Девочка Черной Бороды

Глава 15

В какой-то момент боль сменяется жаром, а после чем-то еще. Ощущением принадлежности ему. Наполненностью, невыносимым просто напряжением.

Перед глазами темнеет и я чувствую как Гафар усилил толчки, как лег на меня, придавил собой и согнул одну мою ногу в колене.

Перестаю дышать, он тяжелый, сейчас меня раздавит и в момент, когда я уже прощаюсь с жизнью, чувствую как внутри он пульсирует во мне. Твердый, большой, горячий. Он кончил.

Всхлипываю, когда Гафар выходит из меня, а после поднимается, застегивает брюки.

Я же поворачиваюсь на бок и закрываю лицо ладонями. Глухие рыдания то и дело вырываются из груди.

– Прекратила истерику! Так рыдаешь, словно я тебя убивал тут!

– Убивали! Так добейте после такого позора раз начали, чего вы ждете?!

– Ты правда такая наивная или прикидываешься? Я не буду убивать тебя в одиночку.

– Что?

– Что слышала. Ты будешь казнена перед всей моей семьей!

Это оказывается, больнее чем я ожидала. Гафар хочет не только моей персональной смерти. Он хочет прилюдного позора, казни перед всеми, вот что меня ждет.

Больно? Нет, это даже не описать словами. Я почему-то начинаю икать, у меня немеют пальцы, а между ног кажется, вот-вот разгорится пожар.

Помню, что Гафар пошел в душ, а вернувшись, отодрал меня от пола и подняв на руки, отнес в ванную.

Я молчала, меня трясло, я не могла вымолвить ни слова. Боялась его рук, себя, своей реакции, этой крови у меня между ног.

Оставшись одна, я долго сидела под душем, не в силах поверить, что это не страшный сон.

Оставалось еще только одно для полного праздника: я уже знала, что буду казнена и единственное, что еще мне было неизвестно: когда это случиться и кто будет моим палачом.

***

Эта сучка белокурая меня вывела. В прошлые разы она была тихой, а сегодня что-то поменялось и мне это не понравилось. Особенно ее заявочки про моих жен, про мое прошлое, которое ворошить не хотелось.

Лейла, девочка-ночь Она тыкала в меня своими белыми пальцами, тогда как я не могу выносить прикосновений, а еще я ее захотел. Вот такую. С еще влажными волосами, с синими сердитыми глазами, качающую права.

Я захотел ее в своей же большой на нее рубашке, босую, и с этим невинным наглым взглядом, который так хотелось очернить.

Я возжелал стереть это надменное выражение с ее личика, а еще мне просто ее захотелось как мужику.

Я дал слабину, просто позволил себе ее. Почему нет, Джохарова все равно моя, она должна мне жизнь, так почему собственно, я не могу ею воспользоваться? Могу и буду, я давно уже к отказам не привык.

Заставил ее раздеться, поставил лицом к стене. Мне так проще, не видеть проклятого лица, но ведьма реветь начала, тут же комедию включила.

Не верю, никакой пощады, Айше ее дядюшке тоже не пожалел.

Вдыхаю запах молочной кожи. Нежный жасмин, Лейла вся просто пропитана этими цветами, а у меня в паху каменеет, упирается в брюки похоть.

От вида ее голой спины, хрупкой талии, округлой задницы и точеных ног. На плече родинка, длинные светлые волосы, груди точно мне в ладонь ложатся, соски персиковые. Наверное, я так и не коснулся их губами, не смог.

Я обычно других выбираю, в жены брюнеток как положено, а эта не похожа ни на кого. Точно ворона белая, ничья, хотя нет, вру: моя моя, моя до последней капли крови!

Выставляю девку под себя, к этому моменту ее уже крупно колотит, но пусть играет, я не верю. Театр одной актрисы меня не интересует.

Я хочу ее и беру, предварительно увлажнив ее слюной, потому что сухая. Не нравлюсь и ладно. Она здесь не чтобы меня любить.

Думаю, сейчас разрядка будет, трахну девку в удовольствие, но не тут то было. Вхожу и сразу в преграду упираюсь, слишком поздно доходит до меня, что не врала она, нетронутой была, девственницей.

Лейла в этот момент заорала так, что уши заложило, а я как озверел. Вспомнил, кого тронул, перед кем дал слабину. И Айше перед глазами, ее изуродованное тело, похороны, смерть матери, я слишком долго ждал расплаты.

Не знаю что случается, ненависть смешивается с похотью и я просто насаживаю Джохарову на себя, натягиваю ее узкую промежность.

Тугая такая, приятная, еще не растраханная. У меня одно только что искры из глаз не валят, это чистый кайф, вот только пленница моя быстро теряет силу, на пол оседает и я выставляю ее на колени, вхожу сзади чтобы не видеть это проклятое прелестное лицо.

Это был не секс, а одно только мучение. Она пищала, была напряжена, боялась меня, а я не мог переступить через себя чтобы хоть как-то сгладить.

Худшего секса у меня в жизни не было, хотя я совру если скажу, что не ощутил ничего. Ощутил, аж в голову ударило, потекло по венам, эрекция такая, хоть камни коли.

