Директор

Он все знает! Разумеется, он все знает!

Одри взглянула прямо в глаза Нойса и сказала:

– Я вас слушаю.

Нойс набрал побольше воздуха в грудь, покраснел и выдавил из себя:

– Ну и идите все к черту!

Нойс захлопнул за собой дверь кабинета, а Одри пошла своей дорогой.

В презрительной усмешке доктора Ландиса на этот раз сквозило удивление.

– Мы же об этом уже говорили! Вы ведь уже просили меня раскрыть врачебную тайну, касающуюся мистера Стадлера! Если вы надеетесь, что из-за вашей назойливости я передумаю…

– Вы, конечно, знакомы с тем, что говорится о конфиденциальности в «Принципах медицинской этики», изданных Американской ассоциацией психиатров.

– Прошу вас, только не надо…

– Вы имеете право разгласить соответствующую конфиденциальную информацию о своем пациенте по требованию правоохранительных органов.

– Там говорится о «санкционированном требовании». У вас имеется постановление суда?

– При необходимости я его получу. Но сейчас я обращаюсь к вам не как представитель правоохранительных органов, а как человек.

– Это две разные вещи.

Не обращая внимания на выпад Ландиса, Одри продолжала:

– С точки зрения общечеловеческой морали, вы имеете полное право разглашать то, что вам известно об истории болезни Эндрю Стадлера, если вы заинтересованы в том, чтобы его убийца был привлечен к ответственности.

– Не вижу связи, – пробормотал Ландис, прикрыв глаза веками с таким видом, словно погрузился в пучину глубоких размышлений.

– Видите ли, мы нашли убийцу Эндрю Стадлера.

– Ну и кто же он? – равнодушно спросил Ландис с деланным безразличием, скрывающим естественное любопытство.

– Я не могу назвать вам его имя до официального предъявления обвинения, но готовы ли вы под присягой дать показания о том, что Эндрю Стадлер был иногда склонен к насилию?

– Нет.

– Неужели вы не понимаете, как много от этого зависит?

– Я не стану давать таких показаний, – заявил доктор Ландис.

– Если вы отмолчитесь, его убийца может уйти от заслуженного наказания. Неужели вас это не волнует?

– Вы хотите, чтобы я сказал, что Эндрю Стадлер был склонен к насилию, но я не могу этого говорить, потому что это неправда.

– В каком смысле?

– Эндрю Стадлер ни в малейшей степени не был склонен к насилию.

– Откуда вы знаете?

– Строго между нами, – ответил Ландис, почесав себе подбородок, – Эндрю Стадлер был несчастным, измученным, больным человеком, но ни разу не проявил ни малейшей склонности к насилию.

– Доктор Ландис, убийца считал, что Стадлер с хладнокровной жестокостью выпотрошил его собаку и писал угрожающие надписи на стенах его дома. Мы считаем, что именно это было мотивом, побудившим его застрелить Стадлера.

В глазах у Ландиса вспыхнул странный огонек.

– Ну да. Похоже на правду, – пробормотал он, но тут же встрепенулся и заявил: – Я вам авторитетно заявляю, что Стадлер не мог потрошить собак и расписывать стены угрозами.

– Подождите. Вы же сами говорили мне раньше о вспышках ярости, кратковременных помутнениях рассудка!

– Говорил. И при этом я описывал синдром, именуемый пограничное расстройство психики.

– Хорошо. Но вы же говорили, что шизофреники вроде Стадлера могут этим страдать.

– Я видел таких больных, но это был не Эндрю Стадлер.

– Так о ком же вы говорили?

Ландис колебался.

– Умоляю вас, доктор!

Через десять минут запыхавшаяся Одри выбежала из здания психиатрической лечебницы с мобильным телефоном в руке.

17

Внеочередное заседание совета директоров было назначено на два часа дня. Большинство участников уже собралось у дверей зала для заседаний. Скотт Макнелли прибежал первым. Утром он уже успел засыпать Ника сообщениями с вопросом о повестке дня заседания, но все они остались без ответа. Когда Макнелли порывался увидеть Ника, Марджори Дейкстра, по указанию своего начальника, говорила, что его нет на месте.

– Что мы будем обсуждать? – спросил у Ника Макнелли. Ник заметил, что на финансовом директоре не обычная синяя рубашка с застиранным воротником, а новенькая белая рубашка из дорогого магазина. – Скажи! Я должен знать, о чем пойдет речь!

– Потерпи, скоро все узнаешь.

– Я терпеть не могу импровизаций.

– Придется потерпеть, – с загадочным видом сказал Ник.

– Но я же хочу тебе помочь! – ныл Макнелли, потирая пальцами лиловые мешки под глазами.

– Если хочешь мне помочь, – сказал Ник, – принеси мне стакан кока-колы. И не надо льда, если она из холодильника.

Скотт Макнелли открыл было рот, чтобы что-то сказать, но тут появился Дэвис Айлерс в светло-зеленых брюках и синем пиджаке поверх белой рубашки без галстука. Обняв Макнелли за плечи, Айлерс отвел его в сторону.

– Какая у нас повестка дня? – спросил Ника подошедший к нему Тодд Мьюлдар. – Мы с Дэном и Дэвисом прилетели сюда вместе на самолете «Фэрфилд партнерс», и ни у одного из нас не оказалось повестки!

– Повестка дня очень интересная, – улыбнувшись, ответил Ник. – Просто она не распечатана.

