Часть II ТЕНЬ ЧЕРНОГО БОГА

Глава 1

Джарел показалось, что кто-то мучительно протяжно воет неподалеку. Она открыла свои желтые глаза и, уставившись в темноту, задумалась над тем, что же могло пробудить ее ото сна. Сверху слышались привычное постукивание доспехов и тихая поступь стражников.

Крепостные стены были покрыты толстым слоем соломы, расстеленной единственно для того, чтобы шаги караульных не мешали сну госпожи Джойри. И вновь ее посетил до боли знакомый образ. Сильные теплые руки, колючая черная бородка, горячие губы… На ее глаза навернулись слезы. Джарел предалась воспоминаниям. Одетый в начищенные латы Гийом, прекрасный и ненавистный, горделиво восседающий на троне властителя Джойри… Надменная, самодовольная улыбка завоевателя, сильные руки, жадный поцелуй… На миг в женщине проснулась былая ненависть. Но разве ненависть руководила ею?

Джарел задумалась. До того самого мига, когда бездыханное тело Гийома рухнуло на пол, она не понимала, что с ней происходит. Да, он сумел разбить ее воинство и сокрушить предмет ее гордости, крепость Джойри, считавшуюся до того неприступной; да, ни один из мужчин не вел себя с нею так дерзко, и все же… Нет, не ненависть родилась тогда в душе Джарел, пусть и объяли ее огонь и жар. Совсем не ненависть. Тогда она еще не знала любви, хотя меняла любовника за любовником, и потому не могла понять собственных чувств. Хватилась же она слишком поздно… Она спустилась в бездонный колодец, о существовании которого знали только двое – она и один близкий ей человек, – и оказалась в залитом мраком безымянном аде, куда не мог проникнуть ни один человек, носящий крест. Здесь проходила граница Божьего царства.

Джарел старалась не думать о властителях подземного мира. Ей вспомнились ужасные обитатели, усеянное звездами небо того мира, тоскливые голоса, завывавшие вместе с ветром. Лишь пламень вспыхнувшего в ней чувства мог привести ее в эту адскую бездну. Она хотела обрести здесь орудие отмщенья. Мстила же она ненавистному прекрасному Гийому… Она нашла достойное оружие. Им стал поцелуй черного бога, сковавший своей хладной тяжестью ее сердце. В тот миг Джарел почувствовала, что все существо ее наполнилось скверной, но не могла и представить себе, сколь гибельным и ужасным цветом распустится это адское семя в душе несчастного завоевателя.

Оружие оказалось стоящим. Джарел мрачно усмехнулась. Ей вспомнилось ее возвращение, победный смех ничего не подозревающего врага. Едва его губы коснулись ее уст, как тяжесть, сковывавшая ее душу, спала – страшное адское заклятье перешло на Гийома. Она помнила холодное отчаянье, помнила потустороннюю скорбь, застывшую в его взоре.

Да, Джарел могла найти такое оружие только в аду. Она рисковала не только жизнью, но и душой и повергла врага поцелуем-проклятьем, но лишь тогда поняла, что уже никогда не сможет полюбить другого человека. Гийом, надменный статный красавец с белоснежными зубами и короткой черной бородкой. Гийом, чей поцелуй будет преследовать ее всю жизнь. Гийом, которого уже нет… Слезы лились ручьем.

Незаметно для себя Джарел вновь погрузилась в сон. Она находилась в каком-то сумрачном, окутанном туманом месте. Откуда-то издалека слышался надрывный плаксивый вой. Голос казался ей странно знакомым.

– Джарел, – жалобно взывал тонкий пронзительный голос. – О Джарел, ты убила меня…

Замерло сердце властительницы Джойри, хотя убивать мужчин ей случалось не раз. В бесплотной непроглядной темени ее сна голос этот казался жалобным и плаксивым, но она не могла не узнать его. Вся она обратилась в слух, и тут же голос зазвучал вновь:

– О Джарел! Это я, Гийом! Гийом, загубленный тобою! Неужто тебе мало и этого? Смилуйся надо мною! Спаси мою душу от черного бога! Джарел, молю тебя, смилуйся надо мною!

Джарел мгновенно пришла в себя и, открыв глаза, стала всматриваться во мрак. Звучный и низкий голос Гийома теперь походил на жалобный писк. Черный бог? Скорее всего. Гийом умер, не покаявшись в своих грехах – его душа наверняка отправилась прямиком в ад.

Но разве такое возможно? Могучего воина сгубила сила демонического поцелуя, полученного ею в странном подземном мире. Он умер нечеловеческой смертью, и нагая, лишившаяся тела душа его попала в безымянный ад, где светят незнакомые звезды и бродят неприкаянные духи. Жестокосердный Гийом теперь молил ее о пощаде.

Глава 2

Сверху послышались шаги стражников – пришло время смены караула. Джарел забылась беспокойным сном и снова оказалась в сумрачном мглистом мире. Знакомый голосок продолжал выводить свою жалобную песнь, моля ее о снисхождении и пощаде. Гийом, гордый Гийом, властный низкий голос, надменный взгляд… Одинокая, потерянная душа его взывала снова и снова:

– Пожалей меня, о убийца!

Джарел открыла глаза и уставилась в потолок. Эхо стенаний Гийома все еще звучало в ее ушах. Она вздохнула и погрузилась в раздумья. Джарел думала о новом путешествии в преисподнюю.

Она была отважной женщиной и самым лучшим воином королевства. Люди, жившие в этом краю, относились к владычице Джойри с почтением и страхом. О ее красоте, отваге и воинской доблести слагались легенды. Но при мысли о том, что придется сделать для того, чтобы спасти душу Гийома, сердце Джарел сжималось от ужаса. Неужели она отважится вновь спуститься в этот подсвеченный чужими звездами мрак, населенный отвратительными и ужасными тварями, для которых в человеческом языке не нашлось названия? Неужели она сможет вновь пройти тем же путем?

