Девять

Одинокий комар тонко и противно жужжал. Он заходил с тыла, спереди, потом неожиданно исчез. Гмурман успокоился, но вдруг почувствовал укус и ударил по правому виску. Один-ноль, усмехнулся старик. Когда в ухе перестало звенеть, он открыл глаза и посмотрел в витрину.

Ночь, квакающие лягушки в пруду, милиционеры с автоматами, взломанная дверь в ломбард…

Сколько их было, двое? Трое?

Митя дышал брату в самое ухо. Игорь несколько раз отодвигался, на некоторое время это помогало.

— Ничего, — Игорь достал из ушей трубки фонендоскопа.

Сейф казался простым: ручка с делениями, прорезь для ключа, бирка с инвентарным номером на боковой стенке. Очень напоминал конструкции из фильмов середины прошлого века. Мужчина с брюшком в мешковатом костюме с выражением вечного страха перед ревизией трясущимися руками достаёт ключ из кармана светлого пиджака. Глаза бегают, он никак не может попасть в замок, вытирает мокрый лоб клетчатым носовым платком. Массивная дверца открывается с небольшим скрипом. На полках — печати на подушечках, бланки командировочных удостоверений, тонкая картонная папка, в которой лежит подписанное заявление по собственному. Иногда бутылка спиртного. Мужчина покорно ждёт своей участи, виновато втянув небольшую лысую голову в плечи.

Митя взял фонендоскоп, легонько щелкнул пальцем по мембране. в ушах раздался грохот — всё работало. Брат прижал мембрану к дверце и покрутил ручку. Митя отрицательно замотал головой, отобрал мембрану и принялся сам прикладывать её к разным местам сейфа. Игорь некоторое время сидел с безучастным видом, залез в сумку с инструментами, достал фомку и ударил по ребру несгораемого шкафа. Бархатная тишина. По лбу Мити поехала удивлённая гармошка морщин.

— Кто ж знал… — расстроено сказал он.

В комнате пахло пылью. Кроме сейфа, стоящего в углу, был еще письменный стол с тумбой, резными ножками, массивным чернильным прибором и обыкновенный, ничем не примечательный стул. Через открытую дверь виднелся торговый зал. На стенах висели портреты бравых мужчин в вышитых камзолах со шпагами. Тускло блестело золото тяжелых рам. Под ними стояли полки, где под стеклом или просто так лежала всякая странная всячина. Большие стеклянные шары для любителей магии, состаренные усилиями соседнего военного завода подзорные трубы, фарфоровые китайские вожди, музыкальные коробочки, из которых при легком нажатии на секретную кнопку выскакивали пограничники, абордажные пиратские шпаги, дуэльные пистолеты и прочая ерунда.

— Курить хочется, — Игорь поводил головой из стороны в сторону, громко захрустело в шейных позвонках.

Залезть в ломбард была идея Мити. Они сидели на мели уже четыре месяца. Все заказчики молчали. Да и кому нужен промышленный шпионаж, когда кругом кризис. Акции падают, банки лопаются, объявления о продаже недвижимости клеят даже в туалетах. Работы не было, и когда она появится, было не ясно.

Последние деньги Митя потратил на узкоглазую длинноногую манекенщицу, которую подцепил в «Новом Бронксе». Рита оказалась любительницей «Вдовы Клико», и после двух бутылок затащила в ломбард, где он купил ей перламутровую пудреницу искусной работы. Она чмокнула в щеку и счастливая улетела в Гамбург на съёмки, обещав позвонить.

На следующий день Мите отключили мобилку. Он пришёл к брату, бегал по квартире, размахивал руками.

— Мы можем это сделать!

— Кому собираешься сдавать барахло? — попытался остудить пыл Игорь, — в другой ломбард?

Засвистел чайник на кухне.

— Старик держит в сейфе настоящие драгоценности.

Игорь вздохнул, порылся в карманах и протянул несколько купюр.

— Включи телефон.

Митя не глядя сунул деньги в карман.

