Диктатор

Глава 43. Вынуждены

- Ты ни в чём не виноват, - заверила его Золотарёва. - Скоро сможешь меня навестить?

- Как только вырвусь.

- Я буду ждать, - шире улыбнулась Мили.

- Хорошо, что ждать осталось недолго, - улыбаясь, ответил президент.

Дверь палаты отворилась. Милена сорвалась с постели. Внутри неё взорвался неукротимый вулкан эндорфинов, побуждавший к действию броситься на шею любимому, с появлением которого весь мир перестал для неё существовать. Она даже не заметила рук Макса, которые удержали её на месте. Тело просто подчинилось команде не двигаться, пока глаза счастливо наблюдали за приближением того, кто давно стал её Вселенной.

- Ну, как ты? – сел он на койку, беря в широкую ладонь её руку, крошечную по сравнению с его. Нежно целуя тыльную её часть.

- Нормально, - банально промямлила Милена, буквально плавясь от нежности, которой её окутал плотный непроглядный розовый туман иллюзий и грёз. – Я видела твоё выступление по телеку, - сорвалось с губ.

- Только не начинай, - сурово нахмурились брови диктатора. Он раздражённо поднялся с койки и подошёл к окну под растерянным взглядом Мили, деловито сложив руки за спиной. – Она получила то, что заслужила, - продолжил президент.

- Кто? – ничего не понимала Золотарёва.

- Фанатичка, кто же ещё, - обернулся диктатор, подозрительно глядя на Милену.

- А, - опустила она взгляд, пытаясь взять себя в руки и начать соображать. Реальность окатила её ледяной волной слишком неожиданно, развеяв радужную дымку с единорогами. Она остро ощутила присутствие Астахова рядом, под пристальным взглядом которого происходит весь этот занимательный диалог и её идиотское поведение – он, наверняка, всё понял. А если учесть их недавний спор, ситуация усугубилась многократно.

Золотарёва неловко кашлянула.

- С тобой всё в порядке? – уточнил Влад.

- Да, - поспешила она его заверить. – Я просто… Надеюсь, мне больше не будут давать ту дрянь, что дали накануне. В голове какая-то каша… Кхм, - подняла она взгляд на президента, принимая бесстрастное выражение лица. – Ты думаешь, что пожизненное заключение в психушке – справедливое наказание?

- А ты нет? – продолжил злиться глава государства. – Никто не смеет посягать на то, что принадлежит мне.

- Так я принадлежу тебе? – усмехнулась Милена, отвернувшись. – Дату свадьбы ты тоже уже сам наметил?

- Какой свадьбы? – отразилось на лице Влада полное недоумение.

Милена даже идиотски хихикнула от абсурдности происходящего и того, какая она идиотка.

- Мили…

- Не надо, пожалуйста, - остановила его жестом Золотарёва, взявшись за виски, демонстративно начав их разминать.

- Ты о том, что я сказал в записи? – сообразил президент, подходя ближе. – Поверь, золотко, брак со мной только осложнит тебе жизнь.

- Ага.

- Я не хочу втягивать тебя во всё это ещё глубже.

- Ага.

- Ты не понимаешь чего хочешь, - продолжал президент, вновь начиная раздражаться. – Быть моей женой – это не привилегия, это должность.

- Ага…

- С кучей условностей, обязательств и ролью…

- Ага…

- Да прекрати ты агакать, в конце концов!

- А-га, - особенно выделила Милена каждый слог, подняв на него злой взгляд. – Тебе лучше уйти, Влад.

Ярость вспыхнула в стальном взгляде за какую-то долю секунды.

- Я уйду тогда, когда сам посчитаю нужным, - прорычал он, чеканя каждое слово. – Так было. Есть. И будет всегда.

- А-га, - умышленно повторилась Мили. – И что вы считаете нужным в данный конкретный момент, господин президент?

Испепеляя друг друга взглядами, они замерли, словно две увековеченные в камне скульптуры. Или враги, застывшие друг напротив друга, в равной степени готовые к схватке, ожидая первого хода соперника.

Макс занервничал. Он никогда не слышал и не видел, чтобы Медведь бил женщину, но что ему делать, если до этого дойдёт? Идиотка, провоцируя, явно не собирается отступать или затыкаться.

Астахов выдохнул, когда президент развернулся и яростно хлопнул за собой дверью.

*

«Пошла уже вторая неделя, как Влад даже не звонил», - думала Милена, глядя на усеянную полицейскими живописную местность парка.

С тех пор, как её выписали, органы правопорядка как с ума сошли – толпами ходили за ней по пятам. Не говоря уже о том, что район, в котором она жила, регулярно патрулировался, и каждый перекрёсток был оснащён парой полицейских. Жители были ей благодарны. В такой безопасности как сейчас, они не чувствовали себя никогда.

Поначалу Милену тоже всё устраивало, давая некое ощущение защищённости. Первое время она панически боялась выходить из квартиры и делала это умышленно, из раза в раз преодолевая страх, пытаясь с ним совладать и расстаться. Если повезёт. Хотя бы отключится на пару часов. Как раньше просто насладится видом, покоем, ветром, тишиной…

Милена поднялась и направилась к одному из полицейских.

