Дети войны

Редактор Ада Дихтярь

Редактор Зоя Криминская

Дизайнер обложки Зоя Криминская

© Зоя Криминская, дизайн обложки, 2020

ISBN 978-5-4498-4538-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Дети войны сегодня

Этот сборник посвящён 75-летней годовщине Победы нашей страны в Великой отечественной войне 1941—1945 годов с немецким фашизмом.

В нём собраны воспоминания людей, переживших войну детьми или подростками. Да, современники тех далёких лет — они и наши современники. По сути дела, это последние живые свидетели войны, где бы они ни жили: близ фронта по ту или по эту его сторону; далеко от фронта, хоть за Уралом; многие — в эвакуации — в больших ли городах, в селах или и малых деревнях.

Вторая мировая — всеобщее бедствие. Тем более, если она катится по твоей земле, через твой дом… И даже если не через сам дом, так заглядывает туда голодом или холодом, а чаще — и тем, и другим… И продолжается это не день, не месяц, а год за годом без перерыва. Для детей и подростков четыре года — это целая жизнь. Даже если ты родился после начала войны, то в свои 3—4 годика ты уже её свидетель. Родные и близкие не могли не дать тебе почувствовать, как связаны твои ощущения, твои желания со всем, что творится вокруг. Да и сам ты — и видел… и слышал… чувствовал. А потом — и понимал…

Что может быть ярче и крепче детской памяти? Она накрепко слита с телесными и душевными впечатлениями, тем более, если впаяна в тебя такими жестокими ощущениями как голод, когда и сегодня, и завтра, и так изо дня в день — нечего есть; как холод, от которого не спрячешься.

Один мой давний друг в возрасте 6—7 лет оказался в эвакуации в городе Казани. Город был переполнен эвакуированными, жилья не хватало. Они с мамой нашли приют на чердаке двухэтажного деревянного дома. Света нет — затемнение. Одно окно светится от полной луны заиндевевшими, будто засахаренными, стёклами. Голодному мальчику хочется хоть полизать эти яркие «сахарные» стёкла. …И полизал…

Вот как отлилась память об этом в стихотворении, написанном уже взрослым человеком, Всеволодом Некрасовым, ставшим поэтом.

И я про космическое

Отчего же на вкус луна была белая? Оттого, что язык ребенка прилип к мёрзлому стёклу, причинив боль. «Белую» боль — от мороза.

По краткости и резкости эта картина — поистине плакат: образ голодного и безжалостно холодного пустого мира, в центре которого ребёнок. Вот что такое война.

Она враждебна самой жизни на Земле. Как космос. Недаром автор и назвал так свою стихо-фреску: «…про космическое». Удары той войны по всему живому поистине космической силы: десятки миллионов убитых! А ведь каждый человек — это отдельный особенный мир — тоже космос…

Разорены целые территории с городами и деревнями. Даже сами последствия войны потрясают.

Да. Мы победили. Больше никого не убивают. Смолкли залпы орудий. И оставшиеся жить, оплакивают погибших:

Не вернулись и женихи. Не забыть мне эти белоснежные нарядные комнаты в женских общежитиях при фабриках и заводах, (приходилось бывать в них, собирая материал для журнала «Работница»). Здесь жили человек по восемь и больше девушки-работницы пятидесяти и более лет…

«Эта комната нам на всю жизнь. Это и есть наш дом», — говорили они кто с печалью, кто с вызовом. И объясняли, что квартиры на их заводе не дают одиноким, они нужнее «замужним и детным». Разговор тот был, помню, в 1972 году в общежитии Полоцкого завода стекловолокна. И работали там мои собеседницы со своих 16- 18 лет…

Вечные невесты и молодые вдовы век вековали. А демографы неустанно считали, объясняя, отчего это каждые 20 — 25 лет после войны наблюдается спад рождаемости в стране победителей. С такой периодичностью мы оступаемся в очередную демографическую «яму» все эти 75 лет. Без четверти столетие демографы подсчитывают «нерожденных» детей поколений, выбитых войной. Вот он — космически гигантский её след.

Конечно, время лечит. Народ живёт: влюбляется, женится, родятся и подрастают дети. И следы войны — эти «ямы», отраженные демографическими картами, постепенно мелеют. Так же, как и окопы, и рвы страшных боев на полях войны, полнятся и землёй, и травой.

