Глава 19

— Никак не пойму, почему эта глупая девчонка такая неприветливая, — изрек Грейсмер, меряя шагами гостиную и недовольно скривив губы.

— Она очень застенчивая, Бернард… И очень юная. — Агнес налила чашку чаю.

— И Марта была такая, но с ней у меня никаких проблем не было. Две недели потребовал ось, чтобы сна начала есть из моих рук.

»Но ведь тогда ты был гораздо моложе», — подумала Агнес, но вслух сказала:

— Марта уже созрела к тому времени. Ее подготовил Керрингтон своим высокомерным безразличием.

— Ах вот как, сударыня! Значит, это не моя заслуга, а Керрингтона? — спросил Грейсмер с холодной иронией.

— Только, пожалуйста, не выходи из себя, Бернард. Ты прекрасно знаешь, что это правда. А Харриет совсем еще не оперилась. Это ее первый сезон. — Агнес встала с дивана и подала ему чай. — Кстати, ты заметил, как Джудит взялась обрабатывать девочку? А рядом всегда Себастьян.

Грейсмер усмехнулся:

— Этот олух! У него денег больше, чем мозгов. Побольше бы мне таких соперников! Однако вернемся к делу. Ты должна что-то придумать, дабы мисс Мортон проводила со мной больше времени.

— Не уверена, что могу сильно помочь тебе. Если дитя положило глаз на Себастьяна и за дело взялась Джудит… то мы столкнемся с большими трудностями.

Бледные глаза Грейсмера остекленели.

— Если девицу не удастся уговорить, то существуют другие методы.

— Ты имеешь в виду похищение?

— Если возникнет необходимость. Здесь единственное, что требуется, так это ночь в гостинице, в Хемпстеде. И не важно, по своей она воле проведет ее там или нет. С ней в любом случае будет покончено.

— Да… общество часто бывает так несправедливо, — пробормотала Агнес улыбаясь. — Девушку насильно лишили невинности, и все равно после этого от нее все отворачиваются.

Она плавно заскользила к Бернару.

— Но тут спасти ее может только замужество за приличным человеком. Только оно может прикрыть позор.

Грейсмер заключил Агнес в объятия. Губы у нее полураскрыты, в глазах диковатый блеск. Он жадно припал к ее губам, как страждущий путник к источнику.

»Как это чудесно! Если мы замышляем очередное злодейство, то перспектива чьих-то страданий очень возбуждает Агнес. Значит, впереди у нас дивная ночь. Это еще одно звено в цепи, что связывает нас».

— И это замужество будет стоить ее семье не меньше тридцати тысяч фунтов, никак не меньше, — прошептала Агнес прямо ему в рот. — Бедное дитя, мне даже ее жаль. Ты будешь добр к ней?

— Свою доброту я сберегаю исключительно для тебя, моя единственная. Тебе она нужнее всего. — Грейсмер стал покусывать ее нижнюю губу, и Агнес затрепетала в его руках.

Граф улыбнулся, почувствовав, как чутко отзывается на ласки ее тело.

Жизнь прекрасна, жена Керрингтона почти упрашивает: «Возьми меня». С ней соревнуется молодой Давенпорт, по-овечьи тупо подставляя свою шерсть для стрижки.

— Джудит, ты себя хорошо чувствуешь? — Салли озабоченно смотрела на нее, немного апатичную, лишенную своего обычного блеска.

У Джудит раскалывалась голова и болел низ живота. Это началось сразу, как она прибыла па прием. Значит, та дикая ночь любви не прошла без последствий. Джудит не тала, радоваться ей или огорчаться.

— У меня месячные, — тихо проговорила она. — К тому же здесь так скучно. Пошли в игорный зал, — предложила Джудит, отставив тарелку почти нетронутой.

— Может быть, даже сыграем в мушку, — оживилась Изобель.

— Посмотрим. — На лице Джудит особого восторга не наблюдалось. — В этой игре очень ограниченные возможности расчета, а значит, велик риск.

