Демон и Мадонна - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Галина Чередий (ч. 2)

– Думаю, я уступлю тебе свою спальню, а сам лягу на диване. Гостевая спальня еще не готова.

– Нет, так не пойдёт. Я не хочу, чтобы ты завтра встал совершенно разбитым.

– А лучше будет, если спина болеть будет у тебя?

– Это, по крайней мере, справедливо. Ведь это я свалилась тебе как снег на голову.

– Ерунда. Я позвал тебя. Черт, Маня, мы ведь не подростки! Я дал слово, что не стану приставать и, раз тебя так уж волнует самочувствие моей спины, предлагаю спать обоим в спальне. У меня огромная кровать, и мы даже не почувствуем присутствия друг друга.

– Ладно. – Боже, это она сказала? Только что согласилась спать с ним в одной постели?!

– Ладно?! – Видимо, Демон не поверил своим ушам. – Ни споров, ни препирательств – просто ладно?

– Но ты ведь дал слово, что не станешь приставать ко мне.

– Дал.

– Тогда мне нечего опасаться?

– Нечего.

– Ну, тогда давай халат и футболку, и я пошла в душ. Завтра ведь на работу.

Лицо у Демона было слегка шокированным, и он быстро ушёл за требуемым. Что ты творишь, Маня? – спросила она себя. Но странная усталость и апатия быстро затмили доводы разума. Что такого? Глупо отрицать, что ей нравится этот дерзкий Демон. Нравился, когда был наглым и озабоченным, хотя и злил страшно. А после неожиданной метаморфозы, что произошла с ним сегодня вечером, стал нравиться еще больше. Нет, она не наивная девчонка и прекрасно понимает, чего он добивается, изменив своё поведение и проявляя к ней такую неожиданную заботу. Он и не скрывал своих желаний. Но, по крайней мере, он не притворялся, как другие. И это странным образом заводило и позволяло расслабиться. И к тому же Светка права – когда-то нужно себе позволять это. Просто так: без обязательств и планов на будущее. И такой, как Демон, подходил для подобных отношений как нельзя лучше. Оставался момент того, что им дальше придется работать вместе и делать вид, что ничего не было. Но миллионы людей жили так, и ничего – небо не падало на землю. Так, может, и правда пора перестать жить идеалами и мечтами? Нужно стать взрослой девочкой и жить тем, что есть сейчас.

Дмитрий появился с вещами, прервав поток её размышлений.

– Идём. Смотри, ванная тут. Разберёшься?

Маня кивнула и закрыла дверь. Защёлки не было. Ну, правильно, он же жил один, от кого ему запираться. Ванная комната была огромной, с гигантской угловой ванной с кучей наворотов и просторной душевой кабинкой в другом углу. Девушка, быстро раздевшись, встала под душ. Гель для душа был только мужской. Маня понюхала его и голова слегка закружилась. Это был тот самый запах, оттенок которого она уловила, когда они танцевали. Ну, и тогда, когда он разгоряченный после тренировки подошёл к ней в спортзале. Быстро намылив все тело, она ощутила странное чувство, как будто делала что-то интимное, и улыбнулась. Подсушив волосы полотенцем, она надела темно-зеленую мягкую футболку Демона, в которой просто утонула, натянула его банный халат и вышла, шлёпая босыми ногами по полу. Демон вскинулся при виде неё.

– Черт, ты же простудишься!

– Нет, у тебя полы теплые. Я взяла немного твоего геля для душа, надеюсь, ты не против?

Дмитрий замер и Маня видела, как враз потемнели его глаза. Он с трудом сглотнул и неожиданно хриплым голосом ответил:

– Нет. Мне это даже приятно. Если ты больше ничего не хочешь – спальня вон там.

– Ты с какой-стороны привык спать?

– Занимай любую. У меня нет предпочтений. Я в душ. – И Демон как-то очень стремительно удалился.

Маня пожала плечами и пошла в спальню. Да-а-а! Тут, пожалуй, сразу стало видно, где проходит основная часть жизни холостого мужчины. Кровать была просто огромной. Нет, это был целый динозавр мебельного происхождения. Шелковое темно-фиолетовое постельное бельё. Кованые, с замысловатым рисунком спинки. И на одной из них сиротливо висели наручники. Добавьте к этому зеркальный потолок и одну их стен. Ну не спальня, а порностудия какая-то.

– Вот же ж Демон! – усмехнулась Маня.

Ай, ладно, какое ей до этого дело. Она здесь в первый и последний раз. Завтра сменит замки и больше бывать в берлоге этого сексуально озабоченного маньяка она не намерена. Но внутри что-то неприятно царапнуло при мысли о том, сколько женщин прошли через эту постель. Нет, пожалуй, с мыслями о привлекательности Демона она поторопилась.

Пока она рассматривала достопримечательности Демоновой спальни, появился и сам хозяин.

– Что ты… – Он осекся, когда взгляд уперся в наручники.

Мгновенно сориентировавшись, он погасил верхний свет. Но так стало только хуже. Грамотно установленная подсветка сразу создала жутко интимную обстановку. Теперь они оба стояли и смотрели на собственные отражения в противоположной зеркальной стене. Демон пришёл из душа в одних домашних трикотажных штанах и в этом свете выглядел… очень привлекательным. Его взгляд встретился с Маниными глазами в отражении.

– Че-е-ерт! Извини, я не ждал гостей.

Маня была поражена – Демон смущен?

– А если бы знал – быстренько сделал бы ремонт и убрал этот жуткий зеркальный потолок?

– Нет. Быстренько доделал бы гостевую спальню. Ты будешь ложиться или так и будешь здесь стоять молчаливым укором моей сексуальной распущенности? – слова Демона прозвучали излишне резко.

Маня напряглась и повернулась к выходу.

– Знаешь, глупо было это всё. Я, пожалуй, лягу на диване…

– Черт, Мадонна! Ты ведешь себя, как ребёнок!

– Почему? Потому что не хочу спать в постели, где побывало полгорода?

– Это ерунда. Я приехал только десять дней назад!

– А, ну тогда всё впереди! – Так, Маня чего так завелась? Какое ей вообще дело до его похождений?

– Мне что нужно извиниться за то, что я тот, кто я есть?

Девушка сникла и мотнула головой.

– Нет, прости. Это я веду себя просто отвратительно. Ты предложил мне помощь, а я ещё и напрягаю тебя. Извини.

Маня решительно сняла халат, оставшись в футболке, и залезла под одеяло. Дмитрий обошёл постель и лег на другом краю как можно дальше от Мани.

– Спокойной ночи. И спасибо, что приютил.

– Ерунда, я рад, что ты здесь.

Маня и сама не поняла, в какой момент отключилась.

Пробуждение было неожиданно приятным. Маня почувствовала непривычную тяжесть на своей талии и плотно прижатое сзади горячее мужское тело. Ровное теплое дыхание ласкало кожу на затылке и шее, рождая странное приятное чувство какого-то уюта, что ли. Маня шевельнулась, пытаясь выбраться из-под руки Демона. Но неожиданно мужское тело сзади затвердело и рука, расслабленно лежавшая на талии, напряглась, удерживая, ещё плотнее прижимая к телу пока спящего мужчины. И тут Маня с легким чувством паники ощутила, что сзади, в районе её попки, что-то быстро меняется. Демон хрипло выдохнул, его горячие губы скользнули по коже за её ухом. Острая смесь паники и возбуждения прокатилась от этого места по телу вниз.

– Ма-а-а-аня-я! – хриплый, тихий и безумно сексуальный шепот у самого уха заставил все тело напрячься. Кожа, словно обожженная, стала до болезненности горячей и чувствительной.

Рука Демона скользнула на грудь девушки и она непроизвольно выгнулась от этого прикосновения, сильнее прижимаясь в его уже твердому раскаленному доказательству возбуждения. От этого ощущения низ живота скрутила жаркая мучительная судорога.

– Ма-а-аня-я! – болезненный хрип, и губы ласкают нежную кожу за ухом, по телу сладкая судорога. – Хочу тебя… как же я хочу тебя.

«Что ты делаешь?» – вопит жалкий остаток разума, ещё не утонувший в желании.

– Дима! – Маня со стоном впивается в его руку, ласкающую её грудь. – Дима, остановись. Мы опоздаем на работу!

Тело Демона каменеет, потом он откатывается от неё и вскакивает с постели.

– Твою мать! – Маня оборачивается, а он хватает свои штаны и прикрывает ими своё готовое порвать боксеры достоинство. – Черт! Черт! Твою ж… Маня, прости. Я не хотел… то есть… О, черт! Я просто… Это просто был сон, и я…

– Да успокойся. Ничего не случилось. Я понимаю: ты не привык спать и просыпаться один.

– Да! То есть, нет!.. О, мля! Маня, прости. Я совсем не хотел!

– Да успокойся! Я понимаю, что ты вовсе меня не хотел, и это просто досадная ошибка!

– Не ошибка! Я хочу тебя и врать не буду. Но я обещал не приставать к тебе.

– Дим, давай собираться. Нам ещё ко мне домой заходить, чтобы я могла переодеться.

Смущенный Демон – это то ещё зрелище! Он открыл рот, чтобы ещё что-то сказать в своё оправдание, но быстро закрыл, видимо, решив не делать хуже, чем есть. Маня, подхватив халат, умчалась в ванную.

Через полчаса они уже стояли перед дверями её квартиры.

– Мне нужно отдать тебе ключи?

– Да, я поручу Ковалёву, чтобы он лично проконтролировал, как будут менять замки, и чтобы ни у кого не было ключей. К тому же в твоей квартире установят систему безопасности.

– Боже, тебе не кажется это излишним?

– Нет, не кажется! – ответил Дмитрий, орудуя ключами. – Я войду первым и всё посмотрю. Хорошо?

– Спасибо, что делаешь это для меня. И неважно, по каким причинам. Всё равно спасибо, Дима.

Дмитрий кивнул и шагнул в квартиру.

– Твою мать! – раздалось через секунду.

Маня рванула вперед, тут же споткнувшись через что-то и едва удержавшись от падения.

– Стой там!

– Боже! О, господи! Ублюдок, что он натворил! – Маня едва не разрыдалась!

Её квартира была разгромлена в прямом смысле слова! Не осталось ничего целого. Мебель была изломана, вещи изодраны и порваны, посуда разбита. По каждой комнате будто пронесся торнадо, уничтожая всё на своем пути. На треснувшем зеркале в прихожей красовалась надпись её же помадой: «ШЛЮХА».

– Боже мой, что же мне делать? – Маня стояла, не в силах до конца осознать степень разгрома. – Надо на работу, а мне даже переодеться не во что! – Её рассредоточенный взгляд блуждал вокруг.

– Мань! Маня, очнись! – Дмитрий шагнул к ней и встряхнул за плечи. – Ты не можешь сегодня работать. Мы сейчас возвращаемся ко мне, я звоню бабушке и все объясняю. Я вызову Ковалева, и мы будем решать, что с этим делать. Мы разберемся, Маня!

– Но как же? Где мне жить? – Слезы все же прорвались.

– Поживешь пока у меня!

– Это абсурд! Просто невозможно. Ты представляешь, какие слухи пойдут! Все решат, что у нас…

– Роман? Мне плевать, пусть думают.

– Конечно, тебе плевать. Для тебя это ведь только ещё одно очко в твоем послужном списке!

– Маня, тебе нужно успокоиться! Все наладится!

– Да, всё будет просто прекрасно! Меня преследует псих, моя квартира разгромлена, и обо мне станут говорить, что я раздвинула ноги перед новым начальством ради повышения – что может быть лучше?! Все просто прекрасно!

Плечи девушки тряслись от сдерживаемых рыданий. Дмитрий, повинуясь мгновенному порыву, обхватил затылок девушки и, подняв лицо к себе, накрыл её дрожащие губы своими. Маня рванулась от него, молотя кулачками по плечам. Но Дмитрий, подхватив её за талию, резко переставил к стене и прижал своим телом, ловя суматошно мелькающие руки и удерживая на месте. Несмотря на довольно жесткое удержание, целовал её Дмитрий очень нежно, будто уговаривая, успокаивая, но не давая вырваться или прервать поцелуй. Предательское тело ослабло, не желая больше сопротивляться. Мане хватало сил лишь на то, чтобы сдерживать себя и не выгибаться навстречу горячему мужскому телу.

Дмитрий давно отпустил её руки, и она сама не заметила, как обвила его талию, вцепившись в рубашку. Губы Дмитрия ласкали, умоляли, настаивали, властно требовали. Обжигающие волны раз за разом прокатывались по телу вниз, делая его покорным, горячим и желающим большего. А Дмитрий прерывал их поцелуй лишь для того, чтобы дать им обоим глоток воздуха, и атаковал её рот снова и снова. Нежный поцелуй становился всё требовательней и настойчивей. В голове у Мани уже давно заткнулся отчаянный крик разума, задушенный вспыхнувшим желанием. Стало плевать на всё и всех, хотелось только эти властные губы на своих губах и ощущение сильного тела, вжимающегося в её, и этот безумно возбуждающий запах желающего её мужчины. Маня не знала, сколько прошло времени, прежде чем Дмитрий с мучительным стоном оторвался от её губ и прижал её голову к своей груди с бешено бьющимся сердцем. Лицом он зарылся в её волосы на макушке и замер, пытаясь вернуть дыхание в норму.

– Прости, Мань. Я дебил, – произнес он срывающимся хриплым шёпотом.

– Почему?

– Я тебя успокоить хотел.

– Спасибо, успокоил.

– Тебя-то да. А вот что с собой делать, теперь точно не знаю. – Неожиданно Дмитрий засмеялся хриплым бесшабашным смехом. – Ты согласишься встречаться со мной?

– Если ты не заметил – мы ещё не расстались.

– Ты ведь понимаешь, о чём я.

– Понимаю. И тебе не кажется, что говорить об этом посреди моей разгромленной квартиры как-то неуместно.

– Для такого разговора нет неуместных мест. И это не хуже и не лучше остальных.

– Дим, это глупый разговор. Мы слишком разные.

– Я это заметил. Но ещё я сейчас понял, что хочу каждое утро просыпаться, как сегодня – обнимая тебя.

– Может, у тебя просто инстинкт защитника проснулся?

– А давай наплюем на психоанализ. Мне так хорошо с тобой! Разве важно, почему?

– Мы едва знакомы. Ты совсем не знаешь меня, а я тебя.

– Мань, я ведь не замуж тебя зову. Зачем все эти сложности? Я хочу тебя до одурения, ты меня тоже, я это чувствую. Так зачем всё усложнять? Мы ведь взрослые люди и можем себе позволить секс без обязательств, просто потому, что нам этого безумно хочется обоим.

