Этой же ночью на крыльце бедного дома в Верхнем Городе заплакал маленький ребёнок, завёрнутый в старое лоскутное одеяло.
Во всех домах Верхнего Города было темно и тихо. Люди здесь жили небогатые – берегли свечи.
А внизу, в Нижнем Городе, было светло и шумно. Во многих домах горели хрустальные люстры, по улицам разъезжали автомобили с зажжёнными фарами. У высоких стеклянных дверей стояли швейцары в ливреях с золотым шитьём, и у каждого лицо напоминало злую бульдожью морду, того гляди цапнет. За это хозяева платили им большое жалованье.
Но если пройти Нижний Город, направляясь на север, то дорога упиралась в пустырь, заросший дикими травами. В конце его поднималась угрюмая башня, сложенная из тяжёлых камней. Темнота кольцом окружала её, лишь наверху слабо мигал зеленоватый огонёк в узком окне.
Горожане обходили сторонкой башню Зелёного Горбуна, так они прозвали её хозяина, господина Гиссарго. Люди считали это место недобрым, приносящим несчастье.
Но что нам до Зелёного Горбуна? Лучше и нам держаться подальше от его угрюмой башни с узкой прорезью окон. Речь сейчас пойдёт совсем о другом.
Далеко отсюда, в Верхнем Городе, на убогом крыльце лежала маленькая девочка, завёрнутая в ветхое лоскутное одеяло, и плакала. Холод, видно, добрался и до неё.
Наконец в низком окне затеплилась свеча. Из дверей вышла молодая женщина с усталым добрым лицом, стягивая на груди тёплый платок.
Она взяла ребёнка на руки, но малышка продолжала плакать, видно, озябла и проголодалась.
– Подкидыш! – сказал молодой широкоплечий кузнец с полоской сажи на лбу. – Вот ведь какая история…
– Зачем нам подкидыш? – недобро сказала, выходя из дома, соседка. Глаза у неё были небольшие, но словно набитые иголками.