Дикая охота

Глава 8

Пожар

Поначалу Тая растерялась. Мимо нее бегали воины с ведрами, пытаясь заливать огонь, сновали перепуганные сестры. Причем не ясно было, чего они боятся больше, пожара или большого количества шумных возбужденных мужчин вокруг. Старшие послушницы и наставницы помогали, чем могли, но по большей части лишь путались у солдат под ногами. Кто-то причитал от страха, кто-то читал заклинания, но поскольку стихийных магов среди сестер не было, голодное пламя не реагировало на эти слова и разгоралось все сильнее. Самые организованные собирали в кучки младших девочек, но те то и дело разбегались по сторонам, кто-то прячась от страха перед пожаром, а кто-то просто из любопытства перед неведомым действом. Нирины нигде видно не было.

Тая бросилась к сестре-хозяйке, которая выдавала из сарая емкости для воды.

— Кетти, где Нирина? — Тая вертела головой, но нигде не видела низенькой круглой фигуры матери-настоятельницы.

— Когда все началось, она была в библиотеке вместе с остальными. Там ведь сегодня проходили выпускные испытания, — Кетти, едва отдуваясь, выволокла из сарая очередное ведро и всучила его в руки пробегающей мимо послушницы.

— В библиотеке?!!! — Тая с ужасом посмотрела на полыхающее здание книгохранилища. Оно горело сильнее остальных, очевидно, именно оттуда и начался пожар.

Не сводя глаз с огненных языков, высовывающихся из окон и жадно вылизывающих стены снаружи здания, Тая бросилась к входу в библиотеку. В надежде, что там еще оставался вход.

Еще не добежав до книгохранилища, Тая поняла, что спасти его невозможно. Библиотека была охвачена пламенем от фундамента до самой крыши, чудовищный жар не давал приблизиться, вода, казалось, испарялась прямо в воздухе, не достигая источника горения. Хотя уже и так было ясно, что потушить огонь не получится, самое большее, что можно было сделать, это не дать ему перекинуться на соседние строения. Поэтому все внимание тушащих пожар людей было сосредоточено на жилом корпусе, который еще только-только загорелся.

— Мать-настоятельница! — Тая бросилась было к охваченному пламенем входу, но выплеснувшийся ей навстречу поток огня заставил девушку замереть на месте. И в памяти ее ярким пламенем вспыхнуло воспоминание о факеле в руке насильника. Том самом, который оставил на ее лице уродливый шрам, на всю жизнь сделав «меченой». Девушка попятилась.

— Нирина! — Тая задохнулась от раскаленного воздуха.

Она в отчаянии смотрела на бушующее пламя, не в силах поверить, что в нем сгинул ее единственный покровитель. Пусть Нирина была не самой доброй женщиной, но именно она приютила раненую оборванку, дав ей кров, пищу и защиту.

Перекрытия библиотеки жалобно затрещали. И в тот момент, когда прогоревшая крыша уже готова была рухнуть внутрь здания, на пороге, среди языков огня, показались три силуэта. Два солдата тащили бездыханное тело настоятельницы, еще один, высокий и грузный человек, шел позади них, прикрывая спасителей магическим щитом от жара и пламени.

— Матушка! — Тая вздрогнула, словно очнувшись от наваждения, и кинулась навстречу.

С крыши библиотеки посыпались горящие доски. Перепуганная толпа отшатнулась от рушащегося здания. Во все стороны метнулись искры и пылающие уголья.

— Несите ее дальше! Крыша сейчас рухнет! — чародей прикрикнул на солдат, вознамерившихся положить Нирину на землю у самого входа.

Милхард не торопился снимать свою магическую защиту, закрывая спасателей от сыплющихся сверху раскаленных обломков. И Тая, переводившая оторопелый взгляд с члена комиссии на чудом спасенную им настоятельницу, была вынуждена признать, что лорд Милхард оказался не робкого десятка.

Наконец, солдаты опустили настоятельницу наземь, и Тая, сбросив оцепенение, кинулась к ней:

— Матушка-настоятельница!

Лицо Нирины представляло собой один сплошной ожог, волосы обгорели, скрутившись болезненными спиральками. Тая протянула к ней дрожащие руки, больше всего на свете желая помочь, но не зная, что именно нужно делать. Магическому врачеванию Таю не учили, а отвары и примочки при таких сильных ожогах были бессильны. Словно почувствовав Таино присутствие, Нирина резко открыла глаза. Ресницы ее оплавились, веки покраснели от жара, но взгляд настоятельницы был ясным.