Неожиданно внутри у девушки сжался болезненный комок. Действительно, чего она себе напридумывала. Демон просто хотел её, а она уже решила, что предложение встречаться – это нечто серьёзное. Может, для кого-то это и серьезно, но не для Демона. Просто секс без обязательств. Мане вдруг стало стыдно и горько от того, что так легко поддалась его обаянию. А что: она ведь такая же, как все – просто глупая и слабая женщина, и таких у него целый шлейф. Одной больше – одной меньше, кто же их считает? С болью сразу вернулась холодная ясность ума. Нет, она этого не сделает. Не из упрямства или гордости. Просто не сможет. Вот такая она дура. Не сумеет потом ходить мимо и делать вид, что ничего не было. В общем, не выйдет из неё взрослой женщины. Так и останется глупой девчонкой, верящей, что это должно быть только по любви. Демон, будто почувствовав изменение её настроения, отступил на шаг и всмотрелся в её лицо.

– Что моё предложение неприемлемо? Ты из тех, кто занимается сексом только с далеко идущими планами? Просто страсть тебе не подходит, Мань? Всё должно быть правильно и разложено по полочкам? – голос Демона подернулся льдом. – Значит, я все же прав: ты холодная и расчётливая кукла. Хотя совсем недолго мне казалось, что ты живая и настоящая.

Маня не могла поверить своим ушам. Да он просто избалованный мальчишка! Не получив желаемого по первому требованию, тут же бросается бить побольнее и разрушать все вокруг.

– Знаете, Дмитрий Романович, я очень благодарна за вчерашний вечер и за то, что приютили меня, но степень моей благодарности все же не столь велика, чтобы я выражала её, лежа на спине. Уж извините, что пришлось впустую потратить вечер на меня, а не снять очередную девицу из клуба и использовать свою специфическую спальню по назначению.

– Ну, девицы из клуба хотя бы честнее тебя. Не строят из себя недотрог и занимаются со мной сексом, потому что им это нравится, а не ради далеко идущих планов.

От каждого слова Демона в груди Мани всё рос и рос кусок льда. Собрав все силы, она выпрямилась и задрала подбородок.

– Не смею больше занимать ваше драгоценное время, Дмитрий Романович. Спасибо за великодушное предложение помощи, но, боюсь, цена будет неподъемной. Не смею больше задерживать.

Маня шагнула к двери и широко её распахнула.

– Ты гонишь меня?! – Демон выглядел ошеломленным. – Маня, ты, мать твою, меня прогоняешь?

– Да, – жестко ответила девушка, глядя ему в лицо.

– Ну ты и сука!

От его злых слов у девушки лишь дрогнули губы. Дмитрий вышел на лестничную клетку, за ним захлопнулась дверь, и он ясно услышал, как запирают замки. Маня рассеянно обвела взглядом весь этот разгром. Нужно позвонить начальнице и попросить отгул. Как-то со всем этим нужно разбираться. Самой.

Найдя в сумке сотовый, она позвонила сначала Лейле Олеговне – та, оказывается, была уже в курсе: Демон все же позвонил ей – а затем и в полицию. Буквально в течение получаса её дом превратился в проходной двор. Сначала примчался Ковалёв, потом приехали полицейские и потянулись долгие часы расспросов, осмотров и снятия отпечатков. Так как ничего не разрешили трогать и присесть было не на что, к концу всех следственных действий Маня уже буквально падала с ног от физической и моральной усталости. Когда ушла полиция, Маня отдала ключи Ковалёву и вызвала такси. Выбрать из вещей, что бы взять с собой, ничего не удалось – все было уничтожено. Ковалёв пообещал, что вызовет грузчиков и те вынесут все из квартиры за пару дней и заодно врежут новые замки. Маня безнадежно кивнула – почему-то ей казалось, что новые замки ничего не изменят. Гостиницу она выбрала неподалеку от работы и, взглянув на номер, сразу же отправилась в ближайший торговый центр за вещами. Ведь не осталось даже белья. Купив самое необходимое, она вернулась в номер и провела вечер, бездумно переключая каналы телевизора.

Дмитрий несся по коридору с таким лицом, что сотрудники, попадавшиеся на его пути, невольно жались к стенам. Да, он опять облажался! Сумел подойти так близко и его проклятый язык всё испортил. «Я же тебя не замуж зову… Секс без обязательств!» Да лучше бы онемел тогда вообще! Сказать такое, и кому – Мане! Ведь понял же уже, что она не такая. И потом нет, чтобы сказать, что пошутил – так нет же, взбесился, гадостей наговорил. Долбанный темперамент! Вот как теперь всё это исправлять?

А ведь всё так хорошо уже было! Проснуться утром, прижавшись к её телу, вдыхая запах её волос. Несколько секунд непередаваемого блаженства, пока не сообразил, что трется об её тело весьма недвусмысленно. Черт, наверное, в первый раз в жизни был по-настоящему смущен из-за собственной эрекции. А когда Маня, переведя все в шутку, ушла в душ, упал носом в её подушку и вдыхал её запах, улыбаясь, как дурак. Сидя перед ней на кухне за завтраком, думал, что мысль видеть эту женщину на этом же месте завтра и послезавтра не раздражала. Почему-то, думая о ней, всё как будто впервые…

И те поцелуи в её квартире… При одном воспоминании о них тело прошибала судорога желания, заставляя вздрагивать и сжимать зубы от дикого желания ощутить её губы снова. Её руки, что сначала колотили его, а потом жадно, хаотично путешествовали по его телу, распаляя все сильнее. Это было абсолютно, совершенно, безумно приятно.

А потом он раскрыл свой рот и из него вывалилась жаба. Видимо, так, потому что лицо у Мани стало именно такое, как если бы он вдруг сделал нечто совершенно мерзкое. И тут его сила взбесилась от неудовлетворенности. И Остапа понесло! Неужели, не мог уйти молча, разбить, сломать что-нибудь по дороге? В морду дать кому-нибудь на крайняк. А потом, успокоившись, вернуться и улыбаться ей по-прежнему. Нет, у него же во рту завоняется, если он хоть раз промолчит! Просто гений среди придурков! В кармане завибрировал телефон.

– Да! – рявкнул Дмитрий, даже не взглянув, кто звонит.

– Димочка, зайди ко мне. – Лейла Олеговна говорила тихим усталым голосом.

Во-от, сейчас и тут еще будут мордой тыкать, как нагадившего кота. Тяжело вздохнув, пошёл в кабинет начальства. Пустое Манино место добавляло ещё больше горечи в и так уже несладкую жизнь.

– Привет, мам, – сказал Дмитрий, плотно прикрыв дверь кабинета. – Что с тобой?

На него смотрели усталые глаза бесконечно вымотанной женщины. Внутри что-то больно екнуло. Столько лет она всегда была сильной, энергичной, и такой он видел мать впервые. Конечно, он давно знал, что она очень хочет вернуться домой, в Нижний мир, но все равно мысль о её смерти, пусть и не настоящей, больно резала душу. Остаться совершенно одному – это пугало так же сильно, как в детстве.

– Здравствуй, Димочка. – Женщина тяжело вздохнула. – Рассказывай.

– С чего начать?

– С начала, Димочка. Почему Мадонна сегодня ночевала в твоей квартире?

– Ну, это не совсем начало.

– Дима, мне не до игр, – устало вздохнула женщина.

И тогда Дмитрий рассказал. Всё, начиная с их первой с Маней встречи на пыльной дороге и заканчивая сценой в её квартире. Лейла молчала, не перебивая, слушала. Закончив, Дмитрий сел в кресло и, согнувшись, опустил лицо в ладони и тер его.

– Вот, знаешь, я думала: ты у меня умнее, – изрекла, наконец, женщина.

– Представляешь, я тоже был о себе такого мнения, пока Маню не встретил. Но в её присутствии стабильно туплю и устраиваю косяк за косяком. Закономерность уже прям какая-то.

– Дима, чего ты хочешь от отношений с Маней?

– А что за нарушение запрета приближаться мне уже ничего не будет?

– Я знала, что ты его не собираешься соблюдать.

– Когда поняла?

– Да сразу же.

– Почему ничего не сказала?

– Любопытно посмотреть было. Не забыл: я все же демон. А наблюдать за событиями, запущенными с моей легкой руки, – тоже удовольствие. Пожалуй, последнее из доступных мне сейчас. Ты не ответил на вопрос.

– Потому что впервые растерян и сам не знаю, чего хочу. Она вызывает у меня странное для меня желание защитить, сделать так, чтобы она никогда не плакала и не боялась. Хочу обладать её телом так сильно, что от этого временами больно. Хочу просыпаться, обнимая её, хочу весь день ощущать от себя запах её кожи. Хочу видеть её утром за завтраком с легкой улыбкой на губах, вспоминающей о том, что было ночью. Хочу, находясь дома, просто знать, что она где-то здесь, рядом, в одном со мной пространстве, дышит одним воздухом. А ещё я понял вчера, что ревную жутко, до черноты в глазах даже оттого, что другие смотрят. Хотелось убить каждого, кто, глядя на неё, позволил себе фантазии о ней обнаженной. Хочу забрать, спрятать в карман и любоваться в тихом уголке, приговаривая: «моя прелесть».

– Да, Дима, тяжелый случай. Ты, кажется, влюблён. Я думала, что не дождусь этого.

– Демоны не любят.

– Да, демоны не любят, они могут испытывать только одержимость и сильнейшее вожделение. Но ты ведь не демон – ты человек. Почти. Так что, поздравляю тебя, наконец, нашлась женщина, добравшаяся до твоего сердца.

– Не рано ли ты делаешь выводы? Я все ещё вольный стрелок.

– Думаешь? Тогда мне не стоит волноваться…

– Волноваться о чём?

– О том, на что ты готов пойти ради спасения Мадонны.

– Мам, эта история с преследованием не стоит и выеденного яйца. Мы с Ковалёвым поймаем ублюдка, и всё станет по-прежнему. Будет наша Маня спокойно спать по ночам.

– Вам с Ковалёвым этот, как ты говоришь, ублюдок не по зубам.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Это демон, Димочка. Очень сильный и жестокий.

– Мне плевать! Я ему глотку перегрызу, если он посмеет её хоть коснуться! – Дмитрий вскочил и сжал до хруста кулаки. – Она моя! И мне плевать, какой он там демон. Я не собираюсь отдавать её никакому похотливому уроду! Вообще никому!

– Вот этого я и боюсь, Дима! Ты не противник для демона, но все равно бросишься в бой и погибнешь. А у меня уже нет сил помочь тебе! Подумай хорошо, Дима, готов ли ты стать жертвой в игре демонов.

– И что ты мне предлагаешь? Просто постоять в сторонке, пока он не наиграется с Мадонной, и подобрать, что останется? О чём ты?

– Если это тот, о ком я думаю, то Мадонну он в живых не отставит. Она – не цель его игры, а только средство. Её жизнь для него не важна, и он даже с удовольствием убьет её, но позже. Пока он играет. Ему нужны её страх и боль.

– Я не понимаю.

– Конечно, не понимаешь. Скажи, ты помнишь: в детстве я всегда приходила тебе на помощь, где бы ты ни был.

– Да, я всегда поражался тому, как ты так быстро оказываешься рядом в нужный момент.

– Я чувствую твои эмоции, особенно сильные и отрицательные. Мы связаны. Я чувствую тебя, где бы ты ни был, и мне было больно, как и тебе, как бы я ни отгораживалась от этого.

– Всё равно не могу понять. Какая связь?

– Если это тот демон, о котором я думаю, то ему не нужна Маня – ему нужна её мать. За ней он пришёл из Нижнего мира. И в надежде привлечь её внимание он будет мучить Мадонну и даже без сожалений убьет. И ни я, ни ты ничем не сможем ему помешать.

– И что мне тихонько стать в сторонке и смотреть, как этот ублюдок будет издеваться над моей женщиной?

– Ты себя послушай! Твоей женщиной! Ты не заявил прав на неё! – Дмитрий метался по кабинету, сжимая кулаки.

– Что это значит?

– Ну, это сродни браку. Только серьезней и навсегда. Это демонский обряд, и он священен для нас. Даже такой урод, как Дагон, вряд ли рискнет его оспаривать. Если ты заявишь на неё права, то она будет практически недосягаема для него, если он не захочет стать вне закона.

– И в чём трудность?

– Тебе в алфавитном порядке или как?

– Мама, прошу!

– Ну, начнем с того, что Маня не имеет представления, кем на самом деле является, и в мир демонов не верит. Второе – если ты заявишь на неё права, то это будет навсегда и разрыву не подлежит – только в случае смерти одного из вас. Не знаю, как выйдет у вас с Маней, но для демонов после обряда отношения на стороне исключены. Мало того что вы обмануть друг друга не сможете, но боль при попытке будете испытывать страшную. Потому демоны идут на подобный обряд крайне редко. Ты к такому готов, вольный стрелок? Молчишь? Ну, помолчи, подумай. И последнее. Оба партнера должны идти на обряд абсолютно добровольно, без обмана и принуждения. Как ты собираешься убедить Мадонну, если вы не можете даже несколько часов побыть рядом, чтобы не вцепиться друг в друга? Так что, есть мысли, как всё это будешь решать?

– Нет. Но я подумаю. Не скажу, что меня не пугает все то, что ты сказала. Но отдавать её этому Дагону я не намерен. Уж это точно пугает меня гораздо больше. Ладно, я пойду, переварю всё. Мне ещё надо первым делом с Маней помириться.

– Может, давай я с ней поговорю?

– Нет. Не маленький: сам налажал, сам и исправлю. Но если не смогу – так и быть, к тебе приползу.

Дмитрий дошёл до своего кабинета, где и предался размышлениям.

Итак, что мы имеем. Маню – женщину, будящую в нём бешеные эмоции и желания. Женщину, чьи слёзы вызвали в нём нежность и желание защитить, а не раздражение, как всегда бывало раньше. Когда она была в его доме, он не испытывал желания быстро поиметь её и, вызвав такси, так же быстро выставить вон. Ему наоборот хотелось, чтобы она оставалась как можно дольше. Хотелось, чтобы на его кухне у неё была любимая кружка, чтобы в его ванной появилась её зубная щетка, а в шкафу вещи. Чтобы его постель была пропитана запахом её кожи и их страсти. Чтобы повсюду в квартире он мог встречать мелочи и вещи, случайно забытые ею и говорящие окружающим и ему самому, что она может в любой момент вернуться за ними. Ну, или прийти просто так, без звонка и предупреждения, просто потому, что соскучилась и точно знает, что её ждут.

Эти мысли должны были пугать его, ведь раньше всё это бесило. Потому что это давало женщине какие-то права на него, а он хотел быть свободным. И вот теперь он сидел в своём кабинете и всерьёз размышлял о том, чтобы отдать свою свободу одной женщине, даже не будучи уверенным в том, что ей это вообще нужно. Дмитрий никогда не был склонен к самообману – Мадонна нужна ему, и дело не в сексуальном влечении, хотя и оно было даже для него запредельным. Просто и однозначно он осознал, что не может даже представить, что отдаст её другому или позволит умереть. Всего за сутки она стала ему необходима. Лишиться её было противоестественно – как самому отрезать себе руку или ногу. А скорее уж вырвать сердце. Его мать права – она сумела добраться до его сердца и теперь царила там единолично. Слишком быстро? А кто мог установить в этом сроки? На что он готов? Да, пожалуй, на всё. Потому что вечная свобода без этой женщины представлялась долгой дорогой в пустыне. И вечная принадлежность ей больше не пугала, а почему-то заставляла сердце замирать от предвкушения чего-то по-настоящему прекрасного.

