Дарина – разрушительница заклятий. Призраки мрачного ущелья

Глава третья, в которой Акаций дает урок этикета и друзья возвращаются в Чугунную Голову

Солнечные лучи приятно ласкали кожу и припекали голову, над зеленой равниной дул теплый ветерок. Дарина и кот Акаций, щурясь от яркого солнышка, разглядывали проплывающие мимо живописные окрестности и тихо переговаривались, сидя за рулем самоходной паровой машины из блестящей латуни, больше напоминающей гигантский самовар. Колеса, которые конструктор машины Пигмалион снял когда-то с боевого броневика комендантши Коптильды Гранже, тихо поскрипывали, нисколько не мешая разговору.

С одной стороны дороги раскинулись бескрайние зеленые луга, за которыми едва маячили заснеженные вершины далеких гор. Изредка на глаза путешественникам попадались небольшие фермы с пасущимися за оградой козами и коровами.

По другую сторону дороги блестела зеркальная гладь озера, того самого, на берегу которого Дарина когда-то столкнулась с медведем. В воде отражались кудрявые белоснежные облака, медленно проплывающие высоко над землей.

– Красота какая. – Дарина встряхнула густыми темными волосами. – Все-таки у нас очень живописная природа. Раньше я как-то не обращала на это внимания.

– Немудрено, – согласился кот. – Мы только и делали, что удирали от врагов, чокнутых Эсселитов и их подручных. Дух перевести было некогда! Только вспомни обо всем, что случилось за последние пару месяцев!

– Лучше не вспоминать. А то и рехнуться можно.

– Рехнуться? Что за лексикон! – Возмущенный Акаций упер лапы в толстые черные бока.

– А что не так с моим лексиконом? – не поняла девочка. – Раньше тебя это не слишком беспокоило.

– Так то было раньше. Как там тебя зовут на самом деле? Полианна, дочь бывшего первого королевского министра. Раз уж ты теперь у нас великосветская придворная дама, значит, и разговоривать нужно соответственно, – важно заявил кот. – Слыхала, как во дворце разговаривают все эти напыщенные фрейлины и богатые господа? Вот как надо говорить! А ты? «Рехнуться можно»! Деревенщина.

– Слыхала я, как они разговаривают, но мне ни за что так не научиться. Их-то учили говорить такие же напыщенные мадамы из всяких институтов благородных девиц. А нас – злобная комендантша Коптильда, которая чуть что принималась палить по детям из своих револьверов! Как вспомню, так вздрогну.

– А я на что? – подбоченился Акаций. – Уж что-что, а изысканно выражаться я умею.

Дарина от смеха едва не свалилась с сиденья.

– Изысканности у тебя – как у портового грузчика, – заявила она. – А иногда даже они куда вежливее.

– Да ничего подобного! Вот как надо говорить. – Кот громко откашлялся. – Какая милая погодка, не правда ли, высокоуважаемая госпожа Дарина? – произнес он елейным голоском, подставив щекастую морду солнечным лучам.

– Вы правы, достопочтенный брат Акаций, – давясь от смеха, кивнула девочка. – Путешествовать в такую погоду – одно сплошное удовольствие. А уж в вашей-то компании… Я и мечтать не могла о лучшем обществе.

– То-то же! Можешь ведь, когда захочешь.

Дарина протянула коту жестяную кружку с теплым молоком, которую только что наполнила из небольшого дорожного термоса. Вторую кружку девочка налила себе.

– Птички щебечут, – отметил кот, обхватив кружку лапами. – Ветерок ворошит шерстку. Молоко… Не жизнь, а сказка!

– Что верно, то верно, господин Акаций, – манерно проворковала Дарина. – Кто бы мог подумать, что все так обернется?

Они с котом переглянулись и, не выдержав, громко захохотали, едва не расплескав молоко. Снизу послышалось возмущенное фырканье и приглушенные ругательства.

– Вот теперь ты говоришь, как настоящая придворная дама, – со знанием дела заявил Акаций. – Продолжай в том же духе!

– Знал бы ты, чего мне это стоит, – покачала головой Дарина. – Наверное, я никогда не стану настоящей дворцовой фрейлиной.

– Рано нос повесила. То ли еще будет. – Кот выдул все молоко за пару секунд, громко икнул и потребовал добавки. – Акаций еще научит тебя уму-разуму!

Дарина молча кивнула и сделала глоток из своей кружки.

Девочка никак не могла привыкнуть к тому, что теперь она – не сирота без роду-племени, а дочь самого главного министра империи, пусть и бывшего, и что по-настоящему ее зовут Полианна. Это выяснилось лишь недавно. Теперь Дарина была не только знаменита, но и богата. Не об этом ли она мечтала всю свою жизнь?

