КОММЕНТАРИИ

Повести «Джерри-островитянин» и «Майкл — брат Джерри» (их называют часто романами) были написаны Д. Лондоном в 1915 году и вышли в журнале «Космополитэн мэгэзин» в 1917-м, то есть после ухода писателя из жизни. В том же году появились их отдельные издания.

Тема дилогии отнюдь не нова, читатель хорошо помнит произведения автора, родственные этому повествованию, — это и «Белый Клык (1903) и «Зов предков» (1906), но проблема — аспект и звучание самого произведения достаточно ново и даже оригинально. Джек Лондон — сын своего времени. Он только более откровенен, чем его предшественники. Ему, как и С. Есенину, жалко «бездомных собак», но еще более жалко самих аборигенов, которые этих собак безбожно пожирают во время пира из «собачьего мяса». Но главное — они так же истребляют и друг друга, не говоря уж о белых завоевателях. Можно ли мириться с таким положением, если маланезийскую девушку можно выменять за невзрачную свинью (девушку, в конце концов, съели свои)?

Писатель никак не собирается идеализировать белых колонизаторов, лепить из них некое подобие Миклухо-Маклая.

Народ этот, при некоторых отличиях в типах культуры и образования, даже характерах, достаточно прагматичен и беспощаден. Туземцы нужны «покорителям новых земель» отнюдь не для благополучия дикарей. Их хотят приучить, как скот, как рабов нового времени, безропотно вкалывать на плантациях за пищу, выплачивая в конце договорного срока (три года) жалкие гроши, а львиную долю последних забирают вожди собственных племен этих несчастных, часто те, кто своим приказом и определил их в невообразимое униженное состояние, швырнув в условия полного бесправия и произвола. Такое ощущение конфликтности повествования не покидает читателя ни на минуту.

Остается лишь снабдить его подходящим сюжетом. И сюжет такой сразу находится.

Полугодовалого аристократического щенка ирландского терьера Джерри один из администраторов на плантации Мериндж, добрейший мистер Том Хаггин, отдает в виде подарка своему другу — отважному и добрейшему капитану, направляющемуся на Маркизские острова с почетной миссией — доставить на родину, то есть на Соломоновы острова, отработавших свой срок папуасов и набрать новую партию «обратных» рабов, договорившись об этом за определенный аванс и подношения вождям местных племен. Ведь все теперь делается законно — по договору. Двадцатый век!

Эта часть Соломоновых островов пользуется дурной славой. Совсем недавно в соседнем с племенем Сомо — Ано-Ано — вспыхнул мятеж и шхуна вербовщиков была зверски уничтожена.

Понятливый щенок, никогда еще не бывавший на корабле, оплаканный своей собачьей матерью Бидди и своим братом Майклом, должен будет скрасить суровый быт добрейшего шкипера и белого Бога (в глазах Джерри) во время опасных штормов и, как следует ожидать, не столь любезных приемов со стороны местных туземцев, хотя капитан доставит им родственников и заработанные последними деньги. Он выполняет чисто служебную и благородную в какой-то части миссию.

Цель поездки шкипера и его команды — сугубо прагматическая. Капитан Хорн не деспот, недаром он выменял на свинью меланезийскую девицу, отнюдь не красавицу, чтобы спасти ей жизнь — на невольничьем рынке ее продавали на убой. Возвращающиеся на родину и вкусившие белой цивилизации папуасы подшучивают над ней — капитан-де специально ее откармливает, чтобы потом «как-кай» — то есть съесть. И та наивно верит в правоту их слов, пытаясь держать себя в тощем теле и тем самым продлить свою никому не нужную жизнь. Вот она южная экзотика и даже горький туземный юмор. Девица тем не менее обречена, хотя и погибнет она от своих соотечественников-людоедов. Христиане уже давно отказались от таких «блюд».

Но капитан Ван Хорн не станет изучать обычаи, верования и табу местных туземцев, кого-то утешать или интересоваться возникновением атолл и даже причиной гибели коралловых рифов, реликтовыми растениями и животными и вообще разводить чайные церемонии. Ему не до этого. Он должен тут держать ухо востро.

Всякое современное литературно-художественное повествование должно иметь еще и некую духовную составляющую. На эмоционально-непосредственном уровне ее воплощают у Джека Лондона существа не очень развитые — дикари, животные. В данном случае Джерри со своим наивным восприятием как раз и более чем уместен. Он скрашивает рассказ о суровых буднях колонизаторов и меланезийцев.