– Это черт знает что! Созывают внеочередное совещание совета директоров, не удосужившись распечатать повестку дня! – воскликнул Мьюлдар, переглянувшись с Дэном Файнголдом. – Надеюсь, вы все как следует взвесили, прежде чем вызывать нас сюда? – обращаясь к Нику, проговорил Мьюлдар почти отеческим заботливым тоном.

– Вижу, решили взять быка за рога? – пробормотал Файнголд, похлопав Ника по плечу.

– Как ваша пивоварня? – спросил у него Ник.

– Отлично. Темное пиво сейчас в большой цене.

– По правде говоря, – заговорщическим тоном сообщил ему Ник, – мне больше нравится светлое пиво. Оно прозрачное. В нем трудней спрятать черные мысли.

Осмотревшись по сторонам, Ник увидел в противоположном углу Скотта Макнелли и Дэвиса Айлерса. Макнелли пожимал плечами и разводил руками. Нику не нужно было слышать их разговора, чтобы понять, о чем спрашивает Айлерс.

Взяв Ника за локоть, Мьюлдар отвел его в сторону.

– Вам не кажется, что созывать совет вот так, не предупредив заранее, не очень красиво? – пробормотал он глухим голосом.

– Как председатель совета директоров я имею право в любой момент назначить его внеочередное заседание, – как ни в чем не бывало ответил Ник.

– Но что же мы будем обсуждать? Нам с Дэном пришлось отменить важную встречу. Впрочем, в этом нет ничего страшного, но сегодня вечером «Нью-йоркские янки» играют с «Красными носками из Бостона».74 Нам пришлось сдать билеты на этот матч. Надеюсь, мы пропустим его не зря!

– Не извольте сомневаться! Прибыв сюда, вы ничего не потеряли… К сожалению, я не успел заказать ваш любимый кофе. Вам придется помучиться…

– С вами не привыкать! – усмехнулся Мьюлдар и тут же посерьезнел. – Очень надеюсь, что вы отдаете себе отчет в своих поступках, – пробормотал он и переглянулся со Скоттом Макнелли.

В помещение вошла Дороти Деврис. На ней были синяя юбка и синий пиджак с огромными пуговицами. У нее был недовольный вид, и она теребила костлявой рукой брошь у себя на груди. Ник помахал Дороти рукой, а она улыбнулась ему одними губами.

Внезапно Ник заметил Эдди Ринальди. Начальник службы безопасности быстро подошел к нему и с раздраженным видом прошептал:

– У тебя опять сработала сигнализация.

– Я сейчас не могу! – простонал Ник. – Ты же видишь! Ты не можешь сам с этим разобраться?

– Могу, – кивнул Эдди. – Это утечка газа.

– Утечка газа?!

– Мне позвонили с фирмы, обслуживающей твою сигнализацию. Потом они почти тут же мне перезвонили и сказали, что им позвонила какая-то миссис Коновер и сказала, что все в порядке. По-моему, мне лучше туда съездить. Что это еще за «миссис Коновер»? Или ты тайно обвенчался?

– Не знаю, – покачал головой Ник. – К тому же Марта уехала на Барбадос…

– Значит, это твоя подруга?

– Откуда ей там быть? Кроме того, дети уже наверняка вернулись из школы.

– Ладно. Сейчас я туда съезжу, – положив руку на плечо Нику, сказал Эдди. – С газом не шутят!

Осмотревшись по сторонам, Эдди криво усмехнулся и направился к двери.

Через несколько минут собравшиеся заняли места вокруг огромного стола из красного дерева в зале для заседаний совета директоров. Скотт Макнелли нервно вертел в разные стороны компьютерный монитор.

Ник не стал садиться на свое обычное место во главе стола. Вместо этого он сел рядом с председательским стулом и кивнул как обычно чем-то озабоченной Стефании Ольстром, тут же взявшей в руки толстую папку.

– Я хочу начать с хорошей новости, – сказал Ник. – Сегодня утром мы подписали контракт с фирмой «Атлас-Маккензи».

– Это замечательно! – воскликнул Тодд Мьюлдар. – Вы сами их уговорили? Какой вы молодец!

– К сожалению, я тут ни при чем, – ответил Ник. – С ними говорил сам Уиллард Осгуд.

– Вот как! – ледяным тоном произнес Мьюлдар. – Это на него не похоже!

– Он сам вызвался разговаривать с ними, – сказал Ник. – Я его к этому не принуждал.

– Неужели! – со снисходительным видом пробормотал Мьюлдар. – Значит, Осгуд решил показать, что еще на что-то способен, тряхнуть, так сказать, стариной.

– В некотором смысле, – сказал Ник и, нажав кнопку, обратился к своему секретарю: – Марджори, все на месте. Сообщите об этом, пожалуйста, нашему гостю.

– Однако мы собрались здесь не для того, чтобы упиваться успехами, – подняв глаза на собравшихся, сказал Ник. – Нам необходимо обсудить ряд серьезных вопросов, затрагивающих будущее нашей корпорации… Мое внимание часто обращали на высокую себестоимость нашей продукции. Возможно, в свое время я уделил мало внимания этому вопросу. Однако теперь мы приняли решение всерьез за него взяться. В самом ближайшем будущем нашу самую простую и недорогую мебель начнут выпускать на хорошо зарекомендовавших себя китайских предприятиях. Тем самым мы снизим ее себестоимость и отпускные цены, в результате чего повысим свою конкурентоспособность.