— Ты же знаешь, кем Рита работает…

Брат скривился.

— Для съёмок требовалось кольцо с изумрудом, — Митя решил не обращать внимания на недовольные гримасы, — его принесли. Рита поинтересовалась сколько стоит.

Игорь продолжал стоять с отсутствующим выражением лица.

— Страховая цена сорок тысяч, — продолжил Митя, — Рита сама ездила возвращать драгоценность.

Игорь хмыкнул.

— Чего же тут непонятного? Прицепилась к фотографу, чтоб познакомил с владельцем…

Игорь понимающе заулыбался.

— Кофе не предлагаю: ты и так по потолку бегаешь. Может, просто бром кипятком разбавить?

Митя обиженно замолчал, принялся дышать брату в затылок, наблюдая, как тот бросает в чашку палочку корицы, заливает коричневую жидкость и неспешно достаёт сигарету.

— Чем ты собираешься заправлять машину через месяц? — наконец не выдержал он.

Щелкнула зажигалка, брат глубоко затянулся.

— «Вдовой Клико». Хватит на тысячу километров.

Игорь думал неделю. Курил, смотрел футбол, листал журналы. Согласился. Митя еще раз сходил в ломбард, попросил хозяина помочь подобрать подарок для подружки. Старик блестел очками, держался за бок, кряхтел. Завалил прилавок дешёвой мишурой. Пришлось сказать, что в средствах не стеснён, лишь бы вещь была стоящая.

— Минуточку, говорит, молодой человек. Проглотил таблетку и ушёл в другую комнату.

Он изобразил, как старик шаркает.

— Возвращается с коробочкой и кладёт на прилавок. Тиффани. Кольцо с изумрудом в серебре. То самое. я сказал, что это сверх моих возможностей.

Игорь мелко кивнул. Митя продолжал думать о своём.

Они быстро нашли план ломбарда. Заказали по обычным каналам у своего человека в бюро инвентаризации. Входной замок сдался через минуту, отключить сигнализацию оказалось парой пустяков. Вторая комната была вообще незаперта. Митя увидел сейф и не мог скрыть своей радости.

— Курить хочется, — повторил Игорь.

— Может, это материал такой специальный?

Игорь посмотрел на брата, словно увидел его в первый раз.

— Звукопоглощающий… — не очень уверенно продолжил Митя.

Часы показывали четверть первого.

— Что будем делать? — спросил Игорь и посмотрел по сторонам.

Митя вслед за братом поводил головой.

— Бесполезно, — сказал он, — картины — поддельные, подзорные трубы — тоже.

Игорь подошёл к вешалке, на которой висел светлый пиджак. Митя собрался уже пошутить, что этот фасон войдет в моду в следующем сезоне, но Игорь принялся ощупывать карманы. Что-то вытащил из одного и стал вертеть перед глазами.

— Какой, говоришь, ювелирный бренд был?

Митя не понял.

— Изумруд…

— Тиффани, кажется, — Митя вытянул шею пытаясь рассмотреть, что у брата в руках.

Игорь протянул ключик. На нем было написано «Тиффани». Митя открыл маленький комп и залез в сеть.

— Палома Пикассо, — прочёл он, — Разработала для Тиффани линейку украшений, в том числе и ключи. Серебро.

Игорь вставил ключ в замок. Раздалось гудение, низкий звук, словно где-то заработал генератор. Они вздрогнули и переглянулись. Вытащили ключ, и звук прекратился. у них загорелись глаза. Игорь указал головой на фонендоскоп и снова вставил ключ в замок. Сейф загудел, как растревоженный улей. Игорь покрутил ручку с делениями.

— Ну? — Митя опять принялся дышать в затылок, — есть контакт?

Игорь чуть подался вперед.

— Слушай, — начал он недовольно. Митя отодвинулся.

Игорь начал медленно поворачивать ключ. Гудение усилилось. Митя увидел крупные капли пота у брата на лбу.

— Чего с тобой?

— Не знаю… — ответил Игорь, — не могу.

Митя не понял.

— Что «не могу»?

