6

Денисов подошел к окну. Недавние попутчики не спешили найти компромисс, продолжали неумную злую перепалку. Несколько минут, слушая их, Денисов смотрел в окно на спешивших к восьмому пути пассажиров.

— Юрий Николаевич! — он наконец принял решение, отошел от окна. — Ведь вы и Алексей отлично знаете друг друга. И Артура тоже. Я допускаю даже, что все вы трое живете в одном доме. В крайнем случае, на одной улице…

Ответом было молчание.

— Я проследил интермедии, которые вы сейчас продолжаете разыгрывать. Эти три маски — «монтажник», «энтомолог», «инженер». Талантливо, честное слово.

Классическая школа шулерства! Чувствуется рука, Юрий Николаевич!

— Шулерства? — старик поперхнулся. Лицо его посерело. — Сейчас же… Слышите? Сейчас же возьмите слова назад. Вы пожалеете! Я проработал в Академии коммунального хозяйства не один год…

Денисов вернулся к столу:

— Было так. Вы трое подыскивали очередную жертву. Ничего стоящего не попадалось. В ресторане вы увидели у Дроги сторублевую купюру. С билетами было трудно, но у вас имелся лишний. Вы предложили его Дроге через носильщика. — Денисов вынул из конверта железнодорожные билеты: Смотрите, этот обнаружен в одежде Артура, два других передала проводница. Теперь разрешите ваш…

Дрога достал бумажник, Денисов взглянул на билет:

— Покупали в разное время, через разных лиц, Алексей вообще ехал отдельно, а номера идут подряд… Видите?

Все молчали.

За окном раздался равномерный стук: вагон за вагоном тяжело катил по восьмому пути рядом с окном учебного класса.

Денисов раскрыл блокнот:

— Я нашел ориентировку. «За мошенничество в аэропортах Внуково и Шереметьево разыскиваются… — Денисов позволил себе чуть перевести дух, всю ночь он словно играл тяжелую турнирную партию, — трое неизвестных.»

Маски шулеров: «метеоролог» — «шахматист», «непрактичен, рассеян»… Маски чуть-чуть подправлены. Судя по всему, «метеоролог» — это Артур. Второй — «рыбак», «молодой парень», «возвращается с промысла с Атлантики», «денег куры не клюют». Это, безусловно, Алексей.

Наконец: «в коротком пальто», «пожилой, манерный», «преподаватель русского языка и литературы…»

— Мерзавцы! — сказал Дрога.

Юрий Николаевич не отреагировал: все его внимание было сосредоточено на Денисове.

— Сдаюсь, инспектор, — после недолгого молчания он вдруг шутливо поднял руки. — Банк ваш! Я недооценил вас как психолога. Действительно, мы знаем друг друга, отрицать смешно, — Юрий Николаевич достал сигарету. — После того, что произошло, вы не запрещаете мне курить здесь?

— Курите.

— Благодарю, — он щелкнул зажигалкой. — Вы абсолютно правы во всем… И все-таки не правы! Дело осложняется тем, что этой ночью мы играли честно, каждый за себя! Так сказать, ради искусства… А это, как известно, не преступление. Артур обыграл всех потому, что класс игры его выше. В «секе» он — гроссмейстер. А наш друг, — он кивнул на транзитного, — в лучшем случае только разрядник…

— Это точно, — откликнулся из угла Алексей.

— Заметьте: Дрога сам сдал карты в решающей партии! Своею рукой.

— Важно — кто готовил колоду, — Денисов захлопнул блокнот. — Где она, кстати? В пиджаке у Артура я обнаружил кусочек наждачной бумаги…

— Карты у кого-то из них, — сказал Дрога.

— Вы имеете в виду, что бока карт, возможно, обточены? — Юрий Николаевич отложил сигарету, помассировал пальцами набрякшие веки. Вопрос праздный. Колоды этой не существует.

— Исчезла?

— Бог мой! Говоря юридически, нам должны доказать нашу вину, а не мы свою невиновность.

— Следствию потребуется время.

— Таким образом…

— И все-таки! При последней раздаче вам выпало двадцать девять очков, Артуру тридцать одно и Дроге тридцать. Математическая вероятность такого один случай из пятидесяти тысяч.

Юрий Николаевич кивнул:

— Мне это известно… Заключение Сибирского отделения Академии наук по конкретному уголовному делу.

Знаю. Тем не менее бутерброд всегда падает маслом вниз, — он отвел руку с сигаретой. — Доказательства, как известно, не имеют заранее установленной силы — так гласит статья семьдесят первая… А выпадение редкого сочетания необязательно должно произойти в конце эксперимента! Считайте, что в сорока девяти тысячах последующих случаев такого больше не будет!..

— Какие мерзавцы! — повторил Дрога.