Дороти Деврис презрительно усмехнулась. Мьюлдар и Макнелли переглядывались с таким видом, словно проспали свою остановку в поезде.

– Дорогую же и престижную мебель, на которой зиждется имидж нашей корпорации, – сказал Ник, – мы будем по-прежнему выпускать в Фенвике.

– Извините, что перебиваю, – откашлявшись, сказал Мьюлдар. – Вы вот все говорите «мы приняли решение», «мы будем выпускать». А кто это «мы»? Дирекция «Стрэттона»? На самом деле, многие из членов совета директоров считают, что время таких полумер прошло.

– Я это знаю, – громко сказал Ник. – А еще я знаю то, что некоторые из вас, возможно, пока не знают, да и сам я узнал об этом недавно. Знаю же я о том, что некоторые лица, представляющие «Фэрфилд партнерс», начали переговоры о продаже торговой марки «Стрэттон» азиатскому консорциуму под названием «Пасифик-Рим» из Шэньчжэня.

Ник не знал, какая будет реакция на такое разоблачение – удивление, возмущение, – но особой реакции не последовало. Собравшиеся откашливались и шуршали бумагами.

– Можно мне сказать несколько слов? – с довольным видом спросил Тодд Мьюлдар.

– Разумеется, – ответил Ник.

Мьюлдар встал и повернулся так, чтобы его слова были обращены ко всем сидящим за столом.

– Во-первых, я хотел бы извиниться перед генеральным директором корпорации «Стрэттон» за то, что мы держали его в неведении относительно планируемой сделки. Мы, пайщики фирмы «Фэрфилд партнерс», внимательно изучали текущие экономические и финансовые показатели и наконец нашли блестящую возможность, упустить которую при нынешнем плачевном положении дел на «Стрэттоне» было бы, по меньшей мере, глупо. В то же самое время Ник Коновер с похвальной искренностью заявил, что существуют решения, которые для него неприемлемы. Мы с уважением отнеслись к его взглядам и принципам и очень ценим работу, проделанную им на благо «Стрэттона». Однако в данном случае последнее слово остается отнюдь не за руководством «Стрэттона»… Я могу лишь похвалить Ника Коновера за то, с каким пылом он отстаивал свою точку зрения, демонстрируя этим, насколько ему небезразлично будущее «Стрэттона». Однако теперь «Стрэттон» оказался на переломном этапе своей судьбы, и любые решения относительно его будущего должны приниматься бесстрастно.

Мьюлдар сел и вальяжно откинулся на спинку кресла «Стрэттон-Симбиоз».

– Всех сотрудников «Маккензи», – явно любуясь самим собой, продолжал Мьюлдар, – с первого дня их работы учат, что критическая ситуация не терпит полумер. Между прочим, китайский иероглиф, означающий «кризис», состоит из элементов, которые по отдельности значат «опасность» и «возможность».

– Очень интересно! – с жизнерадостной улыбкой ответил Ник. – Однако подозреваю, что китайский иероглиф, означающий «блестящая возможность», состоит из элементов, означающих по отдельности «увольнение» и «безработица».

– Мы вам многим обязаны, – снисходительным тоном заявил Мьюлдар. – И весьма вам благодарны. Все мы высоко оценили сделанное вами для «Стрэттона». Но настало время перемен.

– Вы любите говорить за всех. Но, возможно, некоторые из нас предпочитают говорить сами за себя.

Ник встал и поклонился вошедшему в зал высокому человеку в очках.

Это был Уиллард Осгуд.

18

Центральная станция оптического наблюдения, обеспечивающая надзор за периметром коттеджного поселка Фенвик, обслуживала еще три таких поселка. Станция помещалась в низком здании без окон, примостившемся среди торговых галерей и дешевых закусочных. На вид это здание можно было принять за склад. Оно было огорожено сеткой, на которой значился номер дома. Других особых примет у него не было. Одри понимала, что такая маскировка диктуется соображениями безопасности, так как внутри низкого здания, помимо всего прочего, находятся два больших аварийных дизельных генератора электрической энергии.

Не надеясь на теплый прием, Одри получила ордер на обыск станции оптического наблюдения и отправила его копию по факсу начальнику станции.

Тем не менее заместитель технического директора станции Брайан Манди оказался довольно приветливым человеком. Он никак не препятствовал Одри и даже, наоборот, пытался ей помочь, но при этом так много говорил, что у нее уже звенело в ушах от его болтовни. У Брайана Манди было что-то с ногами, и он перемещался в кресле на колесиках. Одри следовала за ним, вежливо улыбалась, кивала и притворялась, что ей интересны его объяснения, хотя на уме у нее сейчас было совсем другое.

Брайан Манди провел Одри мимо лабиринта кабинок, в которых сидели женщины в наушниках. Ловко маневрируя креслом, Манди хвастался тем, что его станция обслуживает системы противопожарной безопасности ряда крупных компаний и густонаселенных жилых комплексов. Манди рассказал Одри о том, что рабочие места на станции соединены защищенной сетью с многочисленными камерами слежения, изображение с которых можно видеть с помощью специальной программы. Переместившись в другую часть станции, где за компьютерными мониторами сидели главным образом мужчины, Манди с гордостью рассказал о том, что все видеофайлы помечены с помощью алгоритма MD5, гарантирующего их подлинность и исключающего любую возможность позднейшего изменения изображения.