— Вот это слова настоящего игрока, леди Керрингтон, — послышался мягкий голос Агнес Баррет, и Джудит стоило огромного усилия скрыть, что она чувствовала в данный момент.

— Добрый вечер, леди Баррет. Вы только что приехали?

— Да. Арфистка уже выступала? — Ода!

— Говорят, дивный талант.

— Я в таких вещах плохо разбираюсь, леди Баррет.

— Понимаю. Иное дело — карты. Правда, леди Керрингтон? Особенно в салоне Амелии Долби, где собираются настоящие игроки или те, кого приводит туда нужда.

Джудит улыбнулась:

— Вы, сударыня, несомненно, появились там как раз по этой, последней причине.

— Я думаю, мы обе были там по этой причине. — Леди Баррет тоже слегка улыбалась. — Мужья ведь такие прижимистые насчет денег, не так ли? — Она с минуту не отрывала взгляда от Джудит, а потом, быстро извинившись, удалилась.

— Господи! — воскликнула Изобель, беря с подноса пирожное. — Джудит, ты объявила Агнес Баррет войну?

— Войну? С чего ты взяла?

— Не знаю. Мне показалось, что я даже слышу разрывы снарядов. — Довольная Изобель отправила в рот остатки пирожного.

Корнелия нахмурилась:

— Что-то между вами происходило. А что, не понимаю. Могу поклясться, когда леди Баррет стояла рядом… Впрочем, о чем я говорю… Все, иду играть в мушку. Играть и выигрывать.

— Я тоже, — объявила Изобель, подзывая лакея с подносом миндальных пирожных. — Играть с высокими ставками интересно, но я очень волнуюсь. — На сей раз она выбрала с клубничной начинкой. — Ой, как вкусно, просто прелесть. А ты почему не берешь, Джу?

— Мне испортил аппетит их заливной цыпленок. Кроме того, я вообще не сладкоежка.

— А для меня это просто наказание, — меланхолично проговорила Изобель. — Но как устоять перед искушением?.. Нет, я в конце концов растолстею, обязательно растолстею.

Джудит улыбнулась: — Итак, вы хотите играть в мушку. Придется идти и мне.

Она предпочла бы отправиться сейчас домой, лечь к постель с книжечкой, выпив перед этим горячего молоки с небольшим количеством бренди. Потом зашел бы Маркус и. выяснив, что она не в форме, подбросил бы дров в камин, сел к ней на постель, и начали бы они разговаривать.

Джудит с усилием улыбнулась и последовала за приятельницами в зал, где играли в мушку.

Часы в прокуренном зале пробили двенадцать, когда Маркус в Даффи-клубе прикончил свою порцию джина с водой и встал.

— Куда? — спросил Питер Уэлби, наблюдая за клубами дыма из своей глиняной трубки.

— Я должен встретиться с братом жены, — сказал ему Маркус. — Он должен быть сейчас у Уайта.

— Мне нравится этот Давенпорт. Приятный парень, — заметил Питер, тоже поднимаясь.

Он выбил трубку и передал лакею, который отнесет ее к стойке бара, где поместит в специальную ячейку. Там она будет дожидаться очередного визита хозяина.

— Я, пожалуй, пойду с тобой. — Питер взял свою трость и задержал взгляд на пустом бокале. — Как ты думаешь, достаточно гадости мы уже влили в свои желудки?

— Скорее нет, чем да. Во всяком случае, бокал приличного портвейна, думаю, нам не повредит, — ответил Маркус.

Себастьян играл в фараон, когда прибыл зять. Он стабильно выигрывал, но как-то беззаботно, с шуточками, так, что высокую горку жетонов и ассигнаций рядом с ним вроде бы никто и не замечал.

Банковал Грейсмер, и тут он увидел, что к столу приблизился Маркус. На мгновение их взгляды встретились, и Грейсмер вновь — уже в который раз — почувствовал под ложечкой противный холодок, как и в то утро, давным-давно, когда Керрингтон застал его с Мартой.

