Демон-Инквизитор

Глава 2: Становление

Особенность Грида и местности вокруг заключается в климате — это один из самых жарких городов Холиврита. Настолько, что даже южане, приезжающие с окраины страны, днём стараются не выходить на улицу. Сточные канавы, по которым стекают помои горожан, выливаемые из горшков с окон, кипят и частично испаряются. Однажды я видел крысу: мальчишки разворошили мешок, в котором сидел грызун, и ему пришлось убегать. Перескакивая с камня на камень и обжигая лапы, крыса неудачно прыгнула и упала в бурлящие помои. Незавидная смерть, что я могу сказать. Даже не знаю, что лучше — быть затоптанной и забитой палками, или захлебнуться в кипящих отходах.

Казармы Инквизиции, расположенные в Рабочем районе Грида, представляют собою тот же крысиный мешок, только для людей. Днем эти казармы наполнены в основном теми, кто состоит на ночном дежурстве, — дневную смену выполняют инквизиторы, которые родом из Грида и у которых тут есть дома. Учитывая то, что климат местности, в которой расположен город, несколько отличается от прочих своей жарой, почти все местные, учащиеся в Академии Инквизиторов, расположенной в столице, отсылаются обратно в Грид. А если еще вспомнить, что первый сын каждой семьи отправляется в Академию, станет понятно, что инквизиторов в городе хватает.

Мошка летала над моей койкой ломаными линиями. Строго на север, прямой поворот на восток, поворот на юг, поворот на запад. Она снова и снова чертила сумасшедший квадрат. Это отвлекало меня от мыслей о подслушанном разговоре и заставляло вглядываться в мелкое насекомое, которое вело себя так нетипично.

— Почему ты так летаешь? — тихо спросил я.

Мошка будто услышала и замерла в воздухе. А потом начала летать против часовой — поворот с юга на восток, потом на север… Некоторое время вычерчивая квадраты, мошка, кажется, достигла пика своего летательного безумия — перешла на хаотичное движение по прямым линиям и чертила уже не квадрат, а многоугольник запутанной и сложной формы.

Я поднялся. Сна не было: в полутьме раскатами шёл храп других инквизиторов, ещё и странные пируэты от спятившего насекомого. На улице царила удивительная тишина, хотя уже давно рассвело — за белой тканью, натянутой на рамы казарменных окон, виднелись тяжёлые лучи палящего солнца.

Подойдя к двери, я осторожно коснулся ручки. Она была горячая. Обернулся — мошка всё ещё летала над кроватью. «Делать все равно нечего», — решил и открыл дверь. Поток жары окутал меня, как только я сделал первый шаг и вышел на улицу. Закрыв за собой дверь, осмотрелся. Вокруг было пусто. Я пока находился под навесом, что выстроен над входом в казармы, поэтому было не так жарко. На земле лежали солнечные лучи — от камня шло марево, искажающее дома в концах улицы. Становилось душно, и пришлось расстегнуть пару пуговиц инквизиторского мундира. Вспомнился мертвец с печатью на лбу и заполненные мёртвым стеклом глазницы. Снова стало не по себе. Почему-то подсознательно пустота на улице связывалась с событиями ночи.

Дома вокруг напряженно глядели на меня закрытыми ставнями, пока я медленно шёл по пылающей дороге. Обычно к этому времени жизнь кипит: коренные жители выходят из домов и начинают бытовую работу. А сейчас всё не так, совсем не так. Проклятый комендант не выходил из головы.

Улицы довели меня до распахнутых городских ворот — окованные железом, они больше не собирались защищать город. Нет, совсем нет, они больше не для защиты. Напротив, они…

насмехаются

…над людьми, которые были уверены в защите. Заклёпки дерева покрыты кровью ран. На воротах висят тела — тела горожан, тела инквизиторов, защищавших вход в город. Все они были напрочно прибиты к дереву, закреплены на нем мечами и копьями. Вход в город залит кровью его жителей.

А это значит, что начались большие проблемы.

Стены города, на которых должны стоять пушки и инквизиторы с ружьями, сейчас абсолютно пусты.

А это значит, что комендант выполнил обещанное.

Я медленно попятился в тень. Внутри поднялась волна чего-то липкого. Я вспомнил сон, вспомнил, как Люцифер поедает мое тело, рвёт его на куски. И почувствовал то же самое.

Это называется ужасом. Только у меня он вышел вялым, безжизненным. Так себя, наверное, чувствует человек, который издалека увидел горящую деревню и направился к ней, чтобы помочь потушить пожар, а по пути обнаружил первый труп. Неприятное осознание того, что деревня не горит, а сгорает, ощущается внутри комом горечи и страха. Потому что для тебя тоже найдется смерть, ведь ты — ты вошёл туда, где можно только умереть.

Поэтому мой ужас был тихим отчаянием, не злобным и не таким уж и большим. Маленьким, спокойным отчаянием человека, который почти умер и почувствовал на шее холод лезвия косы.

Я повел плечами, стараясь избавиться от мёртвого ощущения. Взялся за рукоять меча, хотя и понимал: вряд ли я что-то сделаю, даже если мне попадётся самый элементарный быстрый или сильный физически вампир. В первом случае я могу одновременно получить несколько ударов в разные места, а во втором мне просто одним движением пробьют в теле дыру…

К казармам идти нет смысла, ведь после уничтожения действующего гарнизона, перережут всех спящих и не спящих. Наверняка этим сейчас и заняты: убить всех инквизиторов в городе, и он, считай, взят.

Сбегать тоже не вариант: вздёрнут на петле, как только узнают, что я выжил, а другие — нет.

Гулять по городу, пока не встречу вампиров и не умру в неравной схватке, тоже глупо.