Одри не поняла технической сути дела, но взяла на заметку сказанное Манди, потому что это показалось ей хорошим аргументом в суде.

Брайан Манди сообщил Одри, что и сам с удовольствием поработал бы в правоохранительных органах, но на частном предприятии зарплата существенно выше.

– Все записи, начиная с изображений, полученных тридцать дней назад, хранятся вот здесь, – заявил Брайан Манди, когда они с Одри оказались в другом помещении, заполненном серверами и другими накопителями информации. – Более старые записи отправляются в архив. Это далеко отсюда. Так что считайте, что вам повезло.

Одри сообщила Брайану Манди интересующую ее дату, и он подключился к черному серверу, внутри которого виднелось несколько жестких дисков с резервными копиями изображений, снятых видеокамерами слежения. Манди нашел файл с записями, сделанными с двенадцати до восемнадцать часов того дня, когда дома у Коновера зарезали собаку, и показал Одри, как разыскивать файлы, относящиеся к конкретным камерам, но она сказала ему, что все равно не знает, какая камера могла снять то, что ее интересует, и хочет посмотреть снятое всеми камерами, сработавшими в тот период от движения.

Одри хотела знать, кто пробрался на территорию коттеджного поселка Фенвик примерно в то время, когда убили собаку Коновера.

– Этот диск почему-то всех интересует, – заявил Брайан Манди. – В журнале записано, что не так давно с него что-то скопировал начальник службы безопасности корпорации «Стрэттон».

– А у вас не отмечено, какие именно кадры он записал?

Манди покачал головой, ковыряя во рту зубочисткой.

– Он только сказал, что работает на директора «Стрэттона» Николаса Коновера, и спросил, какие камеры стоят по периметру возле дома этого директора, и виден ли им дом. Но оказалось, что дом слишком далеко и камерам не виден.

Очень скоро Одри обнаружила, что камера № 17 записала изображение высокой нескладной фигуры в больших очках и развевающемся плаще. Эндрю Стадлер приближался к забору.

– Это его тоже заинтересовало, – сообщил Манди.

Ясное дело! Поэтому-то Коновер и Ринальди решили, что собаку выпотрошил именно Стадлер!

При этом Одри показалось, что Эндрю Стадлер высматривает кого-то впереди себя. Он не оглядывался, не боялся, что за ним следят. Он явно сам за кем-то следил.

Одри помнила, что сказал ей вчера доктор Ландис, и догадывалась, за кем следит Эндрю Стадлер.

– А можно мне перемотать немного назад? – спросила Одри.

– Это цифровая запись, она не перематывается, как магнитофонная лента, – заявил Манди, облизывая зубочистку.

– А как же мне посмотреть предыдущие изображения?

– Вот так! – Манди навел на нужное место курсор и дважды щелкнул клавишей мыши.

– Давайте посмотрим, что было, например, на пятнадцать минут раньше.

– Какую камеру будем смотреть?

– Не знаю. Давайте попробуем любую за пятнадцать минут до появления человека, которого мы только что видели.

Брайан Манди настроил изображение так, как просила Одри, которая начала переключаться с камеры на камеру. Любопытство Манди взяло верх над приличиями. Он так и сидел рядом с Одри с таким видом, словно у него не было других занятий.

К счастью, записей оказалось не очень много, потому что камеры начинали записывать только тогда, когда обнаруживали движение.

За семь минут до того, как Эндрю Стадлер целенаправленно перелез вслед за кем-то через забор коттеджного поселка Фенвик, через тот же забор перелезла другая фигура. Этот человек в кожаной куртке был гораздо меньше и двигался с кошачьей ловкостью.

Доктор Ландис сказал Одри: «Время от времени Стадлер переставал принимать лекарства. Естественно, его жена не выдержала и ушла от него. Она бросила дочь вместе с отцом и забрала ее только через несколько лет. Понятно, что девочка получила серьезную психическую травму, от которой, впрочем, могла бы оправиться, если бы не наследственная генная предрасположенность…»

Приблизившись к металлическому забору, человек в кожаной куртке повернулся к камере и улыбнулся.

Это была Кэсси Стадлер. Казалось, она позировала.

«Ее настоящее имя Хелен Стадлер, – сообщил Одри доктор Ландис. – Она стала называть себя по-другому в подростковом возрасте. Настоящее имя казалось ей слишком тривиальным. Возможно, она воображала себя Кассандрой, наделенной даром провидения девушкой из греческих мифов, которой никто не верил…»

Именно Кэсси Стадлер много раз пробиралась в дом Николаса Коновера и писала на его стенах зловещие фразы. Судя по тому, что Одри увидела сегодня на экране монитора, именно Кэсси выпотрошила собаку Коновера.

Именно она, а не ее отец, который много раз ходил вслед за ней к дому Коновера, зная о ее помешательстве!

Эндрю Стадлер понимал, что его дочь не в своем уме, винил себя в этом и с маниакальным упорством сетовал на это в разговорах с доктором Ландисом.

Дрожащими руками Одри взяла мобильный телефон и набрала номер Ландиса.

Ответил автоответчик. Дождавшись сигнала, Одри взволнованно заговорила:

– Доктор Ландис! Это детектив Раймс. Мне с вами нужно немедленно поговорить!

Доктор Ландис поднял трубку.