Дмитрий потряс головой, как мокрый пес. Он и не подозревал в себе способности чувствовать подобное. Так, как будто орган в груди для перекачивания крови вдруг стал живым сердцем. Замирающим от счастья или от боли, по-настоящему живым. И это было так непривычно и хорошо одновременно.

Его размышления прервал ввалившийся в кабинет Ковалёв.

– Привет, Демон. Ну, весь замер в ожидании!

– Привет, Паш. В ожидании чего?

– Да не придуривайся! Какая она в постели? Холодная, как всегда, или горячая и сладкая, как в моих снах?

При мысли о фантазиях друга о Мадонне в глазах у Дмитрия потемнело.

– Ты лучше свали сейчас из моего кабинета, – прорычал он, – а то убью и не замечу! И никогда, слышишь, никогда не смей даже в своих грязных фантазиях её касаться! Маня – моя женщина!

– Эй, Демон, остынь! Чего тебя так разобрало? Я же ничего такого не имел в виду! Просто весь офис уже слюной изошёл, желая узнать подробности вашего вчерашнего общения.

– А откуда они-то узнали?

– Ну, знаешь ли, вы в корпоративном доме живете. Везде камеры, и вернулись вы поздно ночью вдвоем. То, что ночевали в твоей квартире, тоже не секрет. Вся охрана давно уже по Мане сохнет. Так что появление в её жизни мужика не остается незамеченным. Тем более, не особо вы скрывались.

– Вот, мля, деревня! Поувольняю на хрен всю твою охрану! Маня и так боялась, что её склонять начнут, а тут такое!

– Слушай, ну не томи душу! У вас все срослось?

– Ковалёв, иди работай.

– Сволочь ты, Демон. А еще другом называешься… Вот скончаюсь от любопытства, будешь знать. Лишишься ценного кадра.

И, ворча, как старый дед, Ковалёв ушёл из кабинета.

Услышав привычный писк будильника, Маня в первый момент и не поняла, где она. Второе утро подряд ей случалось открывать глаза в непривычном месте. Быстро собравшись, она спустилась в кафе гостиницы и наскоро перекусила. Вбежав в офис, поняла, что соскучилась за эти сутки. Но, натолкнувшись на слишком пристальные взгляды охранников, почувствовала себя некомфортно. Они ведь наверняка видели их ночное возвращение из клуба. Теперь сплетен точно не избежать. Её причислят к одной из многочисленных побед Демона. Маня сжала кулачки. Самое обидное, что приходится признаться себе самой, что так и есть. Хоть у них и не дошло до постели, но все мысли девушки постоянно были заняты дерзким, грубым Демоном. Она всегда терпеть не могла таких, как он. Но всё чаще ловила себя на том, что прикасается к губам, вспоминая их поцелуй, и её глупое сердце начинает колотиться от этого где-то в горле. Так что приходилось признаться самой себе, что Демон ей нравился, если не сказать больше.

Войдя в приемную, она сразу увидела на своем столе огромный букет из белых лилий. Цветы в последнее время напрягали её. Осторожно подойдя к букету, она увидела среди цветов открытку. На неё с открытки смотрел жалобными глазами кот из «Шрека».

«Прости, я такой дурак!

Не могу забыть вкус твоих губ»

Подписи не было. Маня опять коснулась враз потеплевших губ и поняла, что улыбается. Вот и как ей себя вести? Понять бы, чего он хочет: просто продолжить игру, потому что проигрывать понятия не позволяют, или это для него действительно что-то другое… что-то серьезное. Мечтать не вредно, хоть и глупо, но так приятно.

Маня вздохнула, отодвинула цветы в сторону и занялась обычными делами. Дверь открылась, и медленно вошла Лейла Олеговна. У Мани даже сердце заболело от её вида. Всегда бодрая и сияющая женщина будто даже стала ниже ростом. Плечи поникли, пропала гордая осанка. Кожа посерела и, кажется, морщин стало намного больше. Только глаза были прежними.

– Здравствуй, Манечка. Как себя чувствуешь?

– Со мной все прекрасно. Лейла Олеговна, я… Может, стоит вызвать врача? Ну, или поехать в больницу…

– Что совсем хреново выгляжу?

– Простите… – Маня опустила глаза. – Просто я волнуюсь за вас.

– Спасибо за беспокойство, Мань. Но мне врачи уже не помогут. Да не пугайся ты так. Это просто старость и лекарства от неё нет, дорогая. Цветы от Дмитрия? – Начальница, видно, решила сменить тему. – Не смущайся. Он грубиян и ведет себя, как дурак, конечно, но это оттого, что неравнодушен к тебе.

– Это вряд ли. По-моему, я его безумно раздражаю.

– Ну, не без этого. Мужчины – странные существа. Особенно такие, как Дима. Ну, не может он тебе напрямую сказать, что у него от тебя голова кругом и руки дрожат. Вот и злится на себя и на тебя, грубит и пошлости говорит. Ну, как мужику признаться, что он теряется перед тобой? У него же имидж супермачо пострадает.

– А откуда вы знаете, что мы не ладим?

– Мань, я на своей территории всё знаю. И как он смотрит на тебя вижу. Ты дай ему шанс, и он под твои ноги ковриком ляжет.

– Не-ет. Дмитрий не такой!

– Да все они не такие, пока не прикрутит их.

– А если ничего не выйдет? Я не хочу больше испытывать боль.

– Знать наперед никто не может. Но если не дашь вам обоим шанса, то может случиться, что боль будет даже больше.

– А разве вы не будете против?

– Ты хороший человек, Маня. Почему мне быть против? Да и Диме давно пора остепениться. Хотя легко с ним не будет. Он ведь нормальных серьезных отношений ни разу не имел.

– Так ведь и у меня толком этого опыта нет.

– Ну вот и будете вдвоём учиться. Ладно, закончили лирическое отступление. Что там у нас на сегодня?

– Сегодня к одиннадцати приезжают руководители региональных офисов, вы их вызывали. На четыре встреча с представителем «Прайн-инвеста», вот черт… Андреем Орловым.

– Знаешь его?

– К сожалению, да.

– И что можешь сказать о нём?

– В смысле бизнеса – ничего. А личное к делу отношения не имеет. Кстати, Дмитрий его тоже знает.

– Тогда проинформируй его о том, что в четыре и он должен присутствовать. И да, кстати, обратись в кадровое агентство – пусть подыщут на твоё место толковую девушку.

– В смысле?

– Маня, тянуть дальше я не собираюсь, сама видишь – плохо мне. Сегодня на совещании руководителей региональных отделений я озвучу, что Дмитрий занимает моё место, а ты получаешь его нынешнюю должность. Отказов и отговорок о том, что не готова, не приму. Поняла?

– Но вы уверены?..

– Уверена. Ты и так фактически выполняла эту работу до его приезда. Думаешь, не знаю, сколько ты прежнему заму зад прикрывала? Так что теперь просто будешь делать это официально. А теперь по старой памяти свари мне кофейку, пока еще не загордилась.

– Лейла Олеговна!

– Да шучу я, Маня.

Маня, стоя над кофемашиной, чуть не плакала. Теперь уж точно все кругом будут уверены, что её повышение из-за их с Дмитрием отношений. Вот зараза! Ладно бы хоть были эти отношения – не обидно было бы. Ладно, все сантименты прочь, надо звонить Демону, чтобы об Орлове сообщить. Но в этот момент зазвонил сотовый.

– Манюнь, привет, – защебетала Светка.

– Привет, подруга.

– Тебе, говорят, сегодня прям с утра такой роскошный букет доставили.

Ну вот, пошла народная молва.

– Есть такое дело.

– Мань, букет от Дмитрия?

– Не могу знать. На открытке подписи не было.

– Ну, Маня, не будь заразой! Ты ведь знаешь, что от него. Простишь его?

Вчера они уже имели со Светкой почти полуторачасовой разговор, в котором Маня рассказала ей как на духу обо всём.

– Прощу. Куда денусь. Нам работать вместе.

– Дура ты! Знаешь ведь: я не о том. Не будь такой бестолочью. Об него все наши акулы уже глаза сломали и слюной весь отдел закапали. Смотри: уведут – потом не плачь.

– Светка, и ты туда же! Вы что сговорились дружить против меня?

– Чё болтаешь-то? Не знаю, о ком ты, а я о тебе беспокоюсь! Ты знаешь, как вы с Дмитрием со стороны в клубе смотрелись? Я аж чуть не всплакнула от умиления!

– Да иди ты! Всё, отстань, вечером поговорим. Мне работать надо!

– Я к тебе в гостиницу приеду. Надоело по телефону говорить.

– Ладно, увидимся.

Маня, улыбнувшись, отключилась и тут же набрала номер Демона.

– Слушаю. – От его глубокого, словно бархатного голоса побежали мурашки по телу.

– Доброе утро, Дмитрий Романович!

– Ма-а-аня-я! – От того, как он протяжно произнес её имя, сердце опять понеслось, как скаковая лошадь, и щеки моментально загорелись.

– Меня Лейла Олеговна попросила вам сообщить, что сегодня в одиннадцать совещание с главами региональных офисов, а в четыре она просит вас присутствовать на её встрече с представителем «Прайн-инвеста» Андреем Орловым.

– Орёл придет в офис? – в голосе Демона явственно прозвучали рычащие, яростные нотки.

– Да, Дмитрий Романович!

– Мне больше нравилось, когда ты меня Димой называла. – Мане показалось, что Дмитрий замер и не дышал в ожидании ответа.

– Мне тоже, – почти шёпотом призналась Маня.

– Маня, нам поговорить нужно. Очень, – теперь в голосе Дмитрия звучала надежда.

– Я знаю, – опять тихо, как эхо, отозвалась девушка.

– Я не умею извиняться. Никогда не пробовал.

Маня улыбалась, ничего не говоря.

– Ма-а-ань! – позвал Демон неожиданно севшим голосом. – Я так хочу опять поцеловать тебя. Безумно хочу.

– Нам стоит позже поговорить, – неожиданно её собственный голос перестал слушаться.

– Тут ты права: если стану думать о твоих губах и дальше, то о работе придется забыть, и мне ледяной душ понадобится.

Маня из последних сил старалась настроиться на рабочий лад.

– Дмит… Дима, я хотела ещё поговорить по поводу Лейлы Олеговны. Она очень плохо выглядит.

– Да, я знаю, Мань. Может, если мы объединимся, нам удастся заставить её пойти к врачам.

– Хорошо.

– Хорошо, – теперь Дмитрий был её эхом. – Только я могу немного опоздать – я ведь в три встречаюсь с клиентом на выезде.

– Хорошо. Я предупрежу Лейлу Олеговну.

– И, Маня…

– Да?

– Скажи Орлу, что если посмеет свои ручонки к тебе тянуть, пока меня не будет, я ему их поотрываю.

– Так и передать?

– Я шучу. Сам скажу. До встречи, Маня.

Маня подошла к зеркалу и уперлась лбом в холодное стекло, глядя на своё пылающее лицо и горящие глаза с огромными зрачками. Она точно сошла с ума! Только сколько ни искала в себе страх или даже смущение, ничего такого почему-то внутри не находилось. Только глупая, бестолковая радость. Ты влюбилась, Маня? Да-а-а!

Неожиданно её подбросило. Кофе! Вот ведь правда: влюбленные тупеют!

Когда в одиннадцать собрались главы региональных отделов, Маня последней вошла в кабинет на негнущихся ногах, ощущая себя, как на экзамене в школе, только ещё хуже. Дмитрия не было. Когда она села рядом с Лейлой Олеговной, все уставились на неё. Неожиданно дверь распахнулась и влетел Демон.

– Прошу прощения за опоздание, – сказал он, глядя только на Маню.

Быстро пройдя по кабинету и прихватив свободный стул, так как рядом с Маней не было свободных, он решительно поставил свой стул рядом с Маниным и уселся с невозмутимым видом. Маня едва не подпрыгнула, когда он под столом схватил её руку и переплёл их пальцы. Мане показалось, что все вокруг это заметили, и у неё запылали щеки.

Лейла Олеговна начала совещание с объявления о кадровых перестановках. Когда она огласила, что Дмитрий теперь будет руководить фирмой, а Мадонна будет его заместителем, в глазах многих появилось неодобрительное выражение. Дмитрий резко поднялся и сдернул Маню со стула, заставляя подняться, и смело встретил все направленные на них взгляды.

– Рад познакомиться с вами. С Мадонной Ивановной вы давно знакомы и, несомненно, в курсе её высокой квалификации, – сказал он с нажимом, обводя всех тяжелым взглядом. – С моими методами работы вам только предстоит познакомиться и, надеюсь, мы сработаемся. Никаких революционных изменений я пока не планирую.

– Не кажется ли вам, Дмитрий Романович, что это слишком уж крутой подъем по карьерной лестнице от простой помощницы до замдиректора? – подала голос грудастая девица из сочинского офиса, томно махая накладными ресницами. – Мне кажется, пойдут разговоры…

– Вряд ли после нашей свадьбы с Мадонной Ивановной они долго продолжатся. Не думаю, что об этом стоит волноваться.

Маня чуть не упала на задницу от слов Дмитрия. Её взгляд панически оббежал пораженные лица окружающих и вернулся к лицу Дмитрия. Он продолжал что-то говорить, даже не глядя на неё, так, как будто походя сообщил о чём-то давно решённом.

Остальное совещание прошло, как в тумане. Маня очнулась только тогда, когда все стали прощаться и расходиться. Маня продолжала сидеть, боясь поднять глаза.

– Ну что же, Дима, я рада, что ты решился, – услышала она голос Лейлы Олеговны. – Только я думаю, что стоило бы сначала Маню в известность поставить. А то ты поставил её в неловкое положение.

– Ничего подобного! – самоуверенно заявил Дмитрий. –Теперь она не сможет мне отказать, правда, Мань?

Дмитрий обхватил её сзади за плечи.

– Дима, ты поставил меня в глупое положение . – Мадонне хотелось наорать на него, но при начальнице она не решалась.

– Ну, прости, не удержался, когда эта наглая курица посмотрела на тебя, как на ничтожество.

– Это детство какое-то! Я и сама могу за себя постоять!

– Так я ведь и не спорю! Ты умная, самостоятельная и красивая, очень красивая, –говоря это, он нежно касался губами её шеи, вгоняя в краску и посылая по телу толпы горячих мурашек.

– Так, может, вы уже покинете мой кабинет и пойдете обедать? – беззлобно возмутилась Лейла Олеговна.

