Девочка Джокера

Мне не нужно было доставать пушку, чтобы контролировать Артура. Он и так понял в чем дело, и что шансов сопротивляться нет. Или же он решил сохранить свое достоинство, перед предстоящим судом.

Выпрямившись, он лишь окинул исподлобья капкан, что сложился снаружи и задержал на мне тяжелый взгляд.

— Похоже, охота отменяется? — усмехнулся он, но уже совсем невесело.

Столкнувшись с моим накаленным молчанием, Артур переместил свой напряженный взгляд в пространство и лишь отстраненно кивнул головой, прежде чем вышел из машины. Я покинул салон практически следом и сразу сунул руку в карман, где лежала пачка сигарет. В последнее время эта дрянь заменила мне все: еду, сон и какой-никакой глушитель для обостренных нервов, что все чаще подводили меня к краю.

Делая медленную затяжку, я немигающим взглядом наблюдал, как моего бывшего начальника охраны, поставленного в позу распятия, обыскивают на оружие и попутно, забирают все, что находят. В свою очередь, он с полуулыбкой смотрел на меня в ответ, без сопротивления позволяя наемникам делать все, что я приказал. А как только они закончили свое дело, сразу отошли на расстояние, намеренно оставляя нас наедине.

Сохраняя напряженное молчание, мы некоторое время неотрывно смотрели друг другу в глаза. В этот момент, казалось, будто мою грудь обхватило колючей, ржавой проволокой, но даже это не пробивало мое внешне ледяное спокойствие.

— Чего же ты ждешь, Олег? — не выдержал Артур. — Доставай пушку, и давай уже покончим с этим!

Сверкнув глазами, я выбросил окурок и не спеша достал свой ствол из кобуры.

— У меня только один вопрос. — Произнес предостерегающим тоном, положив палец на курок, но еще не прицеливаясь. — Сколько стоит твоя верность, Артур? Что он тебе пообещал?

Старый шакал медленно скривился и смачно сплюнул на землю, как если бы хотел избавиться от собственной желчи. Да, дружок — нелегко признавать свою мерзость! Но просто так я тебя не отпущу.

— Нет, уж… Для начала ты мне ответь, друг! — Неожиданно задал он встречный вопрос, впившись в меня взглядом, полным лютого презрения. — Что вообще моя верность для тебя значила?! Все эти гребанные годы, когда я был твоим верным псом, чем ты платил мне за это?!

Пропустив волну обжигающей ярости, я прищурился, глянув на него как на жалкое подобие существа.

— Какой интересный поворот. — Заметил сквозь зубы. — И давно твоя жадная душенка копошится в этом дерьме неоправданных амбиций?!

— Достаточно, чтобы плевать на ваш вшивый кодекс чести! — Рявкнул он гневно. — Хотя всего этого можно было избежать, Олег! Если бы ты по-настоящему воспринимал меня! Хотя бы допустил мысль считаться как с партнером, а не только пыль в глаза бросать своей дружбой с барского плеча! Ты ведь даже когда на ходку загремел, все дела передал, не тому, кто столько лет твою задницу берег, а этому сосунку породистому — Самрату!

Палец дернулся на курке. Падааааль. Какая же скользкая падаль! Прямо сейчас захотелось увидеть его мозги на асфальте. Или в месиво разбить его предательскую, алчную рожу!

— А Науму даже намекать не пришлось. — Довольно заметил Артур, растянув свои пересохшие губы в тошнотворном подобии улыбки. — Он сразу мне дал зарок на щедрую долю! Только одно условие нужно было выполнить… С дороги убрать тебя грамотно!

— Ах, ты ж мраааазь… — Протянул оскалившись.

Артур попытался усмехнуться, но свой шакалий взгляд все же прижал.

— Больно высокая стена братков за твоей спиной, Олег, так что напрямую рискованно было действовать. Всем бы сразу ответка нехеровая прилетела! — Выдал этот ох*уевший черт. — А вообще, ты мне еще спасибо сказать должен! Я мог бы сделать все гораздо быстрее и качественнее, но все же склонялся к тому, чтобы как можно дольше путать карты под твоими ногами! Заставлять думать о чем угодно, только не о делах, старательно оттягивая день твоей летальной точки.

В воздухе повисло высокое напряжения. Я думал, что меня уже ничто не сможет в этой жизни удивить! Но Артур переплюнул всех и вся.

— Вот как. — Заметил холодно чувствуя, как от напряжения, начинает гореть каждый мускул в моем теле. — Надеюсь, ты не ждешь от меня признательности за эту х*йню?!

Артур грустно усмехнулся. Да. Вся желчь вышла, и больше не было заряда на ярость, а только ядовитое, разъедающее до костей осознание своего греха и вины.

— Девчонка ведь тоже не просто так к тебе попала. — Сообщил он, заставляя меня разом навострить все чувства.

— Да ну? — Уточнил вкрадчиво.

— Мне уже нечего терять, Олег. И нет смысла скрывать что-то. — Изрек он снисходительно. — Она послужила нехеровым громоотводом, когда Науму потребовались доказательства моей готовности к сотрудничеству. Помнишь жучков, которых ты почти сразу вычислил?! — Спросил он с таким простодушным е*лом, как будто гордился этим. — Только вот я никак не думал, что ты так залипнешь на ней. Я отговаривал Наума, реально тебе говорю! Но он был готов идти на все и даже притянул гавнюка, что хотел счеты с ней свести! Хотя тот и так был готов задницу лизать, за то что Наум ему долги покрыл перед Киром. Только вот пришлось подождать, когда ты отвадишь конвой, чтобы хоть как-то подобраться к ней…

Неожиданный выстрел, раскатился объемным эхом в пространстве лесополосы. Издав рваный стон, Артур согнулся пополам, прижимая руку к боку, где прямо под ребром, продырявленная кожа обильно засочилась кровью.

— Сууукааа! — прорычал он, неровно попятившись и пытаясь выпрямиться.

Я пошел на него, с потемневшим, нечеловеческим взглядом целясь туда, где будет контрольный выстрел. Моя рука не дрожала, а мысли были хладнокровно настроены как у врача перед операцией, которая может убить человека! Просто внутри меня раскололась стена, из которой вырвался неуправляемый поток глубинной тьмы. Сродни состоянию аффекта, когда отключается мозг, и волей управляют одни инстинкты!

— Ну, давай же!!! — крикнул Артур не своим голосом, даже не предполагая, что эта провокация решит его участь. — Х*ли, ты тянешь, стреляй!!!

С моего лица разом сошли все эмоции, а глаза превратились в сплошное ледяное зеркало, когда я медленно опустил пушку, наблюдая его настороженное замешательство.

— Нет… Слишком просто! — Протянул я точно в бреду. — Смерть — твое спасение, а этого мне будет не достаточно.

— Какого х*я ты несешь?! — взревел Артур, ошалело глядя на меня.

— Старшие позаботятся о твоей судьбе. — Сообщил спокойно, и пропустил ток удовольствия, впервые различив страх в этих скотских глазах.

Потому что мы оба хорошо знали, как они заботятся о судьбах провинившихся!

— Охота уже началась, Артур. — Озвучил то, что он вряд ли еще до конца осознавал. — Время отсчета пошло.

Тяжело дыша и теряя дракоценные секунды, Артур с паникой в глазах покосился на людей за моей спиной, а затем огляделся по сторонам, будто кровожадные палачи должны были вот-вот выйти из густой чащи леса! Он еще сомневался не решаясь сделать даже шага, когда мое последнее слово, прозвучало точно выстрел:

— Беги.