Она заставила себя подняться с постели, натянула рубаху, сшитую из оленьей кожи, короткую кольчугу и наголенники, некогда принадлежавшие римскому легионеру. В ту памятную ночь она была одета точно так же. Взяв в руки тяжелый двуручный меч, Джарел вышла из своих покоев и направилась вниз. Джойри издавна славился своими подземельями. Вскоре женщина-воин уже шла по сырым коридорам, оставляя позади темницы, в которых догнивали в ржавых цепях кости врагов Джойри.

Здесь, в царстве вечного мрака, ложившегося на глаза черной непроницаемой повязкой, неустрашимая Джарел чувствовала себя крайне неуверенно и все крепче и крепче сжимала рукоять тяжелого меча. Тишина здесь стояла такая, что у нее ломило в ушах. Последний коридор заканчивался глухой стеной. Джарел принялась разбирать свободной рукой не скрепленную раствором каменную кладку, стараясь не вспоминать события той далекой ночи, когда жгучий поцелуй черного бога выжег душу Гийома. Он лежал именно здесь, на этих плитах. Ей вспомнился залитый светом факелов коридор, его могучее, одетое в доспехи тело, разметавшееся на полу. Она запомнила эту сцену на всю жизнь. Может быть, даже после смерти она будет помнить кисловатый запах смолистых факелов, холодные камни под голыми коленями – да, да, она опустилась тогда на колени, – горький комок, вставший в горле, прядь волос, приставших к мокрой от слез щеке, и его… Недвижного Гийома… Она закусила губу и вновь занялась разборкой каменной кладки. Сделав достаточно большое отверстие, она перебралась на другую сторону стены и, нащупав ногой дорожку, осторожно пошла вниз. Через некоторое время она почувствовала, что дорожка выровнялась, и тут же опустилась на колени. Необычайное ледяное кольцо, отлитое из неведомого металла, она нашла сразу.

Стоило Джарел коснуться его, как по телу ее пробежала дрожь. Крышка люка была очень тяжелой. Как и прежде, Джарел пришлось взять меч в зубы и потянуть ее на себя обеими руками. Она пошла вверх, издав странный, похожий на легкий вздох звук. Джарел с минуту сидела в нерешительности, свесив ноги в темный лаз. С каждым мгновеньем страх и сомнения становились все сильнее. Наконец женщина набрала полные легкие воздуха и заставила себя прыгнуть вниз.

Этот лаз являл собой нечто в высшей степени необычайное – отвесный винтовой туннель с гладкими стенами, прорытый неведомыми существами, уходил вниз крутой спиралью. В неизмеримо далекие времена некий человек сделал на стенах туннеля ступеньки для рук и ног. Эти зарубки позволяли Джарел чуть уменьшить скорость скольжения. Она же все падала и падала, все скользила и скользила… Вскоре ею вновь овладели ставшие уже привычными слабость и головокружение. Ее тело скорее не двигалось, а проваливалось сквозь множественные измерения пространств и миров, меняясь с каждым новым витком спирали. В любой другой шахте Джарел летела бы вниз куда быстрее, здесь же ее движение было столь плавным и размеренным, что его невозможно было назвать падением. Здесь не существовало ни верха, ни низа, ни пространства, ни времени. Джарел падала в бездонную бездну, чувствуя себя несчастнейшей из смертных. Ей казалось, что прошла уже целая вечность…

Наконец спуск стал более пологим, а сам ход превратился в узкий лаз. Теперь Джарел приходилось ползти, отталкиваясь от гладких стен руками. Когда и этот туннель остался позади, она поднялась на ноги, распрямила спину и застыла, вглядываясь в непроницаемую тьму, царившую в этом странном месте, по ту сторону реального мира.

Не разглядев ничего, кроме мрака, Джарел осторожно двинулась вперед, на всякий случай размахивая перед собой мечом. Этот отрезок пути оказался самым неприятным. Она постоянно ощущала чье-то незримое присутствие, чувствовала на себе чей-то взгляд. Дважды она слышала конское ржание и шлепанье чьих-то босых ног по мокрому камню, однако этими звуками все и ограничилось – путь оставался свободным. Тем не менее, к тому времени, когда Джарел добралась до конца туннеля, она буквально тряслась от напряжения и страха. Она сделала еще несколько шагов вперед и внезапно почувствовала, что гнетущее ощущение, вызванное узостью туннеля, прорытого в земной толще, оставило ее. Она стояла перед бесконечной пугающей пустотой. Даже тьма здесь была какой-то иной.

Сжавшись от ужаса, Джарел сняла с себя крестик. В тот же миг ей в глаза ударили потоки ослепительного света. Она стояла у выхода из пещеры, где-то недалеко от вершины горы или холма: отсюда, с возвышенности, хорошо просматривались все окрестные земли, озаренные странным неземным светом. Колышущийся воздух дышал жаром.

Джарел вскрикнула и, прикрыв глаза рукой, отступила в глубь пещеры. Эта земля, этот мир казался ужасным и ночью, но видеть его при свете дня было выше ее сил. Джарел вспомнилось предыдущее путешествие. Объятая ужасом, она взбегает на крутой склон, стараясь не смотреть на свою ужасную бесформенную тень. Нет, она не станет спешить и дождется прихода ночи. В прошлый раз ночь стояла как на земле, так и в этом ужасном подземном мире, и это значило, что здешние сутки существенно отличаются от земных.

Джарел отступала, пока выход из пещеры не стал представляться ей небольшим светлым пятнышком. Потом она присела на корточки, положила меч на колени и стала дожидаться наступления темноты. Рассеянный свет, освещавший стены пещеры, казался ей донельзя странным – во всяком случае, на земле ей никогда не доводилось видеть ничего подобного. Свет этот поражал своей изменчивостью – он постоянно мерцал и плыл, походя на отблески незримого пламени. Несколько раз перед входом в пещеру появлялась заслонявшая свет огромная фигура, всматривавшаяся в темные глуби. При мысли о том, кто мог бродить по этим землям в дневные часы, Джарел вздрогнула и принялась искать рукой свой крестик. Уже в следующий миг она вспомнила, что сняла его перед выходом из пещеры.

