Монах и его ученица

Корабль пересекал пустошь, вздымая за собой кудрявый шлейф пыли. Автопилот вел судно по нанесенным на карты магнитным потокам Магистрали. Свободный от необходимости беспрестанно сидеть у руля, Дин все это время проводил на палубе, порядком замерзший от ветра. Его беспокоила матча, угрожающая вновь сгорбиться или вовсе отвалиться от резкого порыва ветра. А от нервных переговоров призраков в машине механик начал переживать, что в системе катера вот-вот что-то откажет.

Монахи тем временем были предоставлены сами себе. Дади какое-то время просто сидела в одной из пары маленьких кают, в которых помещались только по две подвесных кровати одна над другой, и отрешенно наблюдала за пейзажем, проплывающем в огромной и все ещё не залатанной пробоине в борту. Её учитель напротив был даже рад дополнительной вентиляции, но девушку было решено поселить в кают-компании до конца перехода.

Отсутствие сквозняка и относительная тишина позволили Дади попробовать помедитировать и выкинуть из головы последние пару дней. Девушка имела неплохое представление о жизни вне монастыря, но смягчить удар реальности это не помогло. Из тревожного полутранса её буквально выкинуло резкой остановкой катера, она чуть не повалилась на пол. Раздался грохот падающих вещей и скрип выдвигающихся посадочных опор. Но на землю судно опустилось уже довольно плавно.

– Что-то не так? – спросила девушка через Связь.

– Да, – ответил Дин, – у этого судна крайне неопытный капитан.

Спустя минуту Дин спустился в кают-компанию и начал вводить своего пассажира в курс дела. Дади хотела позвать своего учителя, но тот глубоко ушел в медитацию и на внешний мир не реагировал. А может просто дрых как убитый.

– Итак, я неверно рассчитал выхлоп нового Сердца. Оно несколько слабее, машине уже нужен отдых. Поэтому пришлось сделать остановку сейчас, а дорога будет дольше на полдня, может день. А сейчас мне нужна помощь с мачтой. Я хочу закрепить её понадежнее, пока не начались проблемы.

– Я в технике не смыслю. Не думаю, что могу помочь.

– Чего вы не можете, сида, так это отказаться.

– Что же мне помешает? – слегка возмутилась девушка.

– Контракт, разумеется!

Дади потянулась к контракту через сеть, от чего левых глаз начал слегка зудеть. Нужный параграф она нашла быстро и он гласил: “…пассажиры обязуются исполнять обязанности младших механиков, матросов и охраны судна в тех случаях, в которых капитан сочтет это необходимым.”

– Мне правда нужна помощь, – уже смиреннее попросил парнишка, – но сперва…

Дин начал копаться в разбросанной от резкой остановки утвари на маленькой кухне. Приведя все относительный порядок, он наконец понял, что не взял с собой ничего для приготовления кофе. Проблемы, которых он так боялся, все же начались.

Вместе с механиком Дади поднялась на палубу. Она встала на носу, наблюдая как он проворно забрался на верх похожей на огромную ветвистую антенну мачты, поднимая с собой концы нескольких закрепленных на палубе тросов. Она следила за креном, пока Дин наверху закреплял и регулировал стяжки. Сильный порыв ветра чуть не сбросил механика вниз, но его спасли страховка и инстинктивно вцепившиеся в металл четыре дополнительных руки.

Дади с облегчением выдохнула. Она задумчиво оглядела палубу под ногами. Её пересекали глубокие и длинные вмятины. Кое-где были наспех заварены дыры. По небу тем времен куда-то торопились редкие облака. Погода упорно портилась.

*******

Дади проснулась еще до первого света. Чуткий сон был прерван копошением уже вставшего механика, который провел ночь в спальном мешке на полу. Он никак не мог смириться с отсутствием кофе на корабле и все еще пытался отыскать на кухне хоть что-то. На свернувшуюся на диванчике монахиню он не обращал внимания. Невыспавшийся и недовольный Дин покинул кают-компанию, что-то ворча себе под нос. Спящая машина была разбужена, раздался навязчивый гул моторов. Следом со стороны мостика прогремела отборная брань.

Мостик был небольшим, с одним креслом для штурмана и достаточным местом для того, кто будет что-то говорить штурману прямо в ухо. Дин сидел скрестив все свои руки и нервно бегая взглядом между несколькими видимыми ему одному мониторами и горящими на приборной панели огоньками.

– Что-то не так, – на этот раз утвердительно сказала Дади, встав рядом с креслом.

– Все не так, – ответил Дин на этот не-вопрос и вздохнул, – целая куча систем дала сбой при запуске Сердца после отдыха. Большая часть придет в себя за час, но сгоревший ретранслятор приказал долго жить, – механик показал в лобовое окно. От верхней части мачты тянулась струйка дыма.

– Это очень плохо?

– Катер отключен от Сети, – ответил Дин, – никакого автопилота. Но я могу идти по приборам. А еще могу проморгать поворот потока и загнать нас в провал. Но выяснять это будем после еды. Кухня все же работает.

Быстро приготовив и съев завтрак, механик, который также работал коком на этом судне, вернулся на мостик. Дади попыталась разбудить учителя для утренней тренировки, но тот упрямо старался не подавать признаков жизни.

Не зная чем себя занять, она решила провести тренировку в одиночестве. Но перед этим еще раз заглянула на мостик. Дин всеми руками держался за всякие рычаги и с весьма сосредоточенным видом следил за россыпью золотых огней на приборной панели, девушку он не заметил. Дади хотела поинтересоваться как идут дела, но наконец заметивший её присутствие механик опередил её:

– Датчик силы потока работает, а в памяти есть карта Магистрали. Потихоньку до порта мы дойдем, – Дин обнадеживающе улыбнулся, – если не случится еще чего разумеется.

– Например пираты? Без доступа к Сети нас могут застать врасплох.

– С доступом тоже могут. Но я давно не слышал о налетах в этих местах. И к тому же, – Дин постучал пальцем по посоху, – для вас они вообще не угроза, верно?

– Пираты – нет. Но тварь, покалечившая этот корабль…

– …к нему больше не сунется. Мелкие хтоны не рискнут нападать на машину с таким мощным Сердцем, как у нас.

– А те, что побольше?

– О тех, что больше, лучше не думать.

Решив больше не подрывать концентрацию единственного человека, который сейчас может вести катер, Дади отправилась на палубу. Гулявший там ветер напоминал ей о горной вершине, на которой стоял её монастырь. Это помогло сосредоточиться и начать отрабатывать движения с обращенным в меч посохом. От простых ударов она быстро перешла к отработке сложных приемов и связок, работая с проекцией, созданной Призраком для спарринга. Дади рассекала воздух там, где оказывался ей одной видимый противник и уходила от его мнимых атак. Развевающаяся оранжевая ткань поверх одежды шлейфом тянулась за монахиней в быстром и четком боевом танце. И все это действо, прекрасно видное с мостика, мешало концентрации Дина ничуть не меньше разговоров о чудовищах.

Закончив тренировку и переведя дыхание, девушка посмотрела вперед, туда куда медленно, но верно двигалось судно. Вместо линии горизонта впереди виднелись лишь смутные очертания бури.

*******

– Дело плохо, – констатировал Дин, – придется садиться, от намагниченной пыли приборы сходят с ума.