Но Лондон прекрасно знает, что у таких будто бы примитивных созданий интуиция куда более развита, чем у современных образованных людей. Но как бы там ни было, писатель — сын своего времени, потому наряду с острейшими и чрезвычайными событиями он воссоздает и психологию современных ему людей, их духовность на разных уровнях, вплоть до логико-философского мышления.

Изображение среды и обстановки неизменно связано с характерами персонажей. И тут немало объединяющих их психологических начал.

Ничем как будто не привлекательный злобный вождь Башти, убивший и высушивший голову собственного отца и съевший одну из своих жен, — стратег племени и философ. Он умеет считать.

Карательная экспедиция англичан, обрушившая свой гнев на дикарей соседнего племени, убила всего лишь несколько десятков свиней и срубила какое-то количество пальмовых деревьев, после чего удалилась восвояси. Дикари спасались в лесах.

Башти это намотал себе на ус и рассчитал, что захват корабля выгоден для его племени. Свиней можно зажарить и съесть, устроить даже веселый дикарский пир, деревья — сжечь, а мякоть кокосовых пальм высушить на копру и продать тем же белым за хорошую цену. Так оно по существу и случилось.

Башти — философ-практик особого типа, он даже доморощенный генетик. Для укрепления своего положения ему нужны злые и преданные собаки, а дикие отличаются трусостью и неверностью человеку — норовят махнуть при первом случае в лес. Это и спасает предназначенного уже на пир из собачьего мяса породистого щенка Джерри. На щенка накладывается табу неприкосновенности.

…Джерри, оставшись в одиночестве, в тропическом лесу случайно нападает на след белых людей — супругов Кеннанов.

Эти путешественники ведут себя свободно и раскованно, даже не подозревая, какой опасности они подвергаются на острове Сомо. Супруги чересчур расслабились. Когда Джерри уже приближается к судну и он замечен, пес едва не становится жертвой польстившейся на него хищной акулы. И только меткий выстрел Гарлея из ружья, увидевшего опасный и острый спинной плавник морского чудовища, спасает Джерри жизнь. Но пес не остается в долгу.

Когда опасный преступник, туземный убийца, скрывающийся от правосудия, покушается на жизнь простодушно купающейся Виллы в небольшом озерке, чтобы завладеть ее головой, умный пес бросается ему на шею и едва не перегрызает сонную артерию. Макавао замешкался, и его довольно современное ружье выстрелило в воздух. Преступника удается связать и доставить английскому комиссару в Тулаги.

И тут уже на острове Тулаги белые с помощью своего индуктивно-дедуктивного метода и в присутствии английского комиссара установили картину разыгравшейся недавно драмы на Сомо…

Сторонние будто бы и чересчур светские наблюдатели — супруги Кеннаны оказываются втянутыми в кровавые события. Им суждено выступить против атавизма и недостойного обращения с людьми и с животными. В знак благодарности за свое спасение эти люди устраивают Джерри встречу с его родным собачьим «братом Майклом». Собачьи братья не виделись с тех пор, как Джерри покинул плантацию Мериндж на острове Изабеллы. Джерри заслужил такую встречу. Узнав друг друга и побегав вместе, породистые псы трудно расстаются — с печальным воем — так когда-то завывала их мать Бидди, под аккомпанемент еще не окрепшего Майкла, прощаясь со своим щенком Джерри.

Второе произведение этой своеобразной дилогии — «Майкл, брат Джерри» безусловно ощутимо связано с первой частью. И эта связь многообразна и «многоканальна». В момент написания этих обоих произведений Джек Лондон уже получил достаточно широкую известность своим призывом к мировой общественности создавать «Общества защиты животных». Слухи о таком важном начинании докатились и до России. Не только Есенин, всегда любивший «братьев наших меньших», но и Маяковский, никого особенно не любивший, кроме Ленина и политики партии, создал все же «Хорошее отношение к лошадям» (1918). И это лучшее его стихотворение тех лихих лет.