— Тая, девочка моя… — голос Нирины был совсем тихим, и Тая наклонилась к ней, чтобы лучше слышать.

— Вам лучше не разговаривать, матушка, — девушка зашептала, склонившись над настоятельницей. — Сейчас вам кто-нибудь поможет. Милхард здесь, он вынес вас из огня!

Тая принялась озираться в поисках толстяка-мага, но среди общей кутерьмы и сутолоки не увидела его. Нирина болезненно скривила губы в подобии усмешки:

— Он вынес не меня, а вот это… — Нирина со стоном вытащила из-под платья небольшую книжицу с обугленными уголками. — Возьми это. Спрячь и никому не отдавай. Особенно… — при этих словах Нирина закашлялась от дыма и была вынуждена замолчать.

— Не разговаривайте, прошу вас! — Тая взяла книжку, не глядя, сунула ее за пазуху и вытянула руки над грудью пострадавшей. Ее никто не учил целительству, но Тая не раз наблюдала за действиями самой Нирины и часто помогала ей, хотя непосредственно к магическому действу ее никогда не допускали.

И подобно тому, что чувствовала Тая, когда обмывала раны Дар Ветра, она ощутила, как страстное желание помочь, забрать чужую боль, превратилось в ее руках в нечто большее. Она почувствовала холодок на кончиках пальцев и вместе с тем увидела, как расслабилось сведенное гримасой боли лицо Нирины. Настоятельнице становилось легче от Таиного прикосновения. Ободренная своим успехом, девушка улыбнулась, но в тот момент, когда она почти полностью погрузилась в процесс исцеления, грубый толчок в плечо, заставил ее вынырнуть из мира магических Потоков.

— Прекратить сейчас же! — над Таей завис Милхард, потрясая перед ее лицом объемистым брюхом. — Нам и одной трахнутой магички на сегодня уже достаточно! — он обвел догорающие руины библиотеки красноречивым взглядом.

— О чем вы? — Тая испуганно отдернула руки и с опаской отстранилась дальше от Милхарда.

— О том, что одна из выпускниц оказалась не девственницей, — чародей прошипел со злостью, — и во время сегодняшних экзаменационных испытаний устроила огненное шоу в библиотеке.

— Так это Лила учинила? — Тая пробормотала себе под нос, не сразу сообразив, что сказала лишнее.

— Лила? — Милхард угрожающе надвинулся на Таю. — Вообще-то эту шлюху зовут Сьерра, она племянница Рама. А что, Лила тоже уже не целка?

В глазах толстяка злые искорки тут же сменились холодным интересом. Он промурлыкал:

— А Лила внучка нашей красавицы-Даяны. Очень ценная и интересная информация. Спасибо тебе… как там бишь тебя зовут? Тая?

Тая кивнула и покосилась на Нирину, забывшуюся тяжелым сном:

— Ей нужна помощь сильного мага. Ваша, например.

Милхард растянул губы в маслянистой улыбочке:

— Непременно. Только я не целитель, с этим лучше справится леди Даяна.

Сказав это, толстяк принялся бесцеремонно ощупывать Нирину. Он явно искал что-то и не находил и оттого его благостный настрой уменьшался на глазах. Настоятельница глухо застонала во сне от его грубых прикосновений, но глаз не открыла. Тая разом вспомнила о книжечке, которую ей передала мать-настоятельница, и принялась осторожно отползать прочь от Милхарда. Толстяк, заметив ее движение, прекратил потрошить Нирину:

— Скажи, красавица, мать-настоятельница ничего не успела тебе отдать?

Тая помотала головой, окончательно разлохматив свои черные волосы.

— Она вернулась в горящее здание за свитками бестиария. Это, должно быть, очень ценная вещь, раз Нирина готова была рискнуть жизнью ради них. Ты уверена, что у тебя их нет? — Милхард двинулся в сторону Таи.

— Уверена! — в этот момент девушка вскочила на ноги и бросилась к въездным воротам.

Маленькая обгорелая книжечка, которую она прижимала к сердцу, ни в коем случае не должна была попасть в руки Милхарду. Вообще ни к кому в руки не должна была попасть. Таю попросила об этом мать-настоятельница, а значит, она отдаст эту книжку только ей самой, когда придет время. А до той поры ни одна живая душа к ней не прикоснется.

