darketo31. Коробка с карандашами

Волею пославшей меня Силы 2... Марвел/ЗВ (Брок Рамлоу)Энакин Скайуокер драма, попаданство,не канон

Может, Брок и не был стратегом, но в тактике он понимал отменно, иначе какой бы из него был командир отряда в своё время? Вот и в этот раз правильный расчёт сотворил чудеса. Гонка прошла как по маслу, Брок мало того, что обогнал всех, придя к финишу первым, так еще и очень удачно бортанул Себульбу, так, что противный даг загремел в больничку, из которой выйдет нескоро. Сам Брок изобразил Рокки, задрав вверх сжатые в кулаки руки, насладился овациями и потопал забирать выигрыш: Уотто честно поставил на него все имевшиеся у Брока деньги, кроме того и свою кубышку раструсил, так что вид тойдорианец имел счастливый и довольный — на победу его подопечного практически никто не ставил и коэффициент грел душу. Как и чемодан с платиновыми слитками с клеймом. На волне хорошего настроения Брок даже передумал убивать Уотто, но сделать капитальную гадость не забыл: тойдорианец на радостях опять наквасился, решил проводить ценного теперь уже бывшего работника домой, за что и поплатился — Брок тут же придавил его Силой, очень настойчиво посоветовав никогда больше не покупать рабов, а нанимать свободных. Пусть скрягу регулярно жаба душит и изжога мучает. Отменная месть для будущего джедая! Мать Брок тащил за собой едва ли не на верёвке: невзирая на все его способности, вправить Шми мозги не получалось. Ладно, это сделают специалисты, тем более, что оставлять ее на Татуине Брок не собирался. Это опасно, во всех смыслах. Храм не примет? Не проблема: денежки у него водятся, так что устроит мать с комфортом. Вид у Джинна был не слишком довольным, но Броку было плевать. Хочет Джинн чего-то там? Пусть тащит и его, и его мать на Корусант. Только так. На Падме и тем более гунгана Брок тоже не слишком обращал внимание. Он им помог? Они на его победе отлично заработали? Значит, вполне могут подвезти его до Корусанта бесплатно, а там он разберётся, что и как. Естественно, по закону подлости, отбытие гладко не прошло. Они тащились пешком по пустыне — эти идиоты оставили яхту где-то в песках, решив не оплачивать стоянку, и теперь ни Падме, ни мудрому джедаю не хватило мозгов дать сигнал капитану, чтобы подлетел поближе. Естественно, этим тут же воспользовался подозрительный индивид невнятной наружности, весь пафосно одетый в черное. Помчался на них на помеси метёлки с мотором, размахивая алым сейбером… Идиот. Брок свой чемодан с платиновыми слитками ни в чьи загребущие ручки не отдал, присобачил к нему антиграв и тащил за собой на цепочке, хотя Джинн ну очень настаивал, предлагая помочь. Шми шла молча, недовольная, но смирившаяся с судьбой в лице Брока, Ситреп топал за их спинами: очень плавно для протокольного дроида, под которого маскировался, вертел головой и вёл прослушку частот на предмет выявления опасности. Боевое крещение гибрида дроида-убийцы и протокольника прошло идеально: стоило ситху — или кто он там был — спрыгнуть со своего чуда летающей техники и броситься на Джинна, как раздалась пулемётная очередь, и несостоявшегося убийцу сдуло за ближайший бархан. Криков Брок не слышал, трупа не увидел: подходить и проверять, попал ли Ситреп в поганца или тот последовал примеру опоссума, он не собирался, тем более, что на яхте оказались вменяемые существа, и та подлетела, открывая аппарель. Брок тут же пихнул Падме в сторону спасения, подтолкнул мать и сам стал резвее переставлять ноги, подтянув драгоценный чемодан поближе. Джинн с Ситрепом забрались внутрь последними, и яхта пошла на взлёт. Брок отключил антиграв, Ситреп цепко прижал гарантию обеспеченной жизни хозяев к груди, в которой прятался пулемёт, начался галдёж и расспросы… Брок вертел головой, осматриваясь. Его волновал лишь один человек: Кеноби. Многое забылось, в памяти остались основные моменты и неожиданные нюансы, как, к примеру, тот же Квинлан Вос, но главное Брок помнил. Если бы не усилия Кеноби, хрен бы Энакин попал в Храм. Джинн мог обещать что угодно и планы строить, вот только он ничего не сделал, только навредил своими заявлениями, а отдуваться и превозмогать пришлось именно Кеноби. Доказательство на ладони: когда Совет отказался принять мальчишку в Орден, что сделал Джинн? Потащил его с собой на миссию! А это значит, что ни плана, ни даже мыслей, что и как делать, у него не было. И знакомых, к кому можно отдать подопечного на постой не было, и денег, чтобы банально оплатить гостиницу. Джинн рассчитывал, что продавит и всё будет по его, но обломался. Что будет в этой вселенной, непонятно, но Брок собирался заявить свои права громко и сразу, чтобы никто не надумал странного и не ляпнул ничего нехорошего языком без костей. Кеноби, в отличие от Джинна и всех остальных, был важен, хотя бы по той причине, что Вейдер заявлял твёрдо и уверенно, что судьбы его, Сидиуса и Кеноби взаимосвязаны. Что они одинаковы. Брок не помнил точную фразу, но понимал: такими словами в этой вселенной не разбрасываются. Падме утащили служанки, гунгана тоже, и Брок увидел его: рыжий парень с длинной, почти до локтя, тонкой косичкой, свисающей с виска. — Оби-Ван Кеноби? Парень повернулся, оторвавшись от расспросов и лицезрения протокольного дроида с чемоданом в обнимку. -Кеноби? Попытка мастера Джинна что-то сказать была полностью проигнорирована: Брок смотрел только на падавана, и все остальные ему были по боку. — Оби-Ван Кеноби, — парень изящно поклонился и расплылся в неимоверно обаятельной улыбке. — Падаван Оби-Ван Кеноби. А вы кто? — Ну наконец-то! — облегчённо выдохнул Брок и обнял пискнувшего от изумления падавана. Шми стояла молча, наблюдая. — Наконец-то мы познакомились! Энакин Скайуокер, мастер. Но ты можешь звать меня просто: падаван Скайуокер. — Что? — Оби-Ван откровенно завис. — Какой мастер? Я еще даже не рыцарь! — Будешь, — с дюрастиловой уверенностью заявил Брок, не отцепляясь от ремня пояса-разгрузки Кеноби. Своего мастера он поймал, хрен теперь тот от него сбежит! — Будешь. И рыцарем. И мастером. И магистром. А я буду твоим падаваном. Учти, мастер. Я тебя выбрал и ты от меня никуда не денешься! Ясно? Кеноби молча кивнул, тараща огромные глаза. Рядом прокашлялся Джинн. — Юноша, еще неизвестно, кто… — Не моя печаль, — отмахнулся от доставучего джедая Брок. — Только Оби-Ван Кеноби! Я сам его выбрал, Сила нас связала, разговор окончен. Брок не соврал: между ними действительно протянулась тонкая ниточка Уз. Кеноби опустил голову, уставясь на так и держащего его за пояс мальчишку. В груди запекло, а на глаза почему-то наворачивались слёзы. Брок еще раз стиснул его в объятиях и пошёл устраивать мать, заодно обдумывая всё, что произошло до этого момента. Кеноби повернулся к проводившему мальчишку нечитаемым взглядом мастеру. — Мастер? Это что было? — Энакин Скайуокер, — невозмутимо