***

СОНЯ

Гулкое эхо моих неуверенных шагов раздавалось в просторном, длинном коридоре, пока делая глубокие вдохи, я старалась перебить позывы рвоты, от которых во рту все еще стоял кислый привкус. На моих плечах развевался одноразовый халат, а на ногах шелестели бахилы для соблюдения стерильности в неврологическом отделении. За несколько месяцев ежедневных посещений, казалось, я уже выучила наизусть лабиринты коридоров, которые приведут к ее палате. Просторной, одноместной и всегда идеально убранной. До сих пор не верилось, что льготы ветерана труда, могут иметь такие преимущества, о которых мне с самого начала твердит главврач центральной клиники нашего города…

Перед тем как зайти к ней, по обыкновению встряхнулась и заглушила все эмоции, что под давлением гормонов были особенно непредсказуемы. Потому что каждый раз, это было для меня одинаково невыносимо! Каждый раз видеть, что она лежит в том же положении и с тем же «мертвым» выражением лица. Порой, я намеренно не смотрела на нее — бледную и высохшую. Ставила небольшой букет цветов, открывала жалюзи, чтобы впустить щедрое, весеннее солнце и только после шла к койке.

В груди тут же беспощадно передергивало, а горло наполнялось свинцом так, что я даже не могла выдавить приветствие! Или мне просто уже казалось это бессмысленным… Ведь с каждым днем все больше гасла надежда, что я когда-нибудь увижу от нее хоть какую-то реакцию.

— Привет. — Тихо выдохнула, поправляя жесткую подушку и склоняясь к родному лицу, чтобы поцеловать.

Это уже превратилось в ритуал: я брала ее руку и, усаживаясь в небольшое, но удобное кресло, начинала рассказывать обо всем, что могло случиться со мной за прошедшие сутки: о том, о чем переживала. О том, чего боялась. И даже о том, что никому не могла рассказать.

Только сегодня мне не хотелось говорить. Глядя в одну точку я поглаживала мягкую руку бабушки, пребывая в своих тяжелых мыслях…

Как бы я не хотела отогнать опасные иллюзии, раз за разом скользкие догадки все равно пробирались в мое сознание. А что если это он все устроил?.. Разве может настолько везти в наше время, какой-то старушке из провинциального городка?! Так, что на следующий же день ее перевозят в большой город, где я учусь, и обеспечивают самые хорошие условия для лечения! Плюс ко всему, сколько бы я не спрашивала, ни о каких затратах на лекарства мне даже не намекали.

Прикрыла глаза жестко одергивая себя и ругая. Господи… неужели эта одержимость ИМ, никогда закончится?!

— Сегодня он опять мне снился. — Произнесла еле слышно в тишине палаты, нарушаемой лишь мерным пиканьем индикаторов. — И я опять проснулась в слезах…

Взглянув в ее бесстрастное лицо, я попыталась уловить хоть малейший отклик. Но ничего. И это ничего уже сводило с ума, отравляя отчаянием каждый мой вдох.

— Мне так страшно, бабушка!.. — Прошептала дрогнувшим голосом. — Страшно, что эта боль никогда не пройдет… А я останусь совсем одна!

Потеряв самообладание, я сжала ее руку в своих ладонях и хорошенько встряхнула.

— Не оставляй меня, прошу!.. — воскликнула навзрыд. — Ты не можешь вот так уйти! Мне нужен твой совет! Мне нужна твоя поддержка…

Зажмурившись от щемящей боли в груди, я опустила голову, больше не справляясь с надрывом эмоции. Они разрушали меня до основания, обжигали и сьедали заживо… И каждый раз казалось, что это край!

Но так же, как черное, всегда сменяется белым для сохранения баланса — моя боль не могла длиться вечно. Волна начала утихать, я смогла выровнять дыхание и отпустив эмоции, посмотреть на родную женщину уже с усталым спокойствием.

— Я беременна, ба. — Произнесла вслух то, что столько времени боялась сказать даже в тишине этой палаты. — И я не знаю, что мне делать…

___

Некоторое время я находилась в какой-то прострации, отключенная от всего. Как будто вовсе не ей это сказала, а себе! Ведь на самом деле я знала, что делать. Я уже давно сделала выбор, раз столько времени оттягивала момент, когда можно было как-то вмешаться в процесс! Только теперь… ответственность за этот выбор как тяжелый груз, с каждым днем все больше давит на мою совесть. Если уж на то пошло, нужно было вовремя вспомнить о таблетках, а не упиваться своим горем позабыв обо всем!

Да, я не была готова принять такой поворот судьбы, но… я действительно хотела этого ребенка! Только, что я могла дать ему?! Насколько я имела права делать этот выбор?.. Не имея ничего за спиной и… никого. Хватит ли у меня сил поднять его на ноги?! Хватит ли у меня сил его защитить?! Защитить от собственного отца, чувства к которому, теперь бились у меня на грани всепоглощающей любви и пронизывающего страха.

Я очнулась из своего вязкого транса и взглянула на бездвижную бабушку, вновь окунаясь в серую реальность своего ежедневного испытания. Опять пропустила жестокую мысль, что с каждым днем все больше укреплялась в моем сознании… Она не вернется ко мне. Никогда. Она просто мучается, оставаясь телом здесь, а душой блуждая где-то в неизвестности!

Поэтому я должна стать сильнее и больше ни на кого не надеятся. Должна. Ради того, на что решилась пойти.

Ощущая апатию, что забралась в каждую грань моего тела, я медленно отпустила теплую, морщинистую руку и поднялась, больше не в силах оставаться в этом месте. Казалось, горечь и тоска здесь слились воедино, растворились в воздухе и теперь оседали соленым привкусом во рту. Ни говоря больше, ни слова, я уже наклонилась, чтобы поцеловать бабушку на прощание, но вдруг застыла, встретившись с ее светлыми глазами.

В первую секунду я решила, что все это игра воображения, но во вторую… вздрогнула, когда датчик пульса начал чаще издавать сигналы. Не настолько, чтобы это привлекло внимание медперсонала, но достаточно, чтобы это заметила я!

— О, Боже…

Сердце бешено забилось в груди от волны адреналина, что раскатилась ледяным жаром по телу. Трясущимися руками я дотянулась до кнопки вызова, после чего начала лихорадочно осматривать тело бабушки на какие-либо реакции. И я нашла то, что искала. Мои распахнутые от шока глаза задержали взгляд на ее руке, которую буквально минуту назад я еще держала в своих ладонях! Бледные пальцы дрожали в попытке согнуться…

— Бабушка!.. — взволнованно выдохнула я, снова взглянув в серые глаза, не в силах сдержать улыбку сквозь слезы.

Теперь я была уверенна, что мне не показалось. Я видела отклик в ее глазах. Но не болезненный или отчаянный, а теплый и умиротворенный! Как если бы она хотела передать мне свою улыбку…

***

Врач очень долго и терпеливо отвечал на шквал моих вопросов. Нет, он не давал никаких гарантий, и ничего не мог сказать однозначно, но моя надежда крепко вцепилась за единственно, что я услышал между строк его бесконечно-непонятных терминологий — это был хороший знак. Прогресс пошел, я сама видела это! И вдохновляющая уверенность уже настойчиво закрепилась в моем сознании, а врачи… они ведь всегда мыслят приземленно. Да и, в конце концов, могут просто ошибаться.

Вернувшись домой на волне своего окрыленного состояния, я первым делом задушила в объятиях кота, который уже смирился с моим странным поведением, и только вдоволь натискавшись забралась на кровать. Вялость и сонливость теперь сопровождали меня повсюду, поэтому я с жадностью ловила любую возможность передохнуть. К тому же до работы оставалось еще достаточно времени.

