День первый. Москва 12 часов 25 минут

Слепнев с Родионом Александровичем въехали во двор. Оставили машину и направились к дому. Родион Александрович набрал код, и входная дверь открылась. Они поднялись на лифте на девятый этаж и позвонили в квартиру справа от лифта. Полковник оглянулся и заметил, что глазок на двери слева потемнел. Очевидно, там рассматривали незваных гостей. Открыли им довольно быстро, и они прошли внутрь. Их встретил мужчина лет пятидесяти, внимательно оглядел Слепнева и, усмехнувшись, бросил:

– Вот ты какой!

– Не нравлюсь? – с вызовом спросил Слепнев.

– А ты не баба, чтобы нравиться, – зло ответил хозяин квартиры, – и не хами. Насмотрелся я на таких, как ты. Форсу много, а дела мало.

– Я свое дело сделал, – огрызнулся полковник, – кто виноват, что в машине не оказалось министра. И такое бывает.

– Бывает, – передразнил его хозяин квартиры. Он был среднего роста, коренастый, плотный, с брюшком. Мясистые щеки, крупный нос, седая щеточка усов и глаза навыкате делали его лицо запоминающимся, – бывает, и ружье само стреляет. Только такой профессионал, как ты, должен был подстраховаться, все хорошенько проверить, прежде чем стрелять, а не надеяться на «бывает» и «не бывает».

Слепнев молчал. Что толку спорить. По большому счету старик прав. Но полковник решил сравнять счет, прибегнув к запрещенному приему.

– Ладно, генерал, – грубовато бросил он, – все и так ясно, не нужно сыпать соль на рану.

Хозяин метнул в него бешеный взгляд и повернулся к Родиону Александровичу:

– Твоя работа?

– Что вы? – ужаснулся Родион Александрович. – Разве я могу?

– Я сразу узнал вас, генерал Скороденко, – сказал Слепнев, – мы с вами уже встречались, несколько лет назад.

– Узнал, – сквозь зубы процедил генерал.

– Конечно, узнал. Мы встречались на совещании в МВД. И я запомнил ваше лицо. Но вы меня, я вижу, забыли.

– Не забыл, – ответил генерал, – иначе ты еще сто лет сидел бы в девятом корпусе «Матросской Тишины». Или парился на нарах. Это по моей инициативе тебя оттуда вытащили.

– Так я и думал, – сказал Слепнев, – судя по тому, как все было организовано. Сразу догадался, что без профессионала тут не обошлось. Правда, мне говорили, что Скороденко давно на пенсии.

– Отправили, – подтвердил генерал, – а я, видишь, никак не угомонюсь.

– Вижу, – ответил полковник. – Этот тоже из ваших? – Он кивнул на подельника.

– Почти. Только он у нас штабист, все больше штаны протирал, – недовольно заметил генерал, – проходи, Слепнев, разговор у нас с тобой долгий.

Они прошли в небольшую столовую, сели за стол. Слепнев – спиной к двери. Генерал – спиной к серванту.

– Извини, что угостить нечем, – сказал генерал, – сам виноват. Сидел бы сейчас в поезде и жевал свои бутерброды.

– Ладно, хватит, – примирительно произнес Слепнев, – много болтаем. Я уже сказал, что ошибся. Любой может ошибиться.

– Ошибся, – прохрипел генерал, – значит, второй раз сделаешь все как надо?

– Постараюсь, – выдавил Слепнев, – давай без лишних слов, – он тоже перешел на ты. Раз генерал может «тыкать», то и ему не заказано. Тем более что оба не при исполнении.

– Хамишь, – генерал усмехнулся и подмигнул, – героя из себя строишь. Будто не понимаешь, что натворил. Надо было тебя разрубить, а кусочки по Москве разбросать.

– Не для того ты меня из тюрьмы вызволил. Я тебе еще пригожусь. За меня, знаешь, какие бабки отвалили! Не сосчитать, генерал. Так что порубить меня на кусочки – это, я тебе скажу, проблема. Как бы тебе потом за это голову не оторвали! И еще что-нибудь в придачу. Ценность я теперь большая. Понимаешь? Ценность.

– Угрожаешь? – генерал улыбнулся, показав крупные зубы.

– Нет. Просто знаю. И ты меня не пугай. Давай по делу. Зачем позвал? Чтобы познакомиться? Так мы уже знакомы. Мне нужны конкретные данные. Где он будет эти два-три дня, с кем, когда. Если есть, выкладывай. А нет, до свидания. Я сам все устрою.

– Ты уже устроил. – Генерал поднялся, прошел в соседнюю комнату и скоро появился с папкой в руках.