– А ты? Тебе тоже нужно поесть!T! Поехали все вместе. Семейно, так сказать.

– Я, конечно, есть не хочу, но с вами пойду. А то, если вы сейчас наедине останетесь, то или поубиваете друг друга, или сбежите, и вас сегодня точно уже не найти. А у нас еще встреча сегодня.

Лейла Олеговна тяжело поднялась и махнула им обоим, подзывая. Когда они подошли, взяла их обоих под руки, опираясь, так они и вышли из кабинета.

Ресторанчик был на нижнем этаже в их же здании. Конечно, на них оглядывались и перешёптывались. Маня смущалась и краснела. А Дмитрий и Лейла Олеговна, кажется, вели себя совершенно естественно.

– Дети, вы должны забыть о ваших разногласиях и начать строить отношения с чистого листа. Вы оба взрослые и у обоих за плечами есть определённый жизненный опыт, не всегда положительный. Так вот, советую отбросить его и не пытаться примерять его на ваши отношения. Поверьте, то что между вами, ничем не похоже на то, что было раньше, – вещала Лейла Олеговна, ковыряя вилкой в десерте.

Дмитрий опять сел рядом с Мадонной и теперь, покончив с едой, вплотную придвинул к ней свой стул и, наклонив голову, уткнулся носом в изгиб шеи и с наслаждением вдыхал её запах. Блаженно закрывая глаза, он разве что не мурлыкал. Лейла Олеговна смотрела на них с понимающей улыбкой. Со всех сторон на них были направлены любопытные взгляды. Дмитрия нисколько не смущало то, что он прилюдно демонстрирует своё отношение. Маня поначалу не знала, куда себя деть, но горячее, ласкающее дыхание Дмитрия отправило по её телу волну расслабляющего тепла, и она, плюнув на всё, откровенно стала наслаждаться моментом.

У Дмитрия зазвонил телефон и он, взглянув на экран, тяжело вздохнул и выпрямился.

– Дамы, к сожалению, мне надо ехать. К четырем я постараюсь вернуться, но могу опоздать – встреча на другом конце города и пробки. Отвлечете Орла разговорами. Только, Маня. – Он повернулся к ней с серьезным лицом. – Никаких объятий по старой памяти.

– Дмитрий Роман… – начала Маня возмущенно, но, встретив его насмешливый взгляд из-под удивленно поднятых бровей, исправилась: – Дима, ты считаешь меня легкомысленной девицей, вешающейся на каждого встречного?

Дмитрий обхватил её лицо руками и, повернув к себе, нежно коснулся губ губами.

– Я считаю тебя совершено восхитительной женщиной, способной лишить любого мужика разума и покоя. Я готов терпеть то, что все на тебя смотрят, но прикасаться не позволю больше никому. – Он, не обращая внимания на взгляды вокруг, впился в её губы жадным, собственническим поцелуем, от которого обоих бросило в жар. С трудом оторвавшись, он прошептал ей на ухо: – Как же я хочу тебя, Маня. Запомни, на чём мы остановились, с этого места и начнем, как только закончим все эти чертовы дела.

Порывисто поднявшись, он кивнул Лейле Олеговне и быстро ушёл.

А Маня сидела и улыбалась. Вдруг стало совершенно наплевать, что все смотрят, что будут сплетни и что все это может быть просто очередной игрой Демона. Ей было безумно хорошо сейчас. Напротив сидела Лейла Олеговна и так же улыбалась ей, глядя в спину уходящего Дмитрия.

– Бедный, как же ему сейчас идти-то трудно. – Она подмигнула Мане, заставив её вспыхнуть до корней волос. – Да ладно, Мань! В вашем возрасте это нормально. А я ещё не выжила из ума, чтобы не помнить, как это приятно. Так, ладно, пойдём работать.

Весь оставшийся день Маня порхала по офису, как влюбленная бабочка, улыбаясь своим мыслям. Несколько раз звонила Светка – видимо, сарафанное радио уже весть донесло. Но Маня отклоняла звонки, не желая пока ни с кем делиться своими эмоциями, оставляя это пока только для себя. Время летело почти незаметно, и когда открылась дверь приемной и вошёл Орлов, Маня сначала зависла, потом отругала себя за не сосредоточенность.

– Привет, Маня.

– Добрый день, Андрей Петрович.

– Почему так официально?

– Мы оба на работе.

– Только поэтому или Демону не понравится, если ты поговоришь со мной немного душевнее?

– Не думаю, что должна обсуждать с тобой свою личную жизнь. Я сейчас сообщу Лейле Олеговне, что ты пришёл.

– Демон – плохая пара для такой хорошей девочки, как ты. Он такой же, как я, даже хуже. Как только ты сдашься, он потеряет к тебе интерес и пойдет дальше. Брось его, пока не поздно.

– Во-первых, у тебя нет права говорить мне, что делать, и вообще каких-либо прав. Во-вторых, не суди других по себе! – разозлилась Маня.

Орлов шагнул к её столу и склонился, нависая, заставляя запрокинуть голову, чтобы встретить взгляд. От его бездонных черных глаз у Мани опять побежали холодные мурашки по спине.

– Во-первых, я – твой первый мужчина, и это навсегда останется неизменным. Мне уже принадлежит право первенства, и Демону этого никак не изменить! – Его лицо расплылось в самодовольной ухмылке. – А, во-вторых, в отличие от Демона, просто желающего с тобой развлечься, у меня на тебя очень серьезные планы.

– Тогда тебе придется от них отказаться, потому что в моих планах ты вообще нигде не значишься. Никогда! – И Маня гордо прошла до кабинета начальницы.

– Лейла Олеговна, пришел господин Орлов из «Прай-инвеста». Он может войти? – Она обернулась к нему и сказала, глядя в стену за его спиной: – Можете войти, господин Орлов, Лейла Олеговна ждёт вас.

Орлов прошёл мимо неё, одарив наглой улыбкой, и плотно закрыл за собой дверь кабинета.

– Ну, здравствуй, Махаллат.

– Дагон! – Женщина подняла на него глаза. – Надо же, какая встреча! Хотя я так и думала, что это ты.

– Только не надо делать вид, что ты удивлена, – злобно оскалился Орлов.

– Ну, знаешь ли, я удивлена не твоим появлением, а тем, в каком ты теле. Что мне кажется в нём странным? По-моему, оно тебе не слишком подходит, – усмехнулась пожилая женщина.

– Пусть тебя это не вводит в заблуждение. Силы-то мои при мне.

– Рада за тебя безмерно.

– Ну да, мои при мне, а твои, как я вижу, уже давно на исходе. И как ты только держишься? – презрительно скривился мужчина.

– Ну, как видишь, держусь. Есть стимул, – спокойно ответила демонесса.

– Вот именно, стимул. Знаешь, никогда не мог понять вашу глупую привязанность к случайно рожденным детям. Это же противно самой нашей природе. Мы приходим сюда за удовольствиями, а вы глупо обрекаете себя на заботу об этих непонятных созданиях. Зачем? Ведь эти дети – случайная помеха! От них следует избавляться! Но нет, вы, мало того что позволяете им появиться на свет, но и сохраняете связь с ними почти всю их жизнь, делая себя уязвимыми. Ради чего всё это, Махаллат?

– Думаю, ты вряд ли поймёшь это, Дагон. Может быть, уже перейдем от риторических вопросов к конкретным. Ты ведь не просто так пришёл?

– Не просто. Я советую тебе убраться побыстрее к хозяину и не мешать моей игре.

– Если ты о том, как изводишь Мадонну, чтобы заставить появиться Нааму, то, думаю, здесь я не смогу тебе уступить.

– Что тебе за дело до этой девчонки? Или это всё из-за того, что на неё запал твой «сыночек»? Так я думаю: он перебесится и найдёт себе новую игрушку. Не лезь в мои дела, Махаллат, иначе я найду способ убрать тебя с дороги, и тогда уже не остановлюсь перед тем, чтобы убить этого мальчишку. И даже получу от этого удовольствие. Мадонна ведь тоже испытывает к нему чувства? Интересно, что будет для неё больнее: если я стану развлекаться с ней на глазах у твоего ублюдка или, наоборот, если стану пытать его у неё на глазах. Хотя, если не торопиться, то можно и так, и эдак. И посмотрим, сможет ли тогда Наама и дальше скрываться, чувствуя боль своей «дочери».

– Ты не посмеешь их тронуть! – Махаллат гневно поднялась, забыв о боли во всем теле. – Ты омерзителен даже демонам, Дагон. Наама ушла и никогда не вернётся к тебе! Ты глуп! Она настолько ненавидит тебя, что скорее даст умереть в муках Мадонне, чем придет к тебе добровольно.

– Ну, тогда, значит, красивая девочка Мадонна умрет напрасно. – Дагон безразлично пожал плечами. – Думаю, смогу насладиться самим процессом.

– Ты просто омерзителен! Мне до тошноты стыдно, что мы с тобой одного вида! Ты – позор Нижнего мира! Дагон, я тебе не позволю тронуть девочку! – Пожилая женщина испепеляла его глазами.

– Сколько гневных слов! А что ты можешь? Твое тело – развалина, силы почти иссякли. Что ты можешь мне противопоставить, никчемная демоница?

– Я, может, и ничего. Но Хозяину будет интересно узнать, что ты нарушил все правила, заняв это тело! Орлов не был самоубийцей! Он вообще еще не умер! Это ты загнал его душу в угол, нарушив все законы, и воспользовался совершенно неподходящим телом!

Глаза мужчины затопила чернота, лицо исказилось в омерзительной злобствующей гримасе.

– И кто же сообщит обо мне Хозяину, дорогая Махаллат? Уж не ты ли? – голос его стал похож на змеиное шипение.

– Именно я. Я давно уже хочу вернуться, теперь появился и срочный повод!

– Не рассчитывай, что он тебя ещё помнит. Ты была игрушкой на одну ночь, сосудом для его сиюминутной похоти!

– Это не имеет значения! И это не помешает мне сообщить ему о твоём преступлении.

– Вот как? Ну, тогда я думаю, что буду дураком, если позволю тебе вернуться раньше, чем добьюсь нужного мне результата. – На лице Орлова расползлась улыбка, от которой обычного человека бросило бы в дрожь.

– И что ты можешь сделать? В моём теле осталось так мало сил, что мне достаточно просто пожелать, и я его покину! – Женщина устало откинулась на спинку кресла.

– Ну, тогда с моей стороны будет предусмотрительно сделать так, чтобы ты не могла ничего пожелать! – Глаза Орлова наполнились чернотой, из них в мир хлынула истинная сущность демона.

На лице Лейлы Олеговны отразился ужас. Она подняла руку в попытке остановить хлынувшую на неё силу. Но сопротивление было мгновенно подавленно. Пожилая женщина вскрикнула в попытке что-то сказать, но вдруг замерла и обмякла, как сломанная кукла. Орлов вальяжно подошёл к ней и приподнял веко.

– Ну что, Махаллат, не ожидала такого? – Он рассмеялся жутким смехом. – Что ты пыталась сказать? Что я нарушаю очередное правило, сковывая тебя? Ну, так да, дорогая. И оно, как ты поняла, далеко не первое. Знаешь, что я понял? До нас нет никому дела, Хозяину давно плевать. И эти дурацкие правила существуют только для слабаков или для таких безнадежных, как ты. Так что ты теперь будешь лежать безмолвным поленом и наблюдать со стороны за моей игрой. Правда, замечательно? Будешь все видеть и слышать и ничего не сможешь сделать? И к Хозяину вернуться тоже не сможешь. Так что я в безопасности.

Орлов спокойно дошел до двери, а затем закрыл лицо руками. Когда через пару секунд он убрал руки, то его лицо уже из нагло-насмешливого превратилось в жутко встревоженное и глаза стали нормальными. Он резко открыл дверь в приёмную и, вылетев, вскричал испуганным голосом:

– Маня, скорее! Звони в скорую: Лейле Олеговне плохо! – И сам схватился за сотовый, преувеличенно дрожащими пальцами набирая номер.

– Что случилось? – подорвалась Мадонна с побелевшим лицом.

– Мы просто говорили, а потом она схватилась за голову и тут же потеряла сознание, – проникновенно сообщил Орлов. – Алло! Скорая? Срочно приезжайте, пожилой женщине плохо стало. Да, как можно быстрее! Бизнес-центр на Тимирязевской. Да, охрана вас встретит и проводит. Всё, ждём. – Орлов опустил телефон. – Маня, свяжись срочно с охраной и сообщи, чтобы встречали скорую.

Мадонна, глотая слезы, связалась по внутренней связи с охраной и предупредила их. Затем побежала в кабинет. Хрупкое тело Лейлы Олеговны лежало на диване. Лицо, и до этого не отличавшееся здоровым румянцем, сейчас больше напоминало желтую восковую маску, с замершим выражением ужаса и боли. Девушка опустилась на колени и прижала прозрачную руку женщины к своему лицу. Слёзы катились, не переставая, и горло сжималось от сдерживаемых рыданий.

– Только держитесь, пожалуйста, – умоляла она.

Скорая прибыла через пятнадцать минут. Быстро осмотрев пожилую женщину, врач объявил подозрение на инсульт, и Лейлу Олеговну погрузили на носилки. Мадонна решила ехать вместе со скорой и стала набирать Дмитрия. Но в тот момент, как носилки вынесли в коридор, двери лифта открылись и появился он сам. Метнувшись к носилкам, склонился над ними.

– Мама, как же так? – простонал Дмитрий, не обращая внимания на удивленный взгляд Мадонны и насмешливый наблюдающего за всем этим Орлова.

– Молодой человек, вы нам мешаете! – строго сказала врач и оттолкнула Дмитрия.

Он поднял глаза на заплаканное лицо Мадонны.

– Она потеряла сознание, – всхлипнула девушка. – Мы с тобой безмозглые идиоты. Надо было насильно тащить её в больницу.

Дмитрий молча кивнул.

– Я хотела ехать в скорой, но, если ты против, то садись в скорую сам, а я сзади на машине. Мужчина опять кивнул с потерянным видом.

Дмитрий сидел в больничном коридоре, чувствуя себя оглохшим и ослепшим. В голове словно ворочались тяжелые камни. Его мать столько лет всегда была сильной, умной, самой-самой для него. И сейчас она лежит там, за этой дверью, застывшим безмолвным комочком плоти. Это было так очевидно, он видел это своими глазами, когда ехал в трясущейся по ухабам скорой, но это все равно было так огромно, что не могло уместиться в голове. Он, наверное, должен испытывать горе или отчаянье? Но почему-то пока внутри не было ничего, кроме звенящей пустоты.

Неожиданно теплая и такая родная рука легла на его плечо. Дмитрий поднял затуманенные глаза на Мадонну. Девушка смотрела на него с такой печалью и сочувствием, с такой щемящей нежностью, что это вдруг прорвало тот странный пузырь бесчувствия, что окружал его до этого момента. Дмитрий притянул к себе девушку резким движением и, уткнувшись ей в живот, разрыдался, как мальчишка. Мадонна осторожно, будто боясь поранить, гладила его голову и содрогающиеся плечи, до тех пор, пока он не затих. Она словно отгородила его своим хрупким телом от остального мира, давая поддержку и защиту.