Это казалось Тае настолько важным, что когда она, сломя голову, выбежала за ограду, то не чувствовала ни острых камней под голыми пятками, ни страха перед лесной чащобой, полной голодных волков.

— Держи ведьму! — вслед девушке несся злой окрик Милхарда. — Это она подожгла библиотеку! Несите факелы, ей не уйти далеко в ночном лесу!

Тая краем уха слышала страшные угрозы толстяка-волшебника и понимала лишь одно. Дороги обратно в пансион Илларх у нее больше нет.

Тая бежала, не разбирая дороги. Ей казалось, что за ней по пятам мчится толпа с горящими факелами, а впереди всех бежит Милхард с криками: «Держи ведьму!», размахивая зачарованным ружьем. Да, разве ж она ведьма? Она и колдовать-то не умеет. Пару раз случайно Тая смогла забрать боль у раненого человека, просто потому, что очень хотела ему помочь. И вот теперь ее обвиняют в связи с темными силами. Теперь все думают, что это именно Тая виновата в пожаре и в том, что пострадала мать-настоятельница. При воспоминании о Нирине, о ее обезображенном ожогами лице, у Таи противно засосало под ложечкой, и она еще крепче прижала к себе заветную книжицу.

А если Милхард еще решит отомстить за то, что она отказала ему в близости, то наверняка обвинит в использовании приворотной любовной магии. Тая не раз слышала страшные истории о том, как молодых красивых девушек сжигали на костре только за то, что они пришлись не по нраву — или наоборот, слишком понравились — какому-нибудь высокородному вельможе.

Беглянка затравленно оглянулась. Позади нее никого не было — солдаты Милхарда побоялись преследовать девушку в ночном лесу, опасаясь нападения хищников. Словно в подтверждение справедливости этих страхов, где-то неподалеку завыли волки. Тая вздрогнула и прижала к груди оберег настоятельницы. Защитит ли он ее ночью от голодных зверей? А что если кроме волков на охоту выйдет кто-нибудь пострашнее? Только сейчас Тая поняла, что она осталась совсем одна посреди ночного леса, в тонком платье, босая, и при себе у нее нет даже маленького ножичка, чтобы защититься или хотя бы нарезать веток для костра. А впрочем, как ей разжечь этот костер без огнива?

Девушка зябко повела плечами, сразу почувствовав, как холодна была ночь. Поскольку погоня отстала, Тая замедлила бег и теперь просто брела навстречу ночному мраку. Босые пятки жгло и саднило от быстрого бега по лесу. Тая даже не считала, сколько раз она сбила пальцы о невидимые в темноте коряги и старалась не думать о том, что будет с ее ножками к утру.

Неожиданно впереди между ветвями почудился слабый огонек. Девушка ускорила шаги, не сразу сообразив, что теперь ей стоит быть осмотрительной и избегать случайных встреч. Довольно быстро Тая вышла к маленькой избушке, умело спрятанной среди густых зарослей, и если бы не светлячок в окне, теплившийся среди мрака, она ни в жизни не заметила бы ее. Чутко прислушиваясь к любому звуку, девушка приблизилась к сторожке и сунула нос в оконце, забранное мутным стеклом. Внутри домика была всего одна комната. Посреди нее стоял стол, на котором мерцал свечной огарок, в углу грубыми шкурами была застелена лежанка, по стенам висела нехитрая утварь, пучки птичьих перьев, лисьи хвосты и веники из веток. Очага в избушке не было. Равно как не было никого из жильцов, хотя горящий огонь ясно говорил о том, что домик обитаем.

Тая так увлеклась изучением внутреннего убранства хижины, что не услышала мягких шагов подкравшегося к ней человека. Стремительное движение — и пальцы незнакомца сомкнулись на ее запястье:

— Это откуда такая птичка к нам в гости залетела? — голос был молодой, но в темноте Тая не смогла разглядеть его обладателя.

— Отпусти! — она рванулась, но мужчина держал крепко.

— Обязательно, только давай сначала познакомимся. Меня зовут Нидлер, а тебя?

Мужчина сделал шаг на свет. Высокий, худощавый, с неопрятной рыжеватой щетиной, незнакомец почему-то напомнил Тае цаплю, с таким же длинным тонким носом и с торчащим кадыком.