Да, у меня была работа — все это время я не теряла времени зря. И хотя его карточку никто так и не забрал, как и никто не пытался обнулить сумму на ней, я больше не собиралась использовать эту возможность, ни под каким предлогом! Но все же полученное благо в виде стабильной работы, оказалось вовсе не моей заслугой…

Я пришла в клуб в котором раньше работала, как только бабушку перевели в город. У меня не было особых надежд на снисхождение главного управляющего, но в этот момент, я упорно билась во все двери и ловила любой шанс, чтобы иметь свои деньги! Тогда мне дали лишь сухое обещание, что позвонят, но я, конечно же, не стала рассчитывать на это. Как оказалось зря.

Позвонили мне в этот же день, только с неизвестного номера. Мужчина, должности которого я так и не уловила, деловым тоном предложил мне стать администратором в новом клубе Самрата Исметовича! И это, мягко говоря, было так неожиданно, что я даже растерялась. Точнее испугалась, что не потяну такую должность из-за своей учебы и полного отсутствия опыта!

Но неизвестный был очень настойчив, и ему удалось уговорить меня прийти на собеседование, после которого, в общем-то, я и приняла это предложение. Ведь график оказался гибким, условия шикарными, а моя неопытность лишь временной проблемой!

В груди что-то неприятно заныло, и тяжко вздохнув, я прикрыла глаза. Это он позаботился об этом — у меня не было сомнений! Когда-то Олег забрал у меня работу, а теперь, как настоящий джентльмен, вернул ее, только с достойными процентами.

Вот такое благородство… в обличии волка.

Когда я узнала о беременности, стала безумно бояться ходить на работу, потому что считала, что с большей вероятностью могла встретить его именно там! И до сих пор боюсь, но оттягиваю уходить с хорошего места. Ведь если верить слухам, которыми со мной поделилась Снежана — его даже в городе нет! Но каждый день этот страх ядовитым жалом пронзает мою грудную клетку, и все глубже пробирается в волю.

Потому что я сделала выбор без его ведома. А теперь, слишком остро осознаю, что такие как Джокер, не хотят детей! Тем более незапланированных. И я уверенна, если он вдруг узнает… если правда вскроется раньше времени — Олег не позволит этому случиться.

Поэтому я так трепетно скрывала это ото всех… Скрывала все это время. Только ведь живот не скроешь — он уже начал выделяться маленькой окружностью! И как бы я не прятала его за мешковатой одеждой, очень скоро это заметят на работе.

Из-за этого собственноручного капкана, я даже на учет не вставала в поликлинике! Мне чудилось, что у него везде есть контроль, и он обязательно узнает, стоит мне засветиться. Но неизвестность и время давили на меня, заставляя с чего-то начинать. Поэтому я решила, что уже сегодня позвоню Снежане и через ее связи попробую пойти на анонимный прием и сделать хотя бы УЗИ! Я знаю, она правильно отреагирует и не станет вмешиваться в мое решение. Больше не станет.

После той ночи, когда мы разделились, подруга вообще очень изменилась. И это не на шутку тревожило меня. Ведь всегда уверенная в себе девушка, которая, казалось, знала ответы на все вопросы, вдруг превратилась в замкнутую и задумчивую тень себя!

Я чувствовала — что-то случилось с ней в ту ночь, и до сих пор себя корила за то, что вспомнила о подруге слишком поздно. Из-за беды с бабушкой я была в таком растерянном и подавленном состоянии, что начала звонить ей только на следующий день. И хотя телефон Снежаны был отключен, девочки отозвались сразу и уверили, что она у себя в комнате.

Я дозвонилась до нее только вечером. И это ничуть не успокоило меня, а только еще больше растормошило тяжесть в сердце. Нет, Снежана ничего такого не сказала, но ее голос был таким… Она вообще говорить не хотела, только успокоила меня, что все в порядке и поспешила закончить разговор.

Дребезжащая трель будильника, разнеслась по комнате. Неохотно поднявшись, я помассировала свинцовую голову, пытаясь отвлечься от своих переживаний. Пора собираться на работу…

***

Следующая неделя была, наверное, самой удачной за последние несколько месяцев. Бабушка держалась молодцом, пусть и без каких-то новых сдвигов, но стабильность ее состояния вселяла уверенность в завтрашнем дне! Я, наконец, попала к врачу благодаря помощи Снежаны, которая не стала судить меня, а только испытующе заглянула в глаза и сжала руку, молча показывая, что принимает мой выбор. Анализы кстати пришли отличные, как и УЗИ, которое не выявило никаких отклонений и подтвердило срок — четырнадцать недель.

Боже, даже не верилось, что уже прошло три с половиной месяца!

Так как животик уже не желал втягиваться, на работу я ходила, выбирая только свободные блузки и туники. Ходила на свой страх и риск, каждый раз ожидая, что управляющий даст мне нагоняй и заставит одеть хоть и строгую, но облегающую рубашку. Однако на горизонте было спокойно. Никто не трогал меня, не придирался, а я же очень старалась не давать лишнего повода для этого!

Только однажды меня пожелал увидеть сам хозяин клуба…

Тело бросало в холодный пот от волнения, пока я поднималась к Самрату Исметовичу. Внутри переплетались две противоположные мысли, от которых хотелось тут же развернуться и бежать — вдруг ОН там?! Или все же я успела где-то оступиться и накосячить?!

Но вопреки моим переживаниям, в кабинете был только один человек. Этот сдержанный мужчина, с восточными чертами лица, оказывается, вызвал меня не для того, чтобы ругать, а чтобы узнать, все ли меня устраивает, и справляюсь ли я со своими обязанностями?! Глупо переминаясь с ноги на ногу, я настороженно отвечала ему, непременно ожидая какого-то подвоха! Но ничего так и не дождалась. Он просто отпустил меня, а напоследок еще и разрешил обращаться к нему, если возникнут какие-то вопросы.

Только оказавшись за дверью шикарного кабинета, я выдохнула и перестала втягивать живот. И все равно осталось странное ощущение от этого знакомства. Какая-то зарождающая паника, которой я поддалась и окончательно решила, что мне больше нельзя оставаться в этом месте!

____

Сегодня я работала последний день. Только еще никто об этом не знал и вряд ли заметил, с каким нетерпением я дождалась конца смены. Ведь сердце то и дело заходилось в груди, из-за обостренного чувства тревоги, что преследовало меня последние дни, и только оказавшись дома, я смогла хоть немного расслабиться.

На часах уже было три часа ночи, но в постель я забралась только после дозы успокоительного чая. И то, еще вертелась не в силах справиться с волнующими мыслями. Потому что с натяжкой могла назвать домом место, которое не сможет ни спрятать, ни защитить меня в случае чего! И в очередной раз до костей неприятной дрожью пробирало чувство, будто я везде была как на ладони…

Почему-то именно в этот момент, поток мыслей прервался и меня вдруг осенило.

Точнее заставило задуматься, вспомнить главное и разглядеть сквозь плотный слой домыслов, где заканчивается реальное положение вещей и начинается моя паранойя! Ведь если бы Олег действительно хотел вмешаться в мою жизнь, если бы даже догадался о чем-то, да разве стал бы он играть со мной в кошки-мышки?! Стал бы оттягивать момент и тратить время на какие-то стратегические планы?!

Нет.

Он давно бы уже был здесь! Без предупреждения и прелюдий заявился бы на порог и с завидным хладнокровием сделал все, что ему нужно!

И это трезвое осознание, вопреки всему выстроило нужный ориентир в моей голове. Пора было прекращать накручивать себя ничем не подкрепленными выводами и бояться любого шороха! Иначе я просто загоняю себя в угол собственных заблуждений.

Так, мне хоть немного удалось взять свои страхи под контроль. Правда не настолько чтобы передумать насчет работы в клубе… Я решила, что для начала просто возьму больничный, а там уже придумаю убедительную причину, и тихо уйду. В конце концов, так мне будет спокойнее! А спокойствие в последнее время для меня на вес золота.

Я еще успею найти другую работу, а дальше… что будет дальше — знает только Бог.