Но девочка предпочитала, чтобы друзья звали ее привычным именем. Ведь именно Дарина, а не Полианна выросла в приюте злобной комендантши Коптильды, находящемся в далекой деревушке Белая Грива. Именно Дарина участвовала в захватывающих приключениях, билась с имперскими Эсселитами, помогала вернуть престол наследному принцу Рексу. Именно под этим именем она нашла столько новых друзей и получила славу девочки, над которой невластны заклятия колдунов из Эсселитского ордена. Разрушительница заклятий, так теперь ее называли в народе.

– А не прибавить ли нам ходу? – спросил вдруг Акаций, допив вторую кружку молока. – А то плетемся, понимаешь, как черепахи. Так мы до глубокой ночи не доберемся.

– Я не против немного ускориться, – кивнула девочка.

Акаций поставил кружку на панель управления с рычагами, вытер лапой свою пушистую мордочку, затем резво спрыгнул на облучок паровой машины.

– Эй вы! – крикнул он, распушив хвостище. – Сосиска и Котлета! Что-то вы там совсем уснули, а ну, шевелите кочерыжками! Мы тут с Дариной уже со скуки все локти изгрызли! Десять раз помрем, пока вы дотащите нас до Чугунной Головы!

В ответ снизу послышались возмущенные вопли Триша и Пимы.

Дарина так и покатилась со смеху. Дело в том, что паровой двигатель машины не работал. Не грохотал, не тарахтел, и поэтому Дарина с Акацием могли так спокойно вести свою светскую беседу.

Машина была неисправна уже несколько часов и двигалась по дороге лишь потому, что спереди ее тянул Триш, а сзади толкал Пима. С мальчишек пот лил градом, но оба мужественно терпели, поскольку сами были виноваты в поломке.

Этим утром юный изобретатель и механик Пигмалион, способностям которого Дарина не переставала удивляться, решил научить Триша управлять своим паровым транспортным средством и посадил рядом с собой. Но Триш абсолютно не разбирался в технике и то и дело дергал не те рычаги. Пима нервничал и ругался, Триш не оставался в долгу. Пару раз они даже обменялись смачными подзатыльниками. В технике Триш соображал, конечно, туговато, но язык у него был подвешен как надо. По части красноречия он мог переплюнуть самого кота Акация, который, кстати, тоже молча не сидел и постоянно встревал в перепалку. Этот кот совершенно не умел держать язык за зубами, за что уже не раз получал на орехи.

Когда паровая машина достигла очередной развилки, Пима приказал приятелю повернуть налево, но Триш его не расслышал и опять потянул не за тот рычаг. Разозлившийся Пима, торопясь исправить положение, резко крутанул руль влево.

Как оказалось, одновременно повернуть в две противоположные стороны нельзя. В механизме машины что-то заскрипело, защелкало, потом громыхнуло, а затем она просто остановилась. И никакие усилия, крики и пинки разозлившегося Пигмалиона не помогли двигателю снова заработать.

Акаций выгнул спину дугой и заявил мальчишкам, что они сами во всем виноваты. И на этот раз Дарина его поддержала. А поскольку отремонтировать такую машину можно было только в специальной мастерской, а никак не на равнине под открытым небом, пришлось горе-водителям толкать и тянуть ее до самой Чугунной Головы.

Триш тянул машину за длинную брезентовую лямку. Он был высокий, стройный и мускулистый, но Акаций звал его Сосиской, и это был еще не самый худший вариант, – наглый кот обожал давать обидные прозвища. Например, низенький и толстенький Пима был у него то Котлетой, то Пончиком. Пигмалион ужасно злился, но коту было на это начхать.

– Лучше бы спустился и помог, – пропыхтел раскрасневшийся Пима. – Мы уже взмокли, как ломовые лошади.

Он снял с головы свой пилотный шлем с очками и утер рукавом пот со лба. Затем подтянул пояс со множеством накладных карманов, в которых хранил самые разные инструменты, хитрые приспособления, гайки и болтики.

– Вот уж дудки, – ответил сверху Акаций. – С какой стати? Я же не крутил руль во все стороны одновременно. А тебе полезно немного поработать мышцами – хоть жирок растрясешь. Кстати, я еще никогда не встречал таких красных, взмокших и толстых лошадей.

– Что ты сказал? – задохнулся от возмущения Пима. – Да я тебя придушу!

– За что? – невозмутимо поинтересовался кот.

– За шею! Как ты посмел назвать меня толстяком?

– Будто я неправду сказал.

– Мог бы поделикатнее выразиться!

– За деликатностью – это не ко мне, – хихикнул Акаций.

