Джельсомино в стране лжецов

Я ложь признаю…

Не твою,

Не мою,

А ту, что глухой

От немого услышит,

Услышит —

И дохлой поведает мыши,

Чтоб мышь эта мертвая,

Слушая бред,

Немыслимый выкинула пируэт.

Трое парней,

Рыбаков из Ливорно,

Друг с дружкой

За кружкой

Спорят упорно.

Спорят уже без малого год,

Сколько рыбешек в море живет.

— Их больше семи, —

Утверждает один, —

Их больше семи,

Не считая сардин.

— Нет, — спорит второй, —

Больше тысячи в стае —

Угрей и омаров

Я не считаю.

— Их больше мильона! —

Куражится третий.

И все одинаково правы, заметьте!

Дождь. Погода хмурится.

Темно на горизонте.

Вдруг, смотри, на улице

Девочка и зонтик!

Маленькая девочка

С зонтиком заветным,

С зонтиком, как радуга,

Ярким, семицветным.

Лепестки его туги,

На цветок похожи.

И от этой радуги

Весело прохожим.

В одном из них

Лежит платок,

В другом

Счастливый амулет.

В кармане третьем —

Кошелек,

Но в нем монет,

Как назло,

Нет.

Занятную вещь

Я слыхал по секрету:

Кошки

Свою выпускают газету!

Печатают в ней

С продолженьями

Повести,

Кошачьи стихи

И последние новости.

Кошки

Всего не читают — по лени,

А сразу глядят

В отдел объявлений:

«Сниму особняк

Со старинным диваном».

«Нужен чердак».

«Ограничусь чуланом».

«Старушку ищу

С шерстяными носками.

(Просьба, чтоб дети за хвост не таскали)».

«Охотник с медалью,

Порядочный, честный,

Ищет в амбаре

Хлебное место».

«Вегетарьянец

С душой непорочной

Ищет хозяина

Лавки молочной».

После обеда,

Вылизав крошки,

Читают газету

Бездомные кошки.

Глазами едят

Объявления разные,

Страстные,

Точно романы, прекрасные.

Трудно уйти от газеты,

Поверьте!

Но в полночь

Они выступают в

Концерте.

Вот если бы Данте назвали меня,

И я написал бы поэму!

Вот если бы дали мне имя Евклид,

И я бы открыл теорему!

Вот если бы имя Джотто добыть

И тоже великим художником быть!

Стать бы во всех искусствах

Самым-самым искусным!

Но нет, я расстаться совсем не спешу

С именем тем, что с рожденья ношу.

Я, право, ничуть не жалею о нем,

Об имени этом певучем, —

Оно позволяет мне с каждым днем

Делаться чуточку лучше.

Знавал я одного осла,

Упрям он был и зол.

Но странность

У осла Была:

Не знал, что он осел.

Осел сказал:

— Я убежден,

Что я не кто иной, как слон,

Нет пышной гривы, значит, я

Не лев, о чем жалею.

Баран мне тоже не родня,

Поскольку я не блею.

Пожалуй, я не адвокат —

В суды не захожу…

А вдруг я Генералу брат?

В министры угожу я?

Иль произвел меня в пажи

Король своей рукою?

Будь другом, зеркало,

Скажи,

Кто же я такой?

Но зеркало сказало так:

— Ты, малый,

Попросту

Ишак.

— Ишак? —

Вскричал осел. —

Ну нет,

Обиды не спущу,

За оскорбительный ответ

Копытом угощу!

…Полно осколков на столе,

Сто крошечных кусков,

Но разве стало на земле

Меньше

Ишаков?

Ан-гин-го!

По улице

Брели три петуха,

А следом шли

Три курицы…

Чем песенка плоха?

Может, всем им

Пряников

Хотелось поскорей,

А может, шли они клевать

Усатый лук-порей?

А если в город — там они

Узнают вслед за мной,

Что не составят сто неправд

Правды никакой.

Задумал желтую картину:

Петух

Займет

Всю середину,

Литавры по углам холста,

А сверху —

Рукоять хлыста.

Задумал синюю картину:

Изображу

Зулуса спину,

Бамбук манильский

В полный рост

И черта

Вытянутый хвост.

Задумал серую картину:

Я нарисую паутину,

Туман

И серенькие тучки —

Мои карманы до получки.

Дать бы волю Арлекину —

Он бы вместо облаков

Над землей шатер раскинул

Из стоцветных лоскутов.

Стал бы Джадуя у власти —

Ох бы надивились вы:

Всем бы раздавал он сласти,

Строил замки из халвы.