Перед самым сном, когда все мои беспокойные мысли уже нашли свой покой, внутри медленной волной накатила до боли знакомая грусть. Она уже давно разделила мое сердце на две части, которое сжималось и ныло по-разному. И я металась из одного состояния в другое, то до дрожи остерегаясь Олега, то безумно тоскуя по нему. Конечно, воспоминания уже не так терзали меня как в первый месяц, но все равно… каждую ночь они заслоняли сознание ото всех мыслей, и начинали мучить мою душу на медленном огне.

Глава 19

Позднее утро разбудило меня уверенными лучами солнца. Сегодня было воскресенье и, хотя обычно я валялась в свои выходные до последнего, откуда-то взявшаяся бодрость толкала меня начать этот день пораньше. Похоже, вчерашние выводы пошли мне на пользу. Потому что впервые за долгое время, я чувствовала в душе лишь покой и умиротворение. Как будто даже мысли стали послушнее, и с первой минуты пробуждения, кружили только вокруг хорошего!

Рука сама легла на животик, а на губах расплылась нежная улыбка. Все хорошо. Все будет хорошо…

Бабушка идет на поправку, жизнь внутри меня растет без отклонений, друзья поддерживают, и даже мой верный котик рядом и не дает ощущать одиночество, в самые тягостные минутки! Правда, первое время он служил для меня болезненной ассоциацией и напоминанием того, что я всеми силами пыталась забыть… Но слава Богу это прошло.

Вспомнив о Космосе, который все еще дрых притулившись попой к моей голове, я потрепала мягкий загривок.

— Пора вставать, дружок! — сказала игриво и, осторожно высвободила свои волосы.

Сладко потянувшись, я лениво поднялась с кровати и направилась в ванную. Сегодня у меня не было никаких планов, кроме визита к бабушке, поэтому я могла спокойно раскачиваться хоть до обеда. Но собралась я все же раньше и даже успела найти в интернете пару заманчивых предложений о работе. И это еще больше вдохновило мое настроение — уже завтра я могла попасть на первое собеседование!

Телефон зазвонил, когда я с беспечной улыбкой на лице уже спускалась по лестнице. Незнакомый номер высветился на экране и я, не раздумывая приняла вызов — ведь это мог быть кто-то из персонала клиники. Однако в первую же секунду все эмоции сошли с лица, и я застыла прямо на ступеньках, горячо пожалев об этом.

— Здравствуй, Соня.

Колючий жар спустился по телу, а живот скрутило в неприятном спазме. Я хотела бросить трубку. Отключить телефон, а еще лучше вообще выбросить его! Но что-то парализовало меня, заставляя слушать почти неузнаваемый голос на том конце.

— Прошу тебя… дай только сказать… и обещаю, ты больше никогда меня не услышишь. — Уверил Артем с большим трудом выговаривая слова.

Я ничего не могла выдавить из себя. И пропуская тяжелые вздохи, уже молча дала свое согласие.

— Прости меня… за все. — Почти прошептал он. — Я знаю, что уже слишком поздно… но я, правда, сожалею, что заставил тебя пройти целый круг ада, за свои грехи. Ты не заслужила этого…

Сдавленный кашель оборвал его слова, а у меня в груди начало что-то стягиваться до боли. До удушливого кома в горле и застывших слез в глазах. Ведь пока он это не озвучил, я не ощущала всю тяжесть того ада, что проходила! Но теперь прочувствовала, окунувшись в самую его глубину.

— Малышка… ты слышишь меня?

В его голосе пробежала дрогнувшая паника, от которой мне стало так не по себе, что с высохших губ сорвалось скупое «Да». Заледеневшие от нервного напряжения руки вцепились в перила, и я начала осторожно спускаться, потому что ватные ноги уже опасно подводили меня.

— Спасибо тебе… — услышала я искреннее и сжала зубы, чтобы вспыхнувшее сострадание не захватило меня окончательно.

— За что?! — спросила сухо.

Конечно, каждый получает по своим заслугам, но как же тяжело было осознавать, что с ним происходит что-то страшное!

— Ты осталась человеком несмотря ни на что… А я… не смог.

В груди набатом забилась тревога.

— Артем, что происходит?! — настороженно спросила. — Где ты?!

— За меня не беспокойся, малышка… поверь, я не стою этого. — Отчаянным тоном велел он. — Но ты… пообещай, что будешь осторожна!

Он сказал это таким голосом, что страх непослушной липкой волной тут же спустился по телу.

— Что ты имеешь в виду?!

— Просто…береги себя…

Это последнее что он сказал, перед тем как сбросить вызов. Напряженно глядя на дисплей, я может, и пропустила мысль перезвонить, но был уверенна, на том конце больше не ответят.

Пребывая в полном замешательстве, я вышла на улицу, ничего не видя перед собой. И даже когда взгляд поймал две черные машины, что стояли у подъезда, не сразу поняла, что они завелись с раскатистым рыком ровно в ту же секунду. Не среагировала я, и когда ко мне приблизился Антон. Он перехватил мой дрожащий взгляд полный надломленных эмоций, а затем не спеша, но уверенно положил свою руку мне на спину.

— Идем. — Велел он таким участливым тоном, что мое тело забилось крупной дрожью.

Потому что сознание уже затмила бешеная ассоциация — так ласково могут вести только на казнь.

***

Всю дорогу я не выпускала сумку из рук, за которой прятала живот. Мое тело казалось сплошной натянутой струной, а нервы застыли в каком-то одном состоянии — на грани и не выпускали меня ни на миг. Я не плакала, я не сопротивлялась, а только лихорадочно думала: где ОН ждет меня, и как я буду действовать в той или иной ситуации?..

Казалось, что Антон видит меня насквозь и читает мысли, потому что я то и дело ловила на себе его взгляд. Парень сидел со мной на заднем сидении в расслабленной позе и с таким добродушным лицом, будто ничего такого и не происходило.

— Ты в порядке? — спросил он в какой-то момент с беспокойными нотами в голосе.

Медленно обернувшись, я посмотрела на него так, будто он открыто издевался надо мной! И, конечно же, это не ушло от Антона, судя по тому, как он нахмурился. Но затем, его рука легла на мое плечо.

— Все хорошо. — Сказал он серьезно. — Тебе нечего боятся, Соня.

Теперь уже нахмурилась я, осадив его скептическим взглядом. Конечно. Мне нечего бояться, а вот моему ребенку… Я вернула потяжелевший взгляд в окно, и весь оставшийся путь мы ехали в молчании.

Скоро машина уже мчалась за городом, по узкой дороге окруженной густым лесом, а я все больше напрягалась. Но когда мы, наконец, остановились, пропустила волну замешательства. Потому что уже приготовилась к тому, что это будет либо больница, либо его дом как минимум! Но место, в которое меня привезли, оказалось неожиданностью.

На подъеме, между густой порослью деревьев, располагалось небольшое здание, которое очень гармонично вписывалось в природу вокруг. Двухэтажный домик казался очень уютным и экзотическим благодаря пагодам, отделанным под старину японской архитектуры. А дополнял этот уют, красивый ухоженный садик перед входом. Аккуратные персиковые деревья были здесь повсюду, и в самое время для цветения разбрасывали свои розовые лепестки. Я даже не сразу догадалось, что это было кафе! Такое закрытое от цивилизации, где необходимая техника была замаскирована, позволяя полностью проникнуться атмосферой.

Антон проводил меня внутрь, и я сразу отметила, что здесь не было никакого общего зала, только отдельные кабины, в одной из которых меня и оставили. Я бы сказала, что это была целая комната, главным достоянием, которой было окно на всю стену с выходом на перевал, каскадом уходящего вниз леса. Так же здесь был низкий диван, вытянутый столик и плазма в стене, где как фон, чередовались разные природные явления.