Видимость стремительно опустилось до практически нулевой, когда катер пересек порог бури. Дади коротала время в кают-компании и наблюдала, как Дин возился с какой-то деталью, положив голову на кулак и позволив проворным манипуляторам работать с мелкими инструментами. Чем занять себя монахиня не знала, даже уединиться для медитации было негде. Так они и сидели за столом. На ум девушке пришло недавнее наставлении учителя, звучавшее как “во имя неба, да поболтай ты с ним”.

– Почему без рук? – спросила Дади и работа над столом буквально повисла в воздухе. Дин убрал деталь и манипуляторы в сторону, поднял руки перед собой и несколько раз сжал и разжал ладони. Дади вопросительно подняла бровь.

– Это я попытался пошевелить пальцами по отдельности, – пояснил Дин, – нарушение мелкой моторики, где-то какие-то нервы не сходятся.

– Это твой изъян?

– Да. Отец решил не рисковать с операциями, – Дин помахал своими трехпалыми механическими ладошками, – зато у меня теперь четыре полноценных руки вместо двух. Вроде как, я даже в плюсе.

– Мой изъян – глаз, – немного помедлив ответила Дади. – Слепой от рождения. Учитель все же рискнул и дал мне новый.

– Это не просто протез, верно?

– Отнюдь. Он усиливает Связь. Но подключаться к Сети от этого… неприятно.

– Как и говорить об этом?

На этот вопрос девушка отвечать не стала, механик понимающе кивнул и вернулся к своему занятию. Система корабля вскоре потребовала его внимания. Отложив ремонт он вызвал панель управления судном, и тут же нахмурился.

– Буря бушует, мы стоим на месте, а показатель потока стабильно растет. Странно, – Дин еще раз все перепроверил, натянул свои защитные очки, плотно застегнул комбез и замотался шарфом, – что-то творится слева по борту. Пойду посмотрю. Ты со мной?

В ответ девушка щелкнула по воротнику, из которого её голову накрыл жесткий капюшон с прозрачной защитной маской, полностью закрывающей лицо. Они поднялись на палубу и прильнули к ограждению на левом борту. В десятке метров завеса летящей были становилась совсем непроглядной. Вдали ничего не было видно, но приглядевшись к земле, они оба оторопели.

Железистая пыль и мелкие камни двигались как угодно, только не вслед за ветром, закручиваясь в странных вихрях круглой и спиральной формы. Между завихрениями частицы двигались тонкими длинными струйками, проявляя рисунок магнитных линий, которые сходились вместе где-то за стеной бури. Вихри вползали в поле зрения, становясь все более отчетливыми и даже начали формироваться прямо на палубе, увлекая за собой грязь и мелкий мусор. Дади вновь посмотрела вдаль. Оттуда медленно надвигалась различимая теперь огромная тень, размером с их корабль.

Разглядеть хтона все еще было нельзя, но силуэт выдавал огромную, бугристую и постоянно переваливающуюся через саму себя массу. В шуме ветра её движение казалось совершенно беззвучным.

Через изначальный шок Дади начали прорываться паника и любопытство. Любопытство оказалось на один миг быстрее и девушка, несмотря рывок боли в левом глазу, попытался дотянуться до Связи гиганта. Открывшаяся картина вернула её в оцепенение.

Вместо стены пыли она увидела нечто похожее на стену бурлящей жидкости золотого цвета, даже краски окружающей реальности стали темнее. Бесчисленные скопления Призраков и сгустки данных метались, сталкивались в агонии случайных встреч, словно пузыри в кипящей воде. Некоторые пытались дотянуться то спящего корабля, но общая масса быстро затягивала их обратно. И с каждым движением хтона тянутся им оставалось все меньше и меньше.

Дади чувствовала, как от одного только соприкосновения с таким количеством информации, готовой хлынуть прямо в мозг, её рассудок мутится и собственные мысли выходят из-под контроля. Дин неподвижно стоял рядом, вцепившись руками в леер.

– Смотри! – крикнул механик, стараясь перекричать ветер, – Кажется он остановился!

Тень действительно перестала надвигаться, хотя и продолжала двигаться. В самой её середине начало загораться бесформенное пятно красного цвета, контур которого менялся вслед за силуэтом. Лучи багрового света пронзили густой воздух бури. Пыль и щебень, кружащие наперекор ветру застыли в воздухе, вся палуба начала громко скрипеть. Гигант все еще не издавал ни единого звука, который можно было бы расслышать в шуме ветра.

Красное пятно внезапно окрасилось теплым желтым цветом. Потоки пыли вновь пришли в движение, но в обратном направлении. Хтон начал быстро удаляться и вскоре исчез в той буре, из которой явился. Дади и Дин наблюдали за этим в полном исступлении, из которого их вывала пара больших и увесистых ладоней, внезапно опустившаяся на их плечи.

– Похоже этот катерок ему не по вкусу, – успокоил их Андж, поднявшийся на палубу. В ответ на это Дин смог лишь несколько раз открыть и закрыть рот, не произнеся ни слова.

– Да в нем длины метров пятнадцать, мелкий совсем, – успокоил его Монах, – Давайте внутрь, погода отвратная.

*******

Спустя несколько часов буря начала стихать, и катер с отдохнувшим Сердцем тронулся с места. Дин вел корабль неровно, стараясь двигаться как можно быстрее и рискуя угодить в провал. Успокоиться помогла загоревшаяся точка на горизонте – городской маяк уже был в поле зрения, хотя к нему и было не пройти на прямую.

Дади принесла ему в кабину обед.

– До города дойдем без остановок, сида. Уже не далеко.

– Ты в порядке? – Спросила девушка.

– Буду, когда причалим, – ответил Дин, устраивая вилку в руке поудобнее. – Интересно, был ли это тот же хтон, из-за которого мне пришлось чинить этот катер. Было бы иронично.

Дин наконец поднес вилку с едой ко рту, но остановился и принюхался.

– Ты же сам это готовил.

– Пахнет не этим. Кажется, твой учитель опять курит в кают-компании, хотя в каюте есть вентиляция.

Тут же через Связь Дади услышала призыв спуститься. Андж действительно успел напустить внутри плотный кумар. Жестом он призвал свою ученицу сесть за стол, и сказал:

– Что скажешь, паломница? Путешествия с посохом бывают весьма… нервными, правда?

– Если он станет моим полностью, будет также? – спросила девушка.

– Качественно? Вполне сопоставимо. Количественно? Масштабы будут другие. А что, у тебя уже возникли сомнения?

– Да, – буркнула Дади, – но не из-за этого. Я уже на первом этапе нарушила половину правил. Каковы мои шансы теперь?

– Не знаю, – монах пожал плечами, – смотря во что это все выльется. Впрочем, первый блин, как правило, комом.

– Вы же знали, что этот… блин будет комом? Чтобы это ни значило.

– Обоснованно предполагал.

– И все равно подтолкнули меня это.

– Справедливости ради, дитя, я ни разу не помешал тебе сказать “нет” и просто пойти дальше. Но ты знаешь, что таков уж наш путь – совать свой нос в чужие дела. Будь то дела космоса или дела мирские. И помогать искать путь тем, кто топчется на месте. Что мы и сделали, пусть и коряво. По твоему это плохое начало? – Спросил монах. Дади колебалась, но все таки ответила:

– Да. Пострадали люди. Пострадал город. Я поддалась гневу, – отчиталась Дади. – Возможно я лишь навредила.