— Не могу и всё.

Игорь повертел кистью, словно открывал воображаемый замок.

— Не понимаю, — он встал, — Никогда такого не было…

С братом творилось что-то не то. Движения стали неуверенными, руки заметно дрожали. Игорь подошёл к стене, опёрся спиной и медленно сполз вниз.

— Сейчас…

Митя продолжал сидеть в той же позе и с тревогой смотрел на брата.

— Аллергия какая-то, — Игорь сидел с опущенными веками, — приступ, наверное…

Митя повернулся к сейфу, который продолжал низко гудеть, и взялся за ключ. Сквозь перчатку почувствовался странный холод. Стало покалывать в кончиках пальцев, на лбу проступил пот. Его бросило в жар, в голове пульсировало. Застучали зубы, мочевой пузырь оказался переполненным, а в уши стали заталкивать вату. Её становилось всё больше и больше, она забила всю голову, но её продолжали пихать. Сквозь вату стало слышно, как мелко завибрировали полки в торговом зале, а совсем рядом жалобно замяукала кошка. Нет здесь никакой кошки. Нет, и никогда не было. Митя сжал зубы. Он открыл глаза и увидел отца с перекошенным лицом, который замахивался на него ремнём. Потом увидел брата, повисшего у отца на руке. Отец стряхнул Игоря, и тот лежал без движения на полу. Из уха вытекла тонкая струйка крови. Митя вскочил с дивана и бросился на родителя. Пахнуло табаком и перегаром. Занесённый ремень опустился прямо на голову…

Сердце продолжало бешено колотиться.

— Это не аллергия…, — выдавил Митя с трудом.

Внутри сейфа щелкнуло.

Гмурману показалось, что он знает этого мужчину. Тонкие усики, нос, похожий на дверную ручку выпирающий кадык, колючий взгляд миндалевидных глаз. Посетитель внимательно осмотрел помещение, медленно прошёл вдоль полок, задержался у портрета раввина, придирчиво всматриваясь в подпись. Наконец, подошёл к прилавку, Гмурман оторвался от учётных книг.

— Слушаю вас.

Тонкие усики выложили на прилавок коробочку. Тиффани энд Ко. Гмурман увидел кольцо с изумрудом. Он достал из стола большую лупу.

— Прекрасная работа, — сказал он через пару минут.

— Эта вещь досталась мне от матери.

Гмурман вспомнил. Маурицио Леонардо. Или Леонардо Маурицио. На афише было написано, что гипнотизёр и иллюзионист. у этих артистов совершенно невозможно понять, где имя, где фамилия.

— Я бы хотел его … — гипнотизёр замялся.

— Не вижу никаких проблем, — Гмурман взял инициативу в свои руки, — назовите интересующую вас сумму.

Цифры были произнесены. Некоторое время Гмурман сидел молча, переваривая. Затем извинился и вышел в другую комнату. Вернулся, держа под мышкой ноутбук, и принялся что-то искать в интернете.

— Учитывая обстоятельства, хотелось, чтобы была соблюдена конфиденциальность, — нарушил молчание артист.

— Этот ломбард, — Гмурман не отрывался от экрана, — закрывался только один раз. в ту войну нужны были партизаны, а не ломбарды.

Он закончил поиски и захлопнул ноутбук.

— В двенадцать вы будете окончательно счастливы.

Гипнотизёр кивнул, и тонкие усики исчезли за входной дверью.

В полдень двери ломбарда распахнулись, Леонардо вошёл, осмотрелся и сделал за спиной приглашающий жест. Гмурман невозмутимо наблюдал, как четыре человека, внесли в торговый зал что-то тяжелое, прикрытое ярко синей тканью с пришитыми по краю золотыми кистями. Артист эффектным движением сорвал покрывало.

— Так я бы пригласил детишек — проворчал Гмурман, глядя на сейф, — вам бы понравились их аплодисменты.

Леонардо Маурицио наморщил крючковатый нос, немного смутившись.

— Не были бы вы так любезны принять кольцо вместе с этим ящиком? — спросил артист.