– Вот тебе досье. Здесь все написано. И про его семью, и про друзей. Где его дача, где живет его личный шофер. Все данные. А вот это его план на ближайшие три дня. Сегодня в шестнадцать встреча с банкирами. В восемнадцать он должен куда-то уехать. Утром улетает в Лондон. Вечером возвращается. В четверг снова встречи с разными людьми, в пятницу, в десять утра, его выступление в Думе. Только если он выступит, тебе лучше вернуться обратно в девятый корпус.

– В пятницу, – повторил Слепнев, – так бы сразу и сказал.

– Ты меня не понял. У тебя два с половиной дня, умник. Два с половиной. И если в пятницу он выйдет на трибуну, считай, что ты труп. И не сбежишь никуда. Граница для тебя будет закрыта. И твои денежки в банке заблокированы.

– А если он не выйдет на трибуну, денежки разблокируют? – прищурился Слепнев.

– Это как ты себя будешь вести. Думаю, разблокируют.

– У него теперь, знаешь, какая будет охрана, – раздумчиво проговорил полковник, – нужно все просчитать. Ведь им уже известно, кого именно мы хотим ликвидировать.

– Вот и просчитай, – сказал Скороденко, – только быстро, а то без тебя обойдусь. И тогда денег тебе не видать как своих ушей без зеркала. А без денег ты никому не нужен. Ни здесь, ни там.

– Нужно все тщательно просчитать, – повторил Слепнев, пропустив мимо ушей колкие реплики генерала.

– Считай, считай, – проговорил генерал. – Помни, время у тебя только до пятницы.

– Мне нужен паспорт и документы, чтобы полететь за ним в Лондон, – сказал Слепнев, – там он не ждет нападения, и убрать его будет проще.

– Паспорт, – ухмыльнулся генерал, – у тебя и свой имеется. Небось все давно рассчитал. Однако мы тоже не дураки. Нечего лететь в Лондон. Тебя только выпусти, а потом ищи-свищи. Твое дело здесь все провернуть. А в Лондон другие поедут. Ты там ни к чему.

– В Лондоне можно все сделать быстро. Там не будет такой охраны, как в Москве.

– Нечего мне лапшу на уши вешать, – сказал генерал, – сбежишь в Англию, где там тебя искать?

– Тогда зачем звал меня? – разозлился Слепнев, закрывая папку.

– Ты еще не понял? – ухмыльнулся генерал. – Думаешь, я тебе позволю нас за нос водить? Явился, нахамил, а теперь хочешь слинять? Нет, полковник, не выйдет. Ты упустил свой шанс. Знаешь, зачем я тебе показал досье Полетаева? Хотел проверить, как ты отреагируешь. А ты на наживку поймался, дурак. В нашем деле не бывает осечек, Слепнев. Мы вытащили тебя из тюрьмы, чтобы ты дело сделал, а ты нам его загубил. Извини, но мы больше не верим тебе.

Он не договорил, Слепнев почувствовал у себя за спиной движение, чуть повернул голову и заметил страх в глазах Родиона Александровича. А в следующую секунду увидел в стеклянных дверцах серванта отражение двоих неизвестных. Не раздумывая он выхватил пистолет и выстрелил раз, другой. Те двое, не успев опомниться, с шумом свалились на пол, а полковник уже приставил пистолет к мясистой щеке Скороденко.

– Сидеть, – приказал он, – не двигаться!

Генерал поднял на него свои выпуклые глаза. Он не испугался. Скорее удивился. Потом прохрипел:

– Убери!

– Сидеть, – повторил Слепнев, вдавливая дуло в висок генерала. – Говори, сколько я за него получу. Быстро. Только без глупостей, генерал. Назови сумму.

– Сто тысяч, – прохрипел генерал.

– Это я уже слышал. И сделал вид, что поверил. Назови сумму, у меня нет времени.

– Пятьсот, – сказал генерал, – пятьсот тысяч долларов.

Слепнев убрал пистолет.

– Сука, – выругался он, – думаешь, я не понял? Ты хотел сделать все сам, а деньги потом списать на меня. Думал, у тебя все получится?

– Уже получилось, – ухмыльнулся Скороденко, – тебя ищут, полковник. Тебе отсюда не уйти. Ты уже мертвец. В ФСБ знают, что именно ты организовал нападение на автомобиль министра. Знают и ищут тебя по всему городу. У тебя нет шансов, Слепнев. И напрасно ты моих ребят угрохал. Давай сюда оружие.

Полковник стоял, прислонившись к стене.

– Может, люди твои специально вытащили из машины министра? – спросил он. – Хотя вряд ли. Ты все рассчитал правильно. Как только узнал о неудавшемся покушении, так сразу и начал считать. А я все гадал, зачем тебе несколько часов. И почему ты хочешь встретиться лично со мной. Значит, ты все рассчитал, генерал. И решил, что я никуда не денусь.