Единственное, в чём был смысл, попробовать наведаться к коменданту: вряд ли вампиры, занятые зачисткой города, будут ошиваться вокруг него. А он сидит у себя в кабинете, пока убивают людей, за которых эта жирная морда должна отвечать. И иначе никак, ведь стоит ему высунуться, и вампиры «перепутать» могут…

Я сглотнул. Хоть и привык уже к смертям людей, но понять и принять, что сейчас инквизиторы умирают без боя, просто так — дико.

Но почему? Почему не было ни людей, ни инквизиторов? Никто не успел поднять тревогу. Будто всё случилось одновременно повсюду. Но ведь так не может быть? И не зря же та девушка говорила с комендантом именно ночью. «Сгоревшие» могли быть для отвлечения внимания. Именно. Вот, что она сделала. Пустить по реке трупы вампиров — вряд ли это большая трудность ради захвата целого города. Ворота должны были открыть лишь для того, чтобы выпустить телеги с трупами. Но комендант и его люди, видимо, созвали на работы всех инквизиторов с постов, расположенных у ворот. Что им мешало впустить в город кровососов, пока все заняты? В темноте и людей-то не всегда заметишь, что уж говорить о вампирах… Так могло ли всё начаться еще ночью? Вполне. Резня началась тогда, когда все инквизиторы работали. Элементарно — отвлечь внимание и начать с жителей домов. Это ведь так просто. Всего лишь постучать в дверь, и тебе уже откроют. Никто не ожидает увидеть вампира за порогом. Все были слишком расслаблены. И поэтому получилось так чисто и незаметно: даже двери и ставни ничего не расскажут о случившемся.

Перекрестившись, я пробормотал первые слова молитвы за упокой и повернул на улицу, которая вела к комендантской обители. Размер у нее был достаточно скромным — пара этажей. На нижнем должны были работать подчиненные и организаторы, но комендант, по щедрости душевной, выделил им отдельное маленькое здание, больше похожее на бывший свинарник. А вот собственные хоромы городской управитель обставил как следует: подведи к дому слепого, и он сам пойдет на сияние позолоченных перил балкона и причудливых архитектурных украшений фасада, которые тоже блестели металлами и камнями. Когда люди не умирали, это не так бросалось в глаза…

Сейчас, когда я подходил по пустой улице к зданию коменданта и понимал, что ставни домов надолго останутся закрытыми, внутри появилось ощущение, что Грид как череп, в котором поселилась змея. Наверное, мы все были обречены с самого начала.

Где-то вдалеке громыхнул выстрел ружья. Я остановился. В абсолютной тиши, преследующей стены города до этого, выстрел прозвучал как молния, несущая спасительный огонь дикарям, чьи угли погасли в утреннем ливне. Кто-то все же выжил и держит сейчас оборону. «После того, как вскрою пузо этой свиньи, стоит разведать обстановку», — подумалось мне. Подумалось вяло, мертвенно-спокойно. В конце концов, все знают, что один выстрел из ружья стоит пары секунд перезарядки… в умелых руках. Поэтому стрелок, скорее всего, уже мертв.

У дверей лежали трупы комендантовских телохранителей. Их шеи были не тронуты — хотя кожа лица выглядела как мрамор. Я не захотел даже разбираться в причине смерти этих парней. Меч тихонько запел, выскальзывая из ножен. Символы на лезвии — первая строчка боевой молитвы из Писания.

«Святые буквы, что обагрились кровью Иуды…»

Приоткрытая дверь первого этажа впустила меня в коридор — мрачный и тёмный. Скрипящие ступеньки отвели меня наверх, к глазнице, из которой глядит язык змеи. Позолоченная ручка опустилась, позволяя петлям провернуться — так открывают крышку гроба, в котором спит упырь.

Комендант сидит за столом, а перед ним миска слив: спелых и дешёвых, подобно сердцу предателя. С улицы донесся еще один выстрел. Мне в лицо смотрит дуло пистолета: личного оружия коменданта. Позолоченный ствол усмехается своим черным ртом, а змея по-змеиному ухмыляется, готовясь укусить.

Но я замечаю за столом кого-то еще. И снова не могу сказать кого. Знаю только, что помню эту личность. Девушка в плаще. Только сейчас я уже смог заметить на черной ткани кровавые письмена: по святости и давности их можно приравнять к нашему Писанию, вот только смыслы, даю руку на отсечение, разные.

— Джордан? Инквизитор Джордан, я верно помню твое имя? — спросил комендант, не опуская пистолета.

Щёлкнул курок. Я молча кивнул. Чего-то подобного и ожидал. Мундир не защищает от пуль, поэтому никто никогда не идёт на охоту с ружьями. Если вампир отберёт ружьё, то будет не один труп, а два. Может, на улице тоже стрелял не человек?

А вот предателю резон носить пистолет имеется. Впрочем, подсчитав убийства, которые были совершены с помощью коменданта, мою жизнь можно не учитывать — она одна не имеет веса в сравнении с целым городом.

— Сколько вампиров вы успели впустить ночью? — спросил я, опираясь плечом на дверной косяк.

— Достаточно много, чтобы ты умер как скот, — спокойно ответил комендант. — Но ты можешь сейчас закрыть дверь моего кабинета, повернуться и уйти помогать своим товарищам. Даю гарантию, что не выстрелю тебе в спину.

— При общении с людьми ваши гарантии не стоят ничего.

— Тогда я выстрелю через три секунды.

— В это обещание верится охотнее, — ответил я, деревянным движением втыкая в пол меч.

Клинок пробил дорогой ковер и прорезал не менее дорогую древесину. Комендант ухмыльнулся, а я ответил тишиной. Только в глаза посмотрел ему, чтоб видеть, как в его мозгу дают отсчет песчаные часы: один, два, три…

Девушка в плаще сдвинулась. Курок ударил. Пуля свистнула рядом — над плечом. Запах пороха медленно потянулся по комнате. Струя крови полилась на сливы. Комендант закричал.

