Дикий

3

Диллан

Я выслеживал.

Я охотился.

Я убивал, чтобы прокормиться.

Это была жизнь, которую я выбрал, способ, которым я решил выжить. Припасы, которые я привозил из города, необходимые средства гигиены, и продукты, которые нельзя подстрелить. Но мясо, белок... я добывал сам. И я охотился.

После армии я оформил пособие по инвалидности. Это не позволяло мне жить в роскоши, но, с другой стороны, я и не хотел. Я был простым человеком с более простыми потребностями.

Я двигался по лесу бесшумно, внимательно осматривая окрестности. Последний час я выслеживал оленя. Он был близко. Я чувствовал страх в воздухе, тот факт, что он знал, что за ним следят.

Я занимался этим достаточно долго, это стало моей второй натурой, чем-то, что было частью меня. Более десяти лет я был здесь один. Общение с людьми не принесло бы мне никакой пользы. Без моего брата и без семьи я был один. Но я привык к этому.

Но хотеть Лекси и знать, что я могу заполучить ее, — это две совершенно разные вещи.

И я бы получил ее.

Я остановился, прислушиваясь. Я услышал лань слева от себя и направился в ту сторону. Мой лук был на боку, тело наготове, пульс медленный, ровный.

Я был недалеко от тропинки, которая вела к моей хижине, и двинулся к ней. И тут я увидел животное. Я низко пригнулся, частично спрятавшись за большим деревом. Я приготовил свой лук.

Его голова была поднята, а уши подергивались. Оно знало, что я здесь, но не знало, где и насколько я опасен. Для меня это не было игрой. Это было выживание, еда.

Я уже собирался прицелиться, когда звук женского стона заставил меня замереть. Олень убежал, и я выругался, но звук раздался снова, и я поднялся и направился на звук. Я был достаточно близко, чтобы видеть тропинку, но никого на ней не увидел.

А потом я увидел ее.

Лекси.

Здесь, у черта на куличках.

Раненая.

Я прикрепил лук к спине и быстро направился к ней. Мое сердце билось в ровном ритме, но все инстинкты во мне взревели от желания добраться до нее. Мне нужно было защитить ее.

Я присел перед ней на корточки и сразу увидел кровь у нее на виске. Она лежала на животе, камень, о который она, должно быть, ударилась, был всего в дюйме от ее черепа. Она снова застонала, но ее глаза были закрыты.

Я не думал ни о чем другом, кроме как доставить Лекси в свой домик и убедиться, что с ней все в порядке. Город был слишком далеко, и я хотел, чтобы она была окружена моими вещами, пока я буду ухаживать за ней.

На моей територии.

В моей власти.

Моя.

Лекси

Я почувствовала что-то мокрое на своем лице прямо перед тем, как полностью пришла в себя. Или, может быть, меня разбудила влажность?

— Лекси?

Голос, который я услышала, был глубоким, хрипловатым. Он был знакомым.

— Лекси, открой для меня глаза, детка.

Я сделала, как мне мягко приказали. Сначала мое зрение было затуманенным, но потом оно прояснилось, и я увидела перед собой Диллана. Он помог мне сесть, и я поморщилась, когда у меня заколотилось в голове. Я подняла руку и коснулась повязки, которая была у меня на виске.

— Что случилось? — спросила я. Мой голос был хриплым, и я прочистила горло. Он протянул мне стакан воды, и я выпила его. Я не осознавала, что меня так мучила жажда, пока не увидела это.

— Вот, — сказал он и протянул мне две белые таблетки.

Я посмотрела на них, а затем подняла голову и посмотрела на Диллана.

— Это ацетаминофен. Я уверен, что у тебя болит голова.

Он не выказал никаких эмоций, на его лице не было никакого выражения. Его лицо было словно высечено из гранита.

— Спасибо. — Я взяла таблетки и запила их оставшейся водой. Через несколько секунд он снова наполнил стакан. Я прикончила и эту воду.

— Ты, должно быть, упала и ударилась головой о камень. Я нашел тебя во время охоты. — Моя голова пульсировала, как будто его слова были тем напоминанием, в котором она нуждалась. — Но рана кажется поверхностной. Я не думаю, что у тебя сотрясение мозга, но если хочешь, я могу отвезти тебя в городскую больницу.

Я посмотрела ему в глаза. Я не хотела никуда идти, даже если бы мне было больно. Я снова дотронулась до своей головы. Одно местечко было болезненным, но в остальном я чувствовала себя нормально.

— Я долго была без сознания?

— Я нашел тебя несколько часов назад.

