Глава 8

– Дирижабль к взлету готов.

Душа к таким словам относилась с превеликим сомнением, но лживый язык слушался беспрекословно. Так что произнес как обычно: чуть иронично, с ленцой, уверенность полнейшая.

Генерал, кивнув, обернулся к Мушду:

– Отойди, мы поговорим вдвоем.

Офицер послушно удалился, оставив нас на краю крыши почти в одиночестве: до ближайших солдат пара десятков шагов, шум двигателя не даст им расслышать ни слова.

– Ну что могу сказать, Леон, – пока что я тобой доволен. И давай сразу кое-что проясню. Я уже говорил, чтобы ты не путал меня с Мушду. Так вот, и впредь не путай. Ни на миг не поверю ни в богов, ни в демонов, но ничего не имею против твоей забавной сказочки. Для глупцов она звучит достаточно правдоподобно, значит, меньше нежелательных вопросов. Ты сейчас, наверное, задаешься вопросом: почему жив до сих пор, если я такой неверующий?

– Отнюдь. Как бы там ни было, я вам полезен, а вы жестоки, но свою выгоду не упустите.

– Верно, ты мне полезен, и потому меня пока что все устраивает.

– Раз уж вы не верите в мою адскую сущность, неужели не захотите узнать истину?

– Зачем? Чтобы выслушать все ту же сказочку или другую? Ты тот еще врун, тебя пытать надо неделю, чтобы хоть кусочек правды получить. У меня есть свое мнение. Думаю, ты просто человек, но человек необычный. Не знаю точно, откуда появился в этой тюрьме, но поведение и, главное, предметы, которые при тебе нашли, подсказывают, что можешь знать многое. Очень многое. В том числе и никому здесь не известное. Мир велик и неизведан, может, где-то на другом его конце живут подобные тебе и ты не знаешь, как к ним добраться. Я уже говорил, что помогу тебе, у меня есть кое-какие связи, так что наш договор все еще в силе. Держись меня, и у тебя будет все. Вижу, солдаты собрались, пора начинать погрузку.

– Э… Хочу кое-что прояснить по поводу дирижабля. Видите ли, с ним не все в порядке, так что даже я не могу гарантировать успешность полета.

– С этими надувными мешками никогда порядка не было, так что ты меня не удивил. Но все же советую постараться сделать так, чтобы эта раздувшаяся колбаса долетела хотя бы до Такоса. Эй! Там! Давайте уже, командуйте погрузку. И помни, Леон: тебе нельзя ошибаться, даже в мелочах. Ты мой персональный демон, всегда это помни. Все должны думать именно так. Иначе договор будет аннулирован.

Нетрудно представить, что со мной произойдет при этом аннулировании…

* * *

Мюльс, скорчив страдальческую мордочку, едва слышно произнес:

– Никак не получится. Никак. Перегруз.

Грул обернулся к Мушду, выражение лица у него при этом стало нехорошим. Подозревая, что сейчас мы рискуем остаться без единственного человека, хоть что-то понимающего в воздухоплавании, я поспешил вмешаться:

– Генерал, не торопитесь, Мюльс нам еще пригодится.

– Он пригодится на земле. Пузо наел гиппопотаму на зависть, вместо него мы можем взять тощего солдата и мешок припасов.

– Если у вас есть солдаты, разбирающиеся в моторах, то валяйте.

– А сам?

– Для управления дирижаблем потребуется несколько человек. Мы уже выбрали кое-кого, но они лишь частично пригодны. Мне и Мюльсу придется из кожи лезть, чтобы везде успевать. В одиночку шансов вообще не будет.

Грул на миг задумался, затем кивнул:

– Ну хорошо, не стану спорить. Я ведь тоже ничего в дирижаблях не понимаю. Но говорю вам обоим: мы не оставим здесь ни одного солдата, даже раненых заберем. Улетят все.

Я требовательно уставился на моториста:

– Ну что скажешь?

– Мы можем выкинуть мебель из кают-компании. Она плетеная, легкая, но наберется прилично. Можно еще слить часть топлива, запас у нас приличный. Канистру с маслом тоже можно оставить, если перед этим зальемся под горловину. Ну и… Ну это…

Генерал, не выдержав, скомандовал:

– Мушду, проверь там сам, что можно выбросить. Не оставляйте ничего лишнего.