— Если хочешь потерять вторую руку, можешь зарядить пистолет и выстрелить второй раз, — спокойный девичий голос раздался одновременно с бесстрастным движением тонких пальцев.

Худая и бледная рука протянула коменданту заляпанный кровью пистолет. Предатель, сжимавший обрубок, очумело посмотрел на сидящую напротив. По лбу коменданта катились соленые капли пота. Волосы прилипли к вискам. Из уголка рта стекала слюна. В глазах уродца было мутновато от боли, но он всё же взял пистолет за дуло. Кое-как зарядил его одной рукой. Девушка слегка кивнула. Отобрала пистолет, который комендант, было, собирался направить снова на меня. Нацелилась и тут же выстрелила — жирная голова дёрнулась и откинулась назад; на книжную полку щедро брызнуло кровью. Пистолет упал в лужу на столе.

— Я просто подумала, что человек не имеет ни малейшего права убивать другого человека так презрительно. В конце концов, все вы — скот, и заслуживаете презрения. Поэтому ваше желание унижать друг друга убийством достойно смеха. Только мы имеем право стрелять в недвижимую мишень, — девушка поднялась и повернулась ко мне, снимая капюшон.

Сказать, что я был немало удивлен, — это не сказать ничего. Человек, готовящийся принять пулю, в последний миг понял, что убить его хотят иначе. Это вызывает даже не удивление… скорее… раздражение? Да, мелкое такое раздражение, в котором прячутся страх, волнение и надежда: пронесло один раз, значит, пронесёт во второй?

— Вы, видимо, не могли решить этот вопрос так же мирно, как в деле с открытием ворот, — буркнул я.

Девушка рассмеялась. Тонкие, красивые губы еще секунду держали на себе тень улыбки. А потом на меня вновь серьезно взглянули бесконечно чёрные глаза. По-настоящему чёрные. Те барды, что пели и посвящали серенады женским глазам, не видели взгляд этого вампира. В нем витал туман, непроглядный, но — различимый. Он клубился внутри, но почему-то вместе с ощущением страха вызывал ощущение созерцания чего-то бесконечно прекрасного. Показалось, будто в этих глазах горит пламя, покрытое чёрной пеленой. Я никогда не слышал о таких вампирах, поэтому был впечатлён. Впрочем, возгорающейся решимости принять бой это не умалило. Взгляд упал на рукоять меча. Девушка хихикнула.

— Инквизитор, у меня ведь был шанс тебя убить. Неужели думаешь, что я им случайно не воспользовалась? Мне хватит одной секунды, чтобы лишить тебя жизни, — в словах звучали одновременно и насмешка, и игривость кошки, поймавшей мышку.

— Я ставлю на то, что ты не убьешь меня и за две секунды, — спокойно ответил я, переводя взгляд на противника.

— Почему же?

— Вряд ли захочешь так быстро сломать игрушку. Вы, вампиры, те ещё садисты.

Девушка снова позволила себе улыбнуться.

— Знаешь, а ты мне понравился. Еще тогда, когда подслушивал разговор, прячась в полумраке как мелкий воришка. Что-то в тебе есть такое — наверное, безрассудство, глупое и наивное. Выглядит смешно, но это скорее плюс для тебя. Я поддамся и сделаю игру интереснее. Убью тебя за полторы секунды.

— Звучит чертовски хорошо. Лучше так, чем от пули, поэтому я скажу следующее: дам тебе фору и первый удар парировать не стану, — усмехнулся я, опуская меч. Фора ничего не даст: я изначально слабее.

— Больше не потребуется, — заверила вампирша.

Девушка азартно оскалилась, и я понял: скорее всего, она права. Но не сказать, что меня это расстроило. Вампира в одиночку не убить, поэтому можно не стараться. Я оттолкнулся от дверного косяка, собираясь зайти в комнату, выдернуть меч и умереть с оружием в руках. И понял: что-то поменялось. Быстрое движение заставило меня отшатнуться, но это было лишним…

В мою грудь упирается её плечо.

Вампирша стояла впритык ко мне. Она промазала. Рука с кинжалом проходила под моим плечом, еще секунду назад там было сердце, куда и метило острое лезвие.

— Инквизитор?.. — тихо спросила вампирша. Видимо, промах и ее саму поверг в шок.

Я не ответил. По моему телу пронеслась волна ярости. Вампириха не то, что позорно промазала, так еще и жмется ко мне!

Зажав руку с кинжалом под мышкой, я ухватил упыриху за горло. Провернувшись, впечатал ее в косяк. Короткий рывок, и голова со стуком бьется об дерево. Я стиснул зубы, сжимая тонкую шею со всей силы. «Убить ее, я могу убить ее», — звенело внутри осознание, и я не желал терять времени. Хоть как, чем угодно — но прикончить! Еще один удар головой об косяк. Кинжал падает на пол.

Забью ее голыми руками.

Удар, удар. Вампирша борется, кулак, попавший в челюсть, отрезвляет. Ярость откатывается вместе с наступлением боли. Миг промедления — и в моих руках пусто. Оборачиваюсь.

Девушка стоит в паре метров от меня, положив руку на свой затылок и морщась. Ее плащ соскользнул, обнажая строгий кожаный корсет с широкой портупеей через плечо. Девушка поправила пряжку.

— Ну и ну, инквизитор, увернулся от удара, еще и за горло взял беззащитную девушку, — пробормотала вампирша, покачивая головой в жесте неодобрения. — Совесть не мучает?

— Ты сама промахнулась, — сухо отмечаю я. — Тем более, у тебя было оружие.