Я взглянула на единственное окно, которое увидела. Снаружи была кромешная тьма. Вернув ему стакан, я наблюдала, как он направился туда, где, как я предположила, была кухня. Там была дровяная печь, древний на вид холодильник и самодельная раковина. Осмотревшись, я поняла, что все это место было довольно деревенским. У него был один диван, который знавал лучшие времена, и ничего электрического, насколько я могла заметить. Я продолжала осматриваться по сторонам.

Комната была маленькой, на самом деле крошечной. Это было одна помещение, и кровать, на которой я лежала, занимала почти весь левый угол. Но Диллан был крупным мужчиной, и я не думала, что двойной матрас выдержит его всю ночь. Я уставилась на огонь, который он как раз разжигал. Мой желудок издал низкое урчание, и жар мгновенно залил мое лицо.

Диллан обернулся, но на его лице ничего не отразилось.

— Когда ты ела в последний раз?

Я подумала об этом. Я плотно позавтракала, но перекусила только во время похода.

— Достаточно давно, — сказала я.

Он издал хриплый звук и кивнул, прежде чем повернуться и подойти к раковине. Я только сейчас поняла, что у него сбоку была морозильная камера. Она была частично скрыта стеной, которая немного выступала из кухонной зоны.

Ладно, значит, у него явно есть электричество, чтобы запустить эту штуку.

— Генератор.

Я перевела взгляд с морозильника на него. Он уставился на меня, его голос был таким глубоким, что казалось, он действительно может коснуться моей плоти.

Он вытащил кусок чего-то похожего на мясо, и в этот момент мой желудок решил заурчать. Диллан снова взглянул на меня, и хотя я увидела, как что-то промелькнуло в его глазах, выражение его лица оставалось стоическим.

— Дай мне десять минут, и у меня будет кое-что для тебя.

На секунду у меня заколотилось в голове, прежде чем боль, наконец, утихла. На моих ногах не было обуви, но я все еще была в своей походной одежде. С другой стороны, независимо от того, какие истории я слышала о том, что Диллан был хищником, он беспокоился обо мне. Он заботился обо мне и до сих пор делал это.

Верный своим словам, десять минут спустя он возвращается с тарелкой в одной руке и только что наполненным стаканом воды в другой.

— Как думаешь, ты можешь сидеть за столом? — Он указал подбородком на маленький деревянный столик в стороне. К нему был придвинут только один стул, и он выглядел старым и изношенным.

Я кивнула и приподнялась. Даже в носках деревянный пол под моими ногами был холодным. Диллан поставил тарелку и стакан и выдвинул для меня стул. Когда я села, он слегка наклонился и придвинул его, я могла поклясться, что услышала, как он вздохнул. Но секундой позже он выпрямился и обошел вокруг стола.

Он прислонился к спинке изодранного дивана, скрестив свои большие руки на груди, пристально глядя на меня. Несмотря на то, что я видела его много раз за эти годы, прямо сейчас, прямо здесь, он казался другим. Серая рубашка с длинными рукавами, которую он носил, была застегнута на его татуированных предплечьях. Я уставилась на его руки, тоже покрытые татуировками, и представила, как они снова на мне, прикасаются ко мне, заставляя подчиниться его воле. Я подняла взгляд на его грудь. Сила бурлила под поверхностью. Я проследила за этой силой вверх по его покрытому чернилами горлу и к лицу. Я клянусь, что видела, как на секунду промелькнули эмоции и изменили выражение его лица.

— Спасибо, что помог мне и убедился, что со мной все в порядке.

— Не за что, Лекси.

От того, как он произнес мое имя, у меня по коже побежали мурашки.

— Неважно, что ты слышала, я не монстр.

Несмотря на то, что он сказал это, я видела, как суровая темнота покрыла его лицо.

— Я никогда не думала, что ты монстр. — Я пришла сюда по этой причине, чтобы сказать ему, что я хочу его, что мы будем хороши друг для друга во всех отношениях. Но прямо сейчас это казалось таким неуместным.

Казалось, что сейчас не лучшее время для этого.

Я сосредоточилась на еде передо мной. Он приготовил мне стейк. Я начала есть, в животе снова заурчало. Не успела я опомниться, как съела половину. Он подошел ближе и пододвинул ко мне стакан с водой. Я допила и его.

— Еще раз спасибо.

Он что-то проворчал в ответ и убрал тарелку и стакан.

— Ложись обратно. Ты здорово ударилась головой. Остаток ночи, наверное, лучше всего провести в постели.

— У меня спина и задница болят от лежания. — Я попыталась встать, но на меня накатила волна головокружения. Я слегка накренилась, стул на моем пути заставил меня потерять равновесие. Я думала, что вот-вот ударюсь о пол, но сильные руки обхватили меня за талию и притянули к твердой груди. На секунду все замерло.

Я перестала дышать.

Я услышала, как мое сердце бешено колотится в ушах.

