Глава четвертая

– Ах, как я рад, сопляк, что ты мне попался! – сладострастно говорил Колбасников, с ловкостью настоящего моряка привязывая Шелехова к стулу. – Ах, как я сейчас тебя буду бить!

Он отвесил Алеше звучную затрещину.

– Ты мне за все заплатишь, сопляк! За дружков своих! За красавца моего, за «Веселого» моего, за радость мою единственную… – Бывший капитан всхлипнул и влепил Шелехову еще одну затрещину.

Рука у капитана была тяжелая…

– Ты дурак! – сдерживая гнев и досаду (уйти от Хлебалова, чтобы попасться этому остолопу!), произнес Алексей. – Это не я сжег твой корабль. (Бац! Голова Шелехова дернулась, как у куклы-марионетки.) Ты втройне дурак, потому что тебе сейчас сказочно повезло, а ты ведешь себя как обиженный ребенок! Да у тебя такого шанса в жизни больше не будет! Чего стоит твое жалкое корыто (Бац!)… в сравнении с настоящими деньгами!

– А ну погодь, Васька! – остановил замахнувшегося капитана Шура Чудик. – Что ты там про деньги базаришь, проясни!

– А то говорю, что двадцать-тридцать штук, а больше его корыто не стоило («Ах, корыто!» – взъярился капитан, но Чудик ухватил его за руку) – это и не деньги даже. Если все пройдет как надо, он сможет купить себе три таких. Или десять. Вы знаете, кто я?

Чудик, Колбасников и Федя поглядели друг на друга… Ну да, они почти ничего не знали о том, кого привязали к стулу.

– Я Алексей Шелехов, – сказал молодой человек. – Сын того самого Шелехова. Слыхали, наверное?

– Да что-то вроде… – неуверенно проговорил Чудик. – А-а-а! – он вспомнил и обрадовался. – Игорь Шелехов! Борец такой, да? Я его по телеку видел! Давно, еще до первой ходки! А потом что-то больше не слыхал. Так ты его сын, что ли? А он – чего?

– Убили его, – сказал Алексей.

– Ну это, типа, бывает, – посочувствовал Чудик. – Токо я не понял, при чем тут бабки?

– Притом, что мой отец был не только борцом, но еще и хозяином Курганского металлического и еще нескольких заводов.

– Курганского? – Чудик наморщил покатый лоб. – Это хлебаловского, что ли?

– Моего! – сказал Шелехов. – Я его хозяин, а Хлебалов – только управляющий.

– Врет! – подал голос Федя. – Ни хрена у него нет. Сейчас, когда мы его повязали, ясно, он хочет нас одурачить!

– Дурачить вас? – Алексей усмехнулся. – Ну, если вы дураки, то одурачить вас просто. Но я не думаю, что вы дураки. Потому вспомни, Федя, кто был со мной, когда мы наняли ваше судно? Скажи, капитан, разве эти люди, серьезные люди, стали бы работать на человека, у которого ничего нет!

– Да врет он! – воскликнул бывший старпом.

– Цыть! – рявкнул Чудик. – Чё-то твой пацан базарит много, Вася!

– Ты, Федор, помалкивай, когда старшие говорят! – строго сказал Колбасников. – А про людей своих малый правду сказал. Оч-чень конкретные мужики, я подтверждаю.

– Мужики в поле пашут… – проворчал Чудик.

– И оружия натащили мне полный трюм, – продолжал Колбасников. – Кабы я знал…

– Да дурит он нас! – в сердцах закричал Федор.

– Рот закрой! – в один голос гаркнули на него Чудик и капитан.

– Хотел бы я поглядеть на того, кто меня одурачит! – самодовольно заявил Чудик. – Вот это был бы всем хитрожопым хитрожопец! Нет, братан, когда я вижу реальных пацанов со стволами, я сразу говорю: тут пахнет реальными бабками! А я токо седни видел стоко стволов, что конкретно говорю: тут пахнет не просто бабками, а большими бабками! И наехал на нас Хлебалов лично. Этот его здоровый… Ух, я бы его, козлину, уделал, если бы он не свалил!

Чудик подошел к Алексею, наклонился:

– Давай, говори, парень! Мы тебя слушаем очень внимательно.

Алеша поглядел на Чудика, потом на обшитые деревом стены.

«На баню похоже», – подумал он.

– Для начала я бы хотел, чтоб меня развязали, – сказал Шелехов. – Горло промочить и перекусить. С утра ничего не ел. Иначе разговора не будет.

– Я бы и сам горло промочил, – сказал Колбасников.

– Я же говорю, дурит! – воскликнул Федор. – Если мы опять нажремся…

– Еще одно слово – и ты уволен! – пообещал бывший капитан своему бывшему старпому. – Развязать его, Шура?

– Развяжи! – кивнул Чудик. – Куда он отсюда денется! Федька, скажи моим пацанам, чтобы притащили выпить и похавать.

– Может, это, лучше в дом пойти? – предложил Колбасников.

– Не-ет! – Толстая физиономия Чудика сморщилась в хитрой усмешке. – Тут спокойней, проверенное место.


– Бойцов подберешь сам, – инструктировал Застенов. – Каждому покажешь фотографию Шелехова и от меня добавишь: кто его по ошибке завалит, того я сам завалю.

– А с остальными как? – спросил Рябой.

– По обстановке. Полная зачистка не обязательна, вы же в масках пойдете. И гляди, бабами там не увлекайся! – строго произнес Застенов.

– Да я ж не для себя, Стена, я для дела… – пробормотал Рябой, отводя глаза.

Донесла, значит, какая-то сука, что Рябой всем видам форсированного допроса предпочитает сексуальное насилие.

– Знаем мы эти дела! – сурово произнес Застенов. – Смотри, Рябчиков, это твой экзамен! Приведешь Шелехова – посажу тебя замом Мушкина, на место Хожняка. Просрешь задачу – пеняй на себя! Я тебя поднял, я тебя и опущу! Ясно?

– Так точно! – молодцевато подтянулся старший инспектор Рябчиков. – Разрешите исполнять?

– Исполняй, бригадир, – кивнул Застенов. – И пошевеливайся.

Застенову тоже следовало пошевеливаться: через час начинался светский банкет, устраиваемый национал-коммунистической партией господина Медведева. Застенов третий год числился секретарем ее никитского представительства. Сейчас отношения Хлебалова и Медведева охладели, но Застенов все еще оставался районным секретарем и соответственно получил приглашение. И решил его принять: безупречное алиби получится.

Загрузка...