и есть ваш Волшебный Язык? – спросил он. – Он лжет! Я уверен, он лжет! Никто не может самого себя вчитать в книгу, ни он, ни его дочь, ни кто-нибудь еще. Я пробовал сотни раз. Это невозможно.

– Да, – устало сказал Мортимер, – еще четыре дня назад я тоже был в этом убежден.

Мортола пристально посмотрела на него, потом кивнула Басте.

– Запри их в подвале! – приказала она. – А потом принимайтесь искать девчонку. Обыщите весь дом.


Загрузка...