Я почувствовала исходящую от него силу и мужественность. Его запах и то, что я была окружена его вещами, врезались в меня.

— Давай, — сказал он мягко, но таким глубоким голосом, что не было сомнений, что он настоящий мужчина.

Возможно, в этот момент у меня закружилась голова, но я чертовски уверена, что чувствовала каждый изгиб и впадинку его твердого тела.

Он помог мне добраться до кровати, и как только я оказалась на ней, головокружение прошло, и я выдохнула. Я закрыла глаза, чувствуя, как наваливается усталость. Это должно было казаться странным: я лежу в постели Диллана, он ухаживает за мной.

Но этого не было.

На самом деле это было… правильно и комфортно.

Я знала, что Диллан смотрит на меня, потому что чувствовала на себе его пристальный взгляд. И когда я открыла глаза, я увидела, что была права. Он стоял рядом со мной, его тело было таким большим, таким мощным.

— Что ты делала в горах? — спросил он, и я секунду раздумывала, что сказать. Быть честной или придумать какую-нибудь дерьмовую отговорку, потому что рассказывать ему, почему я была так близко к тому месту, где он, очевидно, жил, казалось чертовски странным?

В конце концов, я решила быть честной. Это всегда был лучший способ действий.

— Я искала тебя. — Я пошевелилась на кровати. Теперь, откинувшись на подушки, приподняв верхнюю часть тела, с колотящимся сердцем, потому что я признала правду, я ждала, что Диллан что-нибудь скажет.

Он повернулся, схватил стул, на котором я только что сидела, и придвинул его поближе. Ножка стула заскребла по деревянному полу. Освещение в комнате было только от фонарей и свечей, и мне это показалось немного странным, учитывая, что у него был генератор.

Что в этом такого странного? Этому человеку явно нравится жить вне общества, и он наслаждается простым существованием. О скольких людях вы можете это сказать?

— Почему? — наконец заговорил он, и я опустила взгляд на свои руки. Я переплела пальцы вместе, мои нервы были на пределе.

— Я наблюдала, как ты ходил в наш магазин каждый месяц в течение многих лет. — Я встретилась с ним взглядом. Но Диллана всегда было трудно читать. Он не проявлял никаких внешних эмоций, поэтому попытаться оценить его реакцию на это было невозможно. — И каждый раз, когда я смотрела на тебя, слышала слухи, видела, как ты не позволяешь этому повлиять на себя, я знала, что мы с тобой похожи.

Он приподнял бровь, как будто то, что я сказала, было нелепо. Хотя выражение его лица тоже было довольно настороженным.

— Так ты думала, что было разумно проделать весь этот путь сюда, чтобы сказать мне это? — Он откинулся на спинку стула и скрестил свои большие руки на груди. Мне не следовало тратить эту секунду на то, чтобы посмотреть, какие широкие у него плечи или какая мощная у него грудь. Я также не должна была позволять своему взгляду задерживаться на четких очертаниях его шести кубиков под тонким материалом, который был на нем.

Но в его присутствии я чувствовала себя самой женственной личностью в мире, как будто по сравнению с ним я была хрупкой.

— Я не говорила, что это был лучший план, — призналась я.

Долгие секунды никто из нас ничего не говорил. Но воцарилась не эта странная тишина. Он наблюдал за мной, и как бы сильно я ни хотела отвести взгляд, потому что внимание того, кто пристально смотрит на меня, было довольно напряженным, я смотрела прямо на него. Он поерзал на своем сиденье и наклонился вперед, положив предплечья на бедра.

— Что, если бы я не охотился? Что, если бы меня там не было, Лекси?

В тот момент у меня не было слов.

— Ты же знаешь, что здесь водятся дикие животные, которые, не задумываясь, отправились бы за тобой, особенно когда в воздухе пахнет свежей кровью.

У меня перехватило горло.

— Мысль о том, что с тобой могло случиться что-то похуже... — Затем он замолчал, его лицо стало жестким, как будто он разозлился. — Это было бы чертовски разрушительно, Лекси.

Боже, эмоций в его голосе было больше, чем я когда-либо видела или слышала за все годы, что я его знала.

Он снова откинулся на спинку стула, его челюсть была плотно сжата, мышцы сокращались и расслаблялись под его покрытой щетиной кожей.

— Мы могли бы поговорить в городе, — наконец сказал он снова после долгих секунд молчания.

— Мы могли бы. — Я снова посмотрела на свои руки. Сейчас я чувствовала себя дурой, как будто меня ругали.

Хотя он прав. Что, если случилось бы что-то похуже? Это была чистая удача, что он пришел именно тогда..

Боже, я даже не хотела думать об этом. Я просто хотела закрыть глаза и притвориться, что все было именно так, как я себе представляла … Диллан сказал бы мне, что хочет этого так же сильно, как и я.