– Да уж… – Андж выпустил облако дыма. – Тогда вот мой наказ. Отбрось эти мысли и следи за новостями. Если через месяц-полтора там станет хуже, чем сейчас, тогда я разрешу тебе себя бичевать. А пока готовься. Я связался с Барнолом-Шесть, нас там уже ждут.

*******

Вокруг путеводного огня маяка постепенно возникли и другие, создавая целое созвездие на горизонте. Уже по одному очертанию было видно, что Барнол-Шесть в два, а то и три раза больше своего младшего брата стоящего ниже по Магистрали. Но берущий здесь начало горный хребет, на фоне которого и блестели огни города, ясно давал понять что было не такое уж большое селение.

Первое впечатление Дина было смешанным. С одной стороны, все выглядело вполне знакомым и мало чем отличалось от его родного Барнола-Семь. С другой, всё здесь было больше. На более просторном причале стояли более крупные суда, больше докеров сновали туда-сюда. Улицы выглядели также устало, но здания по их сторонам нависали хвастая большим числом этажей. Здесь все строилось для жизни без ожидания миграции дальше.

У портовых паломников уже поджидал бот, который должен был доставить их к городскому управлению. Когда компания в него собралась и отправилась в путь, Дин дотянулся до городской сети, серость города вокруг резко озолотилась. Куда он не бросал взгляд, он видел горящие объявления, указатели, новостные экраны, приглашения посетить ближайшую кантину и другие признаки устоявшейся жизни. Он начал просто дотягиваться до всего, что видел и смотреть, что же скрыто в том или ином открытом узле местной сети.

Дади же была не радушно настроена к такому количеству навязчивой информации, левый глаз тут же начал свербеть. Но и она начала тянуться к источникам новостей. И для небольшого города здесь в последнее время случилось довольно много скверного. Вздохнув, девушка оставила попытки с наскока разобраться в местных делах и просто смотрела по сторонам остаток поездки.

– Почти ничего не изменилось… – задумчиво сказала Дади.

– Вы уже здесь бывали, сида? – спросил Дин.

– Несколько раз. Довольно давно.

– Полагаю обходилось без наемников, пожаров и драк?

– Да. Этих проблем не было, – ответила Дади.

– Надеюсь, что после нас они не появятся, – попытался пошутить Дин. Никто, включая него самого, эту попытку не оценил.

*******

Здание местного управления стояло на возвышении и выглядело куда более представительно, чем вечная временная коробка из Барнола-Семь. Три многоэтажных корпуса с покатыми крышами окружали внутренний двор, украшенный фонарями и настоящим живым деревом, редкие желтые листья которого лениво трепетали на ветру.

В конце двора находился небольшой пирс для ботов, где высадились монахи и их спутник. Там их уже ждал человек, по дорогому шервани, натянутой улыбке, и стоящим рядом охранникам в нем сразу был опознан местный управляющий. Дин, прервав наконец свои блуждания по сети, подметил, что в отличие от его отца, этот управляющий еще сохранил заметные запасы энтузиазма.

– Приветствую, приветствую, приветствую, – громко отчеканил управляющий, поочередно пожимая руки своим гостям, – позвольте представиться, Сурад Ласерн, управляющий этого города, Экумена тому свидетель. Ваши покои уже готовы, если желаете отдохнуть после дороги. Мой кабинет открыт, если вы готовы обсудить дела прямо сейчас. Прошу простить мою поспешность, дело срочное, но решение ваше, почтенные монахи, – управляющий перевел взгляд на Дина, который снова витал в облаках данных, но уже с несколько удивленным видом. – Для вас также приготовлены апартаменты, сати. Но дела я бы хотел обсудить исключительно с паломниками.

Дин почтительно поклонился, давая понять что согласен и вернулся в городскую сеть.

– Как мне сообщили, это ваше паломничество, сида, – обратился управляющей к Дади. – Так куда вас проводить?

Девушка вздрогнула от ожидаемого обращения к себе и ответила:

– Мы готовы вас выслушать…

И тут же через Связь услышала голос учителя:

– Не спеши. Нам нужно помыться и переодеться.

– …как только приведем себя в порядок.

– Прекрасно! – Воскликнул управляющий. – В таком случае я организую ужин.

*******

Зал для приемов был относительно скромен. Главным его украшением было панорамное окно с видом на внутренний двор, город и гору, силуэт которой был словно вырезан на полотне вечернего неба. А свидетельством высокого статуса был стол, покрытый настоящей древесиной, пусть и в виде плиты из смолы и опилок.

Дади явилась на трапезу в обычном сари поверх термокостюма. Андж даже перчаток не снял, не говоря уж о смене своего порядком поношенного одеяния. Даром что вытряхнул пыль из жилетки. Старый монах уплетал еду за обе щеки, а Дади просто смотрела в тарелку, копаясь в учебниках по застольному этикету.

– Вы ведь посетили Барнол-Семь по дороге сюда. – Начал разговор Сурад, – Как дела у наших соседей? – Управляющий посмотрел на Дади, дав понять что обращается к ней, и вернулся к еде.

– Лучше, надеюсь. Были проблемы с обеспечением безопасности. Я помогла их решить.

– А вы, – обратился управляющий к старому монаху, – помогли с экономическими противоречиями?

– Я лишь дал пару советов паре людей, – ответил Андж. – Насколько я могу судить, эти самые люди смогли извлечь из них пользу.

– Насколько могу судить я, – продолжил Сурад, – так и есть. Теперь город может замкнуть транспортный маршрут с севера на юг, что может обогатить весь Восточный Край. Я бы сказал это хорошие новости.

– А как же закон? – Поинтересовалась Дади.

– Вы о смене подданства? Бросьте, сида, наш край слишком беден при любом руководстве, чтобы отказаться от торговли. Вы поступили мудро, открыв путь большим переменам столь малой кровью. Несколько рабочих мест – это ведь не большая потеря, верно?

От слов управляющего девушка заметалась, а её учитель навострил уши, хотя и продолжал уплетать еду. Все ждали её ответа.

– Пожалуй, вы правы. – Ответила Дади, не зная что еще сказать.

Управляющий отложил столовые приборы и промочил горло чаем.

– Но боюсь в моем случае подобные жертвы неприемлемы. И я надеюсь что вы будете держать это в уме.

Управляющий встал из-за стола и подошел к окну.

– Если вы смотрели последние новости в городской сети, то знаете, что на носу выборы, а во вверенном мне городе бардак. И буду откровенен, я был бы не против сохранить должность. – Управляющий принялся ходить из стороны в сторону, держа руки за спиной. – Из всех настоящих бед я хочу обратить ваше внимание на три. Во-первых, я потерял несколько кораблей. Никто не станет возить грузы в город, где корабли могут исчезать без следа. Во-вторых, я потерял связь с близлежащим монастырем. А без его поддержки управление регионом станет затруднительным для всех. И, в-третьих… я потерял сына. Рам Ласерн исчез несколько недель назад.

Управляющий медленно подошел обратно к столу.