— Но сейчас его нет! — девушка обиженно надула губки.

Я выдернул свой меч из пола. Пинком отправил кинжал к противнику. Металл зашелестел по ковру.

— Благодарю, — улыбнулась вампирша.

— Ты и сама могла его поднять, — буркнул я, отходя от двери вглубь комнаты. — Я не ошибаюсь? Ты ведь испарилась прямо в моих руках. Интересная способность.

— Хочешь, скажу то, что мне в ней нравится еще больше? — игриво усмехнулась девушка. — Это сжигает вес. Дерись и худей, неплохо, да?

Я кивнул и встал в стойку. Судя по худобе, вампир постоянно использует эту способность. Если переборщит, то превратится в безжизненный овощ. Значит, драться можно относительно на равных. Только туман в её глазах… он клубится сейчас ещё больше. Она стоит, выжидает, будто что-то должно случиться. Я с опаской делаю шаг в сторону.

Явно не просто так ждет.

«Что-то замышляет? Вряд ли бы она смогла выживать в боях, если бы умела только перемещаться. Только какой у нее козырь? Глаза связаны с умением вампира. Если в них происходят изменения — очевидно, не к добру. Вот только откуда ждать подвох?» — предвкушение схватки стало постепенно меня захватывать. Я закусил губу.

— Чего стоишь, инквизитор? — улыбнулась девушка, поигрывая кинжалом. — О чем-то задумался? Давай только не убегать?

— Да, я думаю, — коротко ответил я.

Она что-то сделала, когда поправляла пряжку? Сейчас она стоит и не нападает. Почему? Когда отрубила руку коменданту — она сделала это за считанные мгновения. Ей достаточно сократить расстояние: вплотную она меня на дольки порежет. Тогда почему она медлит? Черт, недооценю ее — сдохну.

Я осмотрел комнату, надеясь увидеть хоть что-то, что натолкнет меня на мысли; взгляд упал на стол… было сложно поверить в увиденное.

Пистолет поменял свое положение.

«Чёрт возьми, вот где ловушка?» — подумал я и почувствовал, как по спине проступает неприятная испарина. Пистолет был заряжен, к гадалке не ходи. Неужели она сможет выстрелить, не прикасаясь к оружию? Проверять не особо хочется.

Пистолет смотрит дулом ровно в сторону двери. Её пришлось бы пройти, чтобы напасть на девушку.

— Вампир, как тебя зовут? — спросил я, делая шаг вперед.

— Алиса, — усмехнулась девушка. — А тебя… Джордан, вроде? Мне важно знать. Должен же кто-то написать имя, которое будут высекать на надгробии.

— Именно. Джордан, инквизитор первой степени, — следующий шаг был сделан чуть левее, от стола меня отделяло расстояние вытянутой руки.

— Как-то слишком официально ты это сказал, — надулась Алиса. Чем ближе я подходил к столу, тем веселее она становилась.

Третий шаг, и я взял в руку пистолет. Рукоять была липкая от крови, но это вряд ли помешает мне сделать выстрел.

Я направил дуло в сторону вампира. Девушка удивлённо посмотрела на меня:

— Что ты делаешь?

— Ты ведь зарядила его? Думаю, стоит мне выстрелить, и пуля попадет туда, куда мне надо.

— Может так, а может нет, — задумчиво ответила Алиса, не сводя с меня взгляда. — С чего ты взял, что я его зарядила?

— Интуиция, — коротко ответил я.

— Ты знаешь, что будет, если пистолет взорвется в твоей руке? Не боишься покалечиться?

«Даже если она может взорвать пистолет, времени ей на это я не дам». Я выстрелил. Пистолет внушительно трепыхнулся в руке, в нос ударил запах пороха. Пуля прошила грудь девушки — из дырки в корсете потекла кровь. Алиса зажала рану и с некоторым удивлением посмотрела на меня. Бледность ее губ разбавилась кроваво-алым.

— Вот же засранец! — зарычала вампирша.

Я не позволил себе замереть. Пистолет на пол, вскинуть меч, рывком сократить расстояние.

Лезвие со свистом рубануло воздух и вновь впилось в пол. Вампирша стояла в шаге от меня. «Увернулась?» — удивился я.

— Ну-ну! — девушка оскалилась.

Клинок взвился вверх. «Хочет плясать — пускай!» — решил я, направив удар в цель. Вампирша змеей скользнула в сторону. Воздух будто сам толкнул ее. Двигаясь следом, я замахнулся. На этот раз Алиса не уклонилась — кинжал отбил атаку. Вибрация пошла по лезвию, замерла у рукояти. Я отскочил назад.

В следующий миг она была уже рядом — её кинжал едва-едва не прошил мой мундир. Я успел отскочить. Меч снова прорезал пустоту. Упыриха появилась прямо в воздухе — я чуть не пропустил удар, вовремя прикрылся. Сапог врезался в предплечье; вампирша приземлилась на пол и рванула вперед. Кинжал звякнул о меч, скользнул по лезвию, заскрежетал и спрыгнул: мы с противником попятились.

— Ты хоть знаешь, сколько стоит такой корсет? — прошипела девушка, вытирая кровь с губ.

— Не отвлекайся, — бросил я, нанося удар.

Алиса парировала, меч дёрнулся, сталь отбила сталь. Теперь блокировать пришлось мне. И тут же вторая атака. Лезвие прорезало плотную ткань мундира, оцарапало бок. Я отступил на пару шагов. Ощупав порез, почувствовал тепло крови. В голове промелькнула мысль о яде, но я не позволил себе отвлечься.

Девушка была измотана. Кажется, не столь короткими стычками меча и кинжала; не столь раной от пули, сколь чрезмерным использованием своей способности. Мне действительно удалось ее разозлить, если она два раза подряд «прыгнула».