Ждать пришлось долго. Она сидела, сцепив холодеющие руки на коленях и неотрывно глядя на искрящийся мерцающим светом проем. Спустя какое-то время Джарел забылась легким, чутким сном, готовая проснуться при малейшем шорохе или движении. Но прежде чем свет действительно стал меркнуть, прошла целая вечность.

Светило не меняло своего положения, но лучи его быстро поблекли и выцвели, приобретая странный голубоватый оттенок. Джарел поднялась на ноги и стала прохаживаться взад и вперед, разминая занемевшие члены. Выждав еще некоторое время, она покинула пещеру.

И вот она вновь оказалась на возвышении, с которого открывался вид на окрестные земли, подсвеченные тусклым светом незнакомых созвездий, в очертаниях которых тем не менее угадывалось нечто чрезвычайно знакомое. Чем бы ни являлся этот мир на самом деле, он находился не в огромной подземной каверне, ведь Джарел дышала свежим, напоенным запахами трав воздухом, и разглядывала усыпанные неведомыми звездами небеса.; Окрестные земли тонули во мгле. Они стали какими-то иными. Светового столпа уже не было, однако вдали появилась широкая река. То тут, то там виднелись странные светящиеся пятна правильной формы.

Джарел стала осторожно спускаться с холма, который оказался едва ли не вдвое выше, чем при первом ее визите в эти края. Женщина-воин ожидала, что на нее вот-вот нападут мелкие тошнотворные хищники, запомнившиеся ей по прошлому путешествию. Однако они так и не появились. Камни выскальзывали из-под ног, грубые, жесткие травы больно хлестали Джарел по коленям. Она стала подумывать, куда же ей следует направиться. В этой изменчивой, окутанной мраком стране не существовало ни единого ориентира. Разве сумела бы она вновь отыскать здесь озеро черного бога, если только оно вообще существовало?

Достигнув подножия холма, Джарел направилась куда глаза глядят. Как и прежде, она бежала с поразительной легкостью, едва касаясь ногами земли. Ей казалось, что она спит, столь приятным и стремительным было это скольжение.

Она оказалась возле одного из светящихся пятен – сверху они чем-то напоминали крестьянские поля. Свечение производили мириады крошечных мерцающих огоньков, расположенных ровными рядами. Когда Джарел приблизилась к краю необычного поля, она увидела великое множество небольших – чуть больше светлячка – насекомых, отчаянно пытавшихся освободиться и подняться в воздух на своих светящихся крылышках. Каждое насекомое было связано с небольшим стебельком, росшим из земли. Джарел не стала задаваться вопросами, кто засадил эти поля столь странными семенами и какой урожай надеялся собрать здесь неведомый сеятель. Она перебежала через поле, сломав по пути несколько десятков стебельков и освободив такое же количество светящихся пленников. Последние тут же набросились на нее, подобно рою разъяренных пчел. Каждый раз, когда одно из светящихся крылышек касалось тела Джарел, она ощущала острую боль. Женщина принялась отмахиваться от назойливых насекомых и с этой поры старалась держаться подальше от светящихся полей.

Она перепрыгнула через ручеек, шепот которого походил на человеческую речь, и, замедлив шаг, стала озадаченно вслушиваться в шорох воды. Услышанное заставило ее вновь перейти на бег. Внезапно налетевший свежий ветерок принес с собой далекий жалобный вой. Она остановилась как вкопанная, и дыхание ветра тут же стихло. Немного помедлив, Джарел побежала в ту сторону, откуда только что веяло свежестью. Дорога привела ее к реке. Вновь подул ветерок, и она вновь услышала те же жалобные завыванья.

Она подошла к крутому берегу и заглянула вниз, туда, где шумела и пенилась река. Ее стремительные воды отличались от обычных земных вод только своей диковинной тяжеловесностью. Неожиданно Джарел увидела внизу свое искаженное почти до неузнаваемости отражение. В тот же миг вода странно вздыбилась. В этом ее движении чувствовалось что-то зловещее и алчное – плотные, липкие волны силились добраться до ее ног, пытались взобраться на обрывистый берег, но, не выдерживая собственной тяжести, падали назад в породившую их водную пучину и вновь карабкались вверх. Хищные, голодные волны взбирались все выше и выше. Джарел поспешно отступила назад, с ужасом подумав о том, что могло бы приключиться с нею, коснись эти воды ее ног. Стоило ей сделать шаг назад, как вздыбившиеся воды тут же опали – Джарел поняла это по характерному плеску – и река вновь обрела свой прежний облик. Поежившись от страха, женщина пошла вверх по течению, откуда время от времени налетал легкий ветерок.

Путь ее оказался весьма непростым. В одном месте Джарел погрузилась в непроглядную тьму невидимого воздушного кармана и сослепу едва не повалилась в реку, в другом – едва удержала равновесие, ступив на зыбучую, податливую, словно студень, почву. Время от времени ветерок оживал.

Джарел казалось, что призывный голос Гийома звучит все громче и громче. Она явственно услышала свое имя и прибавила шагу. Горизонт стало заливать странное бледное сияние. Поразившись краткости здешней ночи, Джарел стала было готовиться к худшему, но тут вспомнила о том, что в прошлый раз подобным светом был охвачен сразу весь горизонт. Сияние это имело неприятный зеленоватый оттенок, который усиливался от минуты к минуте.