В прозрачных глазах графа вспыхнула ненависть. Маркиз встретил ее с холодным насмешливым презрением и посмотрел на Себастьяна.

— Себастьян, может быть, сделаете перерыв на пару минут? Мне пало с вами поговорить.

— Конечно. — Себастьян беззаботно перебирал карты. — Это мой последний круг, я уже заканчиваю…

Грейсмер снял верхнюю карту с колоды и открыл ее. Это был трефовый валет. Он положил его справа.

— Ну, вот все и кончено, — вздохнул виконт Миддлтон, толкая к нему пачку ассигнаций, лежащих рядом с его червовым валетом.

Граф снял вторую карту: король пик. Его он положил слева.

Себастьяну было весело. У него лежал туз. Он не уставал удивляться своему продолжающемуся везению и весело сказал:

— Да это все преходящее. Завтра же спущу все до нитки. Леди Удача — дама капризная.

Грейсмер взял лопаточку и толкнул к Себастьяну три ассигнации по пятьдесят гиней.

— Но вы не можете сейчас вот так встать и уйти, Давенпорт, Надо дать партнерам отыграться.

Что-то в голосе Грейсмера заставило Себастьяна насторожиться: раздражение, которое этот опытный игрок был не в силах скрыть. Себастьян бросил на него беглый взгляд и понял, что Грейсмер ожидает, что следующий заход будет его.

Себастьян примирительно пожал плечами и сел в кресло Граф начал сдавать и предложил:

— Прошу делать ставки, джентльмены.

Себастьян положил две ассигнации на семерку треф. Остальные тоже сделали свои ставки.

Грейсмер открыл первую карту и положил семерку треф справа от колоды.

Себастьян молча толкнул к нему его выигрыш. Граф улыбнулся и встретился с холодным взглядом Керрингтона.

— Попробуйте еще один заход, Себастьян. Может быть, вам снова повезет, — посоветовал Керрингтон.

Себастьян покачал головой.

— Не сегодня, милорд… Я к вашим услугам.

Он последовал за Маркусом к креслам у камина.

Грейсмер подложил семерку треф. Себастьян ожидал этого, хотя и не понял, как это было проделано. Себастьян знал много всяких трюков с картами, а вот сейчас пропустил. Догадывался, что Грейсмер придумает что-нибудь в этом роде, но проглядел. До сих пор Грейсмер играл по правилам, да и ставка-то была всего сто гиней. Что же заставило его выигрывать таким способом? Может быть, это просто тренировка, чтобы не потерять форму, как у них с Джудит? Или не может простить проигрыша, хотя бы и малого, человеку, которого решил ощипать?

Себастьян знал, что добился своего: Грейсмер наметил его в качестве очередной жертвы. Теперь надо усыпить его бдительность цепочкой последовательных выигрышей и проигрышей, пока не закрепится Джудит. Тогда у графа не возникнет никаких вопросов по поводу ее присутствия у карточного стола. Дело в том, что у мошенника никаким искусством не выиграешь. Жульничеству можно противопоставить только еще более хитрое жульничество. Себастьян еще поработает вместе с сестрой, еще как поработает… но торопиться не следует. И придется на проигрыши выделить больше средств, чем раньше предполагалось.

Приняв такое решение, Себастьян выбросил Грейсмера из головы, взял со столика бокал портвейна и с улыбкой обратился к Маркусу:

— Так что это за незаконченное дело, Маркус? Признаюсь, я сильно заинтригован.

— Я просто вам должен, — ответил Маркус и тоже взял бокал. — Сколько вы заплатили за лошадей Джудит?

— Немногим больше четырех сотен, — беспечно отозвался Себастьян. — Удачно выторговал.

— Прекрасно. — Маркус откинулся на спинку кресла, — А за кабриолет?

— По-моему, двести пятьдесят. Это, конечно, грабеж, но я решил не возмущаться.