После этих слов начался погром. Наземь полетели плетенные из лозы кресла, какие-то тюки, металлические баллоны, книги в кожаных переплетах, сапоги, ведра, куски обшивки и даже швабра нашлась. Наблюдая за процессом вандализма, Мюльс горестно вскрикивал, а затем, не выдержав, заорал:

– Не трогайте расчалки! И распорки не трогайте! И ничего оттуда не ломайте, не отрывайте! Иначе дирижабль никуда не сможет полететь! Да что же вы творите!

Шфарич, ухмыляясь, выдрал оконный проем:

– Уж без этого точно полететь сможет. И не ори, а то зубы потеряешь.

– Какой болван, – тихо пролепетал Мюльс. – Он даже не представляет, как холодно бывает на высоте. Леон, даже если они выбросят все, что можно и нельзя, этого не хватит.

– Ты слышал генерала и понимаешь, что говорить ему такое не стоит. Надо как-то выкручиваться. Ну так что предложишь?

– Сброс аварийного балласта и еще на земле задираем руль за последнюю черту. Двигатель на полные обороты, потом очень важно будет перерезать швартовые в правильной последовательности. Нос подкинет хорошо, сразу наберем высоту. Это если не упадем.

– Не нравятся мне твои последние слова…

– Мне тут все не нравится, но что еще делать остается? На высоких оборотах двигатель долго держать нельзя, будем идти на рулях вверх сколько получится, а там… Там выровняемся, встанем на курс… О нет! Эти варвары выбросили компас! Какой теперь может быть курс?!

– Ну поставим на место.

– Теперь не поставим, это непростой компас. Это… Это… А… неважно уже…

– Эти вертикальные рули что, как крылья работают?

– Какие крылья?

Не найдя в местом языке слов «самолет» или «аэроплан», я пояснил:

– Если рули поднять, то при движении вперед будет действовать подъемная сила?

– Ну да, я об этом и говорю. Чем сильнее их задерешь, тем быстрее подъем. Ну и от тяги зависит, мотор в таком деле много значит. Леон, а почему вас называют демоном?

– Мюльс, ты уверен, что сейчас лучшее время для разговоров на мистические темы? Может, все же вернемся к дирижаблю?

– А чего к нему возвращаться? Если мы на старте не уйдем вверх, то рухнем вон там, где-то за стеной. А если не рухнем, на тяге успеем уйти высоко. Там сбросим обороты и попробуем без компаса в темноте держаться курса. До рассвета немного ждать осталось, утренняя звезда уже поднимается, можно будет по ней ориентироваться. Грубо, конечно, точности никакой, но что нам теперь остается? Полетим со снижением, крейсерским ходом, при перегрузе только так и можно. Но если хорошую высоту успеем набрать, до земли снизимся часа через полтора, а может, и больше. Главное, на встречный ветер не нарваться.

– До Такоса долетим?

– Отсюда до него где-то сто с лишним мерных миль, может, и долетим, хотя вряд ли. Вообще-то все от ветра зависит и от высоты, которую набрать сумеем. Ну и от мотора, само собой. Похоже, эти варвары уже сломали все, что можно и нельзя, пора грузиться.

* * *

Автомобилей я водил великое множество, самых разных: грузовые и легковые, элитные спорткары и ржавые корыта. Не любитель мотоциклов, но и с ними знаком неплохо. Обучался пилотировать легкий одномоторник, но, как это у меня часто случалось, курс не завершил. Высококлассное воровство оплачивается хорошо, деньги нередко тратил на экзотических морях, так что опыт управления скоростными катерами и парусными яхтами тоже имеется. Однажды чуть было не угодил на подводную лодку: появился заказ прибрать к рукам скрытые на дне сокровища. Официально занятая в проекте их подъема фирма должна была все расчистить, и нам по договоренности с продажным сотрудником оставалось подойти темной ночью и прибрать все, что успеем. Но не срослось там что-то. К тому же для такого дела не вор нужен, а водолаз.