Вскоре над дальними холмами показался огромный зеленый диск луны. Звезды, находившиеся рядом с ним, тут же поблекли. Наплывшее на зеленоватый светящийся диск темное облачко завертелось, подхваченное невидимым вихрем, на глазах превратилось в легкую дымку и тут же исчезло. По бледно-зеленому лунному лику медленно двигались неясные, расплывчатые тени. Скорее всего у луны существовала собственная атмосфера, плотный облачный слой которой заглушал свечение этой огромной планеты. Впрочем, света ее было достаточно для того, чтобы по земле поползли длинные причудливые тени, сделавшие эту безымянную страну еще причудливее и фантастичнее.

Джарел переходила из тени в тень. Все они были разными и ничуть не напоминали отбрасывавшие их предметы. Тень появилась и у самой Джарел. С одной стороны, она удивительно походила на женщину-воина, с другой – являла собой нечто противоестественное и донельзя странное… По земле беззвучно ползли огромные бесформенные тени, никак не связанные ни с кем и ни с чем, и это пугало Джарел более всего.

Она бежала навстречу ветру, вслушиваясь в его бесплотный шепот и старательно огибая изменчивые границы теней. Луна медленно поднималась к зениту, наполняя ночь своим странным зеленоватым сиянием. Время от времени темные массы, кружившие над зеленой планетой, скрывали под собой всю ее поверхность, и тогда свет луны мерк и страшные неверные тени исчезали.

Впрочем, уже через несколько мгновений бесстрастный лик луны очищался, и она вновь заливала землю своим мертвенным зеленоватым сиянием. Во время одного из таких затмений что-то хлестнуло Джарел по ноге, одновременно с этим раздался ужасающий скрежет. Когда лунный свет снова залил равнину, Джарел увидела на своем стальном наколеннике свежую блестящую царапину, с которой стекал светящийся яд. Она сорвала пук травы и поспешила стереть отраву, опасаясь, что та может попасть на кожу. Трава мгновенно завяла.

Бурная, шумливая река заметно обмелела и сузилась. Судя по всему, Джарел добралась до ее истоков. Вновь подул ветерок, и женщина совершенно явственно услышала тихий писклявый голосок некогда грозного Гийома. Начался пологий подъем. Прошло совсем немного времени, и река превратилась в звонкий ручеек.

Голос ручейка стал куда более внятным. Река грозно ревела, ручеек же сыпал звонкими словесами, устрашавшими старавшуюся не слушать их Джарел своим значеньем. Склон стал круче, голос ручейка заметно окреп. Теперь он пел мелодичные, чарующие песни, исполненные сладостного яда.

Глава 3

Далеко впереди, там, где вершина холма смыкалась со звездным небом, Джарел заметила неподвижную светящуюся фигуру. Она крепко сжала рукоять меча и слегка замедлила шаг, настороженно вглядываясь вдаль. Поднявшись немного повыше, она поняла, что видит темное изваяние, подсвеченное мертвенным зеленоватым светом луны. Ветерок, который вел ее к цели, совершенно стих. Джарел застыла перед черным истуканом.

Покой ночи не нарушался ничем, лишь странные, неведомые звезды кружили по небу да причудливые изменчивые тени ползали по земле. Согбенный истукан вжал свою узколобую голову в плечи, его длинные сильные руки касались земли. Неведомо почему эта странная, уродливая фигура напомнила ей статного Гийома, пусть чело последнего было необычно высоким, а лицо поражало тонкостью и благородством.

Джарел не смогла обнаружить ни одной знакомой черты, тем не менее сходство казалось ей поразительным. Она видела Гийома во всем его безобразии – в его жестокости, надменности и грубости. Эта фигура изображала грехи Гийома и сохраняла лишь ту малую толику его добродетелей, в сочетании с которыми эти грехи казались еще более омерзительными. На краткий миг Джарел показалось, что она видит перед собой туманный облик совсем иного, неведомого ей страдающего Гийома, тяготящегося собственным безобразием и уродством.

Сколь заслуженным и сколь несправедливым было это наказание! Вот во что обратил его поцелуй черного бога! Гийом принял самую низменную и самую подлую личину, на веки вечные став образом собственного греха. Да, его жестокость и грубость были памятны всем. Теперь же он страдал, созерцая собственную мерзость, и это яснее ясного свидетельствовало о том, что существовал еще один Гийом – благородный и ранимый.

Джарел не сводила глаз с черного истукана, чувствуя, что вот-вот заплачет. Вознегодовав на собственную слабость, она попыталась взять себя в руки и стала раздумывать над тем, как облегчить участь погубленного ею Гийома. И тут начало обретать форму нечто ранее неосязаемое и мрачное – чье-то тягостное присутствие, темная мощь, что давила на нее все сильней и сильней. Холодная, враждебная всему живому сила. Черный бог. Черный бог пришел защитить свою жертву от женщины, явившейся из иного мира.

Джарел почувствовала мертвящие объятия неумолимой силы, заморозившие слезы, обратившие нежность и тепло в иней, сковавшие тело льдом. Воздух подернулся серой холодной дымкой, в которой ощущалось смертоносное присутствие черного бога. Он звал ее в темные покои, где царили абсолютная тишь и холод.

Чудовищная тяжесть легла ей на сердце. Лед сковал не только тело, но и душу, в которую стало вползать неведомое смертным отчаяние. Джарел и сама стала превращаться во что-то холодное, темное и твердое – в черную статую, заключающую в себе последнюю крошечную искорку сознания. И тут ей вспомнились другой мир и другое время – сильные руки Гийома, его горячие губы… Нет, это происходило не с ней. Он обнимал совсем другую – живую – женщину… Это воспоминание наполнило огнем хладное, успевшее стать чужим тело Джарел. Память о недавнем мучительном, сладостном чувстве, которое было разом и ненавистью, и любовью. Жар этот тут же взломал лед, сковавший было ее сердце. Она рухнула перед темной статуей на колени и горько зарыдала. Из глаз хлынули горячие слезы. Лед постепенно таял. К телу возвращалась жизнь – оцепенение спало, ужасный груз нечеловеческого отчаяния, тяготивший ее душу, становился все легче и легче. Горячие слезы бежали ручьем. Но даже и сейчас она не забывала о застывшем в молчаливом ожидании бесстрастном черном боге.