– Проблема не в ресурсах, ими я располагаю и готов поделиться. Проблема в информации. Мой вопрос – объединяет ли что-то пропажу моего сына, кораблей и связи с монастырем? У меня есть подозрения, но подтвердить их я не могу. Поэтому, от имени народа города Барнол-Шесть, службы Барнола-Семь, я прошу знания – помогите найти ответ.

Сурад остановился позади своего кресла и оперся на него.

– Сейчас я вас оставлю и распоряжусь подать десерт, если хотите…

– Хотим, – подтвердил Андж.

– …и вы сможете обсудить ваше решение.

Сурад покинул зал приемов. Как только двери закрылись, старый монах прекратить есть.

– Твои мысли, дитя?

– Он разочарован. Он хотел, чтобы здесь оказалась не я. Но на других монахов у него надежды нет.

– Верно, – согласился Андж, вынимая из пояса трубку от своего курительного агрегата.

– Он схитрил. Придется решить все три задачи. Тогда станет ясно, что их связывает.

– Это называется “политика”, привыкай, – сказал учитель, включая прибор на поясе и затягиваясь полной грудью. – Все еще хочешь играть по правилам, дитя?

– Да. Нужно все сделать правильно. Хоть раз, – Дади опустила голову на руки. – Значит я влипла?

– По уши, дитя. По уши.

*******

Андж дожидался своих спутников сидя на краю пирса во дворе и задумчиво пуская дым. Он полностью погрузился в изучение записей общения с монастырем. Обнаруженному в них он был не рад. От раздумий его отвлекли Дади и Дин, наконец вышедшие из здания. Монах сразу отправил изучаемые документы своей ученице.

– Взгляни. Что ты видишь? – Спросил он не оборачиваясь. Дади простояла несколько секунд с закрытыми глазами, погрузившись в скоростное чтение.

– Все шло как обычно. Несколько недель назад что-то изменилось. Сообщения стали короче. Постоянные отказы. Обрывы связи. И запрет на проход судов по территории монастыря. Все в радиусе нескольких десятков километров от него будет принудительно отключено от Сети. Или хуже.

– Что нибудь еще?

– В последнее время с внешним миром общался только настоятель.

– Или нет? – Спросил монах, поворачивая голову. – Ты не заметила отклонений в паттернах речи?

– Нет учитель.

– И я не сразу заметил, – Андж выпустил очередное облако дыма и встал. – Я попытался потолковать с настоятелем, но толку никакого. Надо бы лично там поприсутствовать, поэтому я отправляюсь в монастырь. С остальным разбирайтесь пока без меня.

– А как же запрет на проход судов?

– Так я пешком, – монах был серьезен, он похлопал по одной из двух больших бутылей воды, прикрепленных к поясу. – Немного самостоятельности тебе не повредит, дитя. И еще кое-что.

Андж повернулся к Дину. Тот получил уведомление и проверил свой карма-счет. Глаза механика округлились под стать нулям в сумме перевода.

– Это за переход и на ремонт. Доплачу сверх того, если ты не станешь бороться с какими-нибудь угнетателями, на это правда нет времени.

Дин благодарно поклонился в ответ. Монах попрощался с подопечными, вскинул массивный посох на мощное плечо и прытко зашагал в сторону горы. Дади проводила учителя взглядом, чувствуя себя все более потерянной с каждым его шагом.

– Я отправляюсь в док, – сказал Дин. – Здесь работает один из моих сетевых наставников. Я уже договорился о подработке и помощи с ремонтом.

– Так вот где ты витал вчера.

– Именно. Дайте знать если понадоблюсь, – Дин хлопнул девушку по плечу и также двинулся прочь.

– Надин-сати… – окликнула его Дади, когда тот прошел с десяток шагов.

– Да?

– Хотя… – девушка замялась. – Нет, ничего. Учитель прав. Я должна сделать все сама.

Механик пожал плечами, пожелал ей удачи, и зашагал прочь.

*******

Дин пытался одновременно двигаться неспешно, чтобы рассмотреть получше суда в порту, и поторапливаться, чтобы встретиться со своим наставником по скорее. Глядя во все глаза на дюжину кораблей, погрузочные машины, слушая шум непрерывных и разнообразных работ, увидев стену огромного по меркам Края дока, служившую фоном этого индустриального пейзажа, Дин понимал, насколько условным было его звание главы портовой службы в родном городе.

Своего наставника, найденного в порту по путеводному блеску идеально выбритой головы, Дин застал за работой. Он сидел на табуретке, ковыряясь руками и двумя манипуляторами в каком-то механизме, а еще четырьмя – в огромном снятом двигателе за спиной.

– Санам-сид? У меня тонны вопросов! – пропищал Дин, ритмично приподнимаясь на носках. Он начала загибать пальцы на механических ладонях, – калибровка мачт, резонансные мощности, коммутация двигателей… – Дин замер на миг, разглядывая собственные механические ладони. – Как вы программируете манипуляторы?

– Один вопрос за раз, Надин-сати, – Мастер посмотрел на него поверх увеличительных очков и улыбнулся, давая понять что не задет юношеской бестактностью. – И руки у меня пока заняты. Все до единой.

– Х-хорошо, тогда я…

– Можешь подождать вон там, – Санам показал на крохотную раменную, прильнувшую к стене доков. – Я скоро здесь закончу.

– А там варят кофе?

– Отменный. Возьми на двоих и скажи что угощаю. Не кормить же друг друга опытом в сухомятку, верно?

– Верно! – Ответил Дин. Сделав два шага он остановился и обернулся. – Стоп, вы сказали друг друга?

– Конечно, – ответил Санам и посмотрел на своего гостя через плечо, – кое-чему я бы сам у тебя научился.

*******

Перешагнув границу города, Андж остановился, устремив свой взгляд на черный горный пик.

Свой массивный посох он закрепил на спине, придав ему почти вдвое меньший размер. Затем он залпом осушил большую бутыль воды, которую взял с собой и сделал глубокий вдох. Минуту он стоял на месте, прислушиваясь к ощущениям. Холодная вода растеклась по рукам, ногам и спине, напитывая внушительные мышцы. По всему нутру начались реакции, монах чувствовал как он целиком прогревается изнутри, как преображается и бежит по сосудам свежая жидкость, отводя лишний жар. Андж улыбнулся и выдохнул облако теплого пара.

Монах взял низкий старт, и его грузное тело начало плавный разгон. Каждый его следующий шаг был быстрее предыдущего, он без видимых усилий достиг предела доступной человеку скорости. И также легко его преодолел, набрав скорость идущего на полном ходу здорового судна.

Позволив телу двигаться самостоятельно, Андж задал ему курс на монастырь и погрузился в расчеты.

*******

Дади вернулась в свои покои. Устроившись на полу поудобнее, она закрыла глаза и погрузилась в свой отгороженный надел в Сети. Темнота закрытых век стала пространством. Пространство заполнилось золотыми отражениями разных вещей, связанных паутиной той же краски. Изображения, звукозаписи, свернутые тексты – среди всего этого девушка потянулась к записям от учителя. И Рам Ласерн начать проживать свою жизнь перед её взором.

Вот он рожден в одной из богатейших семей Восточного Края. Он обременен серьезным изъяном, из-за которого его руки невероятно слабы, но его спасает богатство фамилии.

Вот он стоит среди сверстников в своей первой школе. Стоит впереди всех, твердо и прямо, с руками закованными в экзоскелет такой тонкой работы, что его искусственные мышцы идеально дополняли настоящие, создавая очертания здоровой плоти.

