Файролл. Под черным флагом

Глава восьмая о жадинах, хитрецах и странных планах

– Ой, как же это все-таки интересно и увлекательно – играть в игры нового поколения – нежным голоском практически пропела Вика, глядя как я, кряхтя и сопя вылезаю из капсулы, и, хрустя суставами, занимаю вертикальное положение – Ты сейчас просто их ходячая реклама!

– Спасибо тебе, добрая девочка – оценил я ее сарказм – Даже поклонился бы тебе в пояс, но вот беда – согнуться я еще согнусь, а разогнуться – боюсь уже фигушки, не выйдет.

– Вооот! – Вика подняла вверх указательный палец – Я и говорю…

Тут она прищурилась, пристально осмотрела ноготь на пальце, заметила там что-то не то, достала невесть откуда пилочку для ногтей (она, пилочка для ногтей, у женщин есть с собой всегда, это факт. Иногда мне кажется, что у них на теле есть специальный отсек, в котором они их хранят) и стала, поджав губы, орудовать ей.

– Что? – я присел на диван. Надо и впрямь как-то начинать это дело дозировать – что-то сердце уж очень здорово о грудную стенку долбит. Эдак меня игра в могилу свести может.

– Что «что»? – Вика скрежетнула пилкой о ноготь.

– Что ты говорила? – я потихоньку начинал думать, что это просто пытка уже какая-то.

– Что я говорила? – Вика остановила процесс обработки ногтя и вопросительно уставилась на меня.

– Ничего ты не говорила, моя радость – вздохнул я – Меня кто-нибудь искал?

– Никто, причем совершенно – Вика снова взялась за свое – Даже странно.

И вправду странно, обычно по выходу из игры я непременно кому-то да нужен, а тут на тебе – никто даже не позвонил, никто не обозначился. Обидно даже как-то…

Рассудив, что раз я никому не нужен, так и мне никто тоже не нужен, я залег спать, причем сон меня прихватил в свои руки еще до того, как башка подушки коснулась. Вот ведь как вымотался я с этими пиратскими страстями-мордастями.

А на работе тоже все было тихо и спокойно, в чем я убедился поутру, притащившись в редакцию, народ трудился, каждый знал свое место и дело, хотя, если честно, моей заслуги в этом всем особо не было – если раньше я хоть пару дней в редакции появлялся, как-то махал руками и щеки надувал, то за последнее время я и на это уже не расщедривался. Кстати, язва Шелестова не преминула по этому поводу пройтись.

Когда я появился на пороге, она сделал круглые глаза и кукольным голосом спросила —

– Ой, а кто этот дядя? Я его не знаю!

– Ты дура что-ли? – уставилась на нее не обладающая каким-либо чувством юмора Соловьева – Это Харитон Юрьевич! Доброе утро, шеф!

– Ой, да это наш начальник! – обрадованно пропищала Шелестова и немного попрыгала на месте, изображая детскую радость – А то мы ведь уже почти и забыли, как вы выглядите!!!! Я подумала – чужой дядька к нам пришел!

– Я оценил шутку юмора – заверил я Шелестову – За мысль спасибо, пять, за реализацию сценки – три.

– Чего это? – уже своим нормальным голосом спросила Елена – Все было реалистично, как по мне.

– Да щас – хмыкнул я – А где волосы, собранные в хвостики и платьице «Мечта педофила»? Нет реализма – нет высшего балла.

Шелестова надула губы, села и демонстративно уставилась в экран, видимо к признанию своего театрального таланта она относилась серьезно.

Я же прошел в кабинет, где, усевшись в кресло, и призадумался о жизни.

По своей сути я человек совершенно не склонный к рефлексии. Нет у меня вот этого «Господи! Как же неверно я живу, не так, как должно», вылетающего из раздираемой противоречиями мятежной души после первых трех стопок. Такой хрени у меня и после пол-литра не бывает, а критическое отношение к себе, любимому, у меня проявляется только в кресле парикмахера, это когда полчаса поневоле на свою рожу в зеркало приходиться пялится. Вот тут да, тут против правды не попрешь – и щеки вроде все больше становятся, и прыщ вон на носу какой выскочил, и вообще жутковато я стал выглядеть. И это, оказывается, у меня дома не фильм ужасов каждое утро показывают по зеркалу, это все-таки я сам в нем отражаюсь…

Но на этом все мои глубокие копания в себе любимом завершаются, и мне всегда искренне жалко тех людей, которые любят вытащить из себя какой-нибудь маааленький узелок собственного несовершенства, а после умело и тщательно пестовать его до гигантского комплекса, а в финале платить большие деньги психологу. Или вот эти бедолаги, которые мастера сами придумывать себе проблему, это вообще ужас что такое. Сначала такой человек вечером усиленно копается в голове – что же не так сегодня было, потом вспоминает, что не отфиксировал в памяти – закрыл он окно в кабинете, уходя с работы или нет, потом этот чудак убеждает себя, что не закрыл, вот точно не закрыл, и в уже у него перед внутренним взором предстает начальник службы безопасности, на фоне этого самого окна, ведущий обличительные речи –

– Что, вражина, не блюдешь правила внутреннего распорядка? Ужо тебе! А если кто в ночи проникнет в твой кабинет через это распахнутое окно и украдет пачку бумаги «Снегурочка», что тогда будет, как ты жить с этим сможешь, а?