В публицистическом предисловии ко второй повести Джек Лондон прямо и непосредственно раскрывает важность такой гуманистической проблемы. В предисловии он пишет о «свирепой жестокости», которой отличаются дрессировщики, вызывая выступлениями своих подопечных восторг у простодушной публики. Писатель предлагает игнорировать их выступления. Эти же мотивы звучат и в самой повести, а напоминания о постоянной жестокости, жестокосердии (к тому же не одних дрессировщиков, а и изготовителей сывороток и вакцин, просто любителей поиздеваться или поохотиться на невинных созданий) пронизывают насквозь его произведения, превращаются во впечатляющие сцены, приводящие к трагедии людей, покушающихся на все живое от праздности, дурного воспитания или — в погоне за выгодным заработком. И все это и сегодня, когда ежедневно вымирают навсегда десятки видов реликтовых созданий, не утрачивает своей актуальности. Почти сто лет назад писатель забил тревогу, а в некоторых странах мира «Общества защиты животных» все еще не созданы и в уголовных кодексах этих стран до сих пор нет статьи, преследующей мучителей божьих тварей — браконьеров, торговцев живым товаром и прочей публики такого рода, которую великолепно представил Джек Лондон в своей дилогии, особенно во второй ее части «Майкл — брат Джерри».

Таким образом, проблема, волнующая писателя и заключающая в себе противоречие немалой силы, вынесена писателем и в предисловие и затем подтверждена развитием событий и доказательством своей важности самим художественным (а в некоторых случах и откровенно публицистическим) текстом. Описательный очерк «дополняется» авторскими комментариями, яркой личностью писателя-публициста, а также мнением его персонажей — представителей порою иной культуры, иной социальной группы, что также характерно для Лондона. Но главное — логика ярких «образов и картин» и ее функциональная роль в структуре самого произведения. Сюжет, характеры, ситуации, ощущение читателем цели и смысла изображаемого, мастерство композиции, соразмерность глав и эпизодов — вот что тщательно продумывал и над чем работал такой одаренный профессионал, как Джек Лондон.

Сюжет тут изначально прост. Подросший уже достаточно (ему около двух лет) Майкл помогает капитану и команде вести охоту «за неграми» в морском пространстве от Новой Гвинеи до Австралии — на многочисленных в этом районе океана обитаемых островах. В обязанности ирландского породистого терьера входило вовремя предупреждать белых об опасности, преследовать полинезийцев и австралийцев, скрывающихся от закона. И нечему удивляться, если этого добродушного и умного пса так натаскали — в духе колониальной политики времени: гибель нескольких суден заставляла плантаторов и капитанов вербовочных шхун принимать жесткие меры.

Однако капитан вербовочного судна, прогуливаясь в Тулаги по набережной с Майклом, забыл своего пса на берегу. Этим воспользовался «не чистый на руку», но почти образцовый во всех других отношениях, если не считать чрезмерного употребления им пива, стюард с другого корабля Дэг Доутри и доставил щенка тайком в свою каюту — с целью заработать на нем в недалеком будущем — при стоянке в первом же порту. Потерявшийся в городе пес, боготворивший всякого белого человека, не особенно и сопротивлялся. Сказывалось его однобокое воспитание. Он думал, что его-то пытаются привести и доставить на корабль к капитану Келлару. Но не тут-то было. Дэг искренне любит украденного им пса Майкла. Однако дальнейшие события складываются так, что Майкл теряет своего нового хозяина, причем из-за человеческой подлости.

Основной сюжет, конечно, связан с судьбой Майкла. Но и развитие его сюжетной линии невозможно без человеческого окружения. К тому же для данной повести — это самая важная ее часть.

Здесь те же два параллельных ряда персонажей. Животные у писателя порой изображаются в сравнении с человеческими типами и выглядят намного лучше, чем люди. Очень трогателен здесь даже беззащитный говорящий попугай какаду по прозвищу Кокки, а также непосредственная и не в меру болтливая, как истеричная женщина, зеленая обезьянка Сара, решительно бросившаяся в самый критический момент в морду разъяренного леопарда, чем спасла жизнь своему любимому компаньону — ирландскому псу, но погибла сама.

Можно понять и горе самки кита, у которой китенка пристрелил гнусный ростовщик. За эту гнусность взбесившаяся китиха, как мы помним, разнесла в пух и прах шхуну, на которой и путешествовал в поисках золота этот скверный человечишко. Месть разъяренного животного, даже с точки зрения одураченных отпетых мошенников, здесь совершенно оправдана. Она существенна не только для перелома сюжета, но не менее важна для нравственной характеристики участников авантюрной экспедиции.