- Милена Сергеевна, - тут же приосанился он, отдавая честь. Остальные тоже оживились, но лишь один покинул свой «пост» и поспешил к ним.

- Добрый день, - вежливо ответила она на приветствие. - Кто у вас старший?

- Лейтенант Ковальский, - кивнул он головой в сторону приближающегося полицейского.

- Милена Сергеевна, - отдал ей честь и подоспевший лейтенант. – Лейтенант Юрий Ковальский. Что-то случилось?

- Да. Я понимаю, что вы пытаетесь меня защитить, спасибо вам за это, но не могли бы вы хоть на пару часов дать мне чуть больше свободы? Расчистить горизонт, так сказать, местность. Я пришла в парк, чтобы отдохнуть от всего, отвлечься, если получится, насладиться видом, но это невозможно, когда куда ни посмотри везде голубые рубашки полицейских.

- Вас не устраивают наши рубашки? – не понял лейтенант.

- Пожалуйста, оставьте меня хотя бы на пару часов одну, - прямо попросила Милена. – У меня от вашего постоянного присутствия скоро глаз начнёт дёргаться. В конце концов, рядом со мной постоянно три телохранителя из службы безопасности президента.

- Ну, в прошлый раз они не сильно помогли, - не сдавался Ковальский. – В любом случае, это решаю не я, - добавил он, видя, что и девушка не собирается отступать.

- А кто? Вы не могли бы дать мне поговорить с вашим начальством?

Лейтенант какое-то время смотрел на будущую жену президента, за безопасность которой они отвечали головой, и пытался определить, должен ли он исполнить её пожелание. Ситуация была крайне неоднозначная. С одной стороны она никто, просто будущая жена. А с другой…

Это не должен быть его головняк, - подумал Ковальский и набрал шефа.

Золотарёву переадресовали ещё, как минимум, трижды, прежде чем по ту сторону связи трубку не взял мэр столицы. Дозвонилась она к нему, конечно, не без труда, но иначе, наверное, и быть не могло.

Ей и в голову не могло прийти, что в то время, пока она поднималась по нелёгкой бюрократической лесенке, мэр уже пытался дозвониться до президента.

«Это касается Золотарёвой», - сбросил он сообщение главе государства. Ему не хотелось вновь попасть впросак и огрести ни за что. Уже всем известно, что Медведь становится неадекватным относительно всего, что касается его новой бабы. Боброву надо было знать, как себя с ней вести, раз выскочка из захолустья набралась наглости трезвонить ему лично. Беспокоило его и то, что никто из нижестоящих не послал её на хер. Каждый трясся за свою шкуру, не желая рисковать.

Медведев перезвонил практически сразу, после отправки сообщения.

- Говори, - резко бросил он.

- Она переполошила всех, - начал мэр, желая, чтобы президент поставил свою бабу на место. – Никто не брался отказать ей напрямую, переадресовывая вышестоящим. Господин президент, - тяжело вздохнул Бобров, решив спросить напрямую. – Чтобы избежать дальнейших недоразумений, я должен знать наверняка, какова её роль…

Мэр замялся. В управлении государством? Абсурд, никакая, конечно. Скорее, место в иерархии, которого тоже, по сути, не может быть в демократическом государстве. Вся ситуация с этой бабой была из ряда вон. Никто не понимал, что делать и как себя вести.

- Ты сам всё понимаешь, Бобров, - произнёс президент. – Узнай, чего она хочет, и максимально удовлетвори её пожелания, насколько это возможно. Ещё вопросы?

- Она хочет впасть в нирвану и её не устраивают голубые рубашки парней, - едва сдерживал раздражение мэр.

- Не понял, - угрожающе произнёс Медведь.

Бобров понял, что ему следует притушить свой гонор, если он сегодня же не хочет лишиться всего, что досталось ему таким трудом.

- Кхм, - неловко кашлянул он, пытаясь произнести следующие слова, как можно нейтральнее. – Она в парке. Я внял вашему последнему… Я обеспечил будущую первую леди страны достаточной охраной, - зашёл он с другой стороны. - Весь полицейский участок района занят лишь её безопасностью. Её раздражает их количество и голубые рубашки, которые слишком контрастны с окружающей зеленью и не дают ей наслаждаться видами.

«Чёрт подери, всё равно съязвил в конце. Не сдержался», - раздражённо подумал высший чин столицы. Молясь, чтобы Медведь этого не заметил. Или предпочёл проигнорировать.

- Рубашки сменить, охрану организовать так, чтобы она ей не досаждала. Спроси у моих парней, как это сделать, если у твоих ума не хватает, - холодно отчеканил диктатор. - Ещё вопросы?

- Нет, господин президент.

- Отвлечёшь меня ещё раз по такой ерунде, я найду того, кто способен самостоятельно справится с тем, как организовать досуг и безопасность моей невесты, - бросил диктатор напоследок и отключился.

- Твою мать, - выругался мэр, шедший к своей должности не один десяток лет, обыгрывавший соперников, ломавший врагов, искусно маневрирующий в мире политики среди своих, равных, и тех, кто выше, а сейчас вынужденный лебезить перед какой-то рогаткой. Все они вынуждены. Ибо ОН так захотел.