– Вы говорили мне, что Хелен Стадлер помешана на почве семьи, которой у нее никогда не было, – сказала Одри. – Ей причиняли боль семьи, в которые она не могла войти, и семьи, которые ее отвергали.

– Да. Это так, – ответил доктор. – Ну и что?

– Вы упомянули семью, которая жила напротив дома Стадлеров. В детстве Хелен все время ходила туда играть к своей лучшей подруге. Она постоянно сидела у нее дома, пока родителям подруги это не надоело, и они не попросили Хелен Стадлер уйти?

– Да, – серьезным голосом ответил доктор Ландис.

– Много лет назад Эндрю Стадлера допрашивали в связи с пожаром в этом доме, в результате которого погибло все семейство Струп, потому что Эндрю Стадлер тоже ходил туда и что-то у них чинил…

– Эндрю говорил о том, что дочь научилась от него мастерить, и он объяснял ей, как в доме работают разные системы, и в том числе газ. Однажды вечером, после того как Струпы выставили Хелен Стадлер из своего дома, она прокралась к ним в подвал, открыла газовый кран, подождала и, уходя, чиркнула спичкой.

– Боже мой! Никто так и не узнал, что это сделала она!

– Я думал, что эта история – плод больного воображения ее отца, его мании преследования относительно своей дочери. Да и кто стал бы подозревать в убийстве двенадцатилетнюю девочку? Полиция думала, что дом поджег Стадлер, но доказательств не нашли, а у него было железное алиби. Нечто похожее, как вам известно, случилось и в Университете Карнеги–Меллон, где Хелен Стадлер училась на первом курсе. Эндрю рассказывал мне, что она вместе с другими студентками входила там в женское объединение и твердила, что ее подруги для нее как новая семья. Потом Эндрю сказал, что гораздо позже узнал о взрыве газа в женском общежитии, в результате которого погибли восемнадцать студенток. Это произошло в тот день, когда Хелен в совершенно расстроенных чувствах вернулась из Питтсбурга и все время рассказывала о том, как одна из студенток в общежитии сказала ей что-то такое, от чего она почувствовала себя отверженной.

– Спасибо вам, доктор! Мне надо бежать! – воскликнула Одри.

Брайан Манди подъехал к Одри в своем кресле и сказал:

– Какое совпадение! Мы говорили с вами о доме Коновера, а десять минут назад в нем сработала сигнализация.

– Сигнализация у Коновера?!

– Нет, к нему в дом никто не залез. Это другая сигнализация. Датчик опасных концентраций газа в окружающем воздухе. Наверное, у него утечка газа. Но хозяйка сказала, что ничего страшного не случилось.

– Хозяйка?

– Ну да. Миссис Коновер!

– Никакой миссис Коновер нет, – побледнев, прошептала Одри.

– Ну не знаю, – пожал плечами Манди. – Так она себя назвала…

Но ринувшаяся к дверям Одри уже его не слушала.

19

Тодд Мьюлдар немедленно вскочил на ноги. Вслед за ним поднялись Айлерс и Файнголд. Они вежливо улыбались, но не могли скрыть растерянности.

– Ничего, если я с вами посижу? – буркнул Уиллард Осгуд.

– Мистер Осгуд! – воскликнул Мьюлдар. – Какая приятная неожиданность! Видите, – повернувшись к Нику, добавил он, – настоящие хозяева всегда держат руку на пульсе!

Не обращая внимания на Мьюлдара, Осгуд занял место во главе стола.

– «Стрэттон» продан не будет, – заявил Ник. – Его продажа не пойдет на пользу ни ему самому, ни «Фэрфилд партнерс». Мы пришли к такому выводу, внимательно изучив текущие экономические и финансовые показатели. Мы – это мистер Осгуд и я.

– Можно мне сказать? – воскликнул Мьюлдар.

– Мы упускаем уникальную возможность, – пробормотал Скотт Макнелли. – Второй такой может не подвернуться.

– Возможность чего? – спросил Ник. – Возможность все погубить?

С этими словами Ник повернулся к Стефании Ольстром:

– Прошу вас! Вам, конечно, некогда было подготовить слайды, поэтому давайте по старинке!

Стефания разложила бумаги из своей папки на три отдельные стопки.

– Действия, о которых пойдет речь, наказуемы и подпадают под действие статьи 43 закона о даче взяток иностранным должностным лицам от 1999 года, международного закона 1998 года о пресечении взяточничества и честной конкуренции, статей о мошенничестве с ценными бумагами, статьи 10 пункта «б» закона о торговле ценными бумагами 1934 года и под судебное постановление 106-5… Я еще не успела как следует ознакомиться с соответствующими разделами прецедентного права, но, конечно, нарушена статья 136-5 закона о ценных бумагах, судебное постановление 1362–1, а также… – с отчаянием в голосе продолжала Стефания.

– Благодарю вас, – перебил ее Ник. – Уверен, что общая картина уже ясна.

– Да, – буркнул Осгуд. – Дино Панетта в Бостоне сказал мне то же самое.

– Но это же нелепо! – воскликнул, то бледнея, то краснея, Мьюлдар. – Эти обвинения не обоснованы! Я протестую!