«Чертовски странная способность. Перемещаться за счет веса», — подумал я.

Молниеносные передвижения у вампиров не редкость. Кровососы именно так и дерутся — постоянно маневрируя. Только если другие зависят от сил души, эта вампирша зависит от сил тела. Явная слабость.

Алиса отдышалась, то же сделал и я. В разгар схватки нежелательно прерываться, телу будет сложнее вернуться в ритм. Но во время боя с вампиром темп постоянно меняется. Главное — не изводить себя. Драться и максимально сохранять силы. Тогда шансы будут, хоть и маленькие. Впрочем, меня больше спасает абсолютно бесполезная способность Алисы. Проверив рану, я поднял взгляд…

Вампирша исчезла.

«Где?» — проскочило в мозгу.

На секунду все остановилось. Нет, не на секунду — на миг. На долю мига. На бесконечно малую частицу, имеющую актуальность только в несуществующем. Алиса замерла рядом — она была справа, присев и упершись коленом в пол, а ее рука с кинжалом тянулась к моему боку. Кончик лезвия замер в самом ничтожно малом расстоянии. Вот-вот и проскользнёт между ребер… Вот-вот все вновь двинется, и я получу свое. Ведь так?

Нет.

Я ушёл с линии удара. Обошёл Алису. Упёр конец меча ей в спину. Позволить себя убить я не собирался.

Мошка замерла в сантиметрах от меня: она лениво висела в воздухе, не двигая крылышками. Неужели это та самая? Или другая? Она остановилась. Всё остановилось. Лишь я двигался, но для реального мира это останется неузнанным. Выходит, я сейчас вижу то, что не способна ощутить обыденная материя?..

В этот несуществующий момент времени, стоило мне полностью остановиться и задуматься над происходящим, я вдруг ощутил толчок — будто то, что замерло навеки, внезапно сдвинулось, дёрнулось, ушло вперёд…

Алиса нанесла удар в пустое место и замерла, недоумевая. Мой меч плавно вошел в ее спину, прорезав кожу корсета, разорвав внутренние органы. На пол вылилась кровь. Девушка дернулась, из её горла вышел судорожный хрип. Я провернул клинок, выворачивая нутро противника. Лужа под вампиршей разрослась, еще быстрее кровь потекла водопадом черно-алых вод. Я вытащил меч и отряхнул его. Багряная роса опала на цветы ковра. Алиса упёрлась руками в пол. Бессильно рухнула. Кое-как перевернулась. Из её глаз сочился туман, он больше не клубился внутри, как заточенная в клетку птица. Он летел вверх. Пар шёл через кожу. Она умирала, её рана была смертельной, но смерть обещала быть долгой — слишком медленно туман выходил через дыру в груди.

— Прикончил меня, инквизитор?.. — усмехнулась кровавыми губами девушка.

И протянула руку. Её пальцы дрожали. Я замер, не решаясь двинуться. Меч выскользнул, упав к ногам.

Она тянется ко мне…

…словно цветок к солнцу. В этом чувствовалась паразитическая жадность. Но я ничего не мог с собой поделать. Что-то внутри зашептало: «Почти ее, коснись ее, дотронься до нежных пальцев. Она мертва, Джордан. Противник пал от твоих рук, подари ему последнее касание. Ты ведь сам этого хочешь».

Я опустился на колени и сжал худую ладонь. Чувствуя, как слабеет её тело, я чувствовал едва теплый туман, уходящий через пальцы.

— Твоя религия позволяет исповедать умирающего вампира? — Алиса смотрела будто с насмешкой, но я видел в её глазах страх смерти. Так ледышка готовится растаять. Без сожаления — льду не о чем жалеть. Но всё же с обидой — предел был не достигнут.

Я кивнул.

— Знаешь об истинных вампирах? — спросила Алиса и продолжила, когда я вновь кивнул. — Я одна из них.

Они рождены не от яда других вампиров, а от греха. Мертвая женщина вынашивает то, что зачала от мертвого мужчины. Истинные не имеют клана. Даже клыки появляются только после двадцати лет жизни. Способности таких вампиров уникальны, но они не такие сильные, как у рожденных от клыков.

— Мы словно… сорная трава в сравнении с выведенным сортом, — прошептала вампирша. — Отмычки в руках других вампиров.

— И что же? — спросил я.

Алиса прикрыла глаза и легонько сжала мою руку.

— Всю жизнь стремилась стать сильнее и лучше других. Пила много крови. Больше, чем надо. Кровь людей, кровь вампиров, кровь зверей… один раз сожрала мелкого божка. У вас, в вашей Библии, это называется алчностью. Так?

— Это не алчность. Всего лишь желание не быть отмычкой. Оно у тебя оправдано, раз ты слабее остальных, — спокойно ответил я.

— Но… — вампир с протестом посмотрела на меня, однако я покачал головой.

— Каждый делает то, что хочет. Не всегда правильно, но желание есть желание. У людей тоже не так все хорошо.

— А… — девушка впервые запнулась: раны давали знать о себе, — …как у людей?

— Говёно. Комендант тому пример, — я кивнул на мертвеца, умиротворённо сидящего в бархатном кресле, залитом кровью. — У людей давно уже нет причин быть святыми. Сил — тем более.

Алиса легонько кивнула. Туман между ее веками почти не сочился. То ли почти вышел, то ли что… Пальцы всё слабее сжимали мою руку, а кожа… изменилась. До этого она была хоть и холодной, но всё же сохраняла естественную теплоту, оберегая её, будто противореча сама себе. А сейчас девушка теряла последние крохи.