Она была немощным и изменчивым человеком, Гийом же мог ждать ее вечно. Она перестанет плакать, и тогда…

Джарел зарыдала еще горше. Она казалась себе обреченной – крошечной искоркой тепла, потерянной в беспредельности смерти и забвения, ибо всесильный черный бог был средоточием пустоты и смерти, она же несла в себе лишь слабнущий огонек, именуемый жизнью.

Внезапно в глубинах ее объятой отчаянием души возникло иное движенье. Волны странных смешанных чувств набегали на нее одна за другой и тут же сходили на нет. Смех и радость, печаль, слезы и отчаянье, любовь, зависть и ненависть. Почувствовав некоторое облегчение, она подняла лицо к темному истукану.

Вокруг него вихрился туман. Джарел присмотрелась получше и различила в нем танцующие девичьи фигуры. У всех танцовщиц было одно и то же лицо – лицо Джарел. Смеющейся, скорбящей, разгневанной, исполненной любовного томленья. Хоровод кружил все быстрее и быстрее – мыслимые и немыслимые настроения и эмоции сливались в неопределенный вихрь, от которого в воздух поднимались пульсирующие колышущиеся волны. Темный истукан неожиданно вздрогнул. Волны тепла и человечности боролись с холодным дыханием смерти, жизнь и тепло пытались превозмочь мрак пустоты, еще совсем недавно казавшийся Джарел неодолимым. И вот черный бог стал нехотя отступать, съеживаться, таять. Образ крошечной теплой искорки, затерянной в безбрежности мрака, оказался ложным. Джарел внезапно поняла, что тьма не может существовать без света, а смерть без жизни. В эту минуту она, носительница жизненного тепла, имела такую же силу и власть, как и сам черный бог. Они сражались на равных.

Она не знала, сколько времени длилось их сраженье. Радостное предвкушение победы охватило ее задолго до того, как хладная завеса отступила. Но сама победа явилась совершенно неожиданно. Черный бог исчез в одно мгновенье, вместе с ним исчезли и удивительные танцовщицы. Ночь исполнилась покоя.

Но истукан – истукан! Как он преобразился! Уродливые черты расплывались, сливались в какой-то новый, еще неясный образ. Зеленая луна скрылась за облаками. Когда ее свет вновь залил безжизненный склон, истукан превратился в странную тень, живо напоминавшую Гийома или, вернее, того человека, которым тот мог бы стать…

По зеленому диску луны ползли странные изменчивые тени. И кошмарная тень Гийома тоже находилась в постоянном движении, меняя свою форму и демонстрируя все те ужасы, которые жили в душе некогда свирепого завоевателя. Только теперь Джарел поняла, почему ее так пугали эти бесформенные тени. Они указывали на то, что случилось или могло случиться с человеком, на то, что жило в потаенных глубинах каждого живого существа. Безумные их внушения были тем более ужасны, что сознание угадывало в них самое себя…

Глава 4

Вновь повеял ветерок. Тень задвигалась и беззвучно заскользила над камнями. Измученная недавним сражением Джарел, пошатываясь, поспешила за ней. Тень скользила все быстрее и быстрее. Больше всего на свете Джарел боялась потерять ее из виду. Тень плыла совершенно беззвучно, двигаясь то быстрее, то медленнее, ее форма постоянно менялась, каждая новая личина казалась более определенной и значимой.

Едва живая от усталости, Джарел с трудом удерживала в руке свой тяжелый меч. Не прошло и пяти минут, как она уже окончательно потеряла чувство направления. За вершиной холма река сходила на нет. Джарел не могла избрать ориентиром ни изменчивую луну, ни незнакомые созвездия, прихотливо кружившие по небу. Луна стояла в зените. В те мгновенья, когда облака заволакивали ее поверхность, ночная мгла сгущалась и тень Гийома сливалась с поверхностью, Джарел замирала в нерешительности. Стоило же светилу выйти из-за облаков, как женщина вновь устремлялась вдогонку за тенью.

Темное пятно двигалось теперь по холмистым лугам, кое-где поросшим деревьями весьма странной формы. Травы, по которым бежала Джарел, были мягкими, словно бархат. Бледные соцветья на ветвях деревьев наполняли воздух характерным ароматом.

Вот тень скользнула в направлении высокого дерева, стоявшего немного поодаль. С его кроны свисали длинные, дрожащие на ветру ленты. Приблизившись к дереву, темная фигура остановилась и, затрепетав, слилась с тенью, отбрасываемой его ветвями. До той поры, пока Гийом не коснулся этой тени, она имела вид чудовища с хищно раскинутыми щупальцами и сплющенной, выдающейся далеко вперед головой, стоило же теням соприкоснуться и слиться воедино, как щупальца, жадно обвившиеся вкруг жертвы, исчезли, и на месте прежней твари появилась новая – еще более отвратительная и ужасная.

Джарел остановилась перед деревом и недоуменно уставилась на землю. Она понимала, что тень не может навредить ей, однако боялась наступить на нее. Слившиеся тени несли в себе нечто крайне зловещее, но представлять опасность могли только для существ такого же рода. Но как же отделить тень возлюбленного от хищной, поглотившей его тени? Вряд ли Гийом сознательно желал этого слиянья. Скорее всего, зло, заключенное в хищной тени дерева, притянуло к себе злое начало Гийома и завладело им, в то время как благое его начало противилось пленению.

Что-то нежно коснулось плеча и обвилось вокруг руки. Джарел попыталась уделать шаг назад, но было уже поздно. Похожие на длинные ленты ветви дерева потянулись к ней, а одно из них успело обвиться вокруг ее тела. Тень, которую она видела на земле, была лишь предупреждением о грозящей ей опасности, затаившейся в вышине, – страшном дереве-спруте.