– Слушай, Тодд! – со страшной гримасой на лице рявкнул Осгуд. – Если хочешь, можешь ловить рыбу, насадив на крючок свои яйца, но я не позволю тебе губить нашу фирму! Вчера вечером я спрашивал себя о том, где я просчитался. Но, на самом деле, просчитался не я, а ты, когда игнорировал наши правила и вложил огромную сумму в микрочипы. Кто дал тебе право распоряжаться такими большими деньгами? Из-за тебя наша фирма чуть не обанкротилась! А потом ты решил спасти ситуацию, быстренько продав «Стрэттон». Хотел этими деньгами заткнуть все финансовые дыры, которые сам же и проделал? Не выйдет! Не выйдет! – стукнув кулаком по столу, громовым голосом повторил Осгуд. – Потому что ты чуть не подвел «Фэрфилд партнерс» под турецкий монастырь! Еще немного, и в наших документах начали бы рыться адвокаты из комиссии по ценным бумагам! Тодд, ты хотел поймать большую рыбу, а чуть не потопил весь корабль!

– Вы преувеличиваете, – заискивающим тоном начал Тодд Мьюлдар. – «Фэрфилд партнерс» ничто не грозит…

– Разумеется, не грозит, – ответил Осгуд.

– Ну вот и хорошо, – не зная, что и думать, пробормотал Мьюлдар.

– Не грозит, – продолжал Осгуд, – потому что мы приняли единственно правильное решение, продемонстрировав, что не имеем никакого отношения к правонарушителям. Как только до нашего сведения дошли их преступные замыслы, мы тут же сделали все возможное, чтобы прервать с ними любые деловые отношения. В том числе мы подали в суд на Тодда Эриксона Мьюлдара за злостно неправомерное поведение по отношению к остальным пайщикам фирмы «Фэрфилд партнерс». Тебе, Тодд, известно, что пай инвестора, обвиненного в таком поведении, безвозвратно отчисляется в общий капитал фирмы.

– Вы шутите! – Мьюлдар моргал так, словно ему сыпанули в глаза песком. – Это же мои деньги! Вы не можете вот так взять и!..

– Не только можем, но уже это сделали. При вступлении в состав пайщиков ты подписал такое же соглашение, как и все остальные. Помнишь, что в нем говорится о злостно неправомерном поведении и о том, что бывает с теми, кто в нем уличен? Вот так-то! Можешь опротестовать наше решение. И ты наверняка его опротестуешь. Но ведь большинство видных адвокатов обязательно потребуют от тебя авансом очень большую часть своего гонорара. А мы уже возбудили отдельный иск против тебя и твоего сообщника мистера Макнелли на сумму сто десять миллионов долларов. Судья уже обещал заморозить эту сумму на ваших счетах до вынесения судебного решения.

Лицо Скотта Макнелли побледнело, как гипсовая маска. Он сидел и механически теребил прядь волос у себя на виске. Слушая Осгуда, Ник смотрел в окно на сожженную бизонью траву и внезапно заметил, что из обугленной земли проклюнулась молодая зелень.

– Это полное безумие! – хрипло завизжал Тодд Мьюлдар. – Вы не имеете права! Я не позволю с собой так обращаться! Извольте относиться ко мне с уважением! Я полноправный пайщик в «Фэрфилд партнерс», а не какая-нибудь камбала у вас на крючке!

– Это точно, – повернулся Осгуд к Нику. – Камбала – хорошая, вкусная рыба, а Мьюлдар – грязная, вонючая мокрица.

– Действительно, – пробормотал Ник. – Кстати, должен сделать еще одно заявление. Теперь, когда «Стрэттон» спасен, я ухожу в отставку.

– Что? – воскликнул ошеломленный Осгуд. – Что вы сказали?

– Боюсь, что в ближайшем будущем в моей личной жизни произойдут существенные перемены, и мне не хотелось бы, чтобы «Стрэттон» впредь каким-либо образом был связан с моим именем.

Все собравшиеся за столом были поражены не меньше Осгуда. Стефания Ольстром сокрушенно качала головой.

Ник встал и крепко пожал Осгуду руку.

– «Стрэттону» и так немало досталось. В официальном заявлении об уходе я укажу, что увольняюсь по собственному желанию, чтобы проводить больше времени с семьей. Что, на самом деле, чистая правда, – подмигнув Осгуду, сказал Ник. – Счастливо оставаться!

Ник встал и решительным шагом вышел из зала. Впервые за очень долгое время у него было доброе расположение духа.

Марджори Дейкста плакала, глядя, как Ник собирает семейные фотографии в рамках. Телефон разрывался, но она не поднимала трубку.

– Не понимаю, – всхлипнула Марджори. – Не можете же вы вот так взять и просто уйти!

– Конечно, не могу. Я все вам объясню, – сказал Ник, вытаскивая из нижнего ящика стола стянутую резинкой пачку записок от Лауры. – Но найдите мне сначала какую-нибудь коробку!

Марджори отправилась за коробкой и по пути подняла телефонную трубку. Через мгновение она уже была в кабинке Ника.

– Мистер Коновер, – нахмурившись, сказала она. – У вас дома происходит что-то неладное.

– Все в порядке. Я отправил туда Эдди.

– Видите ли, я только что разговаривала с какой-то женщиной – Кэти или Кэсси, я не разобрала. Она говорила очень быстро, словно чем-то очень испуганная. Она просила вас как можно скорее приехать домой… Мне все это очень не нравится!

Уронив фотографии в рамках на стол, Ник бросился к двери.

20

Пока Ник бежал на стоянку, он позвонил домой, но никто не поднял трубку.