Вот он в черном медицинском халате, среди уже старших товарищей, изучающих врачевание в монастыре. Среди монахов и школяров он выглядит куда счастливее, чем среди еще не окончивших школу одногодок.

Вот он стоит в порту среди докеров, как и все вокруг небритый, хоть и в деловой одежде. Коллектив работяг принял нового руководителя портовой службы.

И вот его нет. Записи допросов друзей и знакомых вторят друг другу, говорят про безоблачность былого и смутность настоящего. Лишь с отцом у Рама был открытый конфликт. Сурад хотел наследника для своей маленькой уездной империи, и, толкая сына на этот путь, с годами встречал все большее сопротивление.

Дади понимала, что ни один из увиденных портретов не был полным, и искать нужно нечто, чего на них нет. Девушка вызвала перед собой список всех доступных людей, с кем был связан Рам. Таких было немного, большинство либо давно покинуло город, либо оставалось в закрытом ныне монастыре.

Школьная наставница Рама была первой, с кем у того сформировалась хоть какая-то связь вне семьи, Дади решила начать с неё. Девушка вновь изучила записи её допросов, и подготовила вопросы, задать которые сыщики не додумались или не успели. Она быстро прошлась по основам риторики и софистики, которым сама обучалась в монастыре. Очистив свое пространство от всего лишнего, сделав пару глубоких вдохов и убедив себя, что она сможет продуктивно поговорить, девушка потянулась через Сеть. По прямому маршруту это было легко, даже нагрузки на глаз практически не было.

– Да? – сказал уставший женский голос. Вслед за голосом в пространстве Дади возник и образ утомленной учительницы с немолодым лицом и недорогим одеянием.

– Здравствуйте, сида, – ответила Дади, когда связь была установлена, – я бы, – девушка сглотнула и продолжила говорить все еще неуверенным голосом, – я бы хотела поговорить о вашем ученике.

Её собеседница тяжко вздохнула.

– Рам? Опять? Я все уже рассказала. Мне добавить нечего, до свидания.

– Но… – Дади начала судорожно перебирать составленные ранее вопросы.

– Вы из монахов? – спросила учительница.

– Да, я…

– Тогда мне добавить совсем нечего, прощайте.

Связь оборвалась. Дади открыла глаза, большая часть дня уже была позади.

Дади встала, чтобы размяться. Вместе с кровью по телу начало циркулировать разочарование. Пару минут девушка пыталась понять, в чем же она ошиблась при разговоре. Так и не докопавшись до проблемы, она решила попытаться поговорить с другими знакомыми Рама. Но сразу передумала – раз Сеть помнит все, то и с людьми общаться, возможно, ни к чему.

Левый глаз Дади заныл от одной мысли о довольно глубоком погружении, но с этой болью она уже свыклась. Девушка вернулась в свое личное пространство и очистила его от всего, кроме начальной точки входа в городскую сеть, горевшей крошечным золотым солнцем в полной черноте. Девушка потянулась к свету, боль дернула глаз и она очутилась в Сети.

*******

В начале было темно. Дади подумала о своих ногах и мнимые стопы. Затем она заставила бесконечную плоскость расстелиться в пустоте от горизонта до горизонта. Девушка опустила на него своим стопы, обрела ощущение опоры и чувство направления. Затем она мыслью сотворила себе мнимые руки – простой образ привычной ладони о пяти пальцах невероятно помогал работать. Глаз Дади стал свербеть сильнее, но это чувство якорем держало её в собственном теле, несмотря на все что она сейчас якобы видела и ощущала.

В пространстве вокруг отразился город. По нитям его сетевой инкарнации сновали бесчисленные призраки. Одни молча несли свой груз данных, другие ждали когда к ним обратятся с запросом, третьи сами зазывали Дади. Девушка оттолкнулась от безграничного “пола” и взлетела вверх, чтобы оглядеть город с высоты. Запутанная городская сеть выглядела лишь рядовым узелком на еще большем плетении, нити которого были украшены гирляндами из множества таких узлов. Плетение бесконечно тянулось вперед, во мрак, и вдали терялась из виду. Позади виднелись лишь несколько крайних узлов и зияющая пустота там, где сиял монастырь Калат всего несколько дней назад.

Девушка вызвала призрака-проводника и проследовала за ним к отражению системы городского порта. В данных открытых узлов её натренированный ум подмечал незначительные искажения форм и движений, выдающих наличие скрытого массива. Найдя подходящего призрака, Дади схватила его в свои мнимые руки и начала мысленно зачитывать ему код-мантру. Пока маленький клубок алгоритмов обвивался строками кода, боль в глазу усиливалась.

Как только призрак был приручен и отпущен, он начал метаться от узла к узлу, передавая сородичам мантру, читать которую монахиня не прекращала. Наконец они указали ей на нужный узел. Дади подплыла к нему, сжала его меж своих мнимых ладоней и начала одновременно с первым зачитывать в уме и второй, более сложный код. Когда обе мантры зазвучали в её сознании в унисон, тупая боль пробила её левый висок и вязкой массой начала расползаться по голове. Девушка развела руки в стороны и окружающая Сеть пришла в движение. Похожий на точку узел, к которому её привел проводник, начал стремительно вздуваться, расталкивая все вокруг и заполняя пространство растущим и плотным облаком скрытых и сплетенных друг с другом обрывков данных.

Дади провела несколько подчиненных ей призраков внутрь узла, чтобы те дальше распространяли её код и продолжали поиски. Следы Рама были повсюду, призраки вылавливали записи с камер, письма, разговоры. След привел её к еще одному узлу, который предстояло раскрыть. Дади начала чтение уже третьей код-мантры, подводя свое сознание к пределу. Она притянула узел к себе, раскрыла его. Вновь все вокруг зашевелилось и вновь боль стала на порядок сильнее.

На этот раз все закружилось беспорядочно, девушке едва хватало контроля, чтобы удерживать Сеть целой, множество призраков – подчиненным, а свое присутствие – незримым. Свободным от чтения кодов остатком сознания Дади стала принимать приносимые ей данные. Она дала команду отбросить все, что не касается пропавших кораблей и Рама. Просеянная информация оказалась куда более скудной, и девушка просто проследила за тем, откуда её приносят. И среди маршрутов она увидела пару едва заметных нитей, ведущих к совсем другой системе, самой важной для города. Где-то далеко её тело нервно сглотнуло.

Пять сфер в которых были заключены подвижные правильные многогранники, покоились на отдельном золотом облаке данных – то были пять больших питающих город Сердец. Дади оказалась у отражения городской силовой установки, обеспечивающей привычную жизнь в этом, и любом другом городе. И уже начала раскрывать этот узел, но остановилась едва разомкнув ладони.

Голова раскалывалась, думать было почти не возможно, а сколько узлов вглубь еще предстоит пройти девушка не знала. Желанный уголок сети, в котором хранился ответ, был буквально у неё в руках, но даже это расстояние могло быть непреодолимым. Девушка окинула взглядом городскую сеть, которая медленно скатывалась в хаос – движение данных было не ритмичным и рваным, тут и там вспыхивали алые огни и каждая следующая секунда сулила сбой Системы. Монахиня сжала ладони. Остаток концентрации она потратила на то, чтобы придать окружающей Сети изначальный вид, стереть свидетельства своего визита и отпустить призраков прочь. А затем позволила боли заново втянуть разум обратно в тело.