К двум часам ночи ворочающийся без сна горемыка уже уверен, что завтра его точно уволят, да еще и по статье, не иначе. И вот он прибегает на работу первый, за час до всех, и все это только для того, чтобы убедиться в том, что окно закрыто, а охранник дрыхнет без задних ног.

– Фффух! – выдыхает моральный мазохист и счастливо работает целый день, чтобы вечером придумать себе новую напасть. Я же говорю – несчастные люди.

Слава богу, что из меня такие вещи выбил сначала КВН, потом армия, работа журналистом, а также примкнувший к любимой профессии алкоголь. Некогда мне этим заниматься, и незачем. Но вот в данной ситуации повод для раздумья есть, поскольку, если я за ум не возьмусь, то скоро меня в здание перестанут пускать, что уж о подчиненных говорить. Самое главное – это командование Вики хорошо до первого серьезного косяка. Когда бахнет (а бахнет непременно, без этого не бывает) спросят не с нее, спросят с меня, причем совершенно справедливо, ибо всегда отвечает старший, а это я, ваш покорный слуга. И все эти отмазки, типа —

– Да я же в игре был, ключ добывал – они не прокатят, ты должен успевать везде, за это тебе деньги платят, машины и дома дарят. Надо, надо как-то пересматривать график деятельности, пока еще не поздно. А то ведь оно всегда так – пушной зверек подкрадывается незаметно, хоть виден он издалека…

А с другой стороны – вот как мне завтра в игру не заходить? Хорошо еще, если все эти «Мы опоздавших не ждем» от Дэйзи только пугалка, и будет она там, на пристани, когда бы я не заявился. А если и впрямь не ждут, если это заложено в программе? Кто не успел – тот опоздал, так что сам дурак? И все, к острову Медузы только вплавь добираться, и то при условии, что он на карте есть.

Я еще немного поскрипел мозгами, так и не придя к единому мнению в споре с самим собой и сел писать передовицу.

После этого я затребовал в кабинет все те новости, которые были отобраны для завтрашнего номера, чем немало удивил ребят и, по-моему, немного задел Вику, по крайней мере гримаску, на секунду, перекосившую ее лицо, я успел заметить. Эх-эх, вот все-таки что не говори, а сестры есть сестры, было в ее лице в этот миг что-то от Элины. Кровь, великое дело…

Возможно, после этого я еще чего-нибудь придумал – сходил бы к Мамонту, запросто, по-соседски и по-дружески, или, может, закатил бы перед своими головоногими речугу на тему «Как правильно подать материал, чтобы тебе за него нормально заплатили, и чтобы потом он бы тебе не аукнулся по недоброму», да мало ли хороших забав можно придумать, но нет, не судьба …

– Всем добрый день. Виктория, здравствуйте – прозвучал от входа до боли знакомый голос, а другой, уже не менее привычный для моего уха, добавил —

– Девчули, привет. И вам, мужчины, тоже. Ох, да у вас пополнение! И какое!

Вчера забыли, сегодня вспомнили. Ох ты ж, видать перед завтрашним будут накачивать…

– Добрый день всем – раздался и еще один знакомый голос. Ух ты, сам Азов до нас доехал. Однако, ничего себе!

Ладно, надо все-таки соблюдать субординацию, как-никак хозяева приехали. Хотя, конечно теперь слово «хозяева» звучит как минимум забавно, а как максимум… Как максимум, лучше даже и не думать.

– Добрый день – вышел я из кабинета, поручкался с Зиминым, устроил обнимашки с Валяевым, и в очередной раз поразился силе рукопожатия Азова.

– Как тут у вас? – Зимин обвел глазами кабинет, прошелся взглядом по сотрудникам, притихшим и занимающихся имитацией бурной деятельности – Все в порядке?

– Да абсолютно – совершенно честно заверил его я – Грех жаловаться, всего хватает, люди к нам пришли толковые, по крайней мере, они производят такое впечатление.

– И красивые какие, эти новые сотрудники – Валяев остановился напротив стола Шелестовой и нескромно уставился на нее – Вот говорят, что пресса – это «четвертая власть», а я, глядя на вас уверен – вы власть первая и единственная. И этой власти я готово подчиняться безропотно.

– Тогда первым же указом я издам запрет на вмешательства в дела работающих журналистов со стороны любых лиц, отсутствующих в списочном составе издательства – бойко ответила Шелестова.

Валяев непонимающе заморгал, а Зимин с Азовым захохотали, оценив внешне вроде как бессвязный, а на самом деле достаточно резкий ответ Шелестовой. Я же только головой помотал – вот что за язва…

Валяев добродушно улыбнулся и повернулся ко мне.