ответил Джинн. — Я заключил с ним сделку. — Какую? — полным подозрения взглядом просканировал его Оби-Ван. Джинн хмыкнул. — Он нам помог купить запчасти в обмен на знакомство с тобой. Сказал, что ты станешь его мастером. Очень настойчиво. — Я вижу, — подёргал себя за косу Оби-Ван, пытаясь угомонить бурю внутри. Своим заявлением ребёнок выбил его из колеи. Резко. И Оби-Ван не знал, что думать: впервые в жизни его выбрали так решительно и безапелляционно. Его. Не кого-то другого. Дальнейший перелёт прошёл в тесноте и разговорах. Брок перезнакомился со всеми служанками, по опыту зная, что связи лишними не бывают, и теперь с интересом участвовал в обсуждениях планируемых действий. Шми потихоньку оттаивала: девочки живо взяли её в оборот, даже Падме подключилась, помогая бедной несчастной женщине, годами страдавшей от мужа-тирана и его семьи, низведших её до положения рабыни и животного бессловесного, от которых удалось уйти совсем недавно, хоть как-то начать чувствовать себя свободной. Историю Брок сочинил душераздирающую, прекрасно объясняющую и забитость женщины, и их нищету с местом работы, и нежелание Шми говорить о себе, и даже наглость и образованность самого Брока. А что? Очень складно! Супруг с остальными женщину гнобили, ни во что не ставили, насилие физическое и психологическое, а Брока то воспитывали, то тоже били кнутами — вот шрамы, полюбуйтесь. Муж-тиран помер, они удрали, в чём были, устроились в лавку старьёвщика. Даже имена и фамилии сменили! И никакого тебе статуса раба в анамнезе: Брок позаботился убрать все следы, и электронные, и в памяти тех, с кем был знаком хоть как-то. Да, джедаями Принуждение Силы не одобряется — косимся на Джинна — но Броку было плевать. Он свободен, родился свободным и сдохнет свободным, и никто это не изменит. Падме с остальными прониклись горестями Шми от души, тут же насоветовали разного, дали контакты специалистов и намекнули на помощь на Набу. Брок кивал и благодарил, не забывая иногда очень тонко напоминать о том, что и он им помог. Никакого нахлебничества, сплошное взаимовыгодное сотрудничество. Вот и сейчас, слушая болтовню девчонок и глубокомысленные редкие замечания Джинна, Брок покачал головой. — Да забудьте вы об этом! Сенат занят своими делами, им не до ваших проблем, и то, что Федерация творит, что хочет, означает одно: их инициатива приветствуется. Это же очевидно! А ваш сенатор тоже замазан. Сильно. Скорее всего, ему процент отстёгивают, раз молчит и лишь видимость работы создает. Девчонки начали возмущаться, Джинн прищурился. Оби-Ван, внимательно следящий за разговором, с интересом уставился на Брока. — Почему ты так решил, Энакин? — Падме одним взмахом руки угомонила всех сразу и требовательно уставилась на него. — Сенатор Палпатин — достойный член нашего общества и проводник воли Королевы. — Если бы он исполнял волю монарха как следует, — нехорошо улыбнулся Брок, — то уже сейчас он бы принял хоть какие-то меры. Что он сделал? Подал ноту протеста? Начал давить на Федерацию с помощью юристов? Банально компроматом давить? Что? Перечисли, пожалуйста. Всё, что он сделал до этого момента, а главное, как это подал и организовал и какая была реакция Сената и канцлера. Падме переглянулась со служанками и впервые посмотрела на него с уважением. Как и Джинн. Оби-Ван молчал, наблюдал и явно делал какие-то выводы. — Ты поднял очень интересный вопрос, — медленно сказала Падме. — Скажи, кто… тебя обучил… — Пониманию политических процессов, стратегии, тактике, военному делу, а также многим другим вещам меня обучил мой… — Брок сморщился, вспомнив Пирса. Тот был той еще тварью, но даже просто наблюдая за его действиями и находясь рядом, Брок очень многому научился. Действительно. Потому что банально хотел выжить: тупых Пирс использовал и выкидывал, как туалетную бумагу. — Мой… родитель… занимал очень высокое положение. И образование обеспечил отличное, хоть что-то хорошее. Все молча переглянулись и кивнули, оставляя опасную тему. Глаза девчонок сияли: Брок не сомневался, что они теперь начнут гадать, откуда же он, такой красивый, взялся. Гадать можно до позеленения: и не такое в галактике случалось. — И что ты предлагаешь? — наконец вернулась в деловое русло Падме. Броку она даже начала нравится: хватка у этой юной королевы оказалась отличная. И мозги всем на зависть. Так что все эти эскапады с Вотумом Недоверия, любовью к рабу и прочим женитьбам выглядели странно, но легко объяснялись: когда рядом с тобой находится замаскированный лорд ситхов, и не такие чудеса случаются. — Первое, — начал Брок, отмахнувшись от пытающегося что-то сказать Джинна. Сейчас не до него: Брок создавал хорошее впечатление и оказывал планете Набу неоценимую помощь. Вернее, оценимую: Брок собирался выжать из ситуации всё и больше. — Проверить, что сделал до этого момента Палпатин. Если только языком чесал — убрать и срочно заменить на другого, более решительного. Второе. Найм независимых специалистов. Юристы: пусть поднимут бурю, и давят Федерацию с помощью законов. Это обойдётся дорого, зато очень поможет. Падме с остальными покивала, у одной из девочек в руках появились датапад и стилус. — Наёмники. Да, Падме. Ты сама сказала, что военный корпус на планете отсутствует, значит, ситуацию надо срочно исправлять. Нет своей армии? Найми чужую. Рекомендую следующих: мандалорцы — нанимать стоит только Истинных мандалорцев. Контракты исполняют от и до, цены приемлемые, берутся за задания любой сложности. Сейчас у них на Мандалоре герцогиня зверствует, так что отзовутся мгновенно. Оби-Ван встрепенулся, но от вопроса удержался. Джинн тоже нахмурился. Прежде, чем он открыл рот, Брок продолжил делиться узнанными им за последнее время сведениями. Что поделать, на Силу надейся, но запасной план не помешает. Если джедаи откажутся от такого счастья, как Брок, то он станет наёмником. — Дальше. Нова-гвардия. Очень хороши, но берут гораздо дороже. Кроме того, делают упор на ближний бой, а Федерация использует дроидов, так что надо думать. Солнечная гвардия. Эти под вопросом. Выучка невероятная, но берут далеко не все задания. А сейчас у них еще и какие-то религиозные заморочки, так что есть сомнения. Ну и Антарские рейнджеры. Прекрасная выучка, многочисленные, хорошее вооружение. Еще есть эскадра «Саваоф» и Орден Ночного ветра, но они имеют специфику и заточены под определённые цели. — Энакин, — наконец не выдержал Оби-Ван, дождавшись паузы в разговоре. — Почему ты сказал, что герцогиня Мандалора зверствует? Сатин Крайз — законно избранный правитель. — Сатин Крайз, мастер, — тут же повернулся Брок, отмечая чуть порозовевшие скулы парня от такого титулования и неожиданно ревнивый взгляд Джинна, — может быть сто раз законно избранной, вот только уничтожать свой народ это ей не мешает. Я говорил с несколькими мандалорцами, они