— Инквизитор?.. Ты еще тут? — Алиса взглянула на меня. Ее глаза были абсолютно пусты, покрыты предсмертной белизной.

— Пока еще тут.

— Я вспомнила кое-что… — ее голос стал гораздо тише. Она даже не шептала — сипела, старалась что-то еще сказать. — Когда ты уклонился и пронзил меня, я почувствовала в тебе что-то странное… ты не человек. Так ведь?

Я некоторое время молчал, а потом нехотя ответил:

— Может быть. Сейчас я человек.

Алиса ненадолго замолчала. В комнате была полнейшая тишина. Ещё чувствовался запах пороха, со стола прямо на ковер стекала кровь, в теле ещё пылала готовность сражаться, но постепенно мышцы расслаблялись, уступая место усталости: короткие стычки с этой безумной вампиршей потребовали больше сил, чем я ожидал.

Девушка вдруг заговорила.

— Мне сейчас почему-то так спокойно… все перед смертью это чувствуют?

Я промолчал. Алиса потянула меня за руку. Я не стал сопротивляться, и девушка прижала мои пальцы к щеке.

— Такие теплые… — едва слышно, будто одними лишь губами, сказала она.

В какой-то момент что-то пошло не так. Подобно, наверное, падают тяжёлые поклажи из рук — просто понимаешь, что всё не так. Рукам становится свободнее, чувствуешь, как вещь выскальзывает, и понимаешь, что это уже произошло, ты уронил то, что должен был нести.

Она укусила меня.

Ее острые зубы впились в мое предплечье. Это все произошло мгновенно. А может, мне так показалось. Возможно, я просто сидел и смотрел, как она тянет руку ко рту, чтобы насытиться, вернуть свою жизнь, свой чёрный туман, но я не хотел признаваться себе в этом. Хотя итог останется итогом — она пила мою кровь, а я это даже не пытался остановить, лишь поначалу дёрнулся и положил ладонь на ее плечо.

Я чувствовал, как из руки что-то идет. Вместе с кровью — выходит из тела, вытекает…

…выплывает.

Это странное чувство. Ощущение опустошающегося сосуда, но вместе с этим нечто новое, будто что-то начало приходить. В голову. Внутри меня завертелись, закружились обрывки чего-то, словно ветер поднялся и взвились давно порванные флаги. Я почувствовал огонь, сжигающий ткань и плоть; я осознал мановение ветра, пахнущего кровью и солью; я вспомнил металл и кость; я увидел наполнение конечностей болью…

Демон.

— Он рождается! Он скоро родится!

Что это за люди? Что за рясы на них? Они в крови?

— Сожри свою мать, дитя… Сожри её плоть, сожри её, как сожрала она отца твоего, дитя.

Что это за вкус? Что я ем? Неужели…

— Он становится демоном. Он будет нашим правителем. Наконец-то свершилось!

Что-то горячее у меня во рту. Сильно ощутимый вкус… Что-то знакомое, родное.

— Жри и пей! Бог создал твою мать по своему образу и подобию — сожри её, сожри бога, дитя!

Алиса пила не кровь, она пила меня, мою сущность, то людское, что было во мне. Хотя в какой-то момент, заглянув внутрь себя, я понял, что во мне не было людского — маска плоти и кожи, обличье человеческого и обыденного. Всё это время я вел себя неестественно для человека, неправдоподобно для демона и недостойно для существа.

Висящие на воротах тела, запахнутые ставни.

Постепенно приходило понимание и осознание. То, что я чувствовал раньше, было всего лишь мелким дуновением фальшивой ноты, спетой Писанием. Я вспомнил времена, когда была создана Библия человечества и Ересь всего живого. Они сами во мне всплыли, будто камень, который не захотел больше быть на дне и поднялся на поверхность. Выжглись в моём осознании, которое должно было стереть пепел оставшихся воспоминаний и знаний. Всё произошло: будто ребенок, который не родился из матери, а вродился в неё. Во мне пошло наоборот и вспять, не вниз, а вверх, не наружу, а вовнутрь. Будто бы пришло извне то, что давно находилось во мне.

Я увидел человека. На короткое мгновение, его силуэт сплошным движением промелькнул мимо меня. Худая голова, худое лицо, настолько худое, что с каждым его мимическим движением ты будто смотришь на хорошо слаженный механизм из костей и тонких, тончайших лицевых мышц. Его запавшие глаза вращаются, безумно двигаются, но в этом хаосе созерцания всего вокруг видится четкая система разума. А над его головой летает маленькая мошка, снова и снова вычерчивая фигуры.

Ковер выскальзывает снизу и летит в небеса, к звездам, к созвездию Коршуна. А на этот ковер молятся тысячи людей, взирая вверх, туда, где чёрный туман поглощает светила. Но на самом деле там висит ковер — и капли крови блестят холодным светом. Совсем никаких звезд…

Слёзы смерти вытекли из меня, испарились на щеках, оставив по себе вечно открытые глаза. А в ушах стучит монотонная музыка — давний-давний мотив, старинная мелодия, слышанная мною ещё когда-то давно…

Я вижу меч: он торчит из тьмы. Маленького комочка темноты, маленькой сферы непроглядного мрака. Лезвие торчит из него, как игла из глаза. Я берусь за рукоять и тяну. Клинок выходит долго, будто нехотя. А лезвие скользит по масляному мраку, отрезая слой за слоем чью-то ткань. И вот, наконец, то, что мне нужно. Оружие в руке запятнано чем-то грязным, смрадным. По клинку расходятся чёрные пятна смолистой вони, а из сферы течёт отчаяние. Я слышу крики, исходящие из раны Тьмы. Это крики не людей и не зверей — чего-то иного, более глубокого, того, что есть везде, но не всегда. Это крики душ. Я чувствую, как они тянут к себе, манят, зовут и притягивают. И я запускаю руку по локоть, а между пальцами скользит что-то склизкое и мелкое, будто у кожи ворох змей. Сжимаю руку в кулак и достаю — с кисти течет кровь и грязь… и что-то лежит в ладони, мелкое и тихое, но разглядеть я не успеваю…

Рывок.