Дади открыла настоящие глаза и вытерла слезы рукой из плоти и крови. Она едва не выпустила свой Недуг в чужом доме.

******

Безоблачной ночью на заснеженных горных склонах было светло как днем. Полная луна только начала поворачиваться своим багровым боком. Её полумесяц был теперь наполовину красным и его на краю красовалась неглубокая вмятина – малая луна только начала вползать на свое место между планетой и своей старшей сестрой. Этот вид вызывал у старого монаха тревогу.

Тело Анджа со все той же нечеловеческой скоростью неслось по камням и сугробам, пока умом он тщетно пытался общаться с монастырем. Он бы уже мог скользить по нитям монастырской сети, но хотел увидеть все как есть, не поднимая лишнего шума раньше времени.

В очередной раз поругавшись с болванчиком, который встречал и выпроваживал всех желающих связаться с монастырем, Андж окончательно бросил попытки что-то у него выведать. Монах полностью вернулся к яви. Руки и ноги прекрасно справлялись с бегом самостоятельно, поэтому он взял контроль лишь над своей головой, чтобы осмотреться.

Оказавшись на краю очередного перевала Андж наконец-то увидел монастырь. Здание было встроено прямо в тело горы, органично дополняя её формы словно недостающая деталь мозаики. Поднимаясь по склону, хаотичные рельеф сменялся рукотворными прямыми линиями, которыми архитектор природы никогда не пользуется. Тенями от многочисленных фонарей были очерчены формы ярусов, стен и крыш. Даже Астрограф в виде огромного металлического цветка лотоса, на каждом лепестке которого можно было построить дом, выглядел здесь как выросший и расцветший самостоятельно.

Главные ворота выходили на спуск в долину. Тело монаха остановилось прямо перед ними, закончив наконец движение по проложенному маршруту. По общедоступной связи Андж запросил проход у систем безопасности и получил ожидаемый отказ. Тогда он залпом выпил остаток воды и присел на корточки, дожидаясь когда тело вновь приготовится к сверхнагрузке: раз он не мог войти в монастырь просто, как мирянин, то ему оставалось войти более эффектно. И даже немного расстроился, что никто этого не увидит.

*******

Из-под воротника и каждой прорехи в одеждах монах истекал густыми струями пара. Он шагал по внутреннему двору не обращая внимания на назойливых монастырских призраков, пытающихся выпытать у пришельца имя и цель визита. Тишину яви нарушал лишь резвящийся вихрями ветер.

Преодолевая ярус за ярусом на пути к Астрографу, Андж подмечал знаки того, что монастырь опустел не так уж давно: снега на дорожках скопилось немного, в освещенных окнах то и дело виднелись ещё живые растения, сетевые терминалы работали как положено.

Оказавшись подле циклопического железного бутона монах все же рискнул глубже заглянуть в местную сеть. Все ещё стараясь не выдать свое присутствие, он прошел через доступный терминал, натянув на себя личину попавшегося под руку призрака.

Астрограф работал исправно, собирая и транслируя астрономические данные, необходимые для навигации, и обеспечивая доступ в Сеть всем привязанным городам вокруг. И здесь было средоточие той иллюзии, с которой сталкивались все пытающиеся связаться с монастырем последнее время. Сетевое отражение Астрографа было словно покрыто болезненными наростами, его покрывали скопища привязанных друг к другу призраков, даже целых подвижных узлов. Грубо собранные, но все же сложнейшие алгоритмы исправно имитировали людей. Изощреннее остальных была имитация настоятеля, скрепляющая всю конструкцию воедино.

Монах и до этого заметил, что эта подделка даже слишком хорошо отображала оригинал. И взглянул на неё воочию окончательно убедился в том, что достигнуто это было самым жестоким способом и его худшие опасения подтвердились.

Монах вошел и включил свет. Скользнувший в открытые двери воздух привел в движение пыль. Изнутри церемониальный зал Астрографа выглядел как огромная грудная клетка с металлическими арками-ребрами, обтянутыми железной кожей. По периметру круглого помещения располагались кресла для медитации, стоячие фонари и скульптуры. С некоторых арок висели гобелены, с других – связки кабелей. Где-то в дальнем конце помещения притаилась маленькая дверь, ведущая в аппаратную на этаже выше. Но самое важное находилось в самом центре зала.

Купель собой являла полусферу диаметром в метр, обращенную плоскостью вверх и установленную на опору. В середине плоскости находилось продолговатое углубление, в которое поместилось бы человеческое дитя. Но вместо ребенка в Купели лежал странный контейнер, толстыми проводами подключенный к машине.

Андж аккуратно снял с контейнера крышку. Внутри в питательной смеси покоился человеческий мозг, в тканях которого поддерживалась подобие жизни. На полу рядом виднелись пятна запекшейся крови. Глядя на останки настоятеля, монах лишь посетовал что не сможет доиграть с ним партию в Ур.

Не имея больше причин откладывать свое погружение, Андж нырнул в Сеть. Десятки код-мантр в его сознании сливались в нечто однородное, похожее на простое “Ом”. Один за другим он выправлял и ставил на свое место узлы, разрушая иллюзию жизни в монастыре и приводя все на штатную автоматику. Приведя систему в здоровое состояние, монах совершил рывок в узел Информария. Он обнаружил себя в окружении прочерченных в пустоте линий орбит, по которым плавно двигались все сто восемь небесных тел солнечной системы. Между ними покоились туманности из чисел, текстов и нитей, ведущих в Сеть.

Андж так сместил весь конструкт, что принадлежащая людям четвертая от светила планета оказалась в центре и всё теперь оборачивалось вокруг неё. Даже луны все время маячили в поле зрения. Монах начал отматывать данные, и движение сфер повернулось вспять. И с каждым перемотанным днем скольжение становилось все более рваным, множились сообщения об отсутствующих записях и ошибках – накопленные знания уничтожались словно сами по себе. Но монаха не интересовали глубины веков, лишь последние несколько месяцев, которые успел сохранить, прежде чем система очистилась полностью. Монах оказался в полной пустоте.

И в полной уверенности, что в этой пустоте он был сейчас не один.

*******

Пыльная явь церемониального зала встретила монаха гробовой тишиной. Потратив ещё немного времени и вернув системе Астрографа какую-никакую работоспособность. Весь этот спектакль был разыгран с одной целью – тянуть время. Монах пытался рассчитать на сколько он отставал – недели, месяцы, может годы? Андж быстро отбросил эти рассуждения, поняв что правильным ответом будет “достаточно”.

Монах стал неспешно прогуливаться по монастырю. Потеряв все записи о здешней жизни до запустения, он просто смотрел по сторонам и пользовался своей дедукцией. Дойдя до трапезной и увидев немного неубранной посуды на столах, что уже расценивалось как вопиющий бардак, он окончательно убедился в одном – монастырь был покинут в спешке, и, судя по всему, под руководством настоятеля.