Очень странно! Ведь Кэсси только что звонила из его дома! И что она вообще там делает? А где дети? Они уже должны быть дома и собирать сумки и чемоданы в поездку! Они же спят и видят Гавайи!

Допустим, Лукас редко берет дома трубку, но Джулия-то могла бы и ответить! Она обожает болтать по телефону! А Кэсси? Позвонила и куда-то пропала! Очень странно!

Надо позвонить Лукасу на мобильный телефон!

Ник не помнил наизусть номер сына, потому что звонил ему нечасто.

Мчась бегом по стоянке, Ник лихорадочно искал в памяти телефона номер сына. Навстречу ему попались какие-то работники «Стрэттона» и вежливо с ним поздоровались, но Нику было не до приветствий.

Наконец Ник нашел номер Лукаса и нажал кнопку.

Телефон звонил, но Лукас не отвечал.

«Давай же! Отвечай! – мысленно уговаривал сына Ник. – Я же говорил, что заберу у тебя телефон, если ты не будешь мне отвечать!»

Через некоторое время раздался записанный на автоответчик обычный раздраженный голос Лукаса: «Говорит Люк Коновер. Оставьте мне сообщение после звукового сигнала…»

Ник сунул телефон в карман. Сердце его бешено колотилось. Нащупав брелок с ключами от машины, Ник нажал кнопку, подбежал к автомобилю, открыл дверцу, плюхнулся на водительское сиденье и завел двигатель.

С ревом маневрируя к выезду со стоянки, Ник позвонил на мобильный телефон Эдди Ринальди, но не получил ответа и от него.

– Ее здесь нет! – сказал по телефону Рой Багби. – Мы с полицейским нарядом у нее дома, но ее нет!

– Она дома у Коновера! – крикнула в трубку Одри. – Там утечка газа!

– Что?!

– Я туда еду! Ты тоже езжай туда! И вызови пожарных!

– Откуда ты знаешь, что она у Коновера?

– На станции сработала газовая сигнализация, и оттуда позвонили к Коноверу домой. Она подняла трубку. Скорей туда, Рой! Скорей!

– Зачем?

– Я потом тебе все объясню. И возьми с собой полицейских с оружием!

Одри выключила мобильник, потому что некогда было спорить с напарником.

Утечка газа… Семейство Струп напротив… Уходя, она чиркнула спичкой… Ей было всего двенадцать…

Студенческое общежитие в университете… Она училась на первом курсе… Сгорело восемнадцать студенток…

Семьи, которые ее отвергали…

Потом Одри позвонила Николасу Коноверу на работу, но его не было на месте.

– Скажите ему, что это очень срочно! – потребовала Одри. – У него дома серьезная авария.

– Он только что уехал домой, – печально ответила секретарша.

Утечка газа!

Ник попытался представить себе, что могло произойти. Если дети почувствовали запах газа, им должно было хватить ума выбежать на улицу. Поэтому-то домашний телефон не отвечает. А мобильник Лукаса? Может, он забыл его в доме?

А почему не отвечает Эдди Ринальди?

Эдди Ринальди и шагу не делал без мобильного телефона.

Почему же он не отвечает?

Если не придется ждать на светофорах, через двенадцать минут он будет у ворот коттеджного поселка Фенвик!

Ник надавил на газ, но тут же немного притормозил, чтобы не терять времени на разговоры с каким-нибудь не в меру ретивым полицейским, который может остановить его за большое превышение скорости. Поняв, кто перед ним, такой полицейский назло Нику будет целый час изучать его права и документы на машину.

Сосредоточившись, Ник ехал к дому, не обращая внимания ни на что вокруг. При этом он снова и снова пытался дозвониться до Эдди.

Подъехав к воротам и не заметив пожарных машин или скорой помощи, Ник немного успокоился.

Может, ничего страшного и не произошло? Утечка газа еще не значит – пожар.

Неужели дети, Кэсси и Эдди отравились газом и поэтому не отвечают?

Ник не знал, можно ли до такой степени надышаться газом у него на кухне.

– Здравствуйте, мистер Коновер, – поздоровался Хорхе из-за пуленепробиваемого стекла своей будки.

– У меня дома проблемы! – крикнул Ник.

– К вам уже проехал начальник вашей службы безопасности мистер Ринальди.

– Давно?

– Сейчас посмотрю в журнале.

– Потом! Открывайте ворота!

– Уже открываются.

Ворота, как обычно, открывались издевательски медленно.

– Нельзя ли побыстрее? – крикнул Ник.

– Вы же знаете, что нельзя, – со смущенной улыбкой ответил Хорхе. – Ваша знакомая тоже приехала.

– Моя знакомая?

– Мисс Стадлер. Она приехала около часу назад.

Неужели дети сами позвали Кэсси? Почему же они не попросили меня ее пригласить? Неужели для этого я им больше не нужен?

– Черт возьми! – рявкнул Ник. – Быстрей открывай проклятые ворота!

– Я не могу! Извините…

В отчаянии Ник надавил на газ и пошел на таран. Его тяжелый джип врезался в металлические ворота. Они заскрежетали, но устояли.

– Проклятая консервная банка! – выругал Ник свою машину.

Ворота продолжали мучительно медленно открываться.

Хорхе вытаращил глаза на Ника.

Наконец ворота приоткрылись ровно настолько, чтобы в них прошла машина. Снова нажав на газ и ободрав все бока «шевроле», Ник ворвался на территорию поселка и, не обращая внимания на ограничение скорости, помчался к дому.