Из дверей отделения, наконец, вышел врач.

– Добрый день, как я понимаю: вы родственники пожилой женщины. Так вот. Состояние крайне тяжелое, она в реанимации, впала в кому. Прогнозов делать не буду, врать тоже: все плохо.

– Мы можем её увидеть? – хриплым голосом спросил Дмитрий.

– Простите, но посещения в реанимации запрещены. Находиться в больнице тоже нет смысла – быстрых результатов мы не ожидаем. Поэтому оставляйте координаты и возвращайтесь домой. Будут изменения, любые – мы вам сразу сообщим.

И доктор, надев обратно маску, исчез за дверями.

Мадонна потянула Дмитрия за руку, заставляя встать, и повела наружу к машине. Они приехали к ней в гостиницу и молча поднялись в номер. Подведя его к постели, девушка аккуратно, как маленького, раздела его и уложила в кровать. Поставив их телефоны на беззвучный режим, положила на тумбочку со своей стороны и скользнула к нему под одеяло, прижимаясь всем телом. Дмитрий обнял её гибкое тело и почувствовал, как тепло проникает прямо внутрь, заставляя согреваться в груди и позволяя снова дышать. Он так и уснул, вдыхая запах её волос и ощущая такую желанную тяжесть её головы на своём плече.

Проснулся он резко. Почувствовал, что остался один, и от этого неожиданно стало тоскливо и холодно. В ванной шумела вода. Дмитрий оглянулся в полумраке незнакомого гостиничного номера в поисках телефона.

В этот момент Мадонна вышла из ванной, обернутая полотенцем, и замерла, глядя на него, стоящего в одних боксерах посреди номера. При виде её ещё влажных обнаженных плеч и жалкого полотенца, скрывающего от него так давно желанное тело, Дмитрий ощутил возбуждение такой силы, что захотелось закричать. Мгновенная эрекция пронзила мучительной болью его пах. Взгляд Мадонны скользнул по его груди и торсу и опустился к очевидному подтверждению его желания. При виде того, как вздрогнули её ноздри и слегка приоткрылись губы, у него вылетели последние связные мысли из головы, оставляя только безумный голод.

Дмитрий метнулся к Мадонне так быстро, как будто она могла исчезнуть, как видение. Сдернув полотенце, он прижал её тело к своему так сильно, что у неё вырвался сдавленный жалобный всхлип. Но тормоза уже отказали и он, схватив её, как хищник добычу, понёс к кровати. Если бы сейчас кто-то осмелился встать на его пути, он бы убил, не задумываясь. Прижал её мягкое, такое открытое для него тело к матрасу. Он не мог сдержать стонов, дорвавшись, наконец, до её кожи. Он поглощал её вкус и мягкость жадно, оставляя следы на нежной коже, словно ставя клеймо собственника. Его руки, как голодные неистовые звери, метались по её телу, сжимая и лаская, словно боясь, что это божественное тело вдруг исчезнет.

Дмитрий бесстыдно терся о её живот своей уже готовой взорваться плотью, не прося, а практически требуя, вымогая. Жадно втянув её сосок, он слегка сжал его зубами, заставляя её тело выгнуться навстречу с отчаянным стоном. Собственное тело уже трясло и пылало, как в лихорадке. Дмитрий повторил пытку со вторым соском, не зная, кого мучает больше: себя или Маню. Её хриплый стон ещё не затих, когда он впился в её губы, ловя судорожное дыхание.

– Скажи, что ты хочешь этого так же сильно, как я, – прохрипел он. – Скажи, что не пожалеешь об этом завтра.

Руки Мадонны скользнули на его ягодицы и резко потянули вниз его боксеры – последнюю преграду между ними. С глухим рычанием он помог ей избавиться от них и резким жестом собственника развел её бедра, открывая себе путь в рай.

– Скажи! – его голос стал угрожающим рыком умирающего от голода зверя. – Скажи мне, что теперь моя!

Глаза Мадонны распахнулись, и она резко приподняла бедра ему навстречу.

– Ещё нет! – прошептала она, дразня, бросая вызов зверю.

И это было последней каплей в безумном потоке, смывшем весь налет разума и цивилизованности в нем. Волна дикого вожделения снесла все запреты и мысли. Голод: жестокий и первобытный толкнул его бедра вперед, ворвавшись наконец в её тугое раскаленное естество. Маня закричала, выгибаясь и судорожно сжимая его внутри. Замерев лишь на несколько секунд, чтобы впитать в себя её первый оргазм, Дмитрий ловил жадным взглядом отражение наслаждения на её лице. Опершись на руки, он удерживал своё мощное тело над её хрупким, желая видеть всё, не упустить ни одного вздоха или мимолетной сладкой судороги, сотрясавшей сейчас тело любимой женщины.

– Открой глаза! – потребовал он и сделал первое медленное тягучее движение.

Ресницы Мани дрогнули, и глаза распахнулись, огромные и подернутые поволокой страсти.

– Смотри на меня, – хрипел Дмитрий, ускоряя темп мощных первобытных движений.

Маня стонала и дрожала, выгибаясь, ловя его все ускоряющийся ритм. Её широко распахнутые глаза метались от его напряженного лица к мощному сокращающемуся прессу. Вдруг она подняла голову, желая увидеть место соединения их тел, и судорога жестокого удовольствия пронзила тело Дмитрия. Он перенес вес на одну руку и, обхватив её затылок, сам приподнял её голову. Ему хотелось, чтобы она на это смотрела.

– Смотри, любимая, смотри, это я здесь, – хрипел он, сорвавшись в бешеный темп от ощущения ее взгляда. – Теперь только я буду здесь, в тебе, всегда! Моя, ты моя!

Маня выгнулась, срывая голос в хриплом крике, и сжала его внутри так сильно, что его собственный крик удовольствия слился, переплетаясь, с её, так же, как их тела и души в этот момент сплелись, врастая, впаиваясь друг в друга.

Силы покинули его тело. Он смог только переместиться и лечь на бок, чтобы не раздавить Маню, но прижимая крепко её к себе и оставляя их тела соединенными. А потом они молча лежали в тишине и темноте номера и Дмитрия постепенно накрывало осознание того, что только что впервые в жизни он занимался любовью. Не просто сексом, призванным удовлетворить и насытить потребности тела. То, что произошло только что между ним и Маней, было совсем другим. Эта близость взорвала его мозг, начисто выметая весь прежний опыт и память о других. Это было так, как будто никогда раньше и не было по-настоящему и как мужчина он родился только что в объятьях именно этой женщины. Дмитрий прижал Маню еще крепче, осознавая, что она теперь – главное, что есть в его жизни, потому что она и есть эта жизнь и, потеряв её, он просто сдохнет. Это было так неизбежно и так правильно.

– Дим, ты задушишь меня, – жалобно сказала Маня.

– М-м-м-м? Прости, я задумался. – Дмитрий ослабил хватку, понимая, что действительно сжал её так, будто она собиралась исчезнуть.

– Мы, наверное, ведем себя, как эгоисты. Лейла Олеговна там, в больнице, а мы с тобой… тут, как озабоченные. – Кажется, страсть отступила, и Маню начинали мучить сомнения.

– Мань, посмотри на меня. – Дмитрий чуть отстранился. – Никаких сожалений, слышишь? Если бы не наша дурацкая встреча и не тупое упрямство, мы уже давно должны были быть вместе. Это было просто неизбежно. И теперь, когда это, наконец, случилось, я хочу, чтобы ты знала, что это надолго. Слышишь, Маня? Жизнь – странная штука и поступает с нами по-разному. Но ты должна знать, что я не отпущу тебя по собственной воле, никогда не отпущу. Я понимаю, что невыносим и характер у меня не сахар, и могу сделать что-нибудь, что оттолкнёт тебя. Но все равно я буду стремиться исправить все. Ты веришь мне?

– Дим, ты прав: жизнь такая странная и длинная… И ты привык быть свободным. Не стоит зарекаться и загонять себя в рамки. Что бы ни было, я рада что это случилось между нами. Как там будет дальше – не знаю, но этого у нас уже не отнимешь. Но, если поймёшь, что ошибся – держать не буду, отпущу, – тихо ответила Маня.

Дмитрий резко приподнялся и, обхватив её лицо, впился в распухшие губы жадным собственническим поцелуем.

– А я – нет! Даже не мечтай! Не отпущу, не отдам другому, не видать тебе больше свободы! Горло перегрызу любому, кто посягнёт на тебя, слышишь? – прорычал он ей в лицо. – Ты теперь моя, моей и останешься!

Маня улыбалась ему такой счастливой и искушающей улыбкой, что он почувствовал, что тело снова напрягается, наполняясь жаждой, которую не утолил первый глоток.

– Дима?! – Маня распахнула удивленные глаза, когда он опрокинул её на спину, устраиваясь между её бедер. – Не-е-е-ет!

– Маня, нежная моя, да-а-а! – промурлыкал он, потираясь о её живот восставшей в полную силу плотью и целуя её шею.

– Дима, мы и так, наверное, весь этаж переполошили, – захихикала Маня, обхватывая его голову, спустившуюся к её груди.

Дмитрий замер и поднял голову.

– Ну, что сказать, родная, когда вернёмся домой, нашим соседям частенько будет хотеться выйти покурить. – И вернулся к тому, на чём остановился.

– Ди-и-и-има! Ты всегда такой? – задыхаясь, прошептала Маня.

– Прости, я сегодня в плохой форме, но я исправлюсь, – прошептал он, входя опять в её тело. – Ма-а-аня, если бы ты знала, как мне хорошо там внутри! – простонал он в её ухо – безумно сладко и восхитительно горячо. Я готов взорваться, едва войдя в твоё тело! Одно прикосновение – и я рассудка лишаюсь!

Когда они лежали рядом, усталые и взмокшие, Дмитрий вдруг засмеялся хриплым счастливым смехом.

– Дима, что? – удивилась Маня.

– Мань, у меня с тобой или крыша съедет совсем, или я сдохну от истощения на тебе, – ответил он.

– Ты ведь шутишь?

– Нет! Какие же тут шутки, если я хочу тебя, как безумный! Мы не успеваем отдышаться, а у меня в башке всё уже по новой. – Дмитрий продолжал смеяться в потолок.

– Может, это пройдет со временем? – обеспокоенно спросила девушка.

– Ага, пройдет. Оптимистка ты моя! Боюсь, о здоровом сне нам обоим стоит забыть в ближайшее время. Так что пользуйся моментом – сбегай от меня в душ и засыпай, пока еще можешь.

Нехотя и не переставая счастливо улыбаться, Мадонна выскользнула из его рук и пошла в ванную. Неожиданно тишину номера разорвал её крик, полный ужаса. Дмитрия подбросило на постели, он влетел в ванную и обмер в ужасе.

Весь пол и дно пустой ванной были усыпаны лепестками кроваво-красных роз. Сами изломанные длинные стебли были разбросаны по полу. Маня наступила на один из них и согнулась от пронзившей ногу боли. Оторвав от ноги стебель и отбросив его от себя трясущейся рукой, она уставилась на него огромными от страха глазами. Капли крови срывались с её пальцев и падали на пол, смешиваясь с лепестками. Схватив её на руки, Дмитрий развернулся и увидел надпись через все зеркало:

«ТЕПЕРЬ ТЫ СДОХНЕШЬ, ШЛЮХА!»

Тело Мани дрожало в его руках, с руки и ног капала кровь.

– Что же это, Дима? – дрожащими губами повторяла она. – Что же это? Как же так? Мы же все время были здесь! Как же это?

Сорвавшись, в рыдании она стиснула его шею, прижимаясь как можно крепче в поисках защиты. Дмитрию хотелось заорать в бессильной злости. Он быстро вынес Маню из ванной и посадил на край кровати. Она судорожно цеплялась за него, не желая отпускать. Дмитрий властным, но мягким движением освободился и заметался по номеру, собирая их одежду. Маня перестала плакать и сидела, словно окаменевшая, с широко открытыми глазами, следя за ним.

– Ч-ч-что ты делаешь? – наконец, спросила она.

– Мы уезжаем отсюда, – резко ответил он.

– Думаешь, это поможет? Мы все время были здесь. Я была в ванной совсем недавно. Откуда там это взялось?

– Мы поговорим, когда доберемся домой.

– Дима, ты что-то знаешь и не говоришь мне? – Глаза Мадонны следили за ним с испугом, когда он стал решительными движениями одевать её.

– Мы приедем домой, ты успокоишься, и мы обо всем поговорим, – отрезал Дмитрий.

Маня кивнула и, как ребенок, протянула руки, позволяя надеть водолазку прямо на голое тело. Одев её и быстро одевшись сам, поднял её на руки и понес к двери.

– А мои вещи? – потерянно огляделась девушка.

– К черту их. Я куплю тебе другие. – И он решительно пошёл к лифту.

Внизу Дмитрий усадил её на пассажирское сиденье и пристегнул ремнём. Усевшись сам, он сорвался с места так, что оставил дымящиеся полосы резины на асфальте.

– Куда мы едем? – тихо спросила Маня.

– В загородный дом. Там охрана, и ты будешь там, пока я не разберусь.

– Но как же работа?

– Маня, в компании работает охрененная уйма людей. Они как-нибудь справятся без нас с тобой пару дней. Так больше продолжаться не может. Я не позволю этому ублюдку, кто бы он ни был, запугивать тебя.

– Дима, но что помешает ему найти меня и там?

– Я помешаю, Манечка. Верь мне, я все решу. Ты больше не одна.

– Но то, что случилось там… Это ведь невозможно! – Дмитрий увидел, как у Мани опять задрожали губы.

– Прекрати! Мы сейчас доедем и я всё расскажу. А ты поверишь каждому моему слову, потому что это правда! А сейчас возьми себя в руки! – жестко скомандовал мужчина.

Дмитрий выжимал из машины все, мчась по ночному загородному шоссе. Он то и дело поглядывал на Маню и поэтому машину, что, резко включив фары, выскочила им наперерез, заметил лишь в последнюю секунду. Уходя от столкновения, он резко выкрутил руль, мысленно благодаря бога за то, что пристегнул Маню. Удар пришелся в заднюю дверь с его стороны, и его выбросило из машины через лобовое стекло.

Мадонна медленно приходила в себя. Болело все тело. Особенно грудь, словно ребра были сломаны. Каждый вздох приносил новую вспышку боли. Глаза почему-то не открывались, словно ресницы были плотно склеены. В голове плескалась раскаленная жидкость. Легкий шум двигателя и покачивание говорили о том, что она в машине. Каждое потряхивание на кочках вызывало новую приливную волну боли во всем теле и голове. Наверное, это скорая. Маня напряглась, вспоминая машину, выскочившую из темноты им наперерез.