закупались в лавке Уотто. Сатин Крайз уничтожает их культуру. Она уничтожает культурные ценности, отдает их на переплавку. Доспехи. Панно. Украшения. Мужик, седой, плакал, когда рассказывал. Кроме того, она расистка. Мандалорцы сказали, что уже сейчас в Сундари больше половины жителей — светлокожие люди, блондины или рыжие. Учитывая, что мандалорцы берут подкидышей всех видов и рас, а большая часть смуглокожа и темноволоса, это выглядит подозрительно. Ну и последнее. Герцогиню одобрил Сенат. Какое право имеет законодательный орган Республики одобрять правителей не входящего в Республику независимого сектора? Я это могу подтвердить. У меня есть номер коммуникатора. Думаю, Кастор Врен с удовольствием поделится наболевшим. В глазах Оби-Вана мелькнуло что-то странное. Джинн опять попытался что-то там сказать, но тут оживилась Падме. — Я смотрю, ты хорошо разбираешься в вопросе. — Я твёрдо намерен занять приличествующее мне высокое положение, — пожал плечами Брок. — Так что? Дать номер? Им кредиты не помешают. Мандалорцам. А вам не помешает быстро и с гарантией пресечь чужую экспансию. Мало ли, сколько времени займёт дипломатия, жители Набу будут в безопасности. — Я проясню ситуацию для начала. Джинн потом высказывал неудовольствие Броку, призывал решить конфликт мирно… Падме, как неожиданно сообразил Брок, закусила удила. Она без конца что-то обсуждала со служанками, без конца что-то планировала… Они прилетели, набуанцы всей толпой отправились штурмовать Сенат, а Брок в компании Джинна и Оби-Вана отправился в Храм. Шми с Ситрепом он оставил под приглядом Декса, хорошего знакомого джедаев, держащего кантину с номерами. Там можно было сытно поесть и остановиться на постой за приемлемую цену, что Брока устроило целиком и полностью. Не хотелось, чтобы его мать кто-то видел, особенно Палпатин или его агенты. Мало ли. Храм производил впечатление. Брок видел пирамиду Солнца в Мексике и пирамиду Хеопса в Египте. Эти творения людских рук уступали циклопическому сооружению по всем параметрам. Усеченная пирамида с квадратным основанием, похожая на многолучевую звезду, если смотреть сверху, с мощными башнями, вздымающимися ввысь, зиккурат подавлял и потрясал. Внутрь можно было напихать штук двенадцать пирамид Хеопса и еще место бы осталось. Брок едва устоял на ногах: казалось, Свет пронизал его насквозь. Они шли по огромному холлу, покрытому мозаиками и росписями, в котором можно было летать на звездолёте, не задевая колонн, по коридорам, поднимались на лифтах… Кругом сновали джедаи, занимаясь своими делами, а Брок готовился к самому важному разговору в своей жизни. Наконец они достигли Покоев Высшего совета и представились сидящему за столом падавану, исполнявшему роль секретаря. Как Брок и думал, их приняли почти сразу: еще одно доказательство, что с этим конфликтом что-то очень нечисто. Брок успел распросить Оби-Вана, тот сообщил, что обычно отчёты принимает Совет примирения, занимающийся всеми делами, связанными с дипломатическими миссиями, или Совет Первого знания — если что-то касается Темной стороны Силы. Гуманоидам разного вида он не удивлялся: и не на таких насмотреться успел. Поэтому просто стоял, слушал и ждал. В памяти всплывала канонная первая встреча свежеосвобождённого раба и могущественных джедаев, вот только в этот раз отличия имелись крайне существенные. Во-первых, про нападавшего сообщили спокойно и без надрыва: да, Темный и с алым сейбером, но есть подозрение на Падшего — Совет покивал и заметки для следователей сделал. Во-вторых Джинн не ляпнул своим длинным дурным языком, что перед ними стоит Избранный, и он этого Избранного берёт в падаваны — Брок довольно выдохнул. Всё-таки Джинн сообразил, что Брок настроен серьёзно, а Шми, которой джедай устроил допрос, легенду подтвердила, заявив, что у её сына нет отца — они этот период своей жизни вспоминать не хотят. Принципиально. Сирота он. Всё. Разговор закончен. Джинн покрутился, покрутился, и свалил. И теперь упорно размышлял над тем, чей же Энакин Скайуокер отпрыск. Наконец долгий и очень подробный отчёт закончился и внимание джедаев сосредоточилось на Броке, собирающемся пройти самое важное собеседование в своей жизни. Он не волновался: во-первых, одет пусть просто, но добротно. Во-вторых держится уверенно: плечи расправлены, ноги на ширине плеч, руки сзади — привычная стойка военного по команде «вольно». И этот нюанс отметили. В третьих Брок на вопросы отвечал по существу, чётко, внятно, а самое главное — не боялся. С чего вдруг? Брок столько раз отчитывался Пирсу, столько раз стоял под дулами автоматов, что сейчас был спокоен и собран. А еще просто горел желанием стать джедаем. И оказалось, что придраться особо не к чему: разве что возраст и характер. И если почти половине Совета было плевать на эти пикантные мелочи, то вот Йода почему-то оказался очень недоволен. И его поддерживал Мейс Винду: здоровенный лысый корун, в настоящий момент являющийся магистром Ордена, то есть его главой. Мейс всё время выслушивания доклада морщился, а когда он уставился на Брока, то и вовсе скривился. На свой счёт Брок это не принимал: магистр Ордена видел точки разлома, судьбоносные и важные моменты. Видел он их постоянно, от чего страдал физически, мучаясь головной болью, что добродушия не добавляло. А вот Йода напрягал: зеленокожая ушастая образина неожиданно завела шарманку, нудя о Тьме, опасностях, страхах и прочей лабуде. Брок всем собой начал излучать скепсис, позволив отразиться ему на своём лице. И это магистров заинтересовало. — Стар ты, — проскрипел Йода с видом судьи, выносящего приговор. — Тьма в твоём будущем. Брок уставился на него, как на говорящую табуретку: с бесконечным изумлением. — Странно, что вас так пугает тьма в моём будущем, мастер Йода, — голосом Брока можно было резать металл, — хотя именно вы постоянно всем вдалбливаете, что будущее не высечено в камне. Советники переглянулись. Нахмурившийся Винду, который как раз хотел что-то сказать, замер, откинулся на спинку алого кресла, и чуть прищурился. Тёмное лицо стало совершенно нечитаемым. Йода изумлённо моргнул: Брок не поленился и навёл у Оби-Вана справки, кто есть кто. — Знаете, мастер Йода, — продолжил Брок, глядя на старика, чей маразм и невнятные опасения портили ему тщательно расчитанные планы, — я не понимаю сути ваших претензий. Вы говорите, что я стар, но мне даже десять стандартных лет еще не исполнилось. Я спрашивал у мастера Джинна — и он назвал мне с десяток имён тех, кто стал джедаем в гораздо более почтенном возрасте. Рам Кота. Джорус К’Баот. И еще много кто. Значит, не настолько важен возраст… Вы говорите о Тьме в моём будущем. Скажите, мастер Йода: а у кого в будущем нет Тьмы? У кого нет боли, потерь, горя и сожалений? У трупов? Потому что, если разумное существо ничего не чувствует, значит, оно