Откуда-то из воздуха он достал ключ и положил на прилавок. Тонкие усики разъехались в улыбке.

Они оформили все бумаги. Настоящее имя гипнотизёра оказалось значительно более прозаичным, чем то, что печатали на афишах. Ассистенты внесли сейф в соседнюю комнату и удалились. Гипнотизёр мельком взглянул на распоряжение для банка о выдаче наличных.

— Гастроли в Америке, — зачем-то похвастался он перед уходом.

Гмурману показалось, что он собирается еще что-то сказать, но артист удалился.

Во второй половине дня неожиданно пришли проверяющие из страховой компании, которые проторчали в ломбарде до конца недели. Потом явились пожарники, а после них — финансовая инспекция. у Гмурмана пошла голова кругом, он забыл про сейф, кольцо лежало в ящике письменного стола. Но как только проверки закончились, немедленно вставил ключ в замок. Сейф загудел, у Гмурмана стало всё как в тумане. Разбомбленный склад, огромные солдаты в касках, которые говорили на непонятном гортанном языке. Гмурман испугался, что они сейчас отберут ведёрко, полное только что собранной земли, перемешанной с сахаром, и прижал его крепче. Один солдат поднял винтовку и направил на него. Рядом брызнули осколки камня. Он, прижимая ведёрко с драгоценной смесью, побежал туда, где дымилась воронка от авиабомбы. Что-то просвистело возле уха, он скатился в яму, короткие штанишки треснули на попе, послышался низкий гул самолётов и завыла сирена… Гмурман выдернул ключ и больше к сейфу не прикасался.

Он отогнал воспоминания и пошёл внутрь ломбарда. Милиционеры расступились. Старик шаркал по торговому залу, внимательно смотрел на полки и вышел во вторую комнату.

Дверца сейфа открылась, даже показалось, что скрипнула. Гудение стало почти неслышным, Митя заглянул внутрь. Задней стенки не было, светил фонарик и чья— то рука шарила по полкам. Было слышно, как переговариваются по-английски. Появилось лицо. Большой крючковатый нос, тонкие усики. Колючие глаза тщательно осматривали каждый миллиметр металлического шкафа и неожиданно уткнулись в Митю. Из миндалевидных глаза мгновенно стали круглыми, а вокруг тонких усиков появились капельки пота. Немедленно возник пистолет большого калибра. Митя тут же выхватил свой двенадцатизарядный «дюк».

Они минуту молча пялились друг на друга. у человека двигался выпирающий кадык. Вверх-вниз. Опустились веки. Мигает, подумал Митя. у него самого расширились ноздри, он часто и мелко дышал. Тело чуть-чуть, на миллиметр, отодвинулось назад. Ему показалось, что тонкие усики на своей стороне стали тоже немного дальше. Свободная рука осторожно нащупала дверцу. Металл обжёг холодом пальцы. Митя делал вид, что движения его не касаются, это происходит независимо, словно какая-то самодеятельность органов. Он прикрыл веки, смотрел сквозь ресницы, расслабленно. в голове понеслись обрывки молитв, и, не отводя взгляда от колючих глаз, он изо всех сил резко хлопнул дверью сейфа. Гудение прекратилось, он повернулся к брату, который всё еще сидел бледный, как пергамент.

— Уходим, — сказал Митя, — сам идти сможешь?

Игорь кивнул в ответ.

Гмурман увидел ключ на полу.

— Ну что? — раздался нетерпеливый голос из торгового зала,— что-то пропало?

— Всё цело, — ответил он милиционерам. Повертел ключ в руке и засунул в карман своего светлого пиджака.

Ему принесли бумаги, он внимательно прочел, взял ручку из чернильного прибора, поставил подпись и зашаркал к выходу.

Надо обязательно выкинуть этот сейф, подумал старик. Только место занимает…

У двери ломбарда остался часовой с автоматом. Он зевал, вокруг стрекотали насекомые, где-то в пруду сонно квакали лягушки, было душно…