Ну а если б Пульчинелла

Пост министра сохранил,

У кого дурные мысли,

Всем бы головы сменил!

Джованнино-потеряй

Потерял в пути трамвай,

Потерял в несчастье голос,

Потерял последний волос,

Потерял он аппетит

(Пусть нашедший возвратит),

Потерял чужой вопрос

И коробку папирос,

Зонтик потерял и палку,

Голову (пустой не жалко),

Потерял на небе луч,

От своей калитки ключ,

Кошку,

Адрес новоселья…

Но не потерял веселья!

Кому не нравится сосна,

Дорога в лес запрещена.

Сумасшедшего не смей

Посылать на ловлю змей.

Без двух голов

Нет двух умов.

Кто от грома убегает,

Тот молнии не зажигает.

Если мне дадут луну,

Возьму и глазом не моргну!

Кто смеется каждый месяц,

Целый год бывает весел.

— Каменщик,

Ответь мне

На такой вопрос:

Сколько у тебя

На голове

Седых волос?

— Их у меня

По одному на каждый дом,

На каждый дом,

Построенный

Моим трудом.

— А вы, синьор учитель,

Ответьте на вопрос:

Сколько у вас

На голове

Седых волос?

— Много их, дружок,

Ты найдешь у старика,

По одному на каждого

Ученика.

— Дедушка, дедушка,

Ответь-ка на вопрос:

Много ли, скажи,

У тебя седых волос?

— На каждую сказку

Их по одному,

На сказку,

Что придумал я

Внучонку своему.

Рыба-молот с каждым днем

Выглядит печальней:

Ищет молот днем с огнем

Рыбу-наковальню.

Бьет хвостищем по воде,

Лопаясь от злости, —

Рыбы-стенки нет нигде,

Скрылись рыбы-гвозди.

Рыбу-камень бы забить

Молотом в дорогу,

Рыбу-палец ушибить

Или рыбу-ногу.

— Ну кому же я нужна, —

Хнычет рыба-молот, —

Вечно плаваю одна

И в жару и в холод.

Где приятель мой, башмак?

Уж ему, бывало,

Я подметку так и сяк

Ловко подбивала.

Как о нем не пожалеть,

Старом, неуклюжем…

Угодил приятель в сеть

Рыбаку на ужин!

— Мистер Кот, откуда? Где вы?

— Был в гостях у королевы.

— Там, должно быть, суета?

— Видел мышку без хвоста.

Три доктора из Саламанки

Отчалили верхом на банке

И, если б к рыбам не пошли,

Проплыли бы вокруг Земли.

Три доктора из Сарагоссы

На сито нанялись в матросы,

Поднять бы их с морского дна,

Рассказов было б дотемна!

Жил один старичок,

Собрался в Канаду, к сыну.

Рассказал я половину.

Взял с собой

Кулек без дна,

В нем яйцо и ветчина.

Вот и все.

Сел Арлекин с Пульчинеллой обедать.

Приятно из общей тарелки отведать!

Жаль, что в тарелке ни крошечки нет, —

Знатный бы мог получиться обед.

Весь день Арлекин с Пульчинеллою дружен.

Сели приятели вместе за ужин.

Отличнейший ужин! Да сущей безделки

Не оказалось в артельной тарелке.

Разгадка простая:

Тарелка — пустая!

Ты видишь,

Крестьянин-волынщик идет.

Спросить бы сейчас у него,

Как он проведет

Наступающий год

И что загадал

В рождество.

Я знаю, он скажет:

— Зажечь я не прочь

Веселые елки в домах,

И пусть огоньки

Согревают всю ночь

Людей, что шагают

Впотьмах. —

А ну-ка,

О том же спрошу воробья,

Что прыгает

В снежной пыли,

И он прощебечет:

— Загадывал я,

Чтоб дети

Подарки нашли. —

Пастух на картинке

Давно мне знаком,

Спросил я его

Все о том.

— Я ввел бы

Для праздника

Новый закон,

Подписанный

Длинным

Кнутом:

«Хочу, чтобы

Праздник

Все слезы унес

От Перу

До самых Курил,

Чтоб черных,

И белых,

И желтых ребят

Улыбкой одной

Подарил».

…А хочешь,

Скажу без вранья,

Что по этому поводу

Думаю я?

Ведь можно всего

Добиться самим,

Пусть только мы руку

Друг другу

Дадим.

Какую мы

Елку зажжем —

До небес!

Каких только

В мире

Не будет

Чудес.

И праздник,

Что нынче придет

и уйдет,

На целый

Растянется

Год!