Юрий Николаевич ткнул пальцем:

— «И его бить кнутом, потому что один обманывай, а другой догадывайся. А не мечися на дешевое…» При Иване Грозном еще постановлено…

— Нет уж, увольте! — Дрога усмехнулся. — Не я вас обманывал, а вы меня!

— Вы решили об Артуре: «…непрактичен, рассеян, получил наследство… Отчего же не поживиться»? Я вас насквозь видел!

— «Видели»! Добряк… За что же вы своего партнера так отделали?! съязвил Дрога.

— То есть?

— Барыши не поделили?

— По-вашему, выходит, мы!.. — Юрий Николаевич вскочил. — Если на то пошло, и не такие суммы брали!

На меня хотите направить, чтобы с себя снять… Н-е-е-т! — он замахал рукой с сигаретой. — Тут из-за денег человеческую жизнь не пожалели! Жадность обуяла…

— Смотря кого!

— Того, кто эти деньги проиграл!

Денисов не дал им продолжать:

— Садитесь. Вернемся снова назад, — он спрятал в карман блокнот. Когда вы, Дрога, вышли из вагона, Артур говорил про море…

— Ах, это: «Шторм надвигается…» — Дрога отвечал неуверенно.

— И все? Вы точно помните?

— Мы больше не разговаривали.

— Припомните — дело серьезное. Я не знаю, останется ли он в живых… Вы пытались. догнать Артура? Говорите! Только честно…

— Честно? — Дрога встал — рядом с таблицей, которую перед этим разглядывал. — Пытался! Не хочу кривить… Конечно, в мыслях у меня ничего такого не было!

Но просто уйти я не мог.

— Вы видели, как Артур шел по платформе?

— Да.

— Как зашел за камеру хранения?

— Видел.

— И пошли за ним?

Задай Денисов эти вопросы раньше, вряд ли он узнал бы истину. Для этого понадобились большая часть ночи и утро.

— Нет, я повернул в медкомнату. В конце концов… — Дрога бросил быстрый взгляд в угол. — Я подумал: каждому своя судьба.

— Судьба? Значит, вы кого-то заметили?

Дрога, уже не скрываясь, смотрел на «монтажника»:

— Я догадывался, что это одна шайка, но уверен не был. Около камеры хранения Артур бросился бежать…

— Артур побежал?

— Да. В это время — из толпы пассажиров вынырнул Алексей.

Он замолчал. Прошло несколько быстрых секунд. Денисову не пришлось задавать следующий вопрос.

— Мы ехали все вместе, правильно, — в квадратной рамке прямых волос «монтажника» произошло движение. — Я побежал к камере хранения. Дрога мог видеть…

— Объясните подробно.

— Я должен был делать вид, что ездил покупать машину. Но в действительности деньги были у Артура. Поэтому по крупной я не играл… Когда вышли из поездка, Артур побежал к камере хранения. Я ничего не понял…

Побежал за ним, — он надел перчатки, потом снял, швырнул на подоконник. — Деньги Артура у меня, документы я спрятал… Но Артура я не трогал! Я вообще отказывался от этой поездки! Юрий Николаевич, отказывался? — он обернулся к старику. — Говорил, что завязал?

Юрий Николаевич качнулся на стуле:

— Вы с Артуром сто раз завязывали!

— А вы ловили момент! Приходили, когда я на мели… — он снова подхватил перчатки, сунул в куртку. — Пишите: Артур на спине лежал, когда я появился, а Юрий Николаевич лазал у него по карманам. При любом следователе подтвержу!

— Хочешь сказать, я Артура зашиб? — крикнул Юрий Николаевич фальцетом.

— Не знаю!

— Я?! Который Артуру и тебе как отец? Бог мой!..

— Точно пауки в банке! — заметил Дрога злорадно.

— Что он здесь говорил? — Юрий Николаевич сжал руками виски. — Зашел за угол здоровый молодой человек, — он обернулся к Денисову, — подбегаю через минуту — повержен ниц, рот открыт — страшно смотреть.

И уже никого. Сбоку в заборе дыра…

— Дальше, — сказал Денисов.

— Я осмотрел портфель, карманы — все цело. Взять ничего не успели, тут Алеша прибежал.

— Ценности при вас?

— Все цело. Портфель Алексей сдал в камеру хранения.

— Значит, в справочную звонили…

— Я. А кто же? Бог мой! Из-за этого не уехал с вокзала!

Денисов не заметил, сколько минут они просидели молча: «Новый аспект…»

— Вас не должны были встречать? Это точно?

— Разве только воздушная милиция? — Юрий Николаевич устало потянулся к зажигалке. — Учитывая их телеграмму.

— Но Артур сказал…

— Чтобы отделаться от Дроги… Реникса, чепуха!

Ночь прошла.

Денисов мысленно подвел итоги. Прослежены обстоятельства, тщательно скрывавшиеся всеми четырьмя пассажирами ночного скорого. И все же он, Денисов, так ни на йоту и не приблизился к ответу на вопрос: что же произошло с Артуром? Все, что удалось за ночь, — разоблачить трех отпетых мошенников.