Некоторое время я стояла посреди комнаты пытаясь предугадать, почему он выбрал именно это место?! Как будто кто-то хочет усыпить мою бдительность…

Неожиданный стук в дверь заставил меня резко обернуться. Но отреагировала я, когда стук повторился, неуверенно проронив «войдите». Дверь медленно отошла в сторону и в комнату вошла невысокая девушка с азиатской внешностью и подносом в руках.

— Добрый день. — Поклонилась она, сказав это с заметным акцентом в словах.

Под моим настороженным взглядом, незнакомка прошла к столу, поставила поднос и с таким же поклоном удалилась. Чайный набор и несколько десертов — все что было там, и я окончательно запуталась в своих ощущениях. Черт возьми, что это все значит?!

Время шло, но никто не спешил нарушать мое уединение, а десерт своим заманчивым видом все больше привлекал внимание. К слову сказать, с некоторых пор мне особенно трудно пройти мимо сладкого. Я ходила из угла в угол, переживала, успею ли посетить сегодня бабушку, злилась на Олега, за то, что заставляет меня ждать и, в конце концов, оказалась на диванчике, ровно напротив подноса.

Сначала просто задумчиво попробовала один из десертов, что был оформлен слоями в прозрачной пиалке. Буквально на кончике вилки попробовала, но мне хватило этого, чтобы уловить весь спектр вкуса и продолжить. Я не стеснялась, и съела два десерта, запив все это чаем с необычным, но приятным вкусом.

Должно быть — это нервное… в другой ситуации я бы задумалась, что за травки в этом чае?! Но насытившись и откинувшись на диване, мне почему-то стало так спокойно, что эта мысль выпорхнула из головы так же легко, как и оказалась в ней.

Немного посидев, решила подойти к окну. Вид конечно завораживал… как будто ты падаешь в эту пропасть! Прямо ощущаешь полет над кромкой деревьев. Как хорошо иногда просто отвлечься от всего и вот так абстрагироваться. Наверное, моя накатившая отстраненность была защитной реакцией организма, иначе я не могла объяснить, куда вдруг делось все тревожное состояние?!

В какой-то момент я перестала видеть то, что было за окном, и затаила дыхание. Потому что буквально спиной ощутила его присутствие, хотя дверь отъезжала бесшумно. Все спокойствие смыло волной паники, и я резко обернулась.

Сердце бешено заколотилось в груди. Олег стоял в нескольких шагах от меня и хотя смотрел в упор, ничем не выдавал своих эмоций. Была только легкая хмурость и еле уловимая тяжесть в глазах, которые выделялись на его заметно похудевшем лице.

Как же заныла душа, стоило увидеть его! Как же сжалась она непослушно! Я столько раз представляла и боялась этой встречи, что сейчас даже не могла понять чего больше во мне — страха, неуправляемого волнения или тяжести?

Несмотря на то, что он держался уверенно, как всегда был одет идеально в строгий стильный костюм — вид его был таким изможденным, точно он не спал и не ел неделю! А еще была жесткая поволока во взгляде, по которой я могла предположить, что прошлые месяцы оказались для Олега нелегкими.

Я неосознанно сцепила руки спереди, хотя все еще была в пальто, и он никак не мог увидеть того, что я скрывала. А еще опустила глаза, чтобы точно не прочел в них ничего.

— Что происходит? — спросила еле слышно. — Зачем ты привез меня сюда?

— Присядь. — Спокойно велел он, игнорируя мой вопрос.

Я взглянула на мужчину, пропустив волну недовольства.

— Нет… я не хочу садиться! — Возразила сдержанно. — Просто скажи, чего ты хочешь?

Его взгляд как плавный хлыст опустился на мои руки, которые сжались теснее на животе. Целая секунда накаленной паузы, после чего я уже не выдержала.

— Послушай, мне нужно идти!.. — Выдохнула, стараясь скрыть панику в голосе. — Моя бабушка… я хочу успеть навестить ее…

Зеленые глаза вернулись к моему лицу, заставляя тело пропустить дрожь. Что-то не позволяло мне сорваться прямо сейчас к двери, что-то держало, пока я пыталась распознать его эмоции и намерения, пока в голове стремительно и настойчиво складывался разбросанный пазл.

Сначала в моих глазах отразилась настороженная задумчивость, затем растерянность и резкий вдох, как удар под дых…

— Нет… — произнесла осипшим голосом, глядя на него сквозь пелену собравшихся слез.

Пропуская рваные вдохи, я начала мотать головой точно в бреду не в силах остановить кипящую боль, что беспощадно распространялась в моей груди. Наблюдая мой болезненный шок, Олег начал приближаться, а я пятиться, но ноги больше не слушали, и я бы наверняка упала, если бы он не поймал меня своими сильными руками.

— Нет… Нет!.. Этого не может быть!!!

Я начала вырываться и колотить его по груди, но он крепко держал меня, позволяя делать все. В конце концов, громкие, несдержанные рыдания сорвались с моих губ, солеными слезами боли пропитывая его идеально выглаженную, темную рубашку.

— Мне очень жаль. — Услышала я напряженный голос и только тогда мое сердце насквозь проткнуло правдой.

Она умерла.

И когда я приняла эту мысль, у меня больше не осталось сил бороться. Я просто повисла в крепких тисках, и Олегу ничего не оставалось, как подхватить меня на руки. Он отнес меня к дивану, уложил на свои колени и, слушая глухие рыдания, держал так еще очень долго.

***

Он был рядом все это время… Когда я была не в состоянии даже позаботиться о достойных похоронах, и заниматься оформлением документов. Когда я находилась под действием каких-то успокоительных, что держали меня в реальности лишь на половину. Когда мне как последняя соломинка, нужна была твердая опора, чтобы не упасть окончательно — он был рядом со мной.

Более-менее очнулась я только на кладбище. Катя и Света держали меня под руки. Снежана тоже стояла неподалеку, и задумчиво смотрела в пространство, будто не замечая что по ее щеке катится скупая слеза. А еще, вокруг были немногочисленные друзья бабушки и дальние родственники…

Наверное, Олег уменьшил дозу успокоительных, потому что я уже воспринимала все гораздо осознаннее. И вопреки моим ожиданиям, это испытание проходила довольно спокойно. Я не истерила, почти не плакала и была где-то над поверхностью, неуправляемой бездны боли. Видимо у слез тоже есть предел. Или же это было затишье перед бурей, и я попросту не осознавала до конца, что это последнее прощание.

Ненадежную плотину прорвало, только когда пришло время закрывать крышку гроба. Мое тело начало бить крупной дрожью. Захлебываясь от рыданий, я вырвалась из рук и бросилась к бабушке, не в силах справиться с раздирающей болью внутри. Не в силах отпустить ее туда — в сырую, холодную землю, где она будет совсем одна!

Девочки пытались успокоить меня, и тоже не могли сдержать слез, глядя на эти мучения, но я не слышала их или не хотела слушать. И лишь в какой-то момент сильные руки практически оторвали меня от гроба, и прижали к широкой груди… Я тут же подняла заплаканные глаза полные отчаяния, и встретилась с серьезным взглядом Олега. Он терпеливо стер слезы с моей щеки и сдержанным тоном велел:

— Ты должна попрощаться. И отпустить ее.

Некоторое время внутри меня боролись разум и захлестывающие эмоции. Но, в конце концов, я повиновалась его слову… Каким-то образом, Олег смог донести до меня все, что было так необходимо в этот тяжелый момент!

Уже более спокойно взглянув на бабушку, я не спеша отстранилась от него и приблизилась к гробу.

— Прощай. — Шепнула я, выдыхая последнюю боль и целуя ее в лоб.

Затем, с трудом сдерживая себя в руках, отступила на шаг, чтобы дать людям закрыть крышку.