Читателю понятна и агрессия взбесившегося в неволе циркового леопарда, готового в чудовищном помутнении сознания расправиться и с дрессировщиками, и с другими животными, в первую очередь с собаками, которые играют роль посредников между человеком и зверем, защищая белого бога. Майкл едва не стал жертвой пятнистого короля бега, но его спасла взбалмошная обезьянка Сара, пожертвовав своей жизнью. Немалое впечатление на читателя производит и процесс укрощения бенгальского красавца тигра. Но если тигру — путем подвешивания и «покалывания» вилами под ребра — удалось сломать всякое желание сопротивляться, то огромный камчатский медведь предпочел остаться без носа, то и дело вырывая из ноздрей очередные вставляемые ему кольца, бессознательно предпочитая зверинец цирку. Лондон разоблачает лицемерие шталмейстеров, вещающих сладко о наступившем рае между зверями и публикой, об обожании четвероногими артистами своих дрессировщиков, о любви к ним. Но за этим стоит жестокость, насилие и лицемерие.

Многие дворовые собаки живут в стационарных и передвижных цирковых балаганах недолго — они как жалкие статисты вполне заменяемы и практически ничего не стоят. Это живая ветошь, о неё можно вытереть ноги. И такое отношение вызывает у писателя совершенно оправданный гнев и возмущение. В издевательстве над животными проявляется и высвечивается нравственное падение самого земного царя — ожесточенного жизнью человека. И вряд ли оно может быть остановлено.

Судьба бросает Майкла из рук в руки.

Лишь неожиданное вмешательство тех же супругов Кеннанов и созданного ими «Общества защиты животных» освобождает одаренного пса от надругательств и издевательств и сводит его с собственным собачьим братом Джерри, которого им удалось вырвать из рук племени Сомо. Теперь уже и Майкла они вырывают из узкого пространства тесной железной клетки и дарят ему свободу на просторном ранчо в знаменитой Солнечной долине в Калифорнии… Собачья затаенная мечта сбывается.

Небольшая группа персонажей, представленная супругами, их детьми и дровосеком Пикколомини, играет тут немалую роль. Роль этой группы в развитии событий и их осмыслении трудно переоценить. Это важнейшее сюжетно-композиционное звено повествования, которое формирует — и с немалыми усилиями — финал всей дилогии. Кеннаны, персонажи во многом автобиографические, не подверженные вкусам и увлечениям толпы, мыслят глубже и видят дальше своих современников. Их действия и особенно разговоры о жизни — существенная часть повествования, поскольку с ее помощью персонифицируется сознание нравственного человека времени. Образы людей, выделяющихся в обществе тупых исполнителей приказов, людей, слепо живущих по предложенному стандарту, дикарей, культурно не развитых, не говоря уж о бесчисленных разновидностях мошенников и проходимцев, особенно важны.

Многие усилия писателя, в том числе и по защите животных, не пропали даром.

Его страстный призыв все же не остался гласом вопиющего в пустыне. Общества помощи домашним и бродячим животным все же начали создаваться. И как писала в своих воспоминаниях жена писателя, в Америке той поры появился созданный председателем Массачусетского общества Ф. Х. Роуэллом, выступающего против жестокого обращения с животными, клуб Джека Лондона (Чармиан Лондон (1922). Вскоре появился и английский филиал этого клуба под протекторатом Королевского общества защиты животных.

К середине 20-х годов таких организаций (клубов), по свидетельству дочери писателя Джоан Лондон, насчитывалось во всем мире до 40 000. Многие страны включили в свои уголовно-административные кодексы статьи, карающие штрафом или более суровым наказанием жестокое обращение с животными. В наше время французская актриса Брижит Бардо решительно выступила против женских меховых изделий. Ныне ее поддерживают известные голливудские дивы, сбрасывающие публично свои беличьи и ягуаровые шубки и раздеваясь, как в стриптизе: так публика может охотнее и получше раскошелиться в пользу бедных животных. Однако более солидный и весомый вклад в дело защиты окружающей среды вносит международная организация «Гринпис».

Спасение планеты Земля и ее растительного покрова, населяющих ее существ, особенно полезных, — уже не только спасение человеческой цивилизации, а спасение и самого человека как вида, с его пестрым живым сообществом, если даже мыслить в узкой гуманитарной плоскости. Весь мир этим серьезно обеспокоен. И нам надо благодарить писателей-мыслителей, указавших на глобальную важность такой проблемы. Ведь они были всего лишь гуманистами и художниками.

Загрузка...