Проходя через наш парк над рекой Яузой, радуюсь, глядя на юных мамочек и молодых бабушек с колясками. Они так естественны здесь на фоне тенистых от зелени, чистых, ровно уложенных аллей и просто тропинок, над живописной речкой, полной утиных флотилий. А уже ходящие и говорящие малыши так и рвутся от своих мам: покормить, рассмотреть поближе этих уточек. Благодать! Детки, уточки, синее небо в белых облачках. Радость для глаз и сердца…

Но вот ведь: всё чаще в последнее время ловлю себя на каких-то, кажется, несвоевременных мыслях, тревожных, беспокойных: думаю, чем же всё это обернётся, если вдруг война… Куда денутся мамочки и молодые бабушки… Пойдут на сверхурочные работы? Малыши останутся на попечении своих старших сестрёнок и братиков? Всвоевременных мыслях тропинок, над живопис ной речкой. место упорядоченного, ласкового парка, подстриженных газонов, вместо клумб и цветников — среди пожухлой травы появятся квадратики картофельных грядок: каждый квадратик — одному хозяину. Желающих посадить картошку много — парковых «гектаров» на всех не хватит… Так было, помню, в ту войну в больших городах.

Досадую на эти непрошенные видения… Что вызывает их …Обычно май — радостный месяц нашей Победы, всегда освежал воспоминания. Но они не были тревожными! Помню, мы с моим внуком ходили 9 мая на Театральную площадь, где собирались, встречались фронтовики — однополчане, друзья. Мы поздравляли их с праздником, дарили тюльпаны. Они так ласково смотрели на детей. На сердце становилось тепло, благодарно: как хорошо, что они вернулись о т т у д а. Но год за годом, май за маем — ветеранов становилось все меньше, и «радость со слезами на глазах» в дни Победы всё надёжнее заглушалась «громом победы», грохотом гусениц по брусчатке на военных парадах в честь Победы. Наверное, пока ещё жили среди нас ветераны, это как-то умеряло хвастовство и кичливость «нового племени» патриотов, не ведающих сомнений, что это он «самые крутые», «круче всех». И, наконец, оформилось это «победное чувство» в оскорбительный для России клич: «Можем повторить!»

Сыновья и дочери всех народов, живущих в стране, принимали смерть и муки, сражаясь за неё в течение бесконечных четырёх лет огненной — поистине космической битвы. И победили, — «смертию смерть поправ…» Своею смертию, ради живущих ныне. Потому не грешно, не кощунственно повторить о них слова Евангелия, сказанные о Христе.

Кощунственно, бесстыдно, безбожно кричать: «Можем повторить!» Это похоже на сыновнее предательство своих отцов.

Думается: неужели забыты бедствия войны под эти хвастливые неумные крики? Или в семьях этих людей нет погибших, искалеченных, пропавших без вести на той войне? Или 75 лет достаточно, чтобы забыть жертвы? — Видимо, так.

Именно в такие праздничные дни наблюдаешь какие-то, прямо скажу, пугающие формы памяти о Победе. Эта «мода» надевать на малышей детсадовского возраста солдатскую форму времён войны, и пилотки цвета хаки с красной звёздочкой. Их целые артели шьют и продают. И мамы рады, что можно купить. А тебя вчуже мороз пробирает, когда видишь чистых ясноглазых малышей в этой фронтовой экипировке: они словно жертвы Богу Войны, уже готовые к закланию… Но у молодых мам и пап совсем, видимо, нет мистически-тревожного чувства за детей, они своими живыми малышами словно «в солдатики» играют. Они видят в этих «солдатиках» победителей. В их жизни был только праздник Победы, а войны будто и не было. откуда им знать, что такое война? Прочитать бы им солдатскую эпопею Виктора Астафьева «Убиты и прокляты». Поопасались бы «играть в солдатики» своими малышами… Но главная-то причина — скорее всего, в самом общественном сознании. Ведь подыгрывают мамам сами педагоги — воспитательницы детских садиков. Не все пока. И не везде. Но есть практика, когда учат детей старших групп ходить строевым шагом, держать равнение… Эдакий «Малыш-югенд», так, да?!

Эстетику тихой печали, благодарных воспоминаний заглушает военная мода. Странная это мода… Лет десять назад, помнится, ещё звучали песни, которые сегодня уже не услышишь. «Солнечный круг, небо вокруг…» там такой зовущий ликующий припев: «Пусть всегда будет небо! Пусть всегда будет солнце! Пусть всегда будет мама! Пусть всегда буду я!» И ещё была любимая песня — и гордая, и скорбная — на слова Евгения Евтушенко: «Хотят ли русские войны…» Там есть такие строчки:

«Да, мы умеем воевать,

Но не хотим, чтобы опять

Солдаты падали в бою

За землю милую свою…

Спросите вы у тех солдат,

Что под берёзами лежат,

И вам ответят их сыны,

Хотят ли русские, хотят ли русские, хотят ли русские войны…»

Этой песни, её торжественных слов давно не слышно… Эстетика времени изменилась…

И потом — далеко не у всех солдат, «что под березами лежат», остались сыновья или дочки…

Но вы, читатель нашего сборника, услышите решительный ответ на этот старый вопрос в рассказах — ДЕТЕЙ ВОЙНЫ. Последних живых свидетелей и войны, и Победы.