Пользуясь отсутствием свидетелей, Андж снова раскурил свой агрегат, принялся пополнять запасы воды и чего-нибудь вкусного, если найдется. Пока тело выполняло заданные команды, разум монаха целиком был отдан расчетам. Не прошло и часа с момента наведения порядка в местной системе, как сюда посыпались сообщения от других монастырей и городских глав, жаждущих ясности. Андж быстро вводил в курс дела тех, кого счел нужным, и взамен собирал информацию. Записи нескольких Астрографов, собранные воедино, позволили ему выйти на след кораблей, на которых из монастыря был совершен исход.

Закончив с расчетами, Андж направил свой взор назад. Сеть Барнола-Шесть просто сочилась новостями, и, сложив два и два, он увидел картину недалекого и неспокойного грядущего, посреди которого окажется его ученица. И лишь мысль о несостоятельности собственных предсказаний странным образом утешала.

Когда монах закончил свои раздумья, его тело уже стояло за главными воротами, с парой десятков литров воды, небольшим запасом сыра и бутылкой вина. А разум сделал выбор из двух зол. Скрепя сердце, он залпом выпил несколько литров и начал спуск в долину, на запад, полный решимости продолжить свою долгую игру в прятки и салки.

*******

Все утро Дади пыталась отделаться от навязчивых мыслей, от всплывающих в памяти уроков, которые ей доселе не помогли, от тревожного ожидания вестей от учителя. Лишь тренировка помогла заглушить шум в голове и сосредоточиться на предстоящем деле – опросе людей в порту. Для начала девушка решила прибегнуть к вопросам простым и прямолинейным, под стать опрашиваемым. Но прибыв на место опять застопорилась, не зная с чего начать.

Цепь рассуждений наконец привела монахиню в портовую столовую, в которой, вслед за множеством людей, должно оседать и множество историй. Когда она вошла внутрь и демонстративно стукнула посохом по полу, тишина раскатилась по шумному помещению, как круг по воде. Без лишних вступлений, которые ей всё равно не удавались, Дади попросила собравшихся поведать о сыне управляющего. Из рассказов местных она узнала мало того, чего нельзя было почерпнуть из записей – Рам просто исчез несколько недель назад, а его место по общему избранию занял Санам, самый уважаемый мастер в портовой службе.

Тогда Дади начала расспрашивать людей о другом – когда и почему отец и сын перестали ладить? На это докеры стали отвечать с заметно меньшей охотой. В рассказах то и дело всплывала какая-то грязная история. Замешан в ней был близлежащий к городу монастырь, поэтому к монахам в здешнем порту относились с несколько меньшим почтением, чем в округе. Хотя для Дади многие все же дали исключение, так как не могли держать зла на совсем еще молодую, едва сдерживающую волнение паломницу.

Блуждая по порту и Сети Дади теперь пыталась собрать по крупицам информацию о происшествии, но зашла в тупик. Незадолго до назначения Рама главой порта пару лет назад, из этого самого порта пропал корабль с целым экипажем. Судно найдено не было, никто из людей не вернулся. А почти вся информация стерта, не иначе как усилиями монастыря. Здесь остались личные дела рабочих и техническая документация судна, включающая и его имя – Наава. С тех портовой службе и городскому управлению стало вместе неуютно, но к и те и другие охладели к ближайшему монастырю и его обитателям.

Через несколько часов Дади заметила, что обрела определенную популярность. Она то и дело упоминалась в разговорах в местной сети, но это тема была лишь второй среди самых обсуждаемых. Только сейчас девушка заметила, что все вокруг, и в сети и в яви, говорят только о выступлении городского главы этим вечером. Сурад хотел получить голоса, а докеры – ответы, но обеим сторонам дорогу перекрывал застарелый конфликт, готовый вспыхнуть с новой силой.

Порядком вымотавшись от разговоров и забив голову новыми сведениями, Дади отправилась в столовую пообедать и восстановить силы. В относительном одиночестве за стойкой, она начала отходить от непривычно обильного общения. Собраться законченную мозаику и собранных за пол дня кусочков она не смогла. Но момент ясности все же пришел, девушка поняла что и где ей дальше искать. Она позволила себе щепотку гордости, впервые в жизни поговорив с таким количеством незнакомых людей за один день. И сразу расстроилась, ведь это оказалось совершенно необязательно.

*******

Абсолютно не выспавшийся от волнения Дин выжидал своего наставника у входа в док, у той самой забегаловки с отменным кофе. И, когда Санам наконец-то появился, встретил его с парой кружек бодрящего напитка.

– Прошу прощения, задержался в офисе. Приходится перебирать документы в довесок к моторам, – сходу извинился Санам, приняв рукопожатие. – Всего месяц в должности главы и уже хочу сам себя разжаловать.

– Прекрасно понимаю, сид. Я сам это ненавидел, приходилось тратить по два часа в неделю. Вот, надеюсь это смоет вкус бюрократии,– ответил Дин, протягивая кофе. – Итак, чем мы займемся сегодня?

– Ты же здесь ненадолго, верно?

– Да, у меня контракт на перевозку пассажиров, – сказал Дин, отхлебнул кофе и многозначительно кивнул. – Пары монахов, – механик ещё раз кивнул и многозначительно отхлебнул из кружки.

– Серьезные клиенты, поздравляю, – Санам наконец-то открыл встроенную в ворота дверь и оба вошли.

Такого Дин не видел в жизни никогда. В огромном помещении в ряд стояли целых пять кораблей. Первым был отогнанный сюда катер Дина. Остальные четыре были заметно больше. Лишь у одного, поставленного у самой дальней стены он заметил характерные внешние повреждения – судно явно столкнулось с хтоном.

– Раз времени немного, – заговорил Санам не будучи в полной уверенности, что его сейчас слушают, – то мы поглядим на этих бедняг. Посмотрим, что ты можешь сделать для нас. И что мы можем сделать для тебя.

– Да… – Дин продолжал зондировать док взглядом и слушал наставника в пол уха, пока тот что-то говорил о предоставлении технического доступа к кораблям и прочих формальностях. – Так с чего начнем? – наконец спросил он.

– Для начала освободим дорогу.

Зазевавшийся Дин не сразу понял что имелось в виду, и лишь посмотрев назад увидел, как через полностью открывшиеся ворота заталкивали транспортер, загруженный большим двигателем. Он отскочил в сторону, но запнулся и выронил свою кружку кофе.

– Только не роняй настрой, – Санам хлопнул своего подшефного по плечу. – Начинай пока работать с этим движком. Я подключусь позже.

Глядя на свое отражение в коричневой луже Дин от чего-то занервничал.

*******

Глава портовой службы был неуловим в своей занятости, но по разговорам в сети Дади все же смогла его отыскать на краю порта. Санам дал ясно понять, что его время ограничено и несколько минут на разговоры у него есть пока они вдвоем будут идти до доков.

– Нынешний конфликт с управляющим. В чем его повод? – спросила Дади.

– Разве не очевидно? Люди хотят человеческих условий, а им в этом отказывают, – снисходительно ответил Санам.

– Это очевидно для рабочих. И это причина. Не повод.

– Не думаю, что многих заботит разница. Но даже если и так, чем вы можете нам помочь?

– Пока не знаю. Но вы знаете.

– Услуга за услугу значит?

– Это не услуга, – смутилась девушка. – Это служба.