— У меня хороший слух, но я все никак не разберу твоего имени, — охотник сильнее сжал Таино запястье, и та лишь сдавленно пискнула:

— Тая…

— Хорошее имя у тебя. Как у лесной нимфы, — Нидлер осклабился, похотливо оглядывая Таину фигурку. — И формы тоже сказочные. Ну, точно, лесная богиня заблудилась в темноте.

Нидлер рывком привлек Таю к себе и обнял ее за талию. Девушка принялась молча вырываться, но мужчина был сильнее и явно не в первый раз выкручивал руки строптивым девушкам:

— Да, ты не рыпайся. Время позднее, негоже такой красавице одной по лесу шляться. Заходи в гости, я тебя приласкаю и спать положу.

Тая ничего не ответила и лишь сдавленно пыхтела, пытаясь освободить руки.

— А будешь сильно дергаться, я тебя свяжу. Или по голове стукну — так даже интереснее будет, — Нидлер плотоядно улыбнулся, и Тая мигом затихла. Мужчина, отвернувшись, крикнул куда-то в темноту:

— Эй, Ханс! Иди сюда скорее! Погляди, кто к нам на огонек заглянул!

И поволок Таю внутрь избушки.

В сторожке было тепло и душно и пахло чем-то кислым. Тая брезгливо скривила носик, но мигом забыла о неприятном запахе, когда Нидлер потащил ее к лежанке. Девушка принялась было упираться, но мужчина легонько пихнул ее под ребра, и Тая, тихо охнув, присмирела.

— Так-то лучше, — охотник толкнул девушку на вонючие шкуры.

Неловко ударившись плечом, она упала на жесткую кровать и сразу попыталась отползти дальше от насильника. То, что ее собираются насиловать, у Таи не было ни малейшего сомнения. Один такой кошмар она в своей жизни уже пережила и теперь безошибочно чувствовала, что именно ее ожидает.

В этот момент в домик вошел Ханс. Он был старше Нидлера, такой же неопрятный и лохматый, только щетина у него была седая, а не рыжая.

— Ты где достал такую цыпочку? — Ханс оценивающе оглядел Таю, довольно крякнул и принялся снимать охотничью куртку.

— Сама пришла, — Нидлер показательно развел руками.

— Это нам награда за наши труды, — старший мужчина сплюнул и вытер губы. Тут же принялся вертеть головой, — нужно угостить девочку. Она ж небось голодная.

С этими словами он принялся убирать сложенные у стены ветки, под которыми обнаружилось подобие кладовки, вырытой в земляном полу. С кряхтением Ханс извлек на свет грязную бутылку темного стекла, поболтал, прислушиваясь, как переливается внутри содержимое. Откупорил ее и тут же жадно припал к горлышку, с бульканьем поглощая огненную воду.

— Ханс, засранец, мне оставь! — Нидлер бросился к своему подельнику, вырвал у него бутыль, тут же сделав несколько больших глотков.

Тая с трудом проглотила слюну. От страха в горле стало сухо, сердце колотилось где-то в области живота. В прошлый раз от боли и унижения ее спас загадочный Белый волк. Кто поможет бедной девушке сейчас? Вокруг на многие версты нет никого, кто мог бы придти на помощь, а ближайшие к ней люди в пансионе Илларх сами расправились бы с Таей с ничуть не меньшим удовольствием.

— Девку угости, — захмелевший Ханс переводил жадный взгляд с бутылки в руках Нидлера на Таю.

— Ага, непременно, — рыжий оторвался от бутылки и шагнул к своей пленнице. Грубо схватил ее за волосы и подтащил ближе к себе. Тая только ойкнула от боли, вцепившись в руки бандита. — Пей, красавица, — Нидлер запрокинул голову девушки и принялся вливать ей в рот содержимое темной бутыли.

Огненное пойло обожгло Тае язык и горло, она принялась судорожно отплевываться, но все-таки была вынуждена глотать мерзкую жидкость, чтобы не захлебнуться. Она фыркала и отворачивалась, но все равно чувствовала, как стремительно на нее накатывает хмельной дурман. Голова у Таи закружилась, и она обессилено откинулась на шкуры.

— Ну, вот, готово дело, — Ханс, довольно улыбаясь, уже расстегивал штаны.