Олег увез меня, сразу после похорон. И я не сопротивлялась, даже когда машина остановилась возле его дома. В тот момент, больше всего я боялась остаться одна… без чувства защищенности, которую мог дать мне только он! Не знаю даже, как я за несколько дней, добровольно доверила ему целую жизнь… Видимо смерть бабушки, подкосила меня до полного состояния беспомощности.

Хотя был еще ранний вечер, он сразу принес меня в кровать. Не знаю, каким образом он это чувствовал, но стоило моей голове коснуться подушки, как глаза послушно закрылись. Кажется, он даже раздел меня, но в этот момент я уже была где-то далеко.

***

Когда я проснулась, было полное ощущение, что я проспала несколько дней. Голова напоминала тяжелый камень, который невозможно было оторвать от подушки. И я бы, наверное, проспала еще столько же, если бы не горячая, мужская ладонь, которую я четко ощущала на своем обнаженном животе.

Меня бросило в жар. Судя по всему было раннее утро, но я не могла разобрать спит Олег, вплотную пристроившись ко мне сзади, или же… Ладонь на животе неожиданно двинулась, и я пропустила волну паники, ощущая бешеный пульс в висках.

— Не бойся. — Тут же услышала я низкое и практически перестала дышать, когда Олег начал медленно водить вдоль животика.

Мои мысли лихорадочно кружились в голове, а тело осыпало иголками от волнения. Он же, был абсолютно спокоен и хладнокровен.

— Когда ты узнал? — произнесла я почти шепотом.

— Я не знал. Догадывался. — Последовал лаконичный ответ.

Некоторое время, вокруг была лишь тишина. Как будто Олег думал о чем-то, продолжая ласково водить по моему животу, что было очень даже приятно, но, черт возьми, не менее страшно!

— Я хочу знать только одно, Соня. — Услышала я в какой-то момент и даже подобралась вся от неожиданности. — Почему ты его оставила?

В его голосе не было угрозы, но требовательный тон заставил меня пропустить тревожный набат в груди и прежде подумать над ответом.

Господи, как же тяжело… Лихорадочно подбирая слова, я чувствовала себя слепой девочкой, оказавшейся в лабиринте с торчащими копьями, где на свой страх и риск должна была как-то найти выход, чтобы меня не проткнуло насмерть!

— Я не знаю… — честно выдохнула, сдержав всхлип. — Я просто не смогла поступить иначе. Это ведь маленькая жизнь, Олег!..

Да, я уговаривала его. Пыталась выпросить милость для нашего нерожденного ребенка!

Не выдерживая тяжести его молчания, я осторожно повернулась и заглянула прямо в зеленые глаза.

— Прошу тебя… — прошептала горячо. — Никто и никогда не узнает, что это твой ребенок! Я никогда ни о чем тебя не попрошу… я даже уеду из города, если нужно!..

Кажется, в этом запале я хотела сказать еще что-то, но язык точно к небу прилип, когда я различила потемневший взгляд Олега и то, как вмиг ужесточились черты его лица.

— Нет, Соня. Ты уже никуда не уедешь. — Произнес он металлическим тоном. — Я помню, что давал обещание отпустить тебя. Но боюсь, мне придется его нарушить.

Я растерянно уставилась на Олега, пока еще не осознавая в полной мере, что он имеет в виду. Его ладонь тем временем, медленно и ласково легла на мою щеку, убрала локон с лица, а затем уверенно оказалась на шее сзади.

Я напряглась, но вместе с тем пропустила лихорадочное волнение в груди.

— У тебя был шанс на свободу, которую я не мог дать даже себе. — Сказал он глядя на меня в упор. — Но ты сама сделала выбор, сохранив моего ребенка. Поэтому теперь назад пути не будет. Тебе придется быть со мной и войти в мою семью.

Мой дрожащий взгляд не сходил с его лица, пока в груди собиралось полное раздвоение эмоций. Он говорил это с таким тяжелым предостережением, будто заставлял меня пойти на что-то страшное! А действиями, тем временем показывал совершенно иное. Неожиданно притянул ближе и поцеловал в лоб.

Податливо прильнув к его груди, я уже ничего не понимала… только чувствовала — его объятия, которые вдруг стали для меня всем. Его запах, как наркотик для обоняния, а близость как лекарство для души и ощущение защиты от всего на свете.

Слушая сердцебиение Олега, я в какой-то момент положила ладонь туда, где раздавался четкий стук.

— Мне не придется. — Сорвалось с моих пересохших губ. — Потому что я люблю тебя…

Он медленно втянул воздух и выдержал напряженную паузу, прежде чем терпеливо отозвался:

— Маленькая моя. Ты еще не знаешь что такое любовь. Тех чувств, что есть у тебя, может не хватить, на целую жизнь со мной.

Внутри пробежало колючее замешательство и, подняв голову, я заглянула в его глаза.

— Но я не понимаю?..

Его рука скользнула по моему позвоночнику, ласково согревая кожу спины.

— Я не хочу тебя пугать. Но хочу, чтобы ты была готова к тому, что тебя ждет. — Произнес он хрипло, своими движениями пуская мурашки по моей коже. — Я мог бы без сожаления оставить все, что у меня есть, свою прежнюю жизнь. Только она никогда не оставит меня.

Я прерывисто вздохнула, когда ладонь Олега ненавязчиво обвела изгиб талии и оказалась на животе.

— Со временем ты можешь устать от моих перестраховок. От того, что я пропадаю, чтобы решать дела, а самое главное обеспечивать твою безопасность.

Он перестал меня гипнотизировать своими руками, и я смогла более осмысленно воспринять его слова.

— Ты… будешь пропадать только чтобы решать дела? — спросила в какой-то момент, задержав на нем осторожный взгляд.

Олег слегка нахмурился, а в следующую секунду опрокинул меня на спину и навис сверху, будоража своим вспыхнувшим взглядом.

— Думаешь, я стал бы втягивать тебя в это?! — Строго спросил он склоняясь к моим губам. — Создавать семью, чтобы потом размениваться на трепуху?!

Его рука неожиданно протолкнулась между моих ног, и я резко втянула воздух, изголодавшись душой и телом по этим ласкам.

— Если так… — произнесла я, зажмурившись от спазма собравшегося внизу живота. — Остальное меня не пугает.

Олег задержал на мне испытующий взгляд, уже более терпеливо лаская меня там пальцами.

— Ты еще так плохо знаешь меня. — Хмуро протянул он, втягивая мой запах у виска.

Из груди вырвалось отрывистое дыхание, но я смогла найти момент, чтобы прийти в себя и поймать его лицо в свои ладони.

— Я доверяю тебе. — Уверенно произнесла я. — Ты расскажешь мне все, что я должна знать. И научишь как нужно любить тебя! А я… научу тебя любить меня…

Олег неожиданно перехватил мои руки и завел их над головой. Прямо как тогда, в первый раз.

— Поздно, Соня. — Только и сказал он, прежде чем захватил мои губы в плен.

ЭПИЛОГ

1. Часть

Припарковавшись возле машины Руслана, я вышел из салона и по привычке потянулся за сигаретами. Но так и не закурил эту дрянь. Только без толку смял пальцами и выкинул, прежде чем завалиться в просторный салон черного «Рэндж Ровера».

Рус, сразу приметил мой задумчивый вид и не поленился съязвить:

— Чет не вижу счастья в глазах будущего папаши.

Шумно втянул воздух и устремил хмурый взгляд на перевал за окном.

— Чет не вижу связи. — Отозвался его же тоном. — Не допускаешь, что моя рожа может не светиться по любому другому поводу?

— Да, кто ж спорит? Уж мне ли не знать, что поводов у тебя может быть предостаточно. — Резонно заметил друг. — Только сегодня, ты вроде должен был узнать подробный пол своей ляльки?