мертво. Элементарная биология. Значит, тоже не причина. Значит, причина в другом. И я догадываюсь, в чём именно. — Просветите нас, юноша, — сложил мощные когти перед собой кел-дор с оранжевой кожей, тихо сопя в защитную маску. — Мне тоже любопытно. — Вы, мастер Йода, — тихо и совершенно спокойно заявил Брок, — банально хотите показать свою власть. Не думая, что отказывая мне, нарушаете основной принцип Ордена джедаев. Ведь на чём стоит Орден? Орден — это не Сила, не знания, и даже не разумные существа. Орден — это вера. Да, мастер Йода. С тех пор, как я пришёл в этот мир, я знал, что буду джедаем. Я верил в это. Ждал. И Сила обеспечила мне возможность попасть в Храм. Стать частью Ордена. Потому что я в неё верю. И я задам вам сейчас один вопрос, мастер Йода, — Брок сделал несколько шагов, вплотную подходя к креслу, в котором сидел старый сморчок. — На каком основании вы, мастер Йода, запрещаете мне верить в Силу? Какое право вы, мастер Йода, имеете, чтобы решать, кто достоин верить, а кто — нет? С каких это пор вера позволена с определенного возраста и определенным существам, а остальным нет?! Он обвёл замерших советников, вокруг которых бушевала Сила, пытливым взглядом. Чуть отошел и посмотрел на Винду. — Ответьте, пожалуйста. Или вы, магистры, в своей неизъяснимой мудрости брезгуете общением с простыми смертными? Джинн, стоящий рядом с Оби-Ваном, выглядел так, словно ему по башке прилетело кувалдой. Кеноби даже не моргал. Советники переглядывались: им даже не надо было открывать рты, чтобы орать от возмущения. Йода пялился на Брока очень странным взглядом, словно только что проснулся от долгого сна. Брок стоял и ждал ответ. Он не боялся совершенно: даже если магистры сейчас вышвырнут его из башни пинком под зад, у него всё равно имеется запасной план. Во-первых, он свободен, как и его мать, и богат. Полный чемодан платиновых слитков с клеймами: пеггаты - валюта хаттов, конвертируемая везде и очень дорогая. Во-вторых, он поговорил с Кеноби. Практически перед посадкой на Корусант удалось уединиться с рыжиком и поговорить. Брок снова ошарашил его заявлением, что свой выбор сделал давно и осознанно, и учить его будет именно Оби-Ван. И больше никто. А на осторожный вопрос падавана — что он будет делать, если мастера откажут — Брок без тени смущения заявил, что тогда закинет своего мастера на плечо и утащит. Потому что весь этот Орден не стоит Оби-Вана. Просто не стоит. И спасать его от вымирания он, Энакин Скайуокер, не будет. Потому что спасать стоит тех, кто просит. И никак иначе. — Юноша прав, — внезапно разбил тяжелую, полную водоворотов Силы и напряжения, тишину Мейс Винду. — Ты прав, юный. Орден — это вера. Благодарю, что ты нам об этом напомнил. Я считаю, что такой многобещающий юноша станет гордостью Ордена. Остальные советники закивали: далеко не все выглядели довольными, но раз глава Ордена сказал своё веское слово… Йода промолчал. — Благодарю, мастер Винду, — низко и уважением поклонился Брок. — Я счастлив стать частью Ордена. И раз я уже являюсь его частью, хочу сделать заявление. — Что еще? — простонал с самым измученным видом бородатый наг. — Я заявляю, что когда выучусь и чуть подрасту, то возьму Оби-Вана Кеноби в свои мастера, — с самым довольным видом заявил Брок. Мейс мгновение пялился на него… а потом отчётливо хрюкнул. — Это я заранее информирую, чтобы никто планы на него не строил. — Ты уверен, юноша? — вид у Винду стал такой, словно он получил неимоверный подарок просто так. — Оби-Ван Кеноби станет твоим мастером? — Воля Силы! — сложил руки на груди Брок, и Мейс рассмеялся. Корун ржал, как жеребец над конопляным полем, и слезы текли по его щекам. Остальные советники тоже фыркали и хихикали, ехидно поглядывая на Джинна, независимо задравшего подбородок. — Да, юный, — отдышавшись, выдохнул Винду. — Воля Силы. Я отомщен! Наконец-то. Падаван Кеноби! — Да, мастер? — плавно шагнул вперёд Кеноби. — Отведите юношу в медблок и потом в ясли. Клан… Ревущих, — улыбнулся Мейс. — Помогите устроиться своему будущему падавану. — Конечно, мастер, — Кеноби поклонился и потащил фонтанирующего восторгом Брока за собой. Они еще успели услышать, как Мейс, посмеиваясь говорит: — Воля Силы, да, Квай-Гон? А потом двери закрылись и они направились к лифту. Кеноби шагал с очень озадаченным видом. Брок, подумав, взял его за руку. А что? Он ребенок, ему можно! А будущего мастера надо приручать терпеливо и осторожно. Следующая встреча с Падме и её служанками состоялась через два дня. Брока за это время успели приодеть, обследовать, записать как положено, выдать форму, познакомить с мастером ясель и вообще сделать достойным членом Ордена. Падме поздравила довольного Брока, выдохнула… и разразилась речью, оставившей впечатление длинной матерной тирады, хотя ни одного нецензурного слова произнесено не было. Если перевести с дипломатического на казённый, то сенатор Палпатин много говорил, много чего делал, вот только пользы для Набу не было. — А еще господин сенатор намекал, что у него связаны руки, коррупция везде, и он сможет хоть как-то помочь лишь в одном случае, — разглагольствовала Падме, сжимая кулачки, — если сам станет канцлером. — Вот жук! — восхитился Брок. — Вотум недоверия? До выборов еще два года. Только вам это не поможет. — Почему? — сощурилась юная королева. — Потому что процедура вотума, выборов и вступления в права займёт время, — пояснил Брок. — И к тому моменту, когда ваш слишком хитрозадый сенатор станет канцлером и получит хоть какую-то власть, от Набу останется пепелище. Зато сенатор сядет в заветное креслице и будет разводить руками: он старался изо-всех сил, не его вина, что банально не успел. Падме со служанками переглянулись. Джинн кивнул. — Юноша прав. Канцлер Валорум мой друг, и я попрошу его помочь. Но это будет помощь юридическая. Регламент и прочее. — Уже хорошо, — кивнула Падме, вставая. — Пожалуйста, организуйте нам встречу. — Конечно. — Что решили с наёмниками? — полюбопытствовал Брок. — Если что, можно вашу проблему решить более радикальным способом. Орден Ночного ветра. Самые лучшие убийцы в Пространстве Хаттов. Проредят верхушку Федерации, экспансия захлебнётся. Кровью. — Джедаи так не поступают, — сурово посмотрел на него Джинн. — Скажите это монархам Ондерона, — отмахнулся от него Брок. — Начнём с мандалорцев, — прищурилась Падме. — С кем стоит связаться? — Я дам контакт, — тут же достал коммуникатор Брок. Падме Броку нравилась: решительная малявка. Она тут же, не рассусоливая, связалась с Кастором Вреном, обговорила контракт и перевела задаток. Сюрприз преподнёс Кеноби. Дождавшись окончания разговора, он взял коммуникатор и отошёл в сторону. И как успел услышать Брок, Кастор его знал. Разговаривал Оби-Ван недолго, и явно не услышал ничего хорошего: вид у вернувшего коммуникатор Броку рыжика был нехорошо