Надо мной сидит Алиса. В её глазах снова туман.

— Ты меня почти убил, инквизитор, — с тенью недовольства, но все же с улыбкой сказала вампирша. — Странно, не правда ли? Редко вот такое может случиться.

— «Такое»? — переспросил я, со стоном приподнимаясь на локте.

Голова трещала и ломалась, будто это меня недавно били затылком об косяк. Алиса поднялась и предложила руку. Я, поколебавшись, принял помощь.

— Сложно объяснить. Кровь людей не должна так помогать.

— Зачем ты тогда укусила меня? — я недовольно осмотрел порванный рукав мундира.

Нет, конечно, порвать могла сильнее. Но всё-таки ткань была почти вся пропитана моей кровью. Я посмотрел на вампиршу, которая стояла сейчас, совершенно расслабившись и с интересом глядя на меня.

— Потому что ты не человек, Джордан, — сказала Алиса, но сделала это с таким видом, будто объяснила ребенку что-то простое, что он и так должен был знать.

Я решил не обременять себя ответом. Подняв с пола меч, я еще раз глянул на вампиршу и засунул клинок в ножны: убивать меня, видимо, не собирались.

— Мне религия не позволяет тебя так просто отпускать, — обратился я к девушке, — но мы оба устали, и драться нет смысла. Потом ещё как-нибудь встретимся. Постарайся к тому времени набрать вес. А то сегодня ты показал себя не с лучшей стороны, упырь.

Выйдя в коридор и закрыв за собой дверь кабинета коменданта, я услышал позади громкий стук. Обернувшись, обнаружил конец кинжала, застрявшего в дереве. Его выдернули, и я тут же увидел — легкий сгусток тумана прошел через оставшуюся щель. В следующий момент вампир уже замахнулся: кинжал двигался в мою сторону. Перехватив руку, я оттолкнул девушку.

— У тебя что, лишние килограммы появились? — мрачно спросил я, вытаскивая меч.

— Произошли небольшие изменения в моих способностях, — сообщила Алиса и тут же перетекла: сгусток тумана двинулся ко мне по перилам, отгораживающим кусок коридора от пустоты лестничных пролетов, но стоило вампиру выйти из бесплотности, как он тут же получил удар кулаком в живот. Что-то резануло меня. «Достала, что ли? — я посмотрел на свой торс, но мундир был цел, не считая уже бывшей там раны в боку. — Плевать».

Алиса рухнула на ступеньки, по которым я недавно поднимался. Я не стал ждать продолжения или момента, когда она снова попытается меня атаковать, и спрыгнул вниз. Вампир за миг до моего приземления успел развоплотиться, через туман уйдя на пару метров в сторону.

— Инквизитор, ты ведь чувствуешь изменения?

— Ни малейших, как всегда бодр и здоров, — спокойно ответил я, замахиваясь мечом.

Вампирша переместилась.

— Врёшь. Ты дерешься гораздо резвее обычного.

— Может и так.

На этот раз Алиса полностью увернуться не смогла или не успела: лезвие рассекло ее плечо. Но вместе с этим что-то заставило меня выронить клинок. Я с удивлением посмотрел на руку — вены вздулись и почернели. Всё горело болью, будто кто-то засунул под кожу раскаленный добела металл. Я зашипел, сжав кисть руки. Кровь толчками пульсировала под моими пальцами, и было непонятно, как она еще не прорвала кожу.

— Ты чем-то меня отравила? — через боль прокряхтел я, вспомнив о ране в боку.

— Не совсем, — задумчиво ответила Алиса. — Надо же, не думала, что это даст именно такой эффект.

— Что даст?! — от боли я перестал чувствовать пальцы, кисть стала безвольным куском сухожилий, кожи и костей.

Девушка подошла и положила на мою руку два пальца. Легонько проведя ими от кисти до костяшек, она снова отошла. Стало гораздо легче, боль ушла почти сразу, а вены еще сдувались некоторое время, растворяя ядовитую черноту.

— Ты что творишь? — спросил я, а Алиса только улыбнулась.

— Я ведь говорила, что ты не совсем человек.

— Как это понимать?

— Легко и просто. Помнишь, я рассказывала про истинных вампиров? У каждого есть демон-прародитель. Прародитель, но не в смысле чего-то дающего жизнь. А то, что связывает жизнь вампира с окружающим миром. Что-то вроде якоря. И так вышло, что ты и есть тот демон, с которым я связана. Поэтому укус вызвал такую реакцию. Ощущения от любых ран, полученных одним, передадутся другому в несколько раз сильнее.

Я опустил руку, в которой приятными волнами раскатывалось облегчение. Подняв меч, спросил:

— Я должен обеспечивать твою жизнь?

— Очень смешно.

— Предлагаю порадоваться тихо этой встрече и разойтись, как в море корабли.

Засунув меч в ножны, я повернулся и уже собирался выйти из дома коменданта, как Алиса схватила меня за плечо.

— Ну-ка постой, инквизитор. Ты понимаешь, что сейчас «разойтись» будет несусветной глупостью?

— Это еще почему? — я повернулся и внимательно посмотрел в глаза вампира — туман в них клубился вяло, медленно, на лице виднелись следы волнения.

— Стоит кому-то из нас пораниться, как боль тут же придёт другому. Про смерть вообще молчу.

— Отлично, умрём в один день. Только давай на расстоянии.

— Ты дурак, что ли? — мрачно спросила Алиса.