***

Сцепляю зубы, ее нежные груди прямо в ладонь мне ложаться, а она с каждым толчком воет, точно я ее тут убиваю.

Ненавижу ее, ненавижу уже и себя за слабость. Не хрен было трогать, а ведь захотел, совсем дикий стал, она твой враг заклятый, очнись Гафар.

Как только кончаю, Джохарова на бок переворачивается, ревет. Вижу что кровь у нее пошла, чертыхаюсь про себя как только можно.

Под конец от себя самого уже тошнит. Мы так не поступаем с нашими женщинами, хотя она никакая не женщина, а просто моя месть. Временно у меня, но я уже жалею, что сам девочку забрал. Лучше бы это сделал Шамиль, мне было бы легче.

Отношу ее в душ, моя ненавистная сжалась как ежик, молчит, сопит, глаза красные, зареванные. Когда выходит, держится за стену. Обмоталась полотенцем трижды, смотрит на меня.

– Ложись в кровать.

Не двигается, смотрит на меня, а после на нож, лежащий сбоку. Губы ее коралловые дрожат. У нее соски такого же цвета. Живот подтянутый и эта родинка над ртом. Бесит.

– Не трону. Спать ложись.

Так и стоит, не верит, не доверяет, оно и хорошо. Не хрен было вообще ее трогать. Только подразнил себя, а разрядки ноль просто.

Звонок телефона. Фарах. Беру и выхожу из комнаты. Не до сна мне уже ни разу.

– Не спиться, брат?

– Приедь в офис завтра с утра пораньше. Разговор есть.

– О чем?

– Не по телефону.

***

Я не помню как уснула, все это казалось страшным сном. Мне было холодно ночью, я услышала, как мне кто-то укрыл. Это была Фатима, по крайней мере, я настойчиво себя убеждаю в этом, чтобы не думать, даже не представлять, что это мог сделать Гафар.

Зачем, он меня ненавидит, боже, лучше бы он убил меня вчера, чем так опозорил, опустил.

В нем не было ко мне ни грамма сострадания, он ненавидит меня и вчера показал, насколько сильно. Ха, я думала что умру там стоя у стены, прижата к бетону.

Сайдулаев бы убил меня вчера, посмей я отказать, попробуй сопротивлялся, так что да, я позволила ему, отдалась, подчинилась.

А после…после я просто дрожала. Я не могла. Не от отвращения, а от его ненависти, это меня убивало.

Беспомощность, пожалуй, самое точное сравнение. А еще холод, да именно он. Никаких прикосновений, поцелуев, ласк от мужчины. Гафар просто держал меня крепко и брал, нанизывал как бабочку, прибивал к стене.

Если бы я закатила истерику, отдал бы охране, ничуть не сомневаюсь, так что лучше он. Пусть упивается своей ненавистью, а я… я переживу. Какой у меня еще есть выбор.

И вот, уже утро, я все еще жива, хотя думала, Сайдулаев ночью меня прирежет. Нож его так и остался лежать на тумбочке, лезвием направленный в меня. Зря, я и так уже ранена, не убегу, не посмею.

Осторожно поднимаюсь на кровати, закутываюсь в его халат, потому что никаких моих вещей тут нет, единственное платье забрали.

Прислушаюсь, в доме тихо, Гафар наверное, уехал и это хорошо.

Не хочу, не могу его видеть. После вчерашнего позора все слишком живо. Вижу синяки на бедрах, отпечатки его пальцев. Странно, почему меня не порезал. Такие как он никого не щадят.

Между ног саднит, но крови больше нет.

Убедившись что вокруг спокойно, выхожу в коридор. Босая, без белья, в одном только его халате. Потому что для врага вещей не положено, уверена, он этим очень доволен.

Сегодня в доме не пахнет блинчиками, но Фатиму я не вижу. Ризвана тоже нет, но есть охранники. Те самые, которых я видела раньше. Рамиль, который лапал меня за колено в машине и какой-то второй.

Неловко, стыдно, некрасиво. Сильнее кутаюсь в халат Гафара, опускаю голову проходя мимо, пока один из охранников не хватает меня за руку, останавливая.

– Куда ты идешь?

– На кухню. К Фатиме.

– Ее нет сегодня.

– Хорошо, я тогда… обратно.

Пячусь назад, да только поздно понимаю, что это ловушка.

Рамиль и второй, имени такого я не запомнила. Они загоняют меня к стене, наступают как волки.

– Иди сюда. Не бойся.

– Не трогайте. Отойдите, нет!

Пока один стоит на шухере, Рамиль начинает ко мне лезть. Он силен, а я слишком напугана после вчерашнего.

– Пусти! А-а, нет!

Не знаю, откуда столько сил во мне берется, но я со всей дури царапаю его щеку, за что ту же получаю оглушительный удар по лицу.

– Сука! Держи ее.

Все случается быстро. Оглушенная ударом, я теряю равновесие и отлетаю в стену. А дальше этот Рамиль сдирает с меня халат.