задумчивый. А потом события закрутились с бешеной силой. Вот Падме встретилась с Валорумом. Вот он помог пропихнуть её выступление вне очереди. Вот Падме получила какие-то отчёты и взвилась от негодования. Вот юристы чем-то порадовали. Вот мандалорцы сообщили о своих успехах, и Падме помчалась на Набу. Брок уцепился за Винду и вымолил себе разрешение сопровождать Джинна с Оби-Ваном в зону боевых действий, оправдываясь тем, что воля Силы и он не может потерять мастера. То ли звезды сошлись, то ли еще что, но Мейс разрешение дал, особенно когда квадратными от изумления глазами обозрел представленного ему для знакомства Ситрепа. Кроме того, Брок представил ему мать: джедай, оказавшийся очень вменяемым и с хорошим чувством юмора мужиком поглядел на сиротливо жмущуюся Шми, выслушал легенду о муже-тиране и, тяжело вздохнув, позволил лететь, лично завизировав разрешение. Нежелание светить мать перед Советом и вообще джедаями Винду понял и одобрил, особенно когда узнал, что вообще-то Скайуокер — не родная фамилия Брока. И имя тоже, того… Не родное. Брок от избытка чувств обнял его, как родного, и помчался обносить кладовые, размахивая разрешением, как флагом. Заодно затащил туда Оби-Вана, и они нагрузились как два вьючных дьюбека. Пока они долетели до Набу, ситуация изменилась достаточно сильно. Мандалорцы взламывали блокаду и гребли добычу со страшной силой. У них имелись и корабли, и вооружение, и выучка, так что неймодианцам приходилось несладко. Их терзали постоянно, попытка захватить заложников не удалась, и Нут Ганрей оказался в ловушке. Плюс пошло давление со стороны Сената: Валорум подсуетился, дал некоторые намёки нанятым Падме спецам, и Федерацию начало штормить: на место Ганрея облизывались многие. Палпатина тоже постигли неприятности: может он и сенатор, но вот забывать о том, что служит он Набу, не следовало. Брок провёл с Оби-Ваном очень обстоятельный разговор. Его Падме держала при себе, наняв как советника и, пока мандалорцы в компании с джедаями штурмовали здание дворца, в котором окопался Ганрей, он наблюдал за творящимся безобразием и собачился с Кастором Вреном, оказавшимся, ни много, ни мало, очень хорошим знакомым Оби-Вана. Старый мандалорец координировал битву, Брок помогал, Падме со служанками ждали отмашки: лезть в гущу событий им никто не позволил. Слово за слово, обстановка накалялась, Кастор полез в канонерку, решив тряхнуть стариной, Брок, не выдержав, пихнул его в кресло стрелка… В общем, как так получилось, что они взорвали к чертям собачьим два здоровенных корабля-матки и еще кучу техники, никто так и не понял, но когда Брок посадил не получивший ни царапинки корабль на лужайку перед дворцом, засыпанную вырубленными дроидами, Кастор сначала дал ему подзатыльник, после чего обнял и торжествеенно заявил, что Брок теперь его сын. Как и Оби-Ван, вообще-то. Брок почесал затылок и согласился. Потом пронаблюдали, как под защитой мандалорцев во дворец торжественно заходит Падме и отправились искать джедаев и остальных. И если бойцов из клана Врен они нашли целыми и здоровыми, скрутившими ценного пленника в рогалик, то вот с джедаями дело обстояло не настолько радужно. От канона отвертеться не удалось: их таки настиг рок в лице Мола. То ли Ситреп тогда в пустыне промахнулся, то ли на ситхе был бронежилет, вот только Мол обиду запомнил и выместил на подвернувшихся под руку джедаях. Какие приказы отдал ему мастер, неизвестно, но ситх, который вначале охранял и караулил Ганрея, а также координировал защиту дворца, сразу же переключился на джедаев, когда те вошли в здание. И тут же помчался на встречу. Эпичная битва в зале с реактором состоялась, но, к счастью, закончилась в пользу джедаев. Оби-Ван успел проскочить в последний момент между энергетическими щитами и оттолкнуть Джинна. Ранение тот получил, и достаточно опасное, едва не лишившись левой руки, но смертельным оно не было. А озверевший Оби-Ван, получивший дикую адреналиновую встряску, буквально нашинковал ситха ломтями. Буквально: Брок хорошо проел ему мозг требованием не играть с врагом в благородство, а убивать с гарантией. Иначе враг вылезет в самый неподходящий момент и поубивает кучу дорогого Оби-Вану народа. Падаван внял, и разрубил ситха на три части: голова отдельно, верхняя часть отдельно, жопа с ногами — тоже отдельно. Правда тело свалилось в реактор или что оно там было, но голову Оби-Ван успел пнуть и так и предстал взглядам мандалорцев: голова в одной руке, во второй — истекающий кровью мастер, еле перебирающий ногами… Кастор от такой картины аж прослезился. И тут же развёл бурную деятельность. Голову упаковали, Оби-Вана накачали мандалорским успокоительным, Джинну оказали скорую и очень квалифицированную помощь. Падме принимала капитуляцию Ганрея и выжимала из него репарации и прочее, мандалорцы охраняли, набуанцы облегчённо выдыхали… Брок, подумав, договорился с Кастором о том, что тот приютит Шми. Мандалорец выслушал отполированную легенду о рабском браке, сжал внушительные кулаки и пообещал, что женщине помогут. Есть опыт. А там будет, как она захочет. Брок поблагодарил — оставлять мать на Корусанте опасно, там у ситха везде глаза и уши, оставлять на Набу нельзя по той же причине, — и пошел искать Оби-Вана. Тот бдел над валяющимся в койке спящим Джинном и лишь молча обнял Брока, благодаря за советы. Теперь им оставалось только ждать. Изменения уже были видны невооружённым взглядом. Джинн жив. Мол или кто он там, мёртв с гарантией. Вотум недоверия Валоруму никто не выдвинул, так что минимум свои два оставшиеся года он в кресле высидит. Брок стал членом Ордена. Шми заберут с Корусанта и она получит дом и помощь. У Брока появилась родня на Мандалоре. Падме проявила себя как дальновидный и решительный политик. Мандалорцы получили хорошую плату, нагребли трофеев и завязали полезные знакомства. А Палпатин вылетел из сенаторского кресла. Как сообщила по секрету Падме, ей и раньше дорогой наставник временами не внушал доверия, а после полученных доказательств нечистоплотности и ведения своей странной игры так и вовсе разонравился. Как только захватили Ганрея, Падме тут же отправила на Корусант нового сенатора, везущего в папке подписанный указ об оставке Палпатина и требование вернуться на Набу для разбирательств. Брок даже не мог предугадать, что будет делать ситх. Но вот в том, что в канцлерское кресло теперь Палпатин не сядет, он был совершенно уверен. Шанс на быстрое восшествие на престол упущен, а медленно теперь никак: статус сенатора потерян. Значит, история пойдёт другим путём, даже если её будут пытаться вернуть в прежнее русло. Но у Брока теперь есть связи и возможности, а значит, всё по плечу. Становиться Вейдером не улыбалось. Хватит, нажрался такого по самые гланды. Он будет джедаем. Будет верить в Силу. И Сила будет верить в него. Без сомнения