– Ты и так никуда не денешься, – заявил Скороденко, – но если отдашь пистолет, может, я и оставлю тебя в живых. Впрочем, можешь не отдавать. Можешь даже уйти. Мы не будем искать. Тебя все равно пристрелят как бешеную собаку. Сбежавший уголовник, да еще террорист. Никто не даст за твою жизнь и копейки.

– Ничего, – вдруг улыбнулся Слепнев, – значит, разница возросла?

– Какая разница? – не понял генерал.

– Пятьсот тысяч долларов, – напомнил полковник, – и одна копейка. Итак, ты заплатишь мне пятьсот тысяч баксов, это меня вполне устраивает, и считай, что договорились.

– Ты сумасшедший, – занервничал генерал, – что ты сделаешь в одиночку? Черт с тобой, сдай оружие и оставайся. Я заплачу тебе пять процентов. Будешь консультантом. Вместе с нашими людьми разработаешь новый план нападения.

– А когда ты его осуществишь, я вместо пяти процентов получу пулю в лоб? – сказал Слепнев. – Нет, предпочитаю полмиллиона «зеленых».

– Уходи, – закричал генерал, – убирайся! Уходи и сдохни как герой.

– Зачем? Лучше тебя пощипать. Я намерен получить свои деньги. Ты сегодня же переведешь их на мой счет. Я скажу, в какой банк.

– Сначала сделай дело, – глаза Скороденко налились кровью. Он явно психовал. Ситуация вышла из-под контроля.

– Сделаю, – кивнул Слепнев, – сообщи в банк, что деньги будут переведены в пятницу, во второй половине дня. И учти, генерал, не люблю, когда меня обманывают.

– Сопляк, – хрипел генерал, – ты еще будешь у меня в ногах валяться.

– В пятницу, – напомнил Слепнев, взмахнув пистолетом, – а это досье я забираю с собой. Не волнуйся, я его никому не отдам. Насчет банка позвоню часа через два. Сообщу, куда деньги переводить.

– Надеешься стать героем, – прошипел генерал, – ты уже труп. Что ты можешь сделать один?

– Переведи деньги, генерал, – напомнил Слепнев, – и не нужно так психовать. У тебя вот глаза кровью налились, того и гляди кондрашка хватит. Не бойся, я не сбегу. Мне без денег хана, это ты правильно усек. И не вздумай натравить на меня своих архаров. Все равно я их вычислю.

Он сделал несколько шагов к двери, не опуская пистолета, и повернулся к Родиону Александровичу:

– Открой дверь, чтобы тебя увидели в квартире напротив, там наверняка кто-то из ваших подручных. Неохота устраивать перестрелку на лестничной клетке. Пусть видят, что у нас тут все тихо и мирно. А ты жди моего звонка, – бросил он генералу, выходя в коридор.

Слепнев прошел к лестнице и кивнул на прощание Родиону Александровичу:

– Скажи ему, чтобы никого, кроме тебя, на связь не присылал. Не то замочу. – Полковник еще не успел спуститься вниз, когда Скороденко подошел к телефону и набрал нужный номер.

– Он согласен исправить ошибку, – сказал генерал и положил трубку. В комнату вошел Родион Александрович, с ужасом глядя на трупы. Но генерала они, похоже, не интересовали.

– Видел, каков орел, – раздраженно сказал он, – я знал, кто именно нам нужен.

– Вы хотите отдать ему все деньги?

– А кто сказал, что я ему вообще что-то отдам? – ухмыльнулся генерал. – Нам он нужен для отвода глаз. Пусть бегает вокруг нашего объекта. ФСБ о нем знает. А мы все аккуратненько провернем, и деньги останутся в нашем банке.

– Вы сами хотите все организовать?

– Вот именно. Теперь у нас появился шанс. Мы вытащили этого ублюдка из тюрьмы, чтобы он дело сделал. А он его провалил. И засветился. Теперь фээсбэшники его по всей Москве искать будут. А наших людей никто не знает. Его подставим, а сами все чисто сделаем. И деньги оставим себе.

– А вдруг он нас опередит?

– Не опередит, – усмехнулся Скороденко, – не успеет. Твоего министра уберут сегодня в шестнадцать часов. Я тоже не сидел без дела. А этот полковник пусть побегает по Москве. Мы его потом сами сдадим ФСБ, тепленьким. Как организатора убийства члена правительства.

– Он очень опасный, этот полковник, – осторожно заметил Родион Александрович, – очень. Настоящий убийца, безжалостный и жестокий. Я сам в этом убедился.

– Я тоже опасный, – сжал кулаки генерал, – не зря меня в МВД «костоломом» называли. Таких, как Слепнев, пачками давил. Не дрейфь, майор, все будет как надо.

Загрузка...