Я метнул в его сторону подозрительный взгляд.

— А ты-то, откуда знаешь? — спросил вкрадчиво.

— От симпатичного верблюда, который дома у меня живет. — Пояснил он с лукавой ухмылкой. — Моя жена не такая скромная как ты, и периодически делиться, важными отрадами твой жены.

Я скривил губы и хмуро отвернулся к окну.

— Что там по делу?

— Все четко — а ты как думал? — Пожал плечами Руслан. — Никаких следов и зацепок. Сделали все чисто и стерильно как в больничном сартире.

В принципе я не ожидал другого ответа, но больно хотел перевести тему, которую еще сам с натяжкой осознавал. Даже был не против вспомнить черта, что осмелился сдвинуть меня с дел. Больно пригляделся залетчику мой бизнес, а я как бельмо на глазу прочными корнями стоял на пути.

— Мне-то скажешь, что с ним сделал? — нарушил тишину Руслана с ленивым любопытством.

— А чего мне жадничать. — Отозвался задумчиво. — На каникулы отправил нашего петушка. В рай розовых таблеток.

Думаю, ему сполна хватило этого ответа, потому что подробности он не стал вытягивать.

— Слушай, давай колись уже, че у тебя там? — упрямо вернул тему друг, уже не скрывая беспокойства в голосе. — Может проблемы какие выявили?!

— Сплюнь, дурак. — Тут же оскалился на него.

— Тьфу, тьфу, тьфу. — Осторожно послушался он. — Так что… скажешь хоть, кого ждем?

— Девочку ждем. — Сообщил, махнув на этого упертого рукой.

— Оооо! — бодро протянул Рус, со всей дури хлопнув меня по плечу. — Ну, я тебя поздравляю, брат!

— Девочку в квадрате. — Продолжил я, игнорируя радостный визг и пялясь в пространство как душевнобольной.

— В смысле?

— В прямом. — Взглянул, наконец, на него. — Двойня у меня будет.

В салоне воцарилась пауза. А затем этот засранец начал ржать на весь салон!

— Ну, Джокер, ну даешь! — Выдавил он сквозь смех. — Это ж надо, как тебе ответка прилетела за все твои грехи! Заслужил право.

Я скривил губы, убивая взглядом друга, который нашел лучший способ меня подбодрить. Очень нужный момент нашел, когда я еще даже не в силах представить в своих ржавых мыслях будущее с бантиками и платьями!

Но неожиданно что-то нахлынуло изнутри, как инстинкт какой-то включился, пока наблюдал за этим Петросяном. И с этим на губах пробежала загадочная улыбка.

— Это ты у нас все карму на свою задницу ловишь. — Ехидно подмигнул ему. — А у меня целых две принцессы будет — в награду, а не в наказание, понял?!

Наблюдая, мою гордо вытянувшуюся осанку, Руслан как-то сразу успокоился и задержал на мне задумчивый взгляд.

— Не думал, что доживу до того дня, когда увижу в тебе задор семьянина. — Сказал он с уважением что ли. — Ладно… если полегчает, раздели и мою радость.

Я перевел на него заинтересованный взгляд.

— У меня тоже девочка будет.

Сначала не понял, а потом дошло.

— Да, ладно! — протянул, оскалившись во весь рот.

Руслан кивнул, а я порывисто сжал его пятерню, от души радуясь за друга.

— И я тебя поздравляю, брат! Ну, ты снайпер — уложился по полной программе!

— Да… — Отозвался он, без былого энтузиазма. — Правда женщина моя переживала поначалу. Не планировали мы этот так скоро, не в том положении живем. — Напомнил он, маскируя тяжесть в голосе. — Но знаешь я, когда узнал и только разглядел в ее глазах эти задатки сомнений, тут же отрезал их на корню.

Что-то сразу заставило меня пропустить странное предчувствие. Руслан еще даже не намекнул, а я уже понял, что дело идет к скользкому исходу.

— Ну, а теперь, раз уж я шагнул в эту сторону, надо двигаться дальше. — Сообщил он, испытующе глянув на меня.

Я красноречиво цыкнул и уставился в окно.

— Ну, ты бл*ть умеешь обосрать момент. — Проворчал недовольно. — Я то, думаю, откуда такое рвение прикрыть мою задницу? А он оказывается, тут романтичное прощание устроил!

Я не видел, но знал, что он улыбнулся.

— Да ладно тебе, нос повесил. Ты уже большой мальчик, обойдешься без дяди Руслана.

— Куда собрался-то хоть? В какой угол России на этот раз? — спросил не в состоянии принять эту новость.

— Да, нет здесь больше угла для меня, брат. — Ответил он спокойно, перехватив мой потяжелевший взгляд. — Если и есть место, где я могу дать жизнь своей семье, то только за бугром.

Я неосознанно кивнул, потому что прекрасно понимал, что он прав, но что-то меня нихрена не распирало от радости.

— Олег…

— Нет. — Отрезал я, не собираясь погружаться в эту сопливую традицию. — Езжай с Богом, Руслан. А я тебе слово даю, мы еще погуляем на свадьбе наших детей!

Он взглянул на меня с лукавым блеском и уверенно отозвался:

— По любому, брат.

Это был взаимный самообман, чтобы облегчить момент. Ведь мы оба знали, что говорим о практически невозможном! Но решили этот день связать в памяти, только с надеждой и радостью… Наши женщины носили под своими сердцами здоровых детей. Руслан ни перед кем не остался в долгу и со спокойной душой мог двигаться дальше. А я в свою очередь, закрыл свои долги, и моя семья могла спокойно ходить по улицам.

Мы еще долго сидели в молчании, провожая закат отражающий завершение этого дня. И только глухое радио, ненавязчиво разбавляло эту густую тишину в салоне…

«… Напоминаю, что около месяца назад, действующий депутат городской думы Наумов Роман Юрьевич, бесследно исчез, не оставив для следствия никаких зацепок. Органы проводят тщательную проверку данных и работают бесперерывно, но пока это не дало никаких результатов…»

2. Часть

***

Когда я вернулся, она еще не спала. Видно хорошо чувствовала меня, хотя я старался не показывать своего охеревшего вида, после новости от очкастого УЗИста.

Наш новый дом был небольшой, но даже в нем я не сразу ее нашел. Стояла на кухне и пыхтела над раковиной, перемывая посуду, несмотря на то, что посудомойка была в полной боеготовности. Живот уже был размером с хороший арбуз и мешал ей найти удобное положение — то-то мы удивлялись, что срок не большой для такого уверенного пуза! И я пропустил волну недовольства, потому что она без повода перегружала свою хрупкую спинку.

Начал уверенно приближаться и, не удержавшись, скользнул по ее округлому телу лукавым взглядом. Беременность определенно была ей к лицу. Она стала такой домашней и уютной как этот дом! Каждый раз хотелось подойти, загрести в свои объятия этот шарик на распухших, но не менее привлекательных ножках и уложить в кровать. Чтоб рядом лежала, свернулась под бочком, оставляя достаточное место для нашего щедрого наследия.

Она даже не услышала и не успела опомниться, когда я выключил воду, вытряхнул из ее рук посуду, вытер полотенцем ладони и повел из кухни. Упрямица ежилась, пыталась вывернуться, но куда ей тягаться со мной?..

Оказавшись в спальне, намеренно зарулил в ванную и там принялся ее раздевать.

— Что ты делаешь?.. — попыталась она отстраниться, да только без толку.

Очень скоро, она уже стояла передо мной абсолютно обнаженная. Маленькая сразу начала закрываться руками, и упорно прятать глаза. Сделал вид, что не заметил и пошел к большой ванной. Настроил душ, без предупреждения взял ее на руки и посадил туда. Она, конечно, нахохлилась как воробей, но противиться не стала, когда теплые струи начали ласкать ее тело, а мои руки массировать распаренную кожу. Постепенно расслабилась от этих движений, а когда начал касаться особо чувствительных мест так вообще забалдела.