Тот самый день Пацаны/Апокалипсис Мэла Гибсона

Джон с удовольствием положил в рот ломтик какого-то плода, политый маслом со специями, и прожевал. Остро и сладко, вдобавок освежающе. Необычное сочетание. Он взял еще ломтик: вкусно. Посмотрел на стол, подумал и взял половинку оранжевого фрукта: тыква с корицей. По-другому описать вкус он не мог. Стол, за которым он полулежал на кушетке, застеленной ткаными вручную шерстяными безворсовыми коврами и шкурами ягуаров, ломился от блюд. Расписная керамика, потрясающая тонкостью исполнения: блюда, тарелки, кувшины, стаканы. Фрукты, нарезанные и целые, жареное мясо, тонкие лепёшки из вроде как кукурузы, но не совсем, печёные и жареные плоды, напоминающие картофель и тыкву, а также цуккини. Хороший сервис, но Джон ставил три звезды, потому что горячей воды не было и сортир не соответствовал санитарным нормам. Впрочем, целая толпа услужливых девушек многое искупала. Как он сюда попал, Джон понятия не имел. Он гонял какую-то банду обнаглевших придурков, решивших, что могут гавкать на него, когда он мирно пролетает мимо, вот только что-то пошло не так, и его зашвырнуло к каким-то дикарям. Удачно зашвырнуло, ничего не скажешь. Он ел вкусное, спал на мягком, валял местных красоток уже неделю и ждал, когда что-то там в мироздании повернётся, и он вновь очутится дома, в родном бардаке. Надежда на это имелась: перед тем как провалиться то ли в прошлое, то ли в другую реальность, Джон успел услышать чей-то вопль, что хватит сил ненадолго. В общем, подумав, он решил воспринимать это как своеобразный отпуск. Ну и сувениров намеревался набрать перед возвращением.

***

Лапа Ягуара только успел опустить жену и сына в сенот, спасая, как пришлось вступить в схватку. Чужаки оказались сильнее, вырезали тех, кто пытался сопротивляться, а остальных взяли в плен. Их интересовали только сильные и здоровые: старух отпустили, а пленников связали верёвками и погнали как скот куда-то вперёд. По пути людоловы поймали еще нескольких несчастных, и сейчас они все мерно продвигались в каменный город, где земля истекает кровью, по крайней мере так сказал один из пойманных пленников. Они шли и шли, подгоняемые уколами острых наконечников копий и ударами древков, Лапа Ягуара морщился от боли, и старательно запоминал дорогу. Ему еще к жене возвращаться и сыну. Он не мог бросить их умирать в убежище. Чужаки гнали их и гнали, не давая отдыхать. Лапа лишь фиксировал в памяти приметы: необычная скала, приметное дерево, маленькое озерцо. Они шли и шли, и пленники всё сильнее падали духом, не в силах вырваться. Вымершее от болезни поселение они обошли стороной, не останавливаясь, и воины отпихнули копьями единственную оставшуюся в живых девочку, выбежавшую к ним с мольбами о помощи. Лапа только головой покачал, глядя как на неё наставили копья, не давая подойти: алые метки на коже ясно свидетельствовали, что девчонка больна и вскоре повторит судьбу сородичей. Воины рисковать не стали: ощетинились копьями и наставили луки со стрелами. Вопли девчонки долго звенели в ушах Лапы Ягуара: упавшая в пыль малышка крикнула, что они все умрут, что их мир погибнет. Вождь воинов посмеялся, но Лапа отлично видел, как он хмурится и сжимает копьё. В конце концов они вышли к огромной каменной стене с воротами из тяжёлого дерева, и Лапа разинул рот, пялясь на такое чудо. Здесь было много людей, гораздо больше чем в их маленьком поселении, они шли по вымощенным камнями улицам, смотрели на дома, на невероятной высоты пирамиду в центре. Воины пригнали их куда-то, выстроили рядком, как скот, и лоснящийся жрец в богатом головном уборе и золотых украшениях осмотрел их, довольно кивнув. Женщин отделили, продав их в рабство, а мужчин загнали внутрь большого здания и поставили охрану, чтобы не разбежались. Им дали напиться, но Лапа не обманывался: судьба их ждёт незавидная. А на следующий день их, отмыв от грязи и крови, связали и повели длинными переходами к пирамиде.

***

То, что началось что-то интересное, Джон понял, как только началось движение внутри пирамиды. Его подняли, охрана наставила на него копья, и жрец, что-то приказывая, замахал руками, указывая путь. Джон и пошёл: хоть какое-то развлечение за эту неделю. Судя по всему предполагалось жертвоприношение — про обычаи майя и ацтеков, или кто это тут бегает, он знал, не настолько дремучий и необразованный, — и Джон заранее предвкушал как славно повеселится. На большой квадратной площадке на вершине пирамиды уже суетились: целая толпа в перьях, золоте, каменных украшениях и узких тряпочках. Джон был сыт и благодушен, настроение у него было прекрасное. Пригнали толпу будущих жертв: такие же босые и в одних набедренных повязках. Началась церемония. Жрецы вопили, стучали барабаны, ревели какие-то дудки, толпа внизу, окружившая пирамиду, тоже что-то вопила, поднимая вверх руки. Джон ждал, наблюдая за происходящим как натуралист или этнолог: бояться ему нечего, зато сколько интересного расскажет по возвращении! Его даже не смущало, что костюм его заставили снять и нацепили взамен богатое по меркам этих дикарей одеяние: набедренная повязка и куча ожерелий из золота и вроде как нефрита. Вот и сувениры! Верховный жрец дал отмашку, наконец увидев на небе что-то нужное, и Джон с восторгом уставился на происходящее, искренне жалея, что нет под рукой ведра с карамельным попкорном и молочного коктейля. Слаженно действующая команда жрецов выдернула из ряда первую жертву, они опытно растянули за руки и ноги и хором что-то ритмично заорали. Главный жрец, выглядящий очень впечатляюще в короне из перьев, бусах, каменных и золотых украшениях, воздел руки вверх, крепко сжимая острый обсидиановые нож. Он выкрикнул длинную фразу и одним движением распорол пленнику грудь. Джон одобрительно кивнул: явно у мужика хороший опыт, вон как ловко управился! Тем временем жрец вырвал у агонизирующего пленника сердце и поднял над головой, демонстрируя одобрительно взревевшей толпе внизу, после чего бросил его в толпу, несколькими точными ударами отрубил уже трупу голову и жрецы скинули тело вниз. Голова заскакала по ступеням, клацая зубами, как кастаньетами. Джон уважительно поджал губы: отличное шоу, он глубоко одобряет. Церемония жертвоприношения покатилась по явно накатанным рельсам: чувствовалось, что практика у жрецов огромная. Джон ждал, предвкушая, когда же до него дойдёт очередь: в жертву его ещё не приносили, посмотрим, что из этого выйдет. Главный жрец то и дело косился на небо, чего-то ожидая. Интересно, чего? Пленники угрюмо молчали, понимая, что вопли и мольбы не помогут. Жрецы действовали, как на конвейере: вытащили пленника, растянули, разрезали грудь, вырвали сердце, отрубили голову, сбросили всё это добро вниз. Толпа ревела, Джон, не сдерживая ухмылку, ждал. Ряд жертв уполовинился, главный жрец, мокрый от пота, выдохнул, отдышался, ещё раз покосился на небо и поднял руки с ножом вверх. Он что-то заорал, обращаясь к солнцу, после чего патетичным жестом указал на Джона. Толпа ахнула. Джон только хмыкнул, когда его растянули на алтаре, залитом кровью. Хорошо, что только кровью, а не чем похуже. Жрецы вцепились в руки и ноги клещами, главный жрец распростер руки в стороны и запел. Видимо, гимн. Голос был хорошо поставлен, слова гортанного языка лились с пирамиды, толпа притихла, внимая, Джон начал подпевать под охреневшими взглядами пленных. Он смотрел вверх и четко увидел, чего же ждал жрец. Затмение. Солнечное затмение. И оно как раз началось.