– Слушай, старый, ты, когда машину заберешь?

– Какую машину? – не сразу понял я.

– Ту самую, ключи от которой я тебе в качестве выполнения давно данного обещания отдал. Я смотрю, она как стояла у нас в гараже, так там и стоит, и юрист по вопросам доверки ко мне не бежит. Если ты думаешь, что я сам этим буду заниматься, то это вряд ли.

Я хлопнул себя ладонью по лбу – точно. Было дело, отдавал он мне ключи, только я с этими всеми штурмами и квестами вообще про это забыл, напрочь просто.

– Так я пока и не придумал еще до конца, что с ней делать – пожал плечами я – Вот и рассудил – пущай стоит, хлебушка-то не просит.

– Хлебушка не просит, но мое место на парковке занимает – сварливо сообщил Валяев – А если не знаешь, что с ней делать – так вон, у тебя Виктория сидит, ей и отдай, пускай катается. Ей эта машинка пойдет, она в ней отлично смотреться будет.

Вика и так сидела, держа ушки на макушке, а тут и вовсе оживилась.

– А о чем речь? – влезла в нашу перебранку она, плюнув на приличия – О какой машине?

– Да я вон Кифу давеча отдал своего «Авендатора», спортивного, маленького и ручной сборки, а он все никак его не заберет со стоянки – пояснил Валяев.

Вика как-то очень неприятно сузила глаза, глядя на меня.

– Слушай, у меня просто не было времени – немного заискивающе сказал я ей, и сам удивился – откуда во мне это? Я никак оправдываюсь?

Иронично-презрительная улыбка на лице Шелестовой убедила меня в этом предположении. Что происходит то? В это время Вика выставила ногу вперед и явно собралась что-то сказать, причем вряд ли это что-то способствовало бы повышению моего настроения. И я нанес превентивный удар, во избежание.

– Ты на курсы вождения записалась? – выпалил я, глядя ей в глаза.

– Со следующей недели иду – не мигая, уставилась она на меня – А ключи от машины где?

Жадновата все-таки, ну есть у нее это… Хотя – мимо рта ложку не пронесет и быть дому, где она будет проживать, полной чашей, только вот вопрос – чьему дому?

– Не волнуйся – заверил я Вику – Отдам их тебе, бога ради.

Валяев засмеялся, Зимин же даже не улыбнулся.

– Правильно, Виктория – сказал он покрасневшей девушке – Не заработать сложно, сложно сберечь заработанное и преумножить его. Вы молодец, говорю вам это совершенно искренне. Киф, ты как, все дела на сегодня здесь сделал?

– Все – хмуро ответил я, мне было как-то неловко перед ребятами за всю эту сцену, уж не знаю почему, а особенно перед Шелестовой, которая, не упирая глаза в стол, как это сделали остальные, с явно собиралась досмотреть все представление до конца.

– С приобретением вас, Виктория Евгеньевна! – громко сказала она моему заместителю, судя по всему решив, что быть только зрителем ей неинтересно – Вот ведь, наредактировали себе машину, стало быть!

Вика, сжав зубы, ничего не ответила, только сдула с прядь волос, упавшую ей на глаза.

– Вот все вы о ерунде какой-то говорите – раздался голос Таши – А есть серьезный вопрос, который требует как раз вашего вмешательства, как представителей компании-разработчика игры.

Все трое Радеоновцев с удивлением взглянули на миниатюрную девушку, которая сурово смотрела на них, сидя за столом.

– А вы? – Зимин щелкнул пальцами, как бы предлагая ей назвать свое имя.

– Я Таша, здесь работаю, но не это главное – малышка как всегда плевала на условности – Вот мы проводим конкурсы, и как мне видится, нам непременно надо одним из главных призов в каком-нибудь из них, самом таком многоуровневом, сделать посещение «Радеона», такие вещи как игроков, так и читателей очень стимулируют.

– Не знаю, не знаю – немедленно сказал Азов – Посторонние люди, на территории «Радеона». Не очень хорошая идея, как я думаю.

– А я ничего такого жуткого в этом не вижу – Валяев как всегда был само благодушие – Что они у нас там могут такого секретного увидеть, мы же не режимный объект?

– Правильно – Таша наконец-то встала из-за стола, и строго оглядела всех трех функционеров «Радеона» – Открытая политика компании – это всегда располагает к себе коммьюнити. И еще – мы могли бы заявить этот конкурс уже в этом номере.

– Надо посоветоваться кое с кем – наконец сказал свое слово и Зимин – Но заявить этот приз можно, почему нет? В конце концов, мы его всегда потом на что-то другое заменить сможем.

– Не-не-не – вклинился я в беседу – А вот это – ни за что. Если приз заявлен – вынь его да положь, и это не обсуждается. Лучше мы спешить не будем, лучше выждем, но говорю вам со всей ответственностью, что нет ничего хуже, чем ожидания читателей обмануть!