– Дима! – хрипло простонала она, силясь открыть глаза.

– К сожалению, он не сдох, твой Дима! – услышала она рядом злобный знакомый голос и заледенела. – Как назло, налетела куча свидетелей – не спится им по ночам, мля. Так что удавить его по-тихому у меня не вышло. Но все исправимо.

Нет! Быть этого не может!

– Что примолкла, красавица моя? – голос Орлова она не могла не узнать.

– Что происходит, Андрей? – тихо спросила Мадонна, стараясь скрыть панику в голосе.

– А что происходит? У меня все нормально! Все по плану. Я так и думал, что вы сорветесь, найдя мой подарочек в ванной. Правда, устал слушать ваши стоны и нежности, аж противно. Ты так скулила под ним – что так хорош Демон в постели? Ещё бы, десятки лет опыта даром не проходят! Визжала как резаная! Такая же шлюха, как и мать!

Мадонна замерла, слушая злобный голос Орлова. Господи, он действительно сошёл с ума! Что же делать?

– Андрюша, что происходит? – как можно спокойней спросила она.

– Андрюша? Что твой любовник не успел тебе рассказать? Хотя откуда и ему знать. Эта сука Махаллат не успела вас предупредить, – бормотал Орлов. – Ну ничего, сейчас приедем, я упакую тебя, как надо, и мы обстоятельно обо всем поговорим.

– Андрюш, ты же понимаешь, что меня будут искать? Это все бессмысленно.

– Нет тут никакого Андрюши! – заорал Дагон. – А искать, конечно, будут и даже найдут. То, что я сочту нужным от тебя оставить.

И мужчина засмеялся диким смехом, от которого в груди все превращалось в лёд. Мадонна лежала, не шевелясь. Мысли метались, как в агонии, в поисках решения. Собрав все силы, она поднесла руку к лицу и потрогала глаза. Ресницы слиплись, видимо, от крови. Девушка постаралась разлепить их. Вскоре один глаз открылся, и сначала мутно она увидела салон автомобиля. Продолжая, сцепив зубы, тереть второй глаз, она разлепила и его. Попытка приподняться не удалась – ребра пронзила ослепляющая боль.

– Лежи и не рыпайся, дрянь! – рыкнул на неё Орлов, услышав вскрик. – Иначе свяжу прямо сейчас!

Маня опять затихла, ожидая, когда пройдет вспышка боли, вызванная её движением. Машина, видимо, свернула на грунтовку, и началась тряска. Боль от этого в теле была просто ослепляющая, и все силы уходили у Мадонны лишь на то, чтобы не закричать. Определить, сколько длилась эта пытка, она не смогла, просто в какой-то момент машина остановилась. Хлопнула водительская дверь, а затем она почувствовала холодок на своих ногах. Сильные руки обхватили её лодыжки и резко выдернули из машины. В этот раз крика сдержать не вышло.

– Заткнись, тварь! – прорычал Орлов и, тряхнув её, обхватил.

Видимо, лимит боли был превышен, и Мадонна опять провалилась в темноту. Очнувшись, она медленно открыла глаза и попыталась пошевелиться. Но оказалось, что её руки и ноги растянуты и зафиксированы. Поборов тошноту и головокружение, Мадонна приподняла голову и осмотрелась. Похоже, она была совершенно обнаженной прикована к какому-то столу посреди большой комнаты. Стены были выкрашены в темно-фиолетовый цвет. Яркая лампа висела прямо над ней и довольно сильно ослепляла, не давая рассмотреть подробностей. Было холодно и по-прежнему все болело. Опустив резко поплывшую голову, Маня опять закрыла глаза, стараясь собраться с силами.

Через некоторое время, когда очередная волна боли и тошноты отхлынула, она опять подняла голову и, прищурившись, вгляделась в обстановку. Две из трех доступных для её взгляда стены были голыми, ничем не примечательными. А вот третья привела её в ужас. Вся стена была увешана плетками, хлыстами, клещами, зажимами и разнообразными жуткими приспособлениями. Сердце у Мадонны пустилось в дикую скачку, и от этого боль в голове и во всем теле многократно возросла. Откинувшись и зажмурившись изо всех сил, она отчаянно стала дергаться в путах, разрывая кожу на запястьях и лодыжках. Конечно, её усилия ни к чему не привели и пролились бессильными слезами.

Время шло. Слёзы иссякли, но Орлов так и не появился. Истерика перешла в глухое отчаянье, и спустя еще какое-то время обратилась безразличием. Тело онемело и холодно уже не было. Маня и сама не поняла, когда силы иссякли и она отключилась.

Очнулась резко и сразу же увидела над собой Орлова с его безумными черными глазами.

– Доброе утро! Вижу, ты еще не слишком напугана, раз умудрилась просто уснуть в моей игровой комнате, – с мерзкой усмешкой сказал он. – Раньше это никому не удавалось. Но мы ведь это исправим, правда, хорошая моя?

Орлов отступил и стал рассматривать её внимательно, не пропуская ни одного сантиметра тела. И от этого тяжелого изучающего взгляда Мадонне казалось, что ледяные пальцы медленно скользят по её лицу и телу, вторгаясь, проникая в самые интимные уголки, вызывая дрожь омерзения.

– Да, в тебе явно чувствуется присутствие сущности Наамы. Ты почти так же совершенна, как и она, – наконец, сказал он, презрительно скривив губы. – Но все же ты не она. Просто подделка, фальшивка.

– Андрюш, я не знаю, о ком ты говоришь, но все же будет лучше, если отвяжешь меня…

– Ты что глухая, сука? Здесь нет твоего Андрюши! – рявкнул мужчина. – Он спрятался и тихо скулит в уголке. И то только потому, что мне жаль тратить силы на то, чтобы окончательно выбросить его из этого тела!

Маня замерла, четко осознав, что стоящий перед ней человек безумен. Страх сковал горло. Как говорить с безумцем? Этого она не знала.

– Хорошо, – сказала она, стараясь справиться с дрожащим голосом. – Если вы не Андрей, то кто?

– Дагон!

– Это имя или фамилия?

– Это имя сильнейшего из демонов, тупая человечка!

– И зачем же я понадобилась вам, сильнейший демон? – Маня старалась втянуть съехавшего с катушек Орлова в разговор.

Хотя, на что она надеется, и сама не понимала. Дмитрий наверняка в больнице с тяжелейшими травмами, а кроме него её искать некому. Оставалось надеяться, что приступ у Орлова пройдет, и он придет в себя. Или каким-то чудом кто-нибудь её спасет. И чем больше думала, тем очевиднее становился единственный вариант – случайное чудесное спасение.

– Знаешь, сама по себе ты совершенно бесполезна. – Андрей отошел и с комфортом расположился в единственном кресле, стоящем у стены с «игрушками». – Ты сама по себе меня интересуешь не больше, чем одна из многочисленных игрушек, что прошли через эту комнату. Хотя, должен признать, ты будешь поинтереснее, ведь учитывая твою сущность, играть с тобой я могу гораздо дольше, чем с другими. Ты ведь быстро восстанавливаешься. Хотя я отвлекся. Так вот, мне нужна твоя мать.

Мадонна бы рассмеялась, если бы не была так напугана.

– Но ведь я подкидыш! Это все знают! У меня нет матери!

– У каждого есть мать! И твоя совершенно особенная!

– Ну да, она очень особенная. Меня новорожденную оставила умирать на морозе, даже не потрудившись позвонить в дверь приюта!

– Глупость, правда? Надо было выбросить тебя в ближайшую кучу мусора. Никогда не понимал нелогичной сентиментальности, что испытывают глупые демоницы, обнаружив в своём теле плод. Ведь в их силах избавиться от него сразу же. Так нет же! Они вынашивают вас, рожают, а потом еще и заботятся всю жизнь, как эта идиотка Махаллат о своем Димочке.

– Анд… Дагон, я не понимаю, о чем речь!

– Конечно, не понимаешь. Но нам некуда торопиться. Так что я сейчас все тебе расскажу, чтобы ты четко представляла, что ждёт тебя в ближайшем будущем. Скажи, Маня, что ты знаешь о демонах?

Мадонна молчала, не зная, какого ответа он от нее ждёт.

– Это мифические злобные создания, – осторожно сказала она.

Орлов расхохотался холодным смехом, который пробрал её до костей.

– Да, позаботились ваши религиозные деятели о нашем имидже. Но, дело в том, Маня, что мы не мифические. Мы очень даже реальные. Единственное, в чем ошибаются ваши легенды – у нас в вашем мире нет никакой великой миссии по искушению человечества грехом. С этим вы прекрасно и сами справляетесь. Просто малодушным людишкам легче думать, что их ко всяким мерзостям и подлости склоняют некие злобные сущности, нежели признать, что они сами порочны. Ведь намного проще убедить себя, что предавать и убивать тебе нашептал демон, чем признать, что ты сделал именно то, что хотел. Правда, дорогая?

– Не знаю, что ты хочешь услышать. Я никогда не испытывала желания убить или намеренно причинить кому-то боль.

– Ну да, ты ведь у нас существо чистоты неземной. Не злишься, не ненавидишь, не хочешь никому сделать гадость. Что даже сейчас не хотела бы врезать мне посильнее? Или убить, например?

– Нет. Я думаю: тебе нужна помощь специалистов. Ты просто болен.

– Болен? – Орлов опять захохотал. – Ну да, тебе же так легче. Лучше думать, что я болен. Но только извини, придется разубедить тебя. Я здоров, это просто ты слепа. Демоны существуют. Наш мир существует параллельно вашему, практически с ним не соприкасаясь. Мы древнее и совершеннее. Мы могущественны и мудры.

– Тогда зачем вы являетесь в наш несовершенный мир? Что вам нужно?

– Ты, наконец, начала задавать правильные вопросы. Что пришла в себя? Или осмелела? Так я могу быстро лишить тебя этой ложной уверенности. Не думай, что если я сейчас говорю с тобой, то это как-то повлияет на мои планы в отношении тебя. Просто ты должна знать, ради чего тебе предстоит умереть медленно и мучительно.

Неожиданно в Мадонне вскипела злость.

– Знаешь, если не намерен убить меня прямо сейчас, то будь добр сводить меня в туалет. Иначе я рискую умереть от разрыва внутренних органов гораздо раньше, чем ты планируешь, – раздражено сказала она. Орлов какое-то время смотрел на неё, а затем встал.

– Думаю, ты будешь умницей и не станешь делать ничего опрометчивого. Иначе я сломаю обе твои прекрасные ножки, и уж точно будешь обездвижена.

Орлов со щелчком открыл металлические зажимы, удерживающие её ноги. Мадонна с наслаждением подтянула их, сгибая в коленях, и глубоко вдохнула. И сразу поняла, что боль в груди уже почти прошла. Орлов отщелкнул зажимы на руках и отступил в сторону.

– Поднимайся и иди туда. – Он указал плетью на дверь, которую она раньше не видела.

Мадонна, сдерживая стон, заставила онемевшее тело двигаться. Соскользнув со стола, она, прихрамывая, пошла к указанной двери.

– Хотя стой! – раздался окрик Орлова.

Девушка замерла. Сзади послышалась возня, а затем Орлов быстрым движением надел на неё кожаную маску, закрывающую всю верхнюю половину лица, и затянул ремешки на затылке.

– Но ведь я не вижу, куда идти.

– Тебе это и не нужно. – Орлов положил руку на её плечо и скомандовал: – Вперед.

– Чего же сразу не надел?

– А как бы ты тогда оценила весь мой арсенал игрушек? Так интереснее.

Пройдя буквально несколько шагов, Мадонна ощутила под босыми ногами холодный кафель. Не церемонясь, Орлов резко развернул её и толкнул вниз. Девушка приземлилась на что-то твердое, видимо, унитаз, больно ударившись копчиком.

– А нельзя поаккуратней? – вскрикнула она и тут же получила пощечину.

– Давай быстрее, – грубо сказал Андрей.

– А ты не выйдешь?

– А ты, смотрю, чувство юмора сохранила? У тебя две минуты, и я верну тебя назад. Не успеешь – твои проблемы.

Мадонна была даже рада, что он завязал ей глаза. Иначе расслабиться бы не получилось. Жаркая волна стыда и унижения залила, казалось, всё тело.

– Как же я тебя ненавижу… – прошептала она.

– Ну вот, наконец, хоть какие-то эмоции, Маня. А то мне стало казаться, что ты рыба бесчувственная.

– Я бы на твоём месте больше волновалась о том, какое сам впечатление производишь, – огрызнулась Мадонна.

– А чего мне волноваться? Я – хозяин положения, а вы все просто средства для достижения цели, какая мне разница: какое впечатление я на вас произвожу.

Орлов довольно сильно опять толкнул её в спину рукояткой плети. Мадонна, потеряв равновесие, пробежала несколько шагов и ударилась бедрами, наткнувшись, видимо, на тот самый стол. На какое-то время повисла тишина, нарушаемая только дыханием Мадонны. Казалось, Орлов просто исчез. И вдруг сильная рука резко надавила на её затылок, больно ударяя лицом о стол, заставляя нагнуться. Мужское горячее тело так сильно прижало к краю стола, что, казалось, вот-вот начнут крошиться кости. Вторая рука надавила на поясницу, заставляя прогнуться. В панике Мадонна забилась, отчаянно стараясь вырваться. Рука, давящая на затылок, усилила нажим, лишая воздуха. В голове стало мутиться, и сознание от недостатка кислорода стало угасать.

– Я могу сделать с тобой все, что только мне придет в голову, а воображение у меня богатое! – прошипел ей в ухо Орлов.

Но даже в таком отчаянном состоянии девушка не могла не заметить, что у мужчины, прижимающего её бедрами к столу, нет эрекции. Её отпустили так же неожиданно, как и схватили. Сил подняться не было, и она так и лежала лицом вниз, хватая воздух.

– Ну что продолжим разговор?

Сил отвечать не было.

– Ты игнорируешь меня? – голос Орлова был почти ласковым, но от него словно льдинки царапали кожу. – Забирайся на стол, живо! Лицом вниз.

Мадонна помедлила, тут же раздался звук рассекаемого воздуха и спину обожгло. Не сдержав вскрика, девушка дернулась. Затем ещё удар и ещё.

– Я сказал: живо забирайся на стол! – На этот раз медлить Мадонна не стала и быстро взобралась на стол. – Вытяни руки и ноги.

На правой руке с металлическим лязгом защелкнулся первый браслет.

– Так на чем мы с тобой остановились? – судя по звукам, Орлов неспешно двинулся вокруг стола.