Джарел ударила мечом по мягкому щупальцу. Оно легко выпустило добычу, отдернулось назад и тут же сделало новый выпад, едва не сбив Джарел с ног. Ужаснувшись количеству алчно тянущихся к ней ветвей-щупалец, Джарел приготовилась нанести следующий удар. Одна из длинных лент в мгновение ока изящно оплела рукоять меча, но в последний момент Джарел сумела вонзить ускользающий из ладони клинок в гуттаперчевую упругую плоть дерева. Дерево содрогнулось, извивающаяся по-змеиному обрубленная ветвь упала наземь. Из раны выступил густой черный сок. Ветви безвольно повисли, однако тени их продолжали судорожно извиваться. Джарел увидела, как тень Гийома, выскользнувшая из их ужасной хватки, метнулась в сторону и заскользила по траве. Еле сдерживая дрожь возбуждения, Джарел кинулась следом за ней.

Страшное происшествие заставило Джарел присматриваться ко всем деревьям. Ветер стих, но у одного из кустиков постоянно шевелились листочки. Его тень походила на тень крупной прыгучей твари, время от времени пытавшейся преодолеть незримый барьер. Одно из деревьев, на котором не было ни единого листочка, тоже находилось в постоянном движении – оно заламывало ветви, трясло вершиной, раскачивалось из стороны в сторону. Джарел разглядела под ним тень корчащейся женщины. Одно из деревьев, украшенное пышными цветами, томно покачивало кружевными ветвями, распространяя сладкие дурманящие волны и тихонько выводя странную песнь, напоминавшую гудение пчел. Под его стволом затаилась тень огромной змеи, приготовившейся к атаке.

Джарел облегченно перевела дух, заметив, что деревья остались позади, и стала спускаться по пологому склону, над которым бесшумно носилось великое множество бесформенных бесплотных теней, то и дело сбивавших ее с толку и мешавших следить за тенью Гийома, уходившей все дальше и дальше.

Она решила, что тень возлюбленного ведет ее к определенной цели, ибо та продолжала двигаться в прежнем направлении. Джарел огляделась. Холм плавно переходил в ровное поле, залитое зеленоватым мертвенным светом. То тут, то там виднелись островки тумана, бесформенные темные и светлые пятна и узкие извилистые полосы ручейков и речушек. Джарел почувствовала, что заблудилась. Теперь она не видела не только реки, но и холма, на котором находились ее истоки. Они перешли через широкое болото и оказались возле ручья. В следующий миг тень Гийома оказалась на противоположном берегу. Это был стремительный узкий ручей, шум которого удивительно походил на самодовольный смех. Джарел заметила на его середине большой камень и, не раздумывая, прыгнула прямо на него. Камень, который оказался живым существом, подался под ногой женщины, однако она уже перемахнула на другую сторону ручья.

Вновь начался спуск. Тень двигалась теперь еще быстрее. На сей раз склон оказался достаточно крутым. Джарел стало казаться, что они спускаются в глубь оврага. Тень Гийома скользнула в черноту, которой было залито дно распадка, и тут же исчезла, слившись с нею. Джарел не оставалось ничего иного, как только последовать за ней. Ей казалось, что она спускается в темные глуби забвения. На землю опустился кромешный мрак, лишь высоко-высоко над головой по-прежнему светили холодные звезды. И тут в темную бездну заглянула зеленая луна. Огромный, покрытый серыми оспинами лунный лик.

Джарел вновь почувствовала острую резь в глазах. Лунный свет разъял тьму, расколол ее на мириады теней, которые в отличие от обычных, плоских, скользящих по земле теней имели три измерения и по сути являлись телами. Эти темные сгустки небытия кружили вокруг Джарел в странном танце, оставаясь при этом бесплотными тенями. Среди танцоров она увидела и Гийома. Вид его наполнил сердце Джарел ужасом – он удивительно походил на прежнего Гийома, но вместе с тем воплощал не только собственное зло, но и все то зло, которое сотворили или могли сотворить люди. Столь же уродливыми были и все прочие тени, но они не казались ей такими страшными.

– Гийом… – пробормотала она в ужасе. – Гийом!

Это были первые слова, произнесенные ею с той поры, как она покинула стены своего замка и спустилась в подземелье. Услышав свое имя, тень недоуменно остановилась и нерешительно двинулась к Джарел. В тот же миг в пространстве вновь возникло что-то бесконечно холодное и недвижное. Черный бог.

Джарел застыла. Она почувствовала, что сердце ее начало стынуть, покрываться ледяной коркой небытия, бесконечного покоя. В изнемогшую душу вновь стало вползать уже знакомое ей смертельное отчаянье. Если бы Джарел приготовилась к этой атаке, она, возможно, сумела бы отразить ее, но все произошло столь стремительно, что она тут же оказалась во власти нечеловеческого холода и перестала чувствовать собственное тело.

Она постепенно превращалась в черную бесплотную тень, растворялась в ужасной, безводной пустоте… Холодная мгла озарилась яркой вспышкой – колючая борода, горячие губы, крепкие руки… Джарел охватило знакомое возбужденье, от которого ее бросило в жар. Вновь завязался бой. Человеческое тепло боролось со стужей безмерных пустынных пространств, мятущиеся страсти – с безвольной апатией, которая однажды уже едва не овладела ее душой.

Победа далась нелегко. В иные минуты холодная тьма начинала брать верх, и тогда Джарел начинало казаться, что еще немного, и она оставит собственное тело и превратится в темного призрака, обладающего и объемом, и формой, но тем не менее совершенно нереального. Один раз она даже уловила отдаленные отзвуки безумной музыки, под которую плясали фантомы, и с ужасом заметила, что начала кружиться и ее призрачная оболочка. Эта мука продолжалась несколько минут, которые показались ей вечностью. Однако Джарел в очередной раз стряхнула с себя странную апатию, поражая хладное дыхание черного бога оружием тепла и жизни. Она знала, что победа и на сей раз останется за ней, однако то и дело начинала терзаться сомнениями, незаметно вкрадывавшимися в душу.

