Дамочкам наплевать

Глава 2 Сведения выплывают наружу

Итак, у меня есть письма.

Когда до Палм-Спрингс остается миль десять, сбрасываю скорость. Закуриваю сигарету и начинаю соображать. Расклад такой: мне сейчас невыгодно поднимать шухер из-за ухлопанного Сейджерса. Если я это сделаю, то сам себе подгажу и во всей этой истории с фальшивыми ценными бумагами не продвинусь ни на шаг.

Кто бы ни хлопнул Сейджерса, он явно подсуетится и еще до рассвета где-нибудь закопает труп. Замести следы проще простого. Если Сейджерс толкнул им предложенную мною легенду насчет дальнего родственника из Ариспе, оставившего ему наследство, все решат, что он уехал в Мексику. Может, иные дамочки и посетуют, что им теперь не с кем танцевать, но вряд ли кто-то будет всерьез горевать об исчезновении платного партнера. Похоже, теперь мне самому придется побеседовать с начальником местной полиции, рассказать об убийстве Сейджерса и попросить не соваться на асьенду, пока я сам разнюхиваю делишки в том змеюшнике.

Достигнув главной улицы, останавливаюсь у ближайшего фонаря, достаю письма и начинаю читать. Их всего три, написаны прекрасным почерком, с равными пробелами между словами. Читать такой почерк не только легко, но и приятно.

Первое письмо отправлено из отеля города Хартфорда в штате Коннектикут, датировано 3 января.

Второе письмо отправлено из того же отеля, через пять дней.

Третье письмо совсем короткое и послано 12 января, через четыре дня после второго, уже из Нью-Йорка.

Убираю письма в карман и закуриваю новую сигарету. Эти письма – наглядное подтверждение известного утверждения, что события не всегда таковы, какими кажутся. Вплоть до недавнего времени никто не сомневался, что, когда Грэнворт Эймс простился с жизнью, Генриетта Эймс находилась в Хартфорде. Однако третье письмо доказывает обратное. В день гибели мужа Генриетта находилась в Нью-Йорке, требовала встречи с ним и угрожала крайними мерами.

Вполне понятно, почему Генриетта так стремилась заполучить свои письма обратно. Но зачем она оставила их у себя? Почему не сожгла? Ну не дура ли? Если она начнет кочевряжиться и юлить, эти письма заставят ее говорить по существу. Получается, Генриетта вовсе не такая уж милая дамочка, за какую пытается себя выдавать. В моей голове роятся идеи насчет того, как вести себя с ней.

Достаю записную книжку и нахожу адрес начальника местной полиции. Фамилия этого парня Меттс. Он живет почти рядом с местом, где я остановился. Вряд ли ему понравится мой ночной визит, но я давно убедился, что полицейским вообще ничего не нравится и время тут ни при чем.

Подъезжаю к его дому, останавливаюсь. Жму кнопку звонка. Минут через пять он сам открывает дверь.

– Вы Меттс? – спрашиваю я.

Он отвечает утвердительно и в свою очередь спрашивает, что мне нужно. Показываю ему свой жетон.

Он улыбается:

– Входите. Слышал о вас. Мне сообщали из канцелярии губернатора, что этим делом, скорее всего, будете заниматься вы. Насколько понимаю, вы приехали из-за фальшивых именных облигаций.

– В точку.

Меттс проводит меня в симпатичную гостиную на первом этаже, усаживает в кресло и наливает порцию отличного бурбона. Потом садится напротив и ждет. У него худощавое смышленое лицо и большой нос. Мне почему-то кажется, что мы с ним сработаемся.

– Вот что, начальник, – говорю я, переходя на «ты». – Не хочу тебе докучать, поскольку у местной полиции и без меня забот хватает. Поверь, я сам хочу как можно быстрее распутать это дело и свалить. От тебя мне требуется сотрудничество, и больше ничего. Помощь в разгребании этого дерьма. Когда всплыла история с фальшивыми облигациями, мне поручили разобраться. Я попросил себе помощника, и мне из Лос-Анджелесского отделения нашего Бюро прислали парня по фамилии Сейджерс. Он внедрился в круг управляющих асьендой «Альтмира», выдавая себя за платного танцевального партнера.

Несколько часов назад я заявился туда, встретился с ним и предложил ему легенду, позволяющую убраться с асьенды, не вызвав подозрений. Легенда такая: якобы у него умер дальний родственник и оставил ему наследство. Кто-то пронюхал, что никакой он не танцор, а федерал. Я уехал с асьенды, но менее чем через пару часов вернулся и обнаружил труп Сейджерса в леднике. В парня всадили пять пуль. Труп по-прежнему там. Я делаю официальное заявление, поскольку это твой округ. Однако мне нужно, чтобы ты не торопился с расследованием этого преступления. Я предложу моему вашингтонскому начальству занести имя Сейджерса на мемориальную скрижаль в нашей штаб-квартире, и на этом пока остановимся. Если твои люди начнут толкаться вокруг асьенды и выяснять обстоятельства убийства, мне это спутает все карты. Понял?

Меттс кивает.

– Я вижу в этом здравый смысл, – говорит он. – Меня это устраивает. Я оформлю официальное заявление об убийстве Сейджерса, мы положим бумажку в папочку и не дадим ей хода, пока ты не скажешь, что пора.

– Отлично, начальник. Теперь вот еще что. Кто послал в Вашингтон сведения о фальшивой долларовой именной облигации? Ты? Откуда ты об этом знаешь? От управляющего банком? Как все произошло?

Меттс наливает себе порцию бурбона.

– Дело было так. Я действительно узнал об этом от управляющего банком. Когда эта дамочка Эймс появилась в нашем городе, она открыла в банке расчетный счет. Управляющий, он мой давний друг, сообщил, что она положила на счет две тысячи долларов. Потом снимала денежки со счета, пока там не осталось всего десять долларов. Тогда дамочка приходит в банк, выкладывает служащему пятитысячную именную облигацию и просит зачислить эту сумму на ее счет.

Выглядит облигация как положено, не подкопаешься. У служащего никаких подозрений. Только через час, когда облигация попадает к управляющему, тот распознаёт фальшивку.

Он звонит миссис Эймс и сообщает, что облигация фальшивая. Она слегка удивляется, не придает этому особого значения и быстро вешает трубку. На следующий день управляющий шлет ей письмо и настоятельно приглашает появиться в банке.

Дамочка появляется. Управляющий говорит ей, что дело куда серьезнее, чем ей кажется. Он обязан сообщить властям о предъявленной к оплате фальшивой облигации, и потому убедительно просит миссис Эймс рассказать, каким образом эта фальшивка попала к ней. Она сообщает, что облигация входила в пакет, полученный ею от мужа. Общая стоимость пакета – двести тысяч долларов. Туда входят именные долларовые облигации, которые ее муж купил в Нью-Йорке за настоящие деньги и вручил ей.

Управляющий интересуется, где именно ее муж покупал облигации, и узнаёт, что в банке. Он изумлен, поскольку банки не торгуют фальшивыми облигациями. Тогда дамочка меняет формулировку: «Возможно, он купил их в банке». И тут же добавляет, что больше ей ничего не известно. Она встает и собирается уходить, но управляющий спрашивает, как связаться с ее мужем, поскольку найдутся желающие порасспросить этого джентльмена.