— И совершенно правильно, — поспешил заверить его Маркус. — Если вас устроит, я мог бы дать вам чек в мой банк на шестьсот пятьдесят гиней.

Себастьян поперхнулся портвейном:

— Зачем?

— Но в данном случае вы действовали как торговый агент своей сестры.

— Да, конечно… но… О… — Наконец-то до него дошло. — Вы неправильно меня поняли, Маркус. Я просто покупал лошадей и кабриолет, а оплатила все Джудит, до единого пенни.

— Джудит?! — Маркус мгновенно выпрямился. — Не надо так шутить со мной, Себастьян. Мне прекрасно известно, что вашей сестре неоткуда взять такую сумму. Я недавно проверял все ее счета.

Он поставил бокал на стол.

— Я согласен с тем, чтобы Джудит имела своих лошадей и экипаж, но, как вы понимаете, расходы на это должны быть полностью моими.

Себастьян нахмурился. Куда же он забрался, в какие дебри? У него просто выпало из памяти, что Маркус не знает о материальной независимости Джудит. Ну хорошо, а как сейчас быть? Не может же он взять у Маркуса эти деньги. Это будет вообще черт знает что! После минутного размышления он спохватился:

— Вы где-то ошиблись, Маркус, В арифметике. Уверяю вас, моя сестра умеет выкручиваться. Может быть, она на чем-то сэкономила? Джудит, — добавил он с добродушной улыбкой, — берет совсем немного денег и буквально творит с ними чудеса.

— Откуда же она их… — Вопрос застыл на губах Маркуса, он все понял.

»Господи, как мог я быть таким наивным? Слепым? Значит, я ограничил ее в средствах, и она вновь принялась за старое».

— Я понимаю это так, что источником доходов Джудит являются ее карточные выигрыши. То есть она возобновила игру с высокими ставками. Ответьте мне, прав я или нет? — Голос у Маркуса был ровный, ни единого намека на то, что он кипит от гнева.

Себастьян взглянул на зятя; было очевидно, что водить его за нос бесполезно. Абсолютно бесполезно.

— А что вы хотели? Чтобы Джудит приняла ваши унизительные условия? Вы ограничили ее расходы и тем самым оставили ей единственный путь.

Маркус пропустил сказанное мимо ушей. Ровным голосом он продолжил:

— Вы можете сказать, сколько моя жена может вот таким способом получить за неделю?

Себастьян прикусил нижнюю губу:

— Это будет зависеть от того, где она будет играть и насколько нужны ей деньги. За хороший вечер она может сделать не меньше тысячи, не привлекая ничьего внимания. Разумеется, много больше, если играть на Пикеринг-стрит.

Маркус чувствовал, что в голове у него сейчас что-то изорвется.

— В общем, она взялась за старое?

— Поймите, Керрингтон, Джудит не такая, как другие женщины. У нее есть гордость, возможно, больше, чем у всех остальных. И если вы попробуете подавить ее волю, она будет сражаться не на жизнь, а на смерть! Никто, понимаете, никто никогда в жизни ею не командовал. Она никогда ни от кого материально не зависела. Если бы вы ей больше доверяли, ничего подобного не случилось бы.

— Я очень вам признателен за то, что вы сейчас сказали. — Маркус встал. — А теперь я прошу меня извинить. Мне надо разыскать вашу сестру. Все это произвело на меня такое сильное впечатление, что я ощущаю острую необходимость поделиться этим с ней.

С тяжелым сердцем Себастьян наблюдал за Маркусом, как тот, твердо ступая и держа голову подчеркнуто высоко, вышел из зала.

Брак сестры с самого начала был хрупким сооружением. И вот сейчас оно дало трещины. Можно ли здесь что-то поправить, покажет будущее. Но в любом случае у нее есть брат, и, несомненно, очень скоро Джудит понадобится его помощь. Выпив еще один бокал портвейна, Себастьян в ожидании развития событий отправился домой.

Загрузка...