– Тебе не надоело издеваться над людьми? – поинтересовалась Дарина.

– Разве это может надоесть? – промурлыкал кот.

– А мне-то какая польза от этих физических нагрузок? – выдохнул Триш. – Я и так худой, как стручок!

– А ты мышцы подкачаешь, – ответил ему кот. – Будешь нас защищать, если вдруг кто нападет. Мозгами тебя судьба обделила, так хоть силой возьмешь.

– Что?! – вспыхнул Триш. – Это я-то дурак? Да я тебя сейчас в порошок сотру! В зубной!

Он отбросил лямку в сторону и подпрыгнул, пытаясь дотянуться до кота.

– Стручок разозлился, – прокомментировал Акаций, забираясь на всякий случай повыше. – Не любит, когда ему правду в лицо говорят.

Глядя на них, Дарина покатывалась со смеху. Нет, Триш ей нравился, она любила его как брата, и это немудрено, ведь они были знакомы с раннего детства. Триш, Дарина и Пигмалион выросли в сиротском приюте у деревушки Белая Грива, куда свозили детей, оставшихся без родителей во время последней войны. Но вредный болтливый кот так смешно подтрунивал над мальчишками, а они всегда так злились, что Дарина просто не могла сдержать смех.

Триш был на пару лет старше Дарины. Иногда девочке казалось, что она относится к нему не совсем как к брату. Внешне он был очень симпатичным, только имел остроконечные ушки, поскольку относился к расе леших, или, как говорили в народе, «лешаков». Этот лесной народ обитал в дремучих лесах на окраине страны и сторонился других жителей. Встретить лешего в городе было практически невозможно. Никто об этом народе ничего толком не знал, но считалось, что лешие – дикие, своенравные и нелюдимые. Никто не знал, как именно Триш попал в сиротский приют и кем были его настоящие родители, но он точно имел отношение к этому странному лесному народу.

– Ну все, хватит, – сказала Дарина, когда Тришу наконец удалось ухватить Акация за шкирку и Пима уже тянул свои цепкие ручонки к пушистому черному кошачьему хвосту. – Мы уже почти приехали. Осталось совсем чуть-чуть. Можно и потерпеть.

– Потерпим, – сумрачно сказал Триш. – Только сначала я всыплю этому прохвосту по первое число.

– Караул! – завопил Акаций. – Здесь издеваются над беззащитным животным! Куда смотрит полиция?

– Хочешь в полицию? – рассмеялся Пима. – Это запросто! До города осталось всего ничего!

Действительно, вдалеке уже показались крыши Чугунной Головы.

В этом городке с давних пор располагались крупные заводы, на которых строили корабли и дирижабли для военных и транспортных нужд империи. А много лет назад тут производили больших шагающих боевых роботов на паровой тяге. Железные великаны, обвешанные пушками и пулеметами, использовались военными до того, как появились куда более маневренные танки и броневики.

Производство роботов давно прекратилось, но запчасти и детали до сих пор валялись по всему городу. Их использовали при строительстве домов и для украшения дворов. Повсюду можно было увидеть гигантские ржавые головы, увитые декоративным плющом, руки и ноги, превращенные в фонтаны, части огромных чугунных туловищ с дверями и окнами. Именно поэтому город получил такое необычное название – Чугунная Голова.

Дарина и ее друзья направлялись туда по очень важному делу. Недавно, во время дворцового переворота в столице, Дарина, которая ненароком оказалась в самой гуще революционных событий, повстречалась с господином Артемиусом Цокасом, бывшим инженером из Чугунной Головы, а затем – узником дворцовой темницы. Ребята освободили его, и эту встречу Дарина запомнила на всю жизнь.

…Высокий худой старичок с изможденным лицом лишился дара речи, едва только услышал ее настоящее имя.

– Полианна?! – потрясенно воскликнул он. – Дочь Иллурии? Так вот почему твое лицо показалось мне таким знакомым!

– Вы знали мою маму? – удивленно спросила Дарина.

– Еще бы! Конечно, я ее знаю! А ты так на нее похожа.

– Вы, наверное, хотели сказать, что знали ее? Ведь она погибла, когда Всевелдор и Лионелла пришли к власти.

– Что за глупости? – воскликнул господин Артемиус. – Я видел Иллурию всего несколько лет назад, и она была жива и здорова!

Но тут прогремел взрыв, в замок ворвалась вооруженная толпа, и Артемиус Цокас затерялся среди множества людей. Потом он покинул столицу, но Дарина предполагала, что старик решил вернуться в свой родной город. Поэтому она с друзьями отправилась в Чугунную Голову в надежде отыскать беглого инженера и узнать что-нибудь о своей пропавшей маме.