Когда посчитал достаточным, вытащил ее и обернул в большое махровое полотенце. Так же на руках принес в кровать и начал вытирать. В какой-то момент замер, перехватив досадный взгляд Сони. Протянув руку, она дотронулась до моей щеки и тихо произнесла:

— Я знаю… ты не был готов к этому.

Нахмурился и продолжил свое дело.

— А ты была? — спросил резонно, заставляя ее задуматься.

— Нет… — ответила растерянно глядя в пространство.

— Тогда вопрос закрыт.

— Но как же?..

— Соня. — Строго взглянул на нее, но увидев, как задрожали губки, тут же сбавил обороты. — Иди сюда.

Стянул с нее полотенце и усадил к себе на колени.

— Ты за меня не переживай. — Сказал и, не удержавшись, обвел пальцем контур ее губ. — О себе лучше подумай, тебе еще рожать эту компашку!

Расслабилась. Перевела, наконец, салют своих мыслей, я это сразу почувствовал. Закусила губы и прижалась ко мне, обняв за шею.

— Мне так страшно… Вдруг я не справлюсь? — произнесла дрогнувшим голосом.

На это я показательно рыкнул и поднял ее личико за подбородок.

— Я конечно не многодетный отец, но ты меня-то не списывай со счетов!

Наконец-то улыбка на лице просияла. Аж в груди приятный рокот прошел. Меньше всего хочу, проходя домой, видеть ее расстроенной. Потому что уже давно понял — дом не там, куда я приваливаюсь, чтобы дух перевести, а там где она…

Почувствовал, что жмется ко мне. Просит ласки, ведь чем больше становился ее живот, тем меньше я, из лучших соображений, баловал ее полноценным сексом. Тогда как гормоны ей походу уже крышу сносили.

Начала ласкать мою шею и подниматься к чувствительной зоне возле мочки уха… Чертовка!

— Соня!.. — рыкнул протяжно.

Я ж не железный, мать ее! Как будто мне легко…

Сжал ее волосы в руке, стараясь отодрать от себя, но она видимо была уже на грани.

— Пожалуйста, Олег!.. — Жалобно выдохнула, прижавшись ко мне еще теснее и прекрасно ощущая мой член, на котором вот-вот лопнут брюки.

Сжал зубы, так что заскрипели и понял что хана мне.

— Черт! — вырвалось из груди, прежде чем поднял ее и уложил на спину.

Быстро стянул рубашку и жадно накинулся на ее губы. Смял руками пополневшую грудь и принялся блуждать нетерпеливыми руками по нежному телу. Изголодавшаяся Соня — это что-то. Такая отзывчивая, дрожащая всем телом под моим натиском, безумно заводящая все мои рецепторы!

Оторвался от губ и начал оставлять пьянящую дорожку поцелуев на ее молочной коже. Только живот помиловал, целуя терпеливо и бережно. Когда оказался между ее ног, подложил подушку и продолжил мучить, пробуя на вкус горячее желание своей женщины. Ее несдержанные крики пускали ток по моим венам, так что член стоял невыносимым колом. Я испытывал ее до последнего и прочно держал за бедра, пока не ощутил сокращение оргазма в нежном лоне.

Когда успокоилась, приподнялся, довольно наблюдая за ее блаженством. Хотел потянуться за одеялом, чтобы укрыть, но Соня неожиданно вцепилась в мою руку.

— Нет, а как же ты? — спросила хрипло, глядя на меня в недоумении.

Погладил ее по щеке стараясь усмирить это рвение, но что-то не вышло.

— Послушай. — Серьезно сказала, потянув меня на себя. — Малышкам ничего не грозит, для них это безопасно! Да и я не сломаюсь, обещаю! А вот нервы мои, в другом случае, гарантирую.

Прищурил взгляд и лукаво улыбнулся.

— Ах ты, задница хитрая. — Шлепнул ее по ягодице и не спеша повернул на бочок.

Расстегнул ремень и высвободил свой озверевший от голода член. Когда вошел в нее, аж в глазах потемнело от кафа. Действительно ничего как будто и не изменилось. Разве что движения все равно сдерживал — с инстинктами трудно бороться. Но и этого было достаточно, чтобы она запела от удовольствия и очень скоро забилась в оргазме, под натиском моих ритмичных толчков. Я помучил себя подольше, но зато получил такой разряд, что казалось, до конца беременности еще хватит.

Соня уже спала, удобно устроившись на моей груди, когда я задумчиво перебирал ее волосы на макушке и смотрел в потолок, пропуская в голове уже давно минувшие события. Они острым лезвием щекотали мои нервы, с хладнокровием напоминая, что я когда-то хотел оставить свою девочку. Хотя с больным пристрастием наблюдал за ней на расстоянии, не желая отдавать в неизвестность, не желая терять связь с ее жизнью, и упорно уговаривая себя, что так будет лучше.

Меня повернуло, когда Самрат поделился своими догадками, о ее беременности. Это был такой хороший пинок, чтобы мои мозги и ощущения, наконец, сошлись в одной точке! И в голове точно пуля на вылет — вопрос: какого х*я я делаю?! А ревнивый зверь в свою очередь рьяно оскалился и завыл изнутри — «Моеее».

Я еще даже не был уверен, насчет предположений Самрата, да и сам никаких намеков не мог уловить, но когда мне сообщили о том, что ее бабушка скончалась, не собирался рисковать. Подорвался как ошалелый и велел Антону ценой башки перехватить ее. А когда сам добрался до этой кафешки азиатской, когда зашел в кабину и увидел ее, понял, что больше не отойду ни на шаг от нее. Как верный пес буду сторожить, и добровольно одену, чертов ошейник, будь он хоть шипами внутрь.

Я заметил тогда, как она пыталась прикрыть свой живот. Хотя у нее без того все на лице читалось и надуманный страх в глазах светился. Боялась маленькая. Берегла то, что носит под сердцем от бандита — отца. Но зря. Этим Соня сделала мою привязанность только прочнее. Она могла послать меня к чертям, убежать попытаться спрятаться. Да только я уже не мог ее выпустить даже из той гребаной комнаты.

Волосы защекотали подбородок — заворочалась маленькая во сне. Ее ладонь легла мне на грудь, нащупала руку и только тогда успокоилась. Я тоже успокоился. Но прежде чем закрыть глаза задержал по привычке внимание на ее безымянном пальце, которое украшало колечко из белого золота. На лице пронеслось умиротворяющее выражение, и больше у меня не было причин оставаться наяву.

***

В это же время. США, небольшой город штата Невада.

Немолодой мужчина, в порванной рубашке на плотном теле и брюках напрочь заляпанных грязью, брел вдоль пустой дороги, освещенной лишь скудными фонарями. Он не знал, куда и сколько времени идет. Сколько уже раз разворачивался и шел в противоположную сторону. Ему было понятно только одно — страшно выходить за пределы фонарей. Там неизвестность, там непроглядная темнота…

В его стеклянных глазах не было осмысленности, только туман. А в голове месиво нескладных мыслей, которые прояснялись лишь на мгновение и то, слабыми отголосками напоминания чего-то важного. С этим он и продолжал идти, снова и снова пытаясь уловить ниточку, за которой следовал точно осел, за привязанной морковкой.

Вокруг него не было времени. Он с трудом различал день и ночь, и только в полусонном бреду на холодной земле с колючей, высохшей травой ему снился город, которого нет. И имя, которое он наяву не мог вспомнить. Не мог вспомнить, что когда-то люди называли его Наумом.

КОНЕЦ

Больше книг на сайте - Knigoed.net