— Пройдите к дежурному, — Денисов показал Дроге на дверь. — Там можно написать заявление о привлечении их к уголовной ответственности.

— Спасибо, — Дрога простился, волоком подтащил чемодан к порогу. Ничего, если я пришлю за ним носильщика?

— Разрешите вопрос к уходящему? — Юрий Николаевич поспешно щелкнул зажигалкой. — Простите, Дрога. Вы заинтересованы в вызове в ОБХСС?

Транзитный взялся за дверь.

— ОБХСС соотнесет сумму сегодняшего проигрыша с вашим жалованьем за десять лет беспорочной службы…

Честное слово!

— Поберегите ваши советы для себя!

— Вам тогда не придется самому устраиваться на новом месте! Вам его подберут!

— Оставьте.

— «Сапиенти сат», — говорили римляне. «Умный поймет». Решайте!

Было совсем светло. В готовом к отправлению составе на восьмом пути осмотрщики постукивали длинными металлическими молоточками.

— Кто из вас последний разговаривал с Артуром? — спросил Денисов, когда Дрога вышел. — Я не имею в виду интермедии насчет бластом и водомерок…

— Я, — «монтажник» убрал волосы с лица. — Когда поезд подходил к перрону. Я спросил тихо: «Кому из нас прикрывать тебя сзади, Артур? Ведь ты пойдешь первым…»

— А он?

— Артур? — «монтажник» посмотрел на Юрия Николаевича, как бы предоставляя ему, а не Денисову, инспектору уголовного розыска, первому докопаться до смысла сказанного в ответ Артуром. — Махнул мне рукой: «Пока только зыбь»!

«Артура явно преследовала навязчивая аллегория, — подумал Денисов. Фраза, сказанная Алексею, была логически связана с другой, которую через минуту он повторил на перроне подошедшему Дроге: „Шторм надвигается!“»

— «Зыбь»? — переспросил Юрий Николаевич. — Не спутал? — Казалось, он тоже был озадачен.

— Именно «зыбь».

Денисов понял:

«Тупик. С этого места мне не сдвинуться. Точка.

Ни Алексей, ни Юрий Николаевич ничего больше о судьбе Артура не знают!»

Фрамуги в дежурке были открыты — утром здесь становилось проветренно и чисто. Помощник Сабодаша сидел за телетайпом. Увидев Денисова, он поднял голову:

— Звонили из Шереметьева: за, шулерами выехала опергруппа. Сам начальник уголовного розыска…

— А что Дрога?

— Отказался писать заявление. Сказал, что прощает…

Денисов покачал головой:

— Где он работает? Я не узнал.

Телетайп неожиданно застучал, помощник крикнул, стараясь заглушить шум:

— Что-то связанное с отарами овец, у меня записано!

В горах.

— Дежурный далеко?

— Скоро будет! — громче крикнул помощник. — Что-нибудь передать?

— Надо подробнее расспросить медиков о травме у пострадавшего…

— Что-то новое?

— Пожалуй.

Денисов вышел в коридор. В помещении для дежурного наряда в кресле дремала Тоня. Денисов не стал ее будить, налил себе в кружку чаю, подвинул стул. Проводница так и не проснулась.

Было хорошо пить холодный чай, замереть, ощущая свое разом отяжелевшее, жаждущее неподвижности тело.

«На Артура никто не нападал…» — теперь, после утомительной многочасовой беседы с очевидцами, это было совершенно ясно.

Денисов вспомнил пассажира в шляпе, в легком плаще не по сезону, каким он увидел Артура по прибытии ночного скорого, между камерой хранения и стоянкой такси. Из последних сил Артур, должно быть, забежал за стоящее на отшибе здание и рухнул, раздирая одежду о какой-то торчащий из стены острый предмет.

В коридоре раздались шаги, дежурный искал его — Ты здесь? Я сейчас говорил с институтом Склифосовского… — Увидев спящую, Сабодаш перешел на громкий шепот: — Артур получил травму еще в поезде, за несколько часов до прибытия в Москву!..

Денисов отставил кружку.

— Лопнул в голове какой-то мелкий сосуд, у меня он записан. И вот кровь все время скапливалась во внутренней полости, пока не парализовало сознание. Врач объяснил…

— Наверное, оборвавшейся полкой в купе!.. — подумал Денисов вслух.

Характер травмы объяснил и головную боль Артура, и попытку бриться обратной стороной электробритвы — по мере того, как сумеречное состояние сгущалось, захватывая новые участки мозга. И навязчивое представление о надвигающемся шторме.

Денисов налил еще чаю. Он пил холодный чай и думал: «Просто и замысловато соединены нити событий — конец одной легко принять за начало новой».

Загрузка...