Защелкнулся наручник на левой руке. Ледяные пальцы двинулись по коже руки к плечу, затем скользнули по шее и оказались на спине. Дойдя до того места, куда пришлись удары, Орлов с нажимом провел по вздувшейся коже, заставляя выгнуться от боли и зашипеть. Потом, не спеша, пальцы заскользили ниже, пока не добрались до попки девушки, и больно, до синяков, сжали сначала одно, потом другое полушарие. Мадонна сцепила зубы и молчала. Страха почему-то не было. Первоначальный испуг схлынул и трасформировался в жгучую ненависть. Больше ей не было жаль Орлова. Со звонким щелчком защелкнулся браслет на левой ноге. Затем зафиксирована была и правая.

– Ну, а теперь продолжим. Демоны существуют, Маня. – Хлесткий удар по ягодицам. – Мы посещаем ваш мир ради развлечений. Дело в том, что в нашем истинном облике нам недоступны многие ощущения и удовольствия. Та степень плотских удовольствий, что доступна вам, смертным, совершенно недоступна нам. Видимо, это ваша компенсация за столь короткую жизнь. – Новый удар обжёг кожу ягодиц. – Вот тысячелетия назад демоны и нашли способ вселяться в тела и жить в вашем мире. – Несколько ударов обрушились на спину, туда, где и так уже болело.

– Господи, зачем ты это делаешь?! – не выдержав, закричала Мадонна.

– Затем, чтобы ты постоянно испытывала боль и страх, – спокойно, словно объясняя нечто совершенно очевидное, сказал Орлов.

– Но зачем?

– А это возвращает нас к вопросу о твоей матери. Видишь ли, милая Маня, для полноценного вселения демонов подходят лишь тела нераскаявшихся самоубийц. А так как несчастная любовь и случайная беременность очень часто во все времена становится причиной самоубийств молодых женщин, то частенько случается, что демоницы оказываются в телах беременных женщин. Умные демоницы сразу же избавляются от досадной помехи. Но есть и другие, – голос Орлова стал откровенно злым, и он обрушил на спину, ягодицы и ноги Мани целый град ударов, явно срывая злость.

Мадонна зашлась в крике, извиваясь и опять разрывая едва поджившую кожу на запястьях и лодыжках. Наконец, удары прекратились, видимо, мучитель выпустил пар. Тело девушки сотрясалось от рыданий.

– Так о чём это я? – как ни в чем ни бывало, продолжил Орлов. – Так вот, некоторые демоницы не отличаются особым умом, вынашивают и рожают. Такие, как твоя мать и мать твоего Димы. Вынашивают детей, которые не их ни по крови, ни по духу. И самая интересная штука, что они сохраняют ментальную связь с этими своими так называемыми детьми всю их жизнь. А теперь переходим к главному. Почему ты здесь? Ты слушаешь меня или мне снова привлечь твоё внимание? – Мужчина с нажимом провел плетью по разбитой спине.

Пробираясь сквозь пелену боли, Мадонна нашла в себе силы прохрипеть:

– Я слышу тебя.

– Прекрасно. Так вот твоя как бы мать, дорогая Маня, это самая прекрасная и желанная из всех демониц – Наама. Она моя подруга и будущая супруга. Но по причине, которую я выясню позже, она решила покинуть меня и отправиться сюда, в мир людей.

– Ну, если ты с ней обращался, как со мной, то это неудивительно, – с ненавистью прохрипела девушка.

– Ты смелая, да? – злобно прошипел Орлов, или все же Дагон? – Ну, ничего, уже сегодня после того, как я закончу, смелости у тебя резко поубавится.

– Я не понимаю: если тебе нужна Наама, то зачем тебе я? Она бросила меня ещё новорожденной и никогда не объявлялась.

– Вспомни о связи. Наама сейчас в полной мере ощущает весь твой страх и боль. Ощущала она это и раньше, когда я играл с тобой в маньяка-преследователя. Каждую сильную отрицательную эмоцию, каждую волну твоей боли.

– И ты надеешься, что это разжалобит её сердце и она придет, чтобы спасти меня? Но это же чушь!

– Вовсе нет, совсем даже нет! Она придет! Неважно, почему – потому что ей жаль тебя или для того, чтобы исправить ошибку, совершенную много лет назад, и удавить тебя собственными руками, чтобы ты больше не доставляла ей неприятностей, но она придет! Потому что долго жить с тем, что я заставлю тебя испытывать день за днем, она не сможет.

– А если все же нет?

– Дорогая, боюсь, для тебя это ничего не меняет. Ты умрёшь в любом случае. Лишь от Наамы будет зависеть, насколько быстро это случится. Так что в твоих интересах звать её как можно громче.

– Ты совершенно рехнулся, Орлов?! Господи, какой же чуши надо начитаться, чтобы в голове было такое, как у тебя!

Орлов опять рассмеялся мерзким торжествующим смехом.

– Время разговоров окончено. Я и так потратил столько лет, разыскивая её и тебя, затем пытаясь заполучить нужное тело, так что болтать без толку больше не намерен.

С этого момента мужчина действительно больше не произнес ни слова. Зато провел Мадонну через целую череду жуткой боли. Он хлестал её, меняя плети, бил током, колол иголками. Боль заволокла разум девушки непробиваемой пеленой. Сознание, защищаясь, притупило все ощущения, стремясь покинуть тело. Но мучитель точно знал, что делал. Едва Мадонна теряла сознание, он приводил её в чувство и начинал заново. Остановился он только тогда, когда увидел, что никакие его воздействия больше не приводят к отклику.

– Приятных снов, Маня. Продолжим завтра. – В пыточной наступила тишина.

Только убедившись, что одна, Мадонна позволила себе, наконец, заплакать. Не крича и захлебываясь рыданиями от боли, а просто беззвучно содрогаясь всем телом, чувствуя каждой клеткой тела отчаянье и безысходность.

– Дима, Димочка... Ты же обещал, что я не буду одна... Как же ты мне нужен.

В полумраке реанимационной палаты не было слышно других звуков, кроме тихого писка приборов. Совершенно бесшумно открылась дверь, и в палату проскользнула темная изящная фигурка. Она приблизилась к постели пожилой женщины и склонилась над ней.

– Махаллат, здравствуй, дорогая, – прошептал хриплый женский голос. – Я никак не могла прийти раньше. Покажи мне всё.

Тонкая рука легла на лоб неподвижной женщины. Через некоторое время женщина со стоном отшатнулась.

– О, нет! Так вот откуда эта страшная боль! Я же держалась от неё как можно дальше всю её жизнь! Как же он нашёл её? О, Махаллат, что же мне делать?

Женщина согнулась, словно от непосильной ноши, послышались сдавленные рыдания.

– Я не могу к нему вернуться! Ни за что! Но он причиняет ей такую боль!

Женщина отошла к окну палаты и долго там стояла, опершись на подоконник и прижавшись лбом к стеклу. Затем, порывисто обернувшись, опять подошла к кровати и вытащила из-под головы пожилой женщины подушку.

– Я постараюсь помочь нашим детям, чем смогу. А ты отправляйся к Хозяину как можно быстрее. Я знаю, что он уже давно утратил всякий интерес к тому, что происходит в этом мире. Но ты должна заставить его вернуть Дагона назад! Он должен узнать о том, что он нарушил все запреты! Добейся этого, Махаллат! Делай что хочешь, но Хозяин должен нам помочь и сковать Дагона. По-другому нам с ним не справиться! Он только будет менять тела и возвращаться снова и снова! Иди, Махаллат, я освобождаю тебя из плена этого тела.

Женщина ненадолго коснулась лба Лейлы Олеговны губами. Пожилая женщина сделала резкий вдох и открыла глаза, встречаясь взглядом с молодой женщиной. Затем едва заметно кивнула. Наама резко накрыла её лицо подушкой и прижала изо всех сил. Пожилая женщина не сделала ни одной попытки защититься, лишь в конце её тело несколько раз конвульсивно дернулось и затихло.

Громко заверещали приборы, и Наама метнулась из палаты черной тенью.

Дмитрий очнулся оттого, что кто-то сильно тряс его за плечо, причиняя сильную боль во всем теле.

– Вставай, вставай быстрее, сынок!

Сфокусировав зрение, он увидел склонившуюся над ним очень красивую женщину. Он точно знал, что не видел её никогда прежде, но почему-то ощущение узнавания накрыло его.

– Маня, – застонал он. – Где девушка, что была со мной?

– Вставай немедленно, иначе будет поздно. Мы должны уйти отсюда прямо сейчас!

Дмитрий, превозмогая жуткую боль, все же поднялся.

– Обопрись на меня! Идём. Регенерация идет полным ходом, к утру от твоих переломов не останется и следа. Вот доктора-то удивятся!

– Кто вы? – спросил Дмитрий, пока они медленно шагали по больничному коридору.

– Давай потом поговорим.

– Я хочу знать, что с Маней!

– Она в беде, Дима. И, похоже, что вытаскивать её придется нам с тобой.

– Этот ублюдок забрал её? – взревел Дмитрий, останавливаясь.

– Да тише же ты! – шикнула на него женщина. – Лучше шевелись побыстрее!

Наконец, они вышли через черный ход на парковку. Женщина подвела его к роскошному спорткару и открыла дверцу.

– Давай, забирайся!

Дмитрий с облегчением опустился на удобное сидение.

Женщина забралась на водительское место, и машина сорвалась, взвизгнув покрышками.

– Куда мы едем? – спросил Дмитрий.

– Решай сам. К тебе или ко мне. Но у тебя в квартире могут быть жучки. А у меня их точно нет. Нам надо решить, что делать. Если ты, конечно, собираешься участвовать в спасении Мадонны.

Дмитрий дернулся, подаваясь вперед.

– Тише, не дергайся. Просто мне нужно знать: могу ли я на тебя рассчитывать?

– Да кто ты такая вообще? Я тебя знать не знаю! Я за Маней и в ад спущусь, она моя! А вот что тебе от неё надо?

– Я – её мать. Такая же, какой для тебя была Махаллат.

– Ты – Наама? Ну тогда где же ты была всю Манину жизнь? Если Махаллат была со мной, то я её и считаю матерью. А ты? Почему бросила её?

– Потому что так было нужно! Потому что по-другому Дагон нашел бы её ещё раньше и убил! Ты не представляешь, о чём говоришь!

– Да нет, уж я прекрасно представляю, что тебя захотелось сбежать от дружка и немного погулять на свободе. А парень оказался не в меру ревнивым и упертым. А расплачиваться за ваши милые игры теперь придется Мадонне!

Женщина резко нажала на тормоза, тело Дмитрия отозвалось нестерпимой болью, вырывая стон.

– Как смеешь ты, мальчишка, говорить о том, чего не знаешь? Моя жизнь с Дагоном была адом! И конца ей не было! По законам нашего мира меня мог бы защитить другой демон, если бы соединился со мной. И я была согласна соединить себя навечно с любым, только бы вырваться из его лап. Но Дагон убил каждого, кто пытался! Единственное, что я могла – это исчезнуть, сбежать в ваш мир. И если бы он следовал правилам, то ему бы пришлось ждать десятки, а может, сотни лет, пока появится подходящее для него тело! Я надеялась, что за это время он успокоится, найдет себе другую, или я найду какой-нибудь выход. Но он нарушил все законы обоих миров и захватил тело, неподходящее ему. Это запрещено, и если Хозяин узнает – его ждёт суровое наказание. Но проблема в том, что нашему Хозяину давно ни до чего нет дела, и он не следит за соблюдением законов, как раньше. Поэтому твоя мать Махаллат и отправилась к нему, чтобы убедить его обратить внимание на поступки Дагона.

– Моя мать?..

– Она ушла в Нижний мир, Дима. Так было нужно. Ты должен понять.

Дмитрий откинул голову и зажмурил глаза. Нужно отодвинуть боль от потери на второй план. Тут уже ничего не исправить. Тем более, Махаллат и сама давно уже хотела уйти. Сейчас важнее Мадонна.

– Что мы должны делать? – наконец, спросил он.

– В том-то и дело, что я не знаю. Первым делом нужно найти Мадонну. Плохо, что вы не соединены, тогда бы ты точно знал, где её искать.

– Я хотел. Но потом это несчастье с мамой, и я сам не знал, как это сделать.

– А ты готов соединить свою жизнь с ней навечно? Нет страха и сомнений?

– Да! – без колебаний ответил Дмитрий. – Только не знаю: готова ли она.

– Ладно, об этом ещё успеем, если выживем. Итак, насущный вопрос: как найти то место, где Дагон держит Маню, и как нам с ним справиться.

– С поисками нам может помочь Ковалёв. У него масса нужных связей. Если кто-то и может найти иголку в стоге сена, то это он. А вот справиться с Дагоном… Разве нельзя его просто убить?

– Во-первых, ты убьешь лишь тело. А это временное решение, он сменит тело и вернётся. Хотя это даст нам отсрочку. Но остается во-вторых. Ты готов убить человека? Ведь тот, в чьем теле он поселился, ни в чём не виноват.

– А есть другие способы?

– Нет. Демон покидает тело только со смертью носителя, или его может извлечь Хозяин. Если бы это был не Дагон, то можно было бы его сковать. Но он слишком силен, сковать его у меня не хватит сил.

Неожиданно тело женщины выгнулось дугой, и она закричала. Дмитрий инстинктивно выхватил у неё руль и выровнял машину. Женщина расслабилась и повернулась к нему.

– Сядь за руль, – прохрипела она, в её глазах стояли слезы.

– Что случилось?

– Он мучает её, Дима. Причиняет безумную боль, чтобы я почувствовала. Он –настоящее чудовище!

Дмитрий в бессилии ударил по рулю и закричал. Громко и отчаянно.

– Мне нужен сотовый.

Когда Наама дала ему свой, он быстро набрал номер.

– Алло, – раздался сонный женский голос.

– Светка, быстро буди Ковалева и дай ему трубку.

– Дмитрий Романович… – Затем возня.

– Демон, ты знаешь, который час?

– Ковалёв, быстро поднимай свой зад! Ты мне нужен немедленно! Приезжай… – Он обернулся к Нааме. – Какой адрес? – Выслушав, продиктовал Ковалёву. – Звони мне, если что, на этот номер пока. Только очень быстро!

– Демон, ты можешь хоть что-то объяснить?

– Нет! – рявкнул Дмитрий. – Быстро!

– Сверни здесь. – Наама указала на проезд во двор.

Дмитрий посмотрел в её лицо. Выглядела эта великолепная женщина неважно. Лицо было бледным, как у призрака, и на лбу выступила испарина. Рука, которой она указывала ему, где припарковаться, сильно дрожала.

Выбравшись из машины, она заметно покачнулась, и теперь Дмитрию пришлось её поддерживать. Войдя в роскошную квартиру, Наама сразу же рухнула в кресло и махнула Дмитрию рукой.

– Располагайся как дома. – И опустила голову на руки.

– Может, я могу чем-то помочь тебе? – спросил Дмитрий, чувствуя, как самого разрывает на части осознание того, что состояние Наамы – это лишь отголоски того, что творится сейчас с Маней.

– Нет, – тяжело вздохнула женщина. – Уже легче. Видимо, он оставил её пока в покое.

