Девочка Лютого. Бонус

Глава 4. Браконьер

И вид у Макса, отбрасывающего гарнитуру куда-то в сторону такой, что спокойнее мне не становится. Он все в тех же черных джинсах, белой футболке на которых видны мокрые пятнышки от начинающегося дождя и босой.

– Через балкон? – придушено сиплю я, разом представив, как это опасно, между нашими квартирами целый этаж. – Ты сошел с ума!

– Я же говорил, что ты даже не представляешь, на что я готов, – рычит Лютаев.

Я изумленно смотрю на него. Макс всегда сама сдержанность и собранность.

Такого откровенного проявления эмоций почти не случается.

Он как-то однажды мне уже угрожал, что, если я не открою дверь, он влезет в окно. И я ему поверила тогда.

Но сейчас? Ночью? В темноте? Под дождем?

Мне становится не по себе. В основном потому, что его выходка вызывает у меня необъяснимый приступ желания. Минуту назад я ежилась, потому что кончики волос, намокшие в ванной, стали холодными от свежего воздуха, и шея у меня замерзла.

А теперь меня заливает странный горячечный жар.

– Замерзла в ванной, говоришь? – словно читая мои мысли, спрашивает Макс. – Сейчас я тебя согрею.

Он стаскивает футболку. Я засматриваюсь на играющие на груди мускулы, и не сразу догадываюсь, что надо выпутаться из кокона и драпать. Макс действительно зол.

– Как ты меня нашел?

– Неужели ты держишь меня за дурака? Зубную щетку забрала, а кошелек с пристегнутыми к нему ключами от квартиры матери оставила на полке в прихожей.

Лютаев щелкает пряжкой ремня и делает шаг в мою сторону.

Я отползаю в сторонку, попутно высвобождаясь из пледа.

– Макс…

– Мы потом с тобой обязательно поговорим, Карин, – обещает Лютаев, расстегивая молнию на джинсах. – Тебя послушаю, да и мне есть, что сказать. А пока, дорогая, мне надо успокоиться.

Успокоиться?

Я вскидываюсь. Это ему надо успокоиться?

И он еще смеет тянуть ко мне свои лапы?

И Макс действительно тянет. Сбросив джинсы вместе с бельем и деморализуя меня открывшимся зрелищем, он в одно мгновение вытряхивает меня из пледа. Я до сих пор стесняюсь его откровенно разглядывать и делаю это, пока Макс не видит. Или делает вид, что не видит.

Я вспыхиваю и даже зажмуриваюсь, хотя с невинностью Макс заставил меня попрощаться полтора месяца назад.

Хуже того, он меня подсадил на секс с ним. Я однажды попыталась пофантазировать абстрактно, но ничего не вышло. Только Макс, только его руки, его губы…

Мое смущение играет Лютаеву на руку.

Секунда, и я лежу на спине. Под ним.

– Открой глаза, Карина, – требует Макс. – Ты обещала мне, что никогда не будешь от меня сбегать. Помнишь?

Помню. Но сейчас совершенно другой случай. И я не сбежала. Я ушла.

Все это я говорю ему глазами, потому что не могу выдавить и слова.

Макс же времени не теряет. Гипнотизируя мои губы жадным взглядом, он просовывает под меня руку и сжимает попку.

– Ты обещала, и слово не сдержала. Пеняй на себя.

Он прижимается губами сначала к бьющейся на шее венке, проводит дорожку кончиком языка до уха, и я вся покрываю мурашками. Чувствую, как напрягшиеся соски упираются в гладкую кожу на его груди.

Очень хочется упрекнуть Макса, но не в чем.

Он-то мне ничего не обещал.

Меня возмущает это его «пеняй на себя», однако, не смотря на угрожающий смысл, я в жизни не смогу представить, что Макс мне навредит. И уж точно не поднимет руку. Максимум – затянет секс-марафон. Иногда с ним случается. После целого дня на работе он, игнорируя поздний ужин, просто утаскивает меня в постель и срывается с цепи.

Обычно я не возражаю. Ни до, ни во время. Правда, поскуливаю потом.

Последний раз такой приступ был у него неделю назад.

Мне и в голову не могло прийти, что ему меня недостаточно.

Ненасытный.

– Я не хочу! – ругаюсь я, пытаясь оттолкнуть эту каменную плиту.

Лютаев заглядывает мне в глаза.

– Уверена? – он чуть двигает бедрами, бесстыже потираясь об меня вставшим членом, и у меня внизу живота тяжелеет.

– Да!

– Хорошо, я спрошу тебя о твоих желаниях, чуть попозже.

С этим словами он впивается в меня поцелуем, а его рука по-хозяйски прокладывает путь к моей дырочке.

Продолжая меня целовать, он скользит между складочек, к моему стыду, влажных, признающих его право брать меня.

Внутри у меня разгорается огонь, а Макс все целует и целует, посасывает нижнюю губу, языком обводит верхнюю, дарит мне свое дыхания, потому что от его нахальных распутных движений там внизу, мне не хватает воздуха.

Я позорно теку. Его пальцы покрыты мое смазкой.

Природа берет свое, и я непроизвольно двигаю бедрами навстречу пальцам Лютаева.

Истерзав мои рот так, что он распух и горит, Макс спрашивает:

– Ты все еще не хочешь меня, Карина?

– Нет, – нахожу я в себе силы отвергнуть его.

– А так? – и его губы накрывают ноющий сосок, а пальцы погружаются в жаждущую киску.

– Ах… – это все, что вырывается у меня в ответ.

– Мне перестать, Карин? – и Лютаев снова обращает свое внимание на мою грудь.

Втягивая в горячий влажный рот, он посасывает вершинку, а потом сдавив ее губами, наглаживает языком.

Вместе с тем, что творят его руки, это лишает меня голоса на совсем.

К двум пальцам добавляется третий, они распирают мою дырочку, вызывая жгучее желание быть заполненной до самого конца.

А когда большой палец ложится на набухший клитор и начинает по нему кружить, мне скручивает от переполняющего возбуждения.

– Кариночка, – снова ласковый голос. – Ты меня хочешь?

– А.. Ах…

– Скажи, девочка моя, ты готова для меня?

Господи, о чем он спрашивает? Меня почти трясет. Но я не могу ответить ему ничего связного.

– Раздвинь ножки, Карин, – нежный шепот на ухо и уверенные ласки внизу.

И я раздвигаю, чувствуя, как между бедер устраивается Макс, как его головка упирается в скользкие от соков половые губы.

– Послушная девочка, – одобряет Лютаев, но не спешит в меня входить, хотя я ощущаю его натянутой струной под своими пальцами. – А сейчас я преподам тебе урок.