Сегодня я приобщусь к новому для себя транспортному средству, и этот факт меня не вдохновляет. К тому же я не сам по себе лететь должен, а в роли пассажироперевозчика. В гондоле дирижабля ради облегчения веса выломали все хлипкие перегородки, и теперь среди руин былого величия разместилось шесть десятков солдат. У каждого винтовка, у некоторых еще и револьвер тяжелый, вещевые мешки с личным барахлом, запасы патронов. Тяжеленный трофейный пулемет Грул оставить отказался, мотивируя свое решение редкостью и дороговизной такого оружия. В общем, для аппарата, никогда не поднимавшего более двух десятков пассажиров, нагрузка более чем приличная.

Попытка создать из солдат технически подкованную команду оказалась успешной лишь частично. Как я понял, бравых ребят набирали главным образом из крестьянских семей, так что выбор невелик. Если рядовой где-то когда-то познакомился с работой паровой молотилки – уже ценный кадр. Ну какая разница, что она не похожа на дирижабль ни с какого ракурса? Жалкие оправдания, бегом карабкайся на рабочее место, парень.

Мое рабочее место выглядело следующим образом: три металлические трубы с раструбами, несколько веревочных тяг и вмонтированный в стену громоздкий прибор для определения высоты. Называть этот тихий ужас альтиметром язык не поворачивался. Но спасибо, что хоть такой есть, и отдельное спасибо мордоворотам Грула за то, что не раскурочили его вместе с остальным хозяйством. С помощью всего этого барахла я должен отдавать приказы на посты. Многоопытный Мюльс, правильно оценив всю бездну моей неосведомленности, слезно умолял лишь об одном: четко вперед посматривать, примечая отклонения от курса.

Как в сложившейся ситуации на этот самый курс выходить, ни он, ни тем более я не представляли. Но так как для нас обоих на первом месте стояло желание убраться из тюрьмы куда угодно, мы этим вопросом сильно не озадачивались.

В общем, оценив весь этот примитивизм, я хотел было обессиленно завалиться в капитанское кресло, но вовремя вспомнил, что его, как и многое другое, безжалостно выбросили. Но не так уж обидно, потому как даже Грулу пришлось стоять.

Поручней, кстати, не осталось. И вообще в истерзанной гондоле мало за что можно было ухватиться. А я, руководствуясь мелкой местью, не стал никого предупреждать, что взлет скорее всего будет непростым.

– Отдать балласт!

Дирижабль даже не дрогнул, а ведь всем понятно, что, скинув каменные блоки, удерживающиеся на днище гондолы, он должен скакнуть резвым жеребцом. Вот ведь повезло с командой…

До солдат дошло после третьего раза. Послышались гулкие удары по крыше тюрьмы, пол под ногами заходил ходуном, заскрипели все эти растяжки, расчалки, распорки. Если они с такой же скоростью будут отдавать швартовые, дело плохо, потому заорал во всю мощь легких:

– Офицерам! Проследить, чтобы кормовые швартовые отдали точно по приказу! Я сказал: точно по приказу! Иначе все здесь останемся!

Не знаю, поможет ли, но тут не разорваться: два каната впереди, два сзади, и те и те одинаково важны. А еще важнее последовательность, с которой эти пуповины, связывающие нас с крышей, будут обрываться. Мелкую путаницу мы, возможно, перенести сможем, но при крупной дирижабль завалится на одну из четырех сторон, или перевернется, или врежется в крышу, после чего отскочит от нее подобно мячику. В общем, вариантов масса, и приятных среди них нет.

– Начинаем!

Надеюсь, труба, в раструб которой я это прокричал, донесла звук голоса до Мюльса. Уж на него надежды куда больше, чем на офицеров: толстячок жизнь любит и готов локти искусать, чтобы отсюда выкарабкаться.

– Давайте!

Отмашка солдатам, пристроившимся на крыше прямо у меня над головой. Вот и началось. Один орудовал саблей, второй широким ножом, причем он справился быстрее. К счастью, ненамного: передняя часть дирижабля, освободившись, начала плавно и без перекосов приподниматься. Это хорошо было видно по приближению линии среза крыши.

Загрузка...