Атаки демона следовали одна за другой. Стоило Джарел пойти в ответное наступление, как ее тут же оставляли силы – он вновь начинала казаться себе крошечной искоркой, затерявшейся в безбрежном вечном мраке. Там, где нет света, нет и тьмы, но там, где нет тьмы, нет и света. Сокруши Джарел тьму, уничтожь она начало, из которого черный бог черпал свои силы, она бы осталась без света, лишила бы себя жизни. Две неразделимые, находящиеся в вечном борении сущности… Джарел не привыкла размышлять об абстрактном и потому немало поразилась таким мыслям. Сознательная же часть ее души продолжала терзаться любовью, ненавистью и ужасом. Женщину-воина охватило возбуждение битвы и радостное предвкушение победы. Мертвящему холоду черного бога Джарел противопоставляла все, что было в ней живо, что пульсировало и дышало теплом. Она разила врага мыслями и чувствами.

Как и прежде, победа пришла нежданно. Вокруг нее заблистали лучи ярчайшего света, тьма же растаяла, сгинула, канула в бездны породившего ее небытия. Джарел на миг зажмурилась, когда же она вновь открыла глаза, ее взору вновь предстала знакомая теснина, залитая зеленоватым лунным светом. Текучая, липкая темень исчезла, а вместе с ней исчезли и танцующие тени.

Глава 5

Джарел обвела взглядом ущелье и неожиданно вспомнила, что среди прочих теней был и он, Гийом… Где же ты, Гийом? Ни тени, ни единого движения, лишь ровный мертвенный зеленоватый свет… И тут же в лицо пахнуло свежим ветерком, принесшим тонкий тихий голосок. Все началось сначала. Теперь ее единственным поводырем был зов Гийома, протяжный жалкий зов.

– Джарел, – взывал он. – Джарел! Джарел!

Она следовала за его голосом по пустынным, безводным землям. Лощина кончалась широким веерообразным склоном, нижняя часть которого тонула в темноте. Где-то неподалеку шумела невидимая река. Джарел напрягла слух, боясь потерять Гийома. Вскоре она оказалась у подножия холма, откуда открывался вид на каскад водопадов, злобно переругивавшихся друг с другом.

Их шум заглушил все прочие звуки. Джарел замерла на месте и стала напряженно вслушиваться в голос ветра. Прошла целая вечность, прежде чем она вновь услышала жалобный призыв:

– Джарел! Джарел! Джарел!

Она тут же поспешила на голос и вскоре вновь услышала его – на сей раз более ясно и внятно:

– Джарел, Джарел, убийца!

Трудной была эта погоня за невидимкой, трудной и опасной. Второй бой с черным богом изнурил Джарел до такой степени, что ноги ее стали заплетаться. Один раз она даже упала и какое-то время лежала на траве, пытаясь отдышаться. Земля казалась ей необычно теплой и мерно вздымалась и опадала, словно дышала. Внезапно опомнившись, Джарел вскочила на ноги и стремительно понеслась по темным травам вслед за слабеющим голоском.

Подобно тени, то и дело сливавшейся с другими тенями и таившейся в темных распадках и провалах, голосок старался вести ее по самым шумным местам, где его заглушали болтовня ручьев, шум водопадов и свист ветра. Джарел слышала и множество новых звуков: пение тихих, тонюсеньких голосков, вторивших песням ветра, монотонный ропот трав, едва ли не членораздельный писк крылатых насекомых.

Судя по всему, птицы в этом подземном мире не водились, хотя однажды Джарел заметила над головой огромную бесформенную тень и услышала хлопанье тяжелых крыльев. Через какое-то время послышалось кваканье лягушек, и Джарел с содроганием сердца вспомнила о болоте, виденном ею во время первого путешествия. В каждом звуке слышалась явная угроза, странным образом сочетавшаяся с крайним отчаянием, имевшим отношение не к каким-то неведомым сущностям, а именно к людям.

Отчаяние звучало и в шорохе трав, и в шепоте ветра. Голоса были исполнены такой безнадежности, что на глаза Джарел навернулись слезы. Она слышала и Другие голоса – голоса неведомых безымянных тварей, которые могли быть порождены только злом, и голоса незнакомые, неузнаваемые, бормотавшие неизвестно о чем.

Но внимала Джарел лишь одному далекому голосу, тонувшему в хаосе звуков. Лишь он один имел для нее смысл и значение. Он вел ее по широкой дуге, проходившей через холмистые земли, по которым текли зловещие, сыплющие проклятиями ручьи. Неожиданно Джарел услышала донельзя странную музыку, не имевшую ни определенной композиции, ни даже связности, но представлявшуюся скоплениями отдельных звуков, каждый из которых существовал сам по себе.

Тысячи незримых существ пытались выразить себя каждое в своей собственной песне и при этом не обращали друг на друга ни малейшего внимания. Звуки эти становились все громче. Вскоре Джарел увидела перед собой светящееся пятно и изумленно застыла возле его края. Музыка поднималась от земли, и ее можно было увидеть! Она видела, как поднимаются в воздух ее отдельные струйки. Описать их было невозможно, ибо эта зримая музыка не походила ни на что на свете. Бледные нотки медленно взмывали ввысь, каждая со своей простенькой, крохотной мелодией. Несмотря на всю кажущуюся произвольность отдельных звуков и созвучий, вместе они составляли нечто цельное. Подобно цветам, эта музыка росла из-под земли.

Джарел захотелось побродить по этому необыкновенному светящемуся лугу и нарвать букет самых красивых нот, которые образовывали бы гармоничное сладостное сочетание… Неожиданно ее вниманием завладел странный переливчатый смех, вызвавший у нее улыбку. Джарел насторожилась и напряженно застыла, пытаясь услышать голос Гийома. Да, он тоже смеялся со всеми. В следующее мгновение многоголосый смех перерос в безумный оглушительный хохот, волны которого грозили смести все и вся. Джарел тоже корчилась от смеха, но из глаз ее ручьем текли слезы.