В это время в дверь позвонили. Ковалев ворвался в квартиру, на ходу требуя объяснений. Но, увидев сидящую в кресле Нааму, весь подобрался и неожиданно взглянул на Дмитрия с осуждением.

– Демон, а как же Маня? – Впервые за все время их дружбы Дмитрий видел у Ковалева такое лицо.

Всегдашний кобель и раздолбай Ковалёв смотрел на него с осуждением.

– Паш, кончай! Познакомься, это Наама, и она… ну, как бы мать Мадонны.

Ковалёв завис, переводя взгляд с Наамы на Дмитрия. Потом выкатил глаза и открыл рот, но сразу же его захлопнул, не зная, что сказать.

– А ведь похожи! – наконец, созрел он. – Твою ж дивизию! Но как?.. То есть… Наама, а вы замужем?

– Ковалёв, ты о чем сейчас вообще?! – заорал на него Дмитрий. – Маню могут убить в любой момент, а ты о чем думаешь?

– Ну, знаешь ли, Демон! Не знаю пока, насколько все серьезно, а тут сам понимаешь!..

– Заткнитесь, пожалуйста! – вмешалась, наконец, Наама. – Присядьте, юноша. Думаю, у Дмитрия есть кое-что вам рассказать, чтобы вы смогли верно оценить сложившуюся ситуацию. А уж после я посмотрю: останется ли у вас желание флиртовать со мной, – устало закончила женщина.

К тому моменту, когда Дмитрий закончил рассказ, Ковалёв сидел в кресле прямо, словно кол проглотил, и переводил взгляд с одной на другого.

– Ну а теперь скажите мне, где спрятана скрытая камера, и поржем все вместе, – наконец, выдал он, поднимаясь.

Неожиданно Наама вскинула руку и его швырнуло обратно в кресло. Ковалёв пытался подняться изо всех сил, но его прижало намертво.

– Если я буду делать это слишком долго, то потеряю много сил понапрасну, юноша. А они очень скоро могут понадобиться мне для более важных дел, чем убеждение вас в очевидном, – тихо сказала женщина и опустила руку.

Тут же давление исчезло и Ковалев вскочил из кресла, словно чертик из табакерки.

– Твою ж мать… – прошептал он, тяжело дыша и глядя на Нааму глазами размером с блюдце. – Ты что тоже так можешь? – Он повернулся к Дмитрию.

– Не совсем. Моих сил хватает на мгновенные сильные удары, и то, если я выхожу из себя. А сейчас и того не могу.

– Пока не закончится регенерация, сил не будет, – кивнула Наама.

Ковалёв какое-то время метался по комнате, вцепляясь себе в волосы и косясь в их сторону. Затем застыл перед ними, вид у него был слегка безумный.

– И чего же вы хотите от меня, господа демоны? – почти злобно спросил он.

– Пашка, не начинай! – попросил Дмитрий.

– Да пошёл ты, Демон! Сколько мы уже дружим? Лет десять, не меньше! И ты никогда мне не говорил. Да и сейчас, если бы не прижало, хрен бы сказал!

– Паш, это не только моя тайна!

– Да плевать! Ты мой друг! Что, ты думаешь, стал бы делать, если бы узнал? Обходить тебя десятой дорогой? Или побежал бы спецслужбам тебя сдавать? А может, интервью на телевиденье давать побежал? Ты – мой друг, и этого не изменит то, чем ты являешься!

– Прости. Я признаю, что был неправ. Но сейчас не до этого. Нужно Маню спасать.

– Ладно, тут ты прав. Потом разберемся. Какие есть зацепки и предложения?

– Когда Дагон забирал Маню, там были свидетели. Может, они что-то запомнили. Может, смогут дать описание машины, на которой он её увез. Сейчас ведь повсюду камеры. Я знаю, что у тебя есть спецы, что могут взломать гбдд–шную базу и посмотреть видео. Нам бы хотя бы примерно выяснить, куда он её повез. Это первое. А второе – он ведь использует чьё-то тело. Значит, существует под чьим-то именем, пользуется чьим-то имуществом. Если мы сможем выяснить, в чьём теле он живет, выследить его станет легче. К тому же, я реально понимаю, что он должен специально гйдздз оставлять следы для вас. – Дмитрий указал на Нааму. – Ведь он добивается того, чтобы вы выдали себя и пришли за Маней. Не так ли?

Женщина печально покачала головой.

– Может, так. А может, он просто решил сделать так, чтобы я не выдержала каждодневных мучений Мадонны и добровольно вернулась в Нижний мир. Кто знает? Дагон – совершеннейший псих и садист. Как работают его мозги, не могу сказать даже я, хоть и провела рядом с ним почти вечность. Тем более, вы должны учитывать то, что в неподходящем теле демон все ощущает весьма странно и это влияет на разум ещё больше. Даже нормального демона подобные ощущения могут довести до безумия, что же говорить о Дагоне. Поэтому-то и запрещено использовать неподходящие тела.

– Так, ладно. – Ковалёв направился к двери. – Я пошёл за инфой. Ждите новостей. Да, и ещё. Когда мы его найдём, я так понимаю: другого варианта, кроме прямого уничтожения, у нас не будет?

– Ты не обязан в этом участвовать. От тебя нужна инфа, а потом ты можешь устраниться и сделать вид, что ничего не знаешь, – решительно сказал Дмитрий.

– Дурак ты, Демон. Я интересуюсь, потому что нам понадобится незасвеченное оружие. Ладно, восстанавливай свои кости, я вернусь, как только будет, с чем.

Когда за Ковалевым закрылась дверь, Наама повернулась к Дмитрию.

– У тебя очень хороший друг. Он пойдет за тобой до конца. И он прав: ты должен сейчас отдыхать. Мадонне будут нужны все твои силы. Если хочешь – там есть кровать, иди и хотя бы попытайся уснуть. Во сне регенерация идет гораздо быстрее.

– Я вряд ли смогу заснуть. – Дмитрий мотнул головой. – Я с ума схожу, думая о том, что он может с ней творить. При мысли, что его поганые руки касаются её тела, меня прям наизнанку выворачивает.

– Что же, могу тебя успокоить лишь тем, что как самец Дагон совершенно несостоятелен в демонической сущности. Да и в человеческом теле, думаю, вряд ли что изменится. Хотя это только усиливает его садистские наклонности.

– Что бы он с ней ни сделал, я сделаю все, чтобы помочь ей потом забыть его прикосновения. Пусть только будет жива. Я сделаю ради неё все что угодно, только бы она была жива. Никогда не было со мной такого. Просто ощущаю, что лучше сам перетерплю любые мучения, убью кого угодно, сдохну сам, если придется, но хочу, чтобы она была жива и счастлива.

– Я очень рада, что вы повстречались в этой жизни, – прошептала Наама. – Те чувства, что между вами, такой бесценный дар… Мне никогда не дано было этого. Мы спасем Мадонну, а ты будешь беречь и лелеять её и ваши чувства столько, сколько вам отпущено. И ради этого на самом деле можно и умереть.

Дмитрий видел, как неожиданно изменилось лицо Наамы и она подняла на него огромные голубые глаза, такие похожие на глаза его любимой. Словно закончилась какая-то долгая внутренняя борьба, и она приняла очень важное для себя решение. И от этого решения ей, видимо, стало спокойно, наконец. Наама, печально улыбнувшись ему, вышла и комнаты.

Мадонна проснулась мгновенно, как от удара. Замерев на секунду, поняла, что так резко пробудило её измочаленное вчерашними пытками тело. Она ощутила запах своего мучителя. Сквозь запахи дезинфицирующих средств и собственной крови она безошибочно ощутила запах того, кто провел её через ад.

– Ну, с добрым утром, милая, – почти нежно промурлыкал ненавистный голос. –Давай-ка тебя помоем.

И Дагон стал открывать удерживающие её оковы.

– Вставай! Хочу увидеть твоё тело чистым.

– А тебе что понятия не позволяют измываться над грязными женщинами? – усмехнулась Мадонна.

Стоило пошевелиться – все тело вспыхнуло болью и противным ощущением от корки засохшей крови.

– Нет, дорогая. Понятия тут совершенно ни при чём. Просто я желаю оценить скорость твоей регенерации. Мне ведь нужно знать, когда я могу продолжить без угрозы сломать свою игрушку раньше времени. Мы ведь будем долго вместе. – Дагон оскалился, и девушка содрогнулась, увидев эту жуткую улыбку на когда-то любимом лице. – Давай, шевелись, если хочешь, чтобы я тебя еще и покормил.

– Глаза завязывать будешь?

– Нет больше необходимости. Теперь тебе из подвала не выбраться, – самодовольно усмехнулся Дагон.

Он втолкнул её в дверь, и она оказалась в большой ванной комнате, стены, пол и даже потолок которой были отделаны черным кафелем. Босые ноги сразу вспомнили ощущение этого кафеля под ними вчера. В одном углу стоял унитаз, такой же черный, как и вся остальная сантехника.

– Ты тут все черным сделал, чтобы на психику больше давило? – усмехнулась девушка.

– Нет, дорогая. На черном кровь недомытую не так видно, – спокойно ответил ей мучитель. – А теперь пошевеливайся, смывай с себя все, и без эффектных глупостей, пожалуйста.

Засохшая кровь никак не хотела отмываться, и Мадонна была вынуждена намыливаться снова и снова, оттирая тело. Как ни странно, большинство ран уже зажили, оставив после себя нежно-розовые шрамы. Когда она, наконец, дрожа, вышла из душа, Дагон окинул её изучающим взглядом.

– Повернись, – велел он. – Ну, что же, просто прекрасно! Сможем продолжить прямо сегодня. – От этих слов все тело Мани сковала холодная паника. – Чего встала? Иди вперед.

Вернувшись в комнату все еще дрожащей после душа, Маня замерла. Возле пыточного стола стояло ведро с водой.

– Вымой все, – велел Дагон.

Маня подчинилась. Вода была мыльной и с сильным запахом хлорки. Краем глаза она наблюдала за своим мучителем. В какой-то момент, явно заскучав, он отвел от неё взгляд. Маня подхватила ведро и, едва он повернулся, плеснула мыльной водой прямо ему в лицо. Дагон взревел от неожиданности и схватился за глаза. Маня, поскальзываясь на мокром мыльном полу, рванула изо всех сил к двери. Из уже знакомой ванной вела ещё одна дверь. Открыв её, Мадонна вылетела в некое подобие гостиной с диваном и огромным телевизором. Заметавшись в поисках двери, она теряла драгоценные секунды. Сзади раздался жуткий разгневанный рёв. Найдя, наконец, дверь, Маня тут же впала в отчаянье. Толстая железная дверь с мощной звукоизоляцией была заперта. Маня в отчаяньи билась об неё, разбивая руки и ломая ногти, и рыдала в голос от отчаянья.

– Я же говорил тебе, что отсюда не выйти, – раздался тихий от сдерживаемого бешенства голос Дагона. – А теперь вернись, дрянь. Не хочу все здесь запачкать.

Мадонна без сил сползла на пол, глядя в жуткие глаза своего мучителя.

Дверной звонок подбросил Дмитрия в воздух, словно звук выстрела. Он настолько глубоко погрузился в свои мысли, что этот простой звук полоснул по его нервам, как лезвие. Метнувшись в прихожую, он столкнулся с Наамой, уже открывающей дверь. На пороге стоял Ковалёв: очень мрачный, с папкой и спортивной сумкой в руках.

– Привет, – буркнул он и пошёл без спроса на кухню.

Там без лишних разговоров он открыл папку и выложил на стол распечатанные листы. Сумка опустилась на пол с глухим металлическим стуком.

– Вот, смотри. Нам несказанно повезло. Дело в том, что свидетели вашего ДТП прекрасно запомнили и машину, увозившую Мадонну, и водителя. Им показалось странным его поведение. Он схватил её – явно меньше пострадавшую, а к тебе, валявшемуся на асфальте, даже не подошёл. И уехал так быстро, что никто и понять ничего не смог. Исчез он быстро, но одна женщина его хорошо запомнила, и даже потрет с её слов набросать смогли. И он попал под камеры перед постом. Так что смотри.

Дмитрий склонился над бумагами.

– Твою ж мать! – выкрикнул он и вцепился себе в волосы. – Это же Орлов!

– Знаешь его? – с тревогой спросила Наама.

– Да, знаю! Я слепой придурок! Почему о нём не подумал? Столько лет его не было, а тут появился и стал около неё виться!

– Это ведь её первый парень? – уточнил Ковалёв.

– Это уже не он! – возразила Наама.

– Не имеет значения! – Дмитрий заметался по кухне. – Ковалев, у нас теперь есть его личность. Давай, выясняй: нет ли у него какой-нибудь недвижимости в этой стороне.

– Не думаешь, что он мог купить её под чужим именем?

– Думаю, это вряд ли. Для человека его полёта покупка недвижимости – нормальная процедура, да и героем светских хроник он становится довольно часто. Посвящать в подобное ещё кого-то просто глупо. И рисковать тем, что его узнают, если он представится чужим именем, он не стал бы, я думаю. Ведь секретность всегда пробуждает ненужное любопытство.

– Ладно, будем надеяться, что ты прав. Сейчас созвонюсь с ребятишками, которые достанут мне нужную инфу. Кофе дадите? – Ковалёв бросил взгляд на Нааму.

Она кивнула. Ковалёв отошёл к окну и стал вести переговоры, торгуясь и уговаривая своего собеседника, при этом продолжая следить за каждым движением женщины. Сев за стол, он сделал первый глоток и зажмурил глаза.

– Вкусно. Спасибо. А теперь давайте к главному вопросу. Мы пойдём сами или привлечем к этому наемников?

– Думаю, нельзя посвящать в это посторонних. Они могут увидеть то, что видеть не должны. Тогда, если мы и выберемся, то придется всю оставшуюся жизнь скрываться, – ответил Дмитрий.

– Согласна, – кивнула Наама.

– Я тоже согласен, – после некоторого промедления тоже кивнул Ковалёв. – Хотя страховка не помешала бы.

Он наклонился к своей сумке и стал доставать оружие.

– Так, Демон, в том, что ты пользоваться этим, я уверен, а вы? – Ковалёв посмотрел на Нааму.

– Покажите. Я быстро учусь, – ответила женщина.

– Паш, ты вообще идти не обязан, – тихо сказал Дмитрий.

– А не пошёл бы ты, Демон! Это ей, – Пашка ткнул пальцем в Нааму, – идти необязательно!

– Это не обсуждается! – нервно вскрикнула женщина. – Ему нужна я. Если не будет другого выхода, мы постараемся обменять жизнь Мадонны на меня.

– Нет! – выкрикнул Ковалёв. – Никого мы ни на кого менять не будем! Мы придем туда, познакомим этого древнего хрена с достижениями современного огнестрельного оружия, закопаем в лесу и уйдём оттуда с Мадонной!

– Но это не решит проблемы! Он вернётся! – выкрикнула Наама.

– Сколько ему на это понадобится времени?