***

Лапа Ягуара дёрнул руками, но вязали их на совесть. Воины зорко смотрели за будущими жертвами в честь Кукулькана, так что шансов вырваться не было. Их бросали на алтарь одного за другим, пока неожиданно главный жрец не махнул рукой, и на залитый кровью камень не уложили пленника. Лапа, да и остальные, глядел во все глаза: высокий широкоплечий мужчина, с невероятно светлой кожей, глазами цвета чистого неба и волосами как солнечные лучи. Откуда он? Лапа даже не мог предположить: таких ни разу не встречал, да и его родные и знакомые никогда не упоминали, о таких людях. Впрочем, людях ли? Пленник лежал на алтаре и настолько презрительно и глумливо кривил тонкие губы, что жрецов просто перекосило. Главный жрец гордо похвастался, что они захватили жертву, которая приведет богов в восторг, настолько он чист и прекрасен, после чего запел гимн во славу Кукулькана. Гимн лился с пирамиды, жрецы подхватили, и тут солнце начало чернеть. Жрец заорал, что Кукулькан пришёл лично принять жертву в свои руки, вознёс нож над головой, ударил… У Лапы и всех стоящих на площадке вырвался потрясенный вздох. Нож отскочил от белой кожи ехидно оскалившегося пленника, едва не высекая искры. Жрец замер, посмотрел на нож, на пленника. Ударил ещё раз. Белокожий мужчина хихикнул, словно его пощекотали. Солнце наливалось чернотой все сильнее, среди ясного дня неожиданно наступила ночь. Жрец опустил руку, тяжело дыша. Пленник лежал, смотря на него как на таракана. Толпа внизу зашумела, сидящие под навесом правители города начали переглядываться и недовольно хмуриться, с опаской поглядывая на почерневший солнечный диск. Пленник хмыкнул, состроив настолько презрительное лицо, что жрец не выдержал и с воплями начал тыкать его ножом, пытаясь пробить грудину, живот… хоть что-то! Это выглядело настолько дико, что пленник рассмеялся. Жрец попятился, но тут же вернулся на место. Неожиданно по краю черного диска пробежали золотые искры, жрец очнулся от ступора и бросился на пленника, рыча от бешенства. Он ударил ножом раз, другой, и камень сломался. Пленник расхохотался, жрец, упавший на колени, неожиданно обхватил его шею руками, пытаясь задушить. А затем… Лапа глазам своим не поверил, когда главный жрец что-то прорычал, и один из его подручных укусил пленника за щиколотку. Смех резко стих. Пленник поднял голову, уставившись на пытающегося отгрызть ему ногу наглеца сузившимися от бешенства глазами. Он с лёгкостью стряхнул с себя держащих его жрецов, встал… голубые глаза запылали алыми огнями. Воины попятились, ощетинившись копьями. Чернота с солнца стремительно уходила, небо светлело с каждым мгновением. Лапа Ягуара осторожно осмотрелся и сделал шаг назад. В следующий миг белокожий посланец богов взмыл в воздух и два вырвавшихся из его глаз алых луча коснулись головы жреца, пытавщегося его укусить. И голова разлетелась на мелкие куски. Мужчина рассмеялся и жрецы начали падать один за другим. Кто-то кинул дротик, остальные подхватили… Лапа цапнул сломанный нож, разрезал верёвку и помчался вниз. Сверкали алые лучи. С вершины пирамиды летели ошмётки тел, падали изуродованные трупы. Лился весёлый смех парящего в воздухе чудовища. Правители орали, посылая воинов в бой, люди разбегались в стороны… Лапа скакал по ступеням вниз, чудом держа равновесие. Мимо пронёсся разорванный на части труп воина, Лапа подхватил копьё, всё еще зажатое в руке погибшего и помчался по вымощенной камнем улице прочь. Он оглянулся лишь раз: белокожий посланец богов хохотал, паря над пирамидой, и его алый взгляд сжигал всё, на что падал. В памяти неожиданно всплыли слова умирающей девчонки. — Вам стоило… — пропыхтел он на бегу, — помочь ей! А теперь поздно! Конец света! Он бежал и бежал, и его никто не преследовал. Лапа подозревал, что просто некому: зря жрецы решили, что пойманный ими неизвестно где пленник предназначен в жертву. Не поняли замысел богов? Сами виноваты! Надо было холить и лелеять решившего испытать свою паству бога, натянувшего личину пусть чуждого, но человека. Впрочем, это не его проблемы. Ему надо спасать жену и сына. И идти искать лучшую жизнь. Где-то за спиной вспыхнуло голубым: Лапа машинально обернулся, отметив, что не видит парящей в небе фигурки. Явно боги забрали своего посланца назад, пока всех не уничтожил. А может и уничтожил, кто знает… Он отвернулся и помчался вперёд: он выжил, а значит его ждёт лучшая доля.

Мир горит Пацаны, таймтревел, Солдатик

Мир горит. Солдатик не знает, сколько он уже в плену. Дни сливаются в месяцы, месяцы в годы… Он спит в своей барокамере, дыша ядовитым газом, и сны его полны крови и огня. А потом крышка поднимается, подача газа прекращается, и он рвёт удерживающие его ремни и практически вываливается на пол, кашляя и сипя. Лёгкие регенерируют: поначалу медленно, но процесс запущен и его не остановить. Солдатик, кашляя и шатаясь, поднимается на неверные ноги, и осматривается. Перед ним люди. Кругом трупы бойцов в чёрном: охрана. В голове всё мутится и плавает, соображает он плохо, зрение тоже подводит, контроля нет, и энергия вырывается, снося кого-то и вбивая в стену. Солдатику плевать. У него в голове жужжит диск пилы, грохочет автоматная очередь, шипит бассейн с кислотой, ревёт факел огнемёта. Ему плевать. Постепенно он приходит в себя. Мир изменился безвозвратно. Прошло сорок лет, проведённых в свинцовом гробу, и Бен не знает, что делать. Бутчер хочет, чтобы он убил Хоумлендера. Хоумлендер неожиданно оказывается его, Бена, сыном. Да, вот так вот. А Воут продали его, как кусок мяса. Ненависть и бешенство затапливают с головой, мешая мыслить рационально, естественно, всё катится к чёрту. Джон делает попытку воззвать к его отцовским чувствам: робкую, осторожную. Рядом с ним пацан: у Бена, оказывается, не только сын есть, но и внук, надо же! В принципе, Бен не против быть отцом, его не устраивает Хоумлендер в этом качестве. Джон — истеричный психопат в дурацком костюме с полосатой тряпкой за спиной. Бен смеётся и поливает его презрением, отказываясь иметь такого потомка. Нет, Джон — явный брак, а Бен хочет получить идеал. Выход прост: он убьёт Джона и сделает еще одну попытку. На внука он даже не смотрит: он ему никто. Бен сражается в полную силу: он бессмертен, неуязвим и полон ярости. В конце концов Хоумлендер погибает, Райан куда-то сбегает, но воспользоваться плодами своей победы Бен не успевает: опять предательство, и вот его замораживают, как кусок мяса.