— До этого, по-моему, на тебе не отражалось ничего, как и на мне. Или я ошибаюсь?

— Все дело в укусе. Когда вампир пьет у живого существа, между ними создается контакт. Создается или усиливается, если был до этого. У демона-прародителя с истинным вампиром контакт всегда есть, небольшой, но есть. А после того, как я усилила нашу связь, мы теперь имеем то, что имеем — общая боль и общая смерть.

Я промолчал, собираясь с мыслями, но внутри колотилось бешеное: «Что за чертовщина? Почему именно этот вампир, почему именно в этот момент, почему именно так?»

Алиса стояла, пытаясь поймать мой взгляд, но я, упершись спиной в стену, упрямо смотрел в пол и пытался стабилизировать колотушку внутри. В итоге девушка не выдержала:

— Ты так и будешь молчать?! Святые пряники, ты еще больший мудак, чем я думала.

— Давай начнем с того, что пряники святыми называть не стоит, это глупо. А закончим тем, что иди ты к чёрту. Что я должен ответить?!

— Ну, наверное, сказать, что теперь с этим всем делать?!

— Почему укусила меня ты, а думать должен я?

— Во-первых, ты мужчина, а во-вторых, ты демон! Ты в любом случае пожизненно в проблемах, так неужели сложно придумать что-то для одного маленького вампира вроде меня?!

— Иди ты, — буркнул я, отворачиваясь и выходя из опустевшего здания. — Я инквизитор, а не демон.

Резкая боль в руке меня остановила. Я выругался и повернулся к Алисе — девушка, стоя у выхода, держала кинжал и нагло улыбалась:

— Тебе больнее, чем мне, так что буду делать так каждый раз, когда ты не будешь слушаться, — предупредила вампирша.

— Ага, иди к чёрту, — просипел я, едва сдерживая кряхтение: хоть у вампирши порез был не такой уж и большой, я его ощущал несравнимо сильнее.

Наполовину вытащив меч из ножен, я провел предплечьем по лезвию. Страдать настала очередь Алисы: девушка нагнулась, схватившись за руку, и злобно посмотрела на меня.

— Не делай так, идиот! — вскрикнула она. — Чёрт, больно-то как!

Несколько секунд потерпев, Алиса выругалась и предложила:

— Ладно, давай я подойду и уберу твою боль, а ты уберешь мою. Идет?

Мы коснулись друг друга. Алиса с облегчением выдохнула и сказала, разминая руку:

— Не думала, что это так больно.

— Ты издеваешься, что ли?! — возмущенно спросил я. — По-твоему, я притворялся?

— Откуда я знаю, может, у тебя болевой порог низкий! — с оправдывающимися нотками в голосе ответила девушка.

— Найди мне хоть одного инквизитора с низким болевым порогом, и я собственноручно его прирежу, — буркнул я, встряхивая рукой.

Мы некоторое время постояли и помолчали, приходя в себя и думая о своем. Я размышлял, что делать с этой ситуацией, а Алиса, видимо, беспокоилась по поводу подранного корсета — дыра в нём была аккурат между грудей, и вампиршу это явно волновало:

— В следующий раз, если будешь убивать девушку, лучше отруби ей голову, чем протыкай одежду таким грубым способом, — недовольно попросила Алиса, растягивая пальцами дырку и осматривая ее.

— В следующий раз не лезь на инквизитора, если дорожишь одеждой, — я вздохнул. — И что ты предлагаешь нам делать?

— Что ты имеешь в виду?

— Я не могу тебя убить, но я инквизитор. Я не могу с тобой таскаться, ведь я инквизитор. По-моему, вариант разойтись в разные стороны самый оптимальный.

— Если тебя пнут в живот, я не хочу добираться через всю страну, чтобы попросить тебя снять у меня боль, — мрачно сказала девушка.

— А связь на расстоянии не ослабнет?

— Очень сомневаюсь. Я однажды не прикончила одного паренька, у которого кровь пила. Потом пришлось ехать с караваном в другую страну и убивать его. Ведь обычно как: связи словно два сосуда с водой. Энергия в них делится поровну. Если у кого-то больше — часть уходит тому, у кого меньше. Баланс. На расстоянии это работает точно так же.

Я вспомнил, как часто девушка использовала свою способность после укуса.

— Только не говори, что ты тратила и мой вес тоже…

— Не скажу, потому что научилась использовать способность. Когда умирала, — Алиса на мгновение запнулась и закусила губу, — то почувствовала свою энергию. Теперь все иначе. Мне больше не нужно тратить тело.

— А теперь можно плюс для меня? — мрачно спросил я.

— Ты почти стал полноценным демоном. Сущность изменилась. Даже если бы я не видела тебя, я бы все равно чувствовала эти перемены.

— Что там с «не видела тебя»? — переспросил я. — Разве у меня что-то с лицом?..

— Вроде того. У тебя глаза другими стали.

— Насколько другими?..

— Мне нравится, хотя людей может напугать, — Алиса пожала плечами. — Но раз уж я с тобой повсюду буду ходить, то твои глаза не самое страшное.

Я огляделся в поисках чего-то, что могло дать отражение. Заметив под стеной бочку, я подбежал к ней. Внутри было полно воды. Вытащив емкость под жаркое солнце, я заглянул в отражение.

Это так.

Через мои нормальные людские глаза проходили тонкие горизонтальные разрезы. Будто… у меня появилась вторая пара век. А под ними было что-то иное. Совершенно иное. Что-то чёрное, плотное. И мой зрачок…

…истинный зрачок…

…обрамлялся желтым кольцом, от которого проходили тонкие золотые прожилки, расходящиеся по чёрному полотну новых глаз…

Вдалеке прозвучал выстрел. Следом второй.