— Я ее нашел! Я первый! — Нидлер тут же грубо пихнул своего подельника в сторону и полез к обмякшей девушке.

— Не жадись, обоим хватит, — старший мужчина, недовольно ворча, обошел лежанку с другой стороны.

Тая вжалась спиной в угол, подобрав колени, и обхватив их руками. С двух сторон к ней ползли страшные чужаки, вновь собираясь попользоваться ее красотой. Девушка всхлипнула: как же несправедлив мир! Все они хотят ею пользоваться, не спрашивая об этом разрешения самой Таи. Единственным, кто спросил его, был Дар Ветер…

Девушка спрятала лицо, уткнувшись в коленки. Тут же Нидлер грубо рванул ее за ногу, заставив вытянуться на лежанке в полный рост, и за лодыжку подтащил ближе к себе. Тая ударилась затылком о жесткую кровать, отчего голова у нее закружилась еще сильнее. Какое-то время мужчина ковырялся с ее юбкой, пытаясь стащить ее в сторону, но в конечном итоге, не справившись, просто разорвал материю до самых бедер девушки.

Тая смотрела на насильника со смесью отвращения и обреченности. Могла ли она сделать что-либо, чтобы предотвратить эту пытку? Нидлер рывком раздвинул Таины ноги, с вожделением глядя на то, что было спрятано между ними:

— Она без подштанников, Ханс…

Ханс ничего ему не ответил. Он судорожно теребил свой вялый фаллос, пытаясь привести его в боевую готовность, но главный мужской инструмент никак не хотел подчиняться своему хозяину. Тогда он сунул руку Тае за пазуху, со злостью сжав в горсти ее полную грудь, надеясь хоть так расшевелить не желающий работать орган.

Нидлер, видя страдания своего подельника, гнусно осклабился:

— Староват ты стал, Ханс, для этого дела. Может, я ее того, сам оприходую?

— Я тебе оприходую! — Ханс метнул на Нидлера ненавидящий взгляд и, подстегнутый выбросом злобы, его член встал торчком. — Оприходовалка еще не отросла!

— Зато у тебя, как я погляжу, уже отсохла, — младший мужчина хохотнул и тут же снова переключил внимание на Таю. Он протянул к ее лону дрожащую руку, словно пьяница к бутылке, на мгновение замер и принялся стаскивать с себя штаны…

Следующие несколько часов прошли для Таи, словно страшный сон. Нидлер насиловал ее грубо, но кончал быстро, и это спасло девушку от серьезных травм. Ханс, вначале попытавшийся пристроиться к ротику девушки, быстро отказался от этой идеи после того, как Тая несколько раз прикусила его член. Потому он довольствовался перерывами в работе подельника, пока тот восстанавливал трудоспособность. По счастью, накал страсти старшего насильника был уже не тот, он двигался медленно, практически не причиняя боли, и Тая была почти благодарна ему за краткие моменты относительного отдыха.

А потом Тая отключилась. И сквозь мутный морок, затянувший сознание, ей слышался далекий волчий вой… И лунный свет, струившийся сквозь мутное окошко, словно копьями пронзающий насильников насквозь…

Пришла в себя Тая уже под утро. В домике было очень тихо и казалось, что девушка была в нем одна. Тая пошевелилась и со стоном села. Ноги сводило болезненной судорогой, промежность горела огнем, а низ живота тянуло тупой ноющей болью — Нидлер сполна насладился неожиданным подарком судьбы. Девушка потерянно вертела головой — в избушке на самом деле было пусто. Она сползла с кровати и чуть не упала, поскользнувшись на чем-то влажном и липком. Посмотрела себе под ноги и похолодела от ужаса — весь пол был залит темной, уже подсыхающей кровью. Тая непроизвольно попыталась прикрыть лицо руками, но тут же вскрикнула, увидев свои ладони. Ее руки, до самых локтей были покрыты запекшейся кровью. Чужой.

В страхе за свою жизнь девушка принялась озираться в поисках того, кто мог учинить в домике зверскую расправу. Она отступала спиной к двери и неожиданно споткнулась обо что-то большое и тяжелое. Девушка резко развернулась, отскочив от опасного предмета, готовая бежать или даже драться, чтобы продать свою жизнь возможно дороже.

На полу, глядя остекленевшими глазами в потолок, в луже крови, вытекшей из разодранной глотки, лежал Нидлер.