***

Мир горит. Солдатик не знает, сколько он уже в плену. Дни сливаются в месяцы, месяцы в годы… Он спит в ледяном гробу и сны его полны крови, дымящейся на промороженной земле. А потом крышка поднимается, начинается процесс разморозки, он рвёт удерживающие его ремни и практически вываливается на пол, кашляя и сипя. Лёгкие регенерируют: поначалу медленно, но процесс запущен и его не остановить. Солдатик, кашляя и шатаясь, поднимается на неверные ноги, и осматривается. Перед ним люди. Кругом трупы бойцов в чёрном: охрана. В голове всё мутится и плавает, соображает он плохо, зрение тоже подводит, контроля нет, и энергия вырывается, снося кого-то и вбивая в стену. Солдатику плевать. У него в голове ледяное безмолвие, вьюга, белоснежные равнины и морозный хрустальный полдень. Ему плевать. Мир опять изменился. Супера и люди воюют, какие-то лагеря, недобитая Семерка, Бутчер, превратившийся в хрен знает что, повзрослевший Райан, ненавидящий его до умопомрачения… Страну шатает, власти не знают, что делать. Солдатик топчет укреплёнными берцами разломанный асфальт, и просто идёт куда-то. Его не остановить. Заканчивается всё плохо: вирус, запущенный Бутчером, уничтожает не только суперлюдей, но и мутирует, выкашивая обычное население. Солдатику плевать: такой мелочью его не пронять. Правительство явно имеет на него планы, и даже в воцарившемся хаосе находит способы его поймать, и он вновь, как тот проклятый джинн, законопачен в очередной высокотехнологичный гроб. Это уже закономерность, и Солдатик усмехается, кашляя кровью. Посмотрим, как скоро он выйдет на свободу.

***

Мир горит. Солдатик не знает, сколько он уже в плену. Дни сливаются в месяцы, месяцы в годы… Он спит в своей барокамере, дыша ядовитым газом, и сны его полны крови и огня. А потом крышка поднимается, подача газа прекращается, и он рвёт удерживающие его ремни и практически вываливается на пол, кашляя и сипя. Лёгкие регенерируют: поначалу медленно, но процесс запущен и его не остановить. Солдатик, кашляя и шатаясь, поднимается на неверные ноги, и осматривается. Перед ним люди. Кругом трупы бойцов в чёрном: охрана. В голове всё мутится и плавает, соображает он плохо, зрение тоже подводит, вот только Солдатик уже видел эту сцену и недоумение помогает удержать рвущийся из груди взрыв, и замереть, осматриваясь. Перед ним хорошо знакомая рожа. Бутчер. Какого чёрта тут происходит? Бутчер сдох — ядовитая вакцина —, выпустив перед этим тот самый вирус, но вот он, стоит, пялясь на него с хмурым видом. Здоровенный чернокожий бугай за его спиной бледен и бормочет молитву, какая-то мелкая японка изучающе пялится тёмными глазами, как и тощий белый парень и еще один мужик. Бену стесняться нечего: фигура отменная и мышцы рабочие, а то, что голяком — так товар лицом. Бутчер о чём-то там говорит, и Бен кивает. Вокруг творится непонятное, стоит разобраться, прежде чем что-то делать. Мир тот же, как и его ошибки. В этот раз Хоумлендер уцелел, но Бена снова замораживают. Он лишь скрипит зубами, чувствуя, как останавливается сердце. Посмотрим, что будет потом. А потом были война, кровь, огонь, опять столкновение с Хоумлендером, вот только Райан пришёл на помощь отцу и Бен падает в полную огня темноту.

***

Мир горит.

***

Мир горит.

***

Мир горит. Солдатик не знает, сколько он уже в плену. Дни сливаются в месяцы, месяцы в годы… Он спит в своей барокамере, дыша ядовитым газом, и сны его полны крови и огня. А потом крышка поднимается, подача газа прекращается, и он рвёт удерживающие его ремни и практически вываливается на пол, кашляя и сипя. Лёгкие регенерируют: поначалу медленно, но процесс запущен и его не остановить. Солдатик, кашляя и шатаясь, поднимается на неверные ноги, и осматривается. Перед ним люди. Кругом трупы бойцов в чёрном: охрана. В голове всё мутится и плавает, соображает он плохо, зрение тоже подводит, вот только Солдатик делает глубокий вдох, зрение проясняется, и он без особого удивления обнаруживает перед собой знакомые лица. Рожа Бутчера действует на нервы. Солдатик слушает его и остальной команды разглагольствования, кивает, одевается, на этот раз забирает форму и щит. Действия привычны и неторопливы. Бутчер с остальными переглядываются: Солдатик понимает, почему. Они искали супероружие, а нашли его, героя давней войны, забытого, как кошмарный сон. Они возвращаются в США: Бен даже по сторонам лишний раз не пялится. Всё это знакомо: лицо Хоумлендера на баннерах, реклама фильмов, лица Семёрки на каждом углу… Бен знает, куда идёт. Вот только Бутчер оказался умнее, чем он думал, и всё возвращается к прежнему сценарию. Бен взбешен, и выражает свое негодование как привык, насилием. А потом опять схватки, бои и ставшая родной и уютной просвинцованная камера. Солдатик лишь смеется: он наконец нащупал верный путь и теперь его не остановить.

***

Мир горит. Солдатик не знает, сколько он уже спит. Дни сливаются в месяцы, месяцы в годы… Он спит в своей барокамере, дыша ядовитым газом, и сны его полны крови и огня. А потом крышка поднимается, подача газа прекращается, и он рвёт удерживающие его ремни и ступает на неверных ногах на пол, кашляя и сипя. Лёгкие регенерируют: поначалу медленно, но процесс запущен и его не остановить. Он оглядывается: нагой, как в момент рождения, заросший, бородатый, но сила никуда не делась, разум стремительно просыпается, и Солдатик сосредотачивает своё внимание на Бутчере и остальных. Бутчер хочет, чтобы мир горел, а Бен больше не собирается быть тем оружием, которое вновь натравят на Хоумлендера. Пол начинает дрожать, гильзы подпрыгивают, грудь Солдатика начинает сиять, словно он сожрал мощный прожектор. И гаснет. А потом Солдатик делает шаг вперёд, выбрасывая руку с согнутыми когтями пальцами. Когда он покидает залитый кровью бункер, усыпанный трупами, он вымыт, выбрит, хорошо одет. За спиной рюкзак, в руках сумка. Просто солдат, возвращающийся домой. Добраться куда надо не составляет труда: этот маршрут он проходил сотни раз. Не цепляют обнимающиеся парочки всех цветов и полов, не изумляет реклама на стенах домов и автобусах. Бен прекрасно знает, куда идти. Смех и разговоры смолкают, когда он входит в огромный зал с овальным столом и встречает тяжёлый взгляд голубых глаз. Хоумлендер встаёт, не зная, что сказать. Солдатик… Бен подходит к нему вплотную и смотрит. Они похожи. Как он этого раньше не замечал? Не внешне, нет. Внутренне. Они оба неустроенны и подчиняются внешнему давлению. Вроде такие сильные, и такие подверженные чужим манипуляциям. Бена это больше не устраивает. Он шагает вперёд и обнимает Джона со всей силы. Тот ошарашен и смотрит, не понимая, что происходит. — Здравствуй, сын. Я пришёл за тобой. Пошли, пора забрать моего внука.

***

Мир всё еще горит. Солдатика это не волнует: если понадобится, он плеснёт на угли бензина, чтобы согреть своих сына и внука. Сны его полны огня и крови, а бодрствование — заботы и борьбы. Главное — это его семья, к которой он вернулся сквозь годы и препятствия. Мир горит. Бен достаёт портсигар и раскуривает сигарету.