– Гийом! – воззвала она, собрав остаток сил. – Гийом!

Смех тут же прекратился. Смолкли все звуки, лишь тоненький знакомый голосок продолжал выводить свою нескончаемую жалостную песнь:

– Джарел… Джарел… Джарел…

Подул ветерок, и голосок стал затихать. Джарел вновь пустилась вдогонку за Гийомом. Мертвенный, зыбкий лик луны опустился к самому горизонту. Тени послушно вытянулись. Над горизонтом появилась бледная полоска рассеянного света. День не сулил женщине-воину ничего хорошего. Страшная смерть и вечные муки, на которые были обречены все обитатели этой земли, земли проклятых духов – вот что ожидало Джарел. Она станет искореженным древом или уродцем, в котором воплотятся все пороки ее естества, или – кто знает? – бесплотным вздохом, несомым холодными ветрами. Все это ее уже нисколько не волновало. Джарел замедлила шаг. Голос, звавший ее за собой, становился все тише и тише…

Преследование завершилось совершенно внезапно. Джарел вновь оказалась на берегу спокойной полноводной реки, через которую был переброшен приземистый темный мост. Женщина взбежала на него и, заглянув вниз, увидела искривленное зеркалом вод отраженье своего лица.

Более всего ее поразили глаза – в них читались нечеловеческие отчаянье, мука и смертельная усталость, виденное так потрясло Джарел, что она, забыв обо всем на свете, рванулась вперед. И вновь она услышала голос.

Тем временем мост странно изогнулся и обернулся замком, на стенах которого виднелись омерзительные изображения. Это роскошное, украшенное колоннами здание казалось средоточием всего того, что она видела в этой мрачной стране. Скульптуры изображали ужасные вещи – те, на которые указывали мятущиеся тени, о которых шептали скорбные голоса и сплетничали зловещие говорливые ручьи. В их очертаниях угадывались знакомые формы преданных адским мукам людей и животных. Тяжесть наказания явно не соответствовала тяжести их проступков и прегрешений.

Джарел прикрыла глаза и остановилась, чувствуя, что пульсации зла стремительно набирают силу. Ее охватило полнейшее безразличие… И тут она вновь услышала знакомый голосок, звук, похожий на отчаянное биение крыл крошечной пташки:

– Джарел! Джарел! Джарел!

Голос Гийома исполнился еще большего отчаянья. Но что она могла сделать? Над ней вновь сомкнулись холодные крылья черного бога. Это была его третья и последняя атака.

Джарел собрала волю в кулак и приготовилась к бою. Голос Гийома тут же замолк. Все утонуло в холодной мгле, душа покрылась серой наледью смерти. Джарел вызвала в памяти чувства ненависти, любви и гнева, одновременно подумав о том, что человек, которому неведом подлинный накал чувств, вряд ли смог бы противостоять черному богу. Смех, песни, ликованье и тут же смерть, а рядом боль и кровь, и лязг клинков, и… И поцелуй, и крепкие объятья.

Занималась заря.

Джарел уже начинало покачивать от усталости. Черный бог, черпавший свои силы в бездонных колодцах забвения и тщеты, мог торжествовать победу. Ее воспоминания не могли рассеять холодной серой пелены. Джарел почувствовала, что ее сердца коснулось ледяное жало отчаяния. Воля к жизни слабла по мере того, как стыло ее тело. Теплое, пульсирующее тело обратилось в прозрачную ледышку, растворившуюся в сумраке дворцовых покоев. Душа обратилась в крохотную искорку.

Черный бог изгнал душу из хладного изваянья, бывшего некогда ее телом, и бросился в погоню. Искорка обратилась в бесплотный вздох, разъятый мраком, и закружилась, плача, влекомая неведомыми потоками. Бесплотный вздох в бесплотном мраке-мире. И здесь же, рядом, другие души, нагие и одинокие – потоки душ, потоки плача.

Одна из неотчетливых пульсаций прошла сквозь Джарел.

– Джарел… Джарел… Джарел…

Гийом. Она узнала его голос. И в тот же миг слабнущая искорка вспыхнула ярким жарким солнцем. Она вернулась в свое тело – теплое, пульсирующее тело, с которого спали ледяные оковы безмолвия. Темная мгла мгновенно отступила, свернулась, рассосалась. Джарел еще не осознавала своей победы. Она радовалась теплу и свету. Теплу и свету…

Происходило что-то немыслимое. Воздух задрожал, и тонкие ленточки звуков безмолвно воспарили ввысь. Огонь, горевший в ее душе, стал блекнуть, слабнуть, угасать. На Джарел снизошел удивительный мир. Она повернулась спиной к замку и направилась к противоположному берегу. В замке царила мертвая тишина. Властвовавшее в нем зло укрылось в глубоких тайных норах. Его испугали ясный свет и живое тепло человеческой любви и надежды, самоотверженной жертвенности и веры. Подземный мир еще не знал такой тишины, но Джарел не ведала об этом. Небо продолжало светлеть. Она увидела перед собой знакомую громаду холма и внезапно поняла, что все это время ходила вокруг его подножия. Впрочем, подобные материи ее уже не интересовали.

Джарел неспешно направилась к вершине, размышляя о происшедшем. Сначала она освободила Гийома от безобразного тела, затем от бесплотной, неосязаемой тени и, наконец, от голоса. Скорее всего, он просто умер. Она не знала этого. В любом случае душа Гийома обрела мир – в этом можно было не сомневаться.

Джарел увидела перед собой вход в пещеру и ускорила шаг. Казалось, что умиротворенность, нисшедшая на ее душу, пребудет с нею вовек.

Загрузка...