– Рад, что вы так к этому относитесь, но все же…

Глава порта смерил монахиню взглядом, взвешивая “за” и “против”. Пусть доверие к монахам в этих местах и подорвано, вера в их власть осталась не тронута. Странный блеск левого глаза монахини, лишний раз напомнил главе порта, что не стоит обманываться безобидным лицом собеседницы.

– Ладно, я готов поделиться, если это останется между нами.

– Согласна.

– Экумена тому свидетель, сида, спасибо, – Санам был рад услышать такой ответ и замедлил свой шаг, – на самом деле все здесь, включая меня, рискуют быть просто выброшенными. И руководство порта, включая меня, старается простых работяг в это не посвящать. Уже несколько лет Сурад тихо и по кусочку выкупает власть над портом у Гильдии Судоходства. И не бодайся он с домом Хинан, скупил бы уже все. Когда будет продано достаточно, здесь наведут новые порядки в угоду личным интересам управляющего. С устранением неугодных, разумеется. Управляющий хочет нашей лояльности, мы хотим гарантий его ответственности, и никто не хочет уступать. А ведь это порт нужен нам всем.

– Тогда к чему секретность?

– Наша задача, – Санам крепко сжал все свои восемь кулаков перед собой, – крепко держаться за свой стул. Но не сломать его. Люди уже готовы на многое, даже больше, чем нужно.

– Это опасно. Кто-то может сорваться. И испортить все того не желая, – на этих словах девушка сжала посох покрепче, чтобы справиться с волнением. К счастью, перчатки скрывали её побелевшие костяшки. – Если вы не справитесь? Если потеряете контроль?

– Тогда конец настанет быстрее, – вздохнул глава порта.

– Рам знал об этом, – рассудила Дади. – Он мог пропасть из-за этого? Может назло отцу? Можно дом Хинан замешан?

– Быть может на все три вопроса можно ответить “да”. Но большего я не скажу, простите.

– Позвольте помочь, – настояла Дади. – Другой монастырь уже вмешался. Это кончилось плохо. Я хочу восстановить равновесие.

Глава порта окинул свои владения взглядом. Погрузка и разгрузка, швартовка и отчаливание, ремонт и сборка, люди и машины: всё вокруг двигалось, выглядело и звучало как единый организм, путь и подточенный болезнью. Погромы и жертвы в этой картине всегда были для Санама неприемлемы.

– Я ценю ваше рвение, но нет. Не думаю, что этот клин можно выбить клином. Прошу извинить.

Глава портовой службы удалился, оставив монахиню в одиночестве.

*******

Дуэт многоруких технарей оплетал лежащий на погрузчике двигатель тросами и кабелями, закрепленными на борту судна в центре дока. Убедившись, что агрегат подключен и работает, Санам поручил своему подмастерью провести диагностику и приподнять корабль. Дин жестом обозначил принятие указаний и получение доступа к оборудованию подъемника.

– Мне нужно отлучиться. Я пришлю ребят, которые помогут с установкой. А заодно закажу работы для твоего катера. Итак, – Санам снял очки и натянул деловое лицо, – чего хочет наш клиент?

– Первичный ремонт корпуса, замена ретранслятора, – перечислял Дин, почесывая подбородок и оценивая бюджет, – усилить крепление заднего левого двигателя.

Санам принял заказ и отправился по своим делам.

Работа шла гладко. Дин аккуратно поднял опоры подъемника, докеры в грузовых экзоскелетах поставили двигатель на его законное место рядом с днищем, и механик проворно заглянул тросы и заварил крепления, после чего благословил мишину дав ей пинка. Двигатель отозвался ровным мурлыканьем.

– Сколько тебе лет, сати? – спросил глава порта, вернувшийся в док, пока Дин любовался результатами своего труда, – опыта у тебя явно не по годам.

– Я, ну-у-у, занимаюсь этим почти с пеленок… так что… – Дин был настолько польщен, что начал терять дар речи.

– Насладишься лестью позже, нужно ещё поставить второй движок. Кстати, про твой катер? У него есть имя? В документах только гильдейские номера.

– Он был списан и теперь безымянный.

– Я могу дернуть пару ниточек в Гильдии Судоходства и мы это быстро исправим. Подумай об этом. И о карьере. Твоему таланту здесь точно найдется место.

Дин не знал, что ответить на такое предложение. Он просто стоял подле человека, знаниями которого он проторил себе дорогу по жизни. И в голове все было затянуто легкой дымкой.

*******

Дади вернулась в столовую и вновь приступила к расчетам. Изначальный план был прост – добраться то того, кто может добраться до нужно узла через портовую сеть. Главная загвоздка в том, Санам мог с чистой совестью проигнорировать как существования как узла, так и ведущей к нему нити. По этому оставалось договариваться, и первая попутка оказалась провальной. Новая надежда пришла вместе с вестями от учителя и одним простым советом – сделай что должно. А также с предупреждением, что он исчезнет из Сети на некоторое время.

Ближе к вечеру в порту начали собираться освободившиеся докеры, доступные экипажи приписанных здесь кораблей, и те кого, смогли привести с собой первые и вторые. Число людей вполне могло считаться толпой, от чего Дади сделалось более неуютно, чем обычно. За мероприятием она следила устроившись снаружи столовой, откуда открывался неплохой вид на происходящее, и напевая знакомую мелодию себе под нос.

Рабочие устраивались поудобнее. Передние ряды усаживались на ящики и принесенные стулья, задние ни них же стояли. Некоторые даже облачились в грузовые экзоскелеты и усаживали товарищей себе на плечи. Но были и те кто держался поодаль, стоя на причалах небольшими группами, что-то обсуждая. Дади никак не могла решить, за кем нужно следить пристальнее.

Тем временем, через главные ворота прошел довольно крупный бот, вставший рядом с воротами так, чтобы без лишних маневров покинуть это место. Из бота выгрузились два человека в боевых экзоскелетах с необходимым набором средств для разгона толпы. Бойцы вынесли с собой большой черный ящик и установили его напротив рабочих, а сами встали по его бокам подобно статуям. Получив команду, ящик пришел в движение и самостоятельно вывернулся наизнанку, превратившись в довольно высокую трибуну с акустической системой.

Когда все было подготовлено, в сопровождении ещё двух легко оснащенных охранников из бота выбрался сам Сурад Ласерн. Он занял свое место на трибуне, поднял руку и докеры замолкли.

Сурад поприветствовал публику и зачитал простую речь. Начал он с рассказа о суровости жизни Краев, продолжил абзацем о необходимости неприятных мер и как вреден для всех дом Хинан, и закончил обещаниями лучшего будущего в случае переизбрания покорного народного слуги. Дади тем временем наблюдала. В позах людей она читала напряжение. И более всех напрягался Санам, занявший стоячее место сразу за первым рядами. На мгновение взгляды монахини и главы порта встретились.

Когда управляющий перешел к вопросам от слушателей, обстановка начала накаляться. Рядовые вопросы получали дежурные ответы, но постепенно подавать голос начали либо более экономически подкованные рабоче, либо подготовившие свои вопросы заранее. Каждый ответ Сурада либо встречал волну негодования, либо выворачивался кем-то из докеров так, чтобы вновь быть принятым в штыки.

Дади, а также охрана управляющего заметили наконец, как к сцене медленно приближаются рабочие в грузовых костюмах. Глава порта и городской управляющий сохраняли невозмутимость и сверлили друг друга глазами.

Загрузка...