Рядом с домом тоже не было ни пожарных, ни скорой помощи, ни полиции.

Может, ничего страшного? Неужели ложная тревога?

Нет. При ложной тревоге кто-нибудь да ответил бы на его отчаянные звонки!

Если дом действительно полон газа, Эдди мог забрать детей и Кэсси и увезти их в безопасное место. Неужели этот лживый мерзавец все-таки оказался настоящим другом? Придется перед ним извиниться!

В этот момент Ник увидел машину Эдди Ринальди. Она стояла рядом с красным «фольксвагеном» Кэсси и с минивэном, которым обычно пользовалась Марта.

Значит, и Эдди, и Кэсси, и дети где-то здесь! Где же они?

Подбежав к дому по каменной дорожке, Ник заметил, что в нем плотно закрыты все двери и окна, словно все уже уехали в отпуск. Рядом с домом воняло тухлыми яйцами.

Газ!

Много газа, если пахнет даже на улице! Хорошо, что к газу добавляют пахнущую примесь, чтобы быстрее заметить утечку!

Входная дверь была заперта.

Неужели, убегая, ее не забыли запереть?

Недолго думая, Ник достал ключи и открыл дверь.

В доме было темно.

– Эй, кто-нибудь есть? – крикнул Ник.

Никто ему не ответил.

Повсюду царило невыносимое зловоние. От тошнотворного смрада было трудно дышать.

– Эй?

Нику показалось, что он слышит какие-то звуки. Какой-то глухой стук.

Сверху? Снизу?

Дом был настолько добротно построен, что было не понять, откуда доносятся звуки, но на кухне точно никого не было.

Опять какой-то далекий стук. Потом звук шагов…

Внезапно перед Ником возникла Кэсси. У нее был усталый, подавленный вид.

– Кэсси! – воскликнул Ник. – Слава богу ты здесь! А где дети?

Кэсси медленно, словно нехотя, шла к Нику. Одну руку она держала за спиной. Глаза у нее были мутные. Она смотрела куда-то в пространство за спиной Ника.

– Кэсси?

– Да, – монотонно пробормотала она. – Слава богу я здесь.

Откуда-то раздался пронзительный механический писк.

Это еще что такое?!

– А где все?

– В надежном месте, – не очень уверенно проговорила Кэсси.

– А где Эдди?

– Он тоже… в надежном месте, – немного подумав пробормотала Кэсси.

Ник шагнул было вперед, чтобы обнять девушку, но она отшатнулась и покачала головой.

– Нет, – пробормотала она.

– Что?

Ник еще не понял, что происходит, но ему стало страшно.

– Уходи отсюда, – сказал он. – Надо открыть окна. И вызвать пожарных. Это очень опасно. Газ в любую секунду взорвется. А где Люк и Джулия?

Пищало все громче. Наконец Ник понял, что пищит лежащая на кухонном столе желтая металлическая коробочка с гибкой трубкой. Ник где-то уже ее видел, но не мог вспомнить, где именно.

Зачем она пищит?

– Хорошо, что ты приехал домой, Ник, – проговорила Кэсси. Вокруг ее глаз лежали такие темные тени, что глаза зияли черными дырами. – Я знала, что ты приедешь. Папа должен защищать свою семью. Ты хороший папа. Мой папа был плохой. Он никогда меня не защищал.

– Что с тобой, Кэсси? – спросил Ник. – У тебя испуганный вид.

– Мне очень страшно, – кивнула Кэсси.

У Ника по коже поползли мурашки. Он уже видел у Кэсси этот отсутствующий взгляд. Казалось, девушка так далеко, что до нее уже не докричаться.

– Кэсси, где мои дети? – доброжелательным, но твердым голосом спросил Ник, внутренне содрогаясь от ужаса.

– Я боюсь саму себя, Ник. И ты тоже должен меня бояться.

Левой рукой Кэсси достала из кармана джинсовой рубашки металлическую зажигалку Люка, украшенную черепом, костями и пауками. Настоящую наркоманскую зажигалку! Откинув большим пальцем крышку, Кэсси провела им по колесику зажигалки.

– Стой! – крикнул Ник. – Ты что, с ума сошла?!

– Чего ты кричишь! Ты же прекрасно знаешь, что я сумасшедшая. Неужели ты не видишь, как на стене проступают буквы? – Кэсси тихо запела: – «Здесь не спрячешься! Здесь не спрячешься!»

– Где дети?

Теперь желтая коробочка уже не пищала, а непрерывно выла, разрывая барабанные перепонки. Ник наконец вспомнил, что видел ее раньше в подвале, где ее установил газовщик. Это был детектор концентрации газа в воздухе. Его задача заключалась в том, чтобы предупреждать об утечке газа. Чем больше было газа в воздухе, тем громче и чаще пищал детектор. Непрерывный визг говорил о том, что концентрация газа в воздухе достигла опасной величины. Возникла угроза взрыва. Кто-то принес детектор из подвала на кухню, и теперь Ник догадывался, кто именно это сделал.

– Они в надежном месте, – монотонно проговорила Кэсси и наконец выдвинула из-за спины правую руку. В ней был огромный стальной кухонный нож для разделки больших кусков мяса.

Боже мой! Она не на шутку свихнулась! Господи, хоть бы кто-нибудь помог!

– Кэсси! – Ник шагнул к девушке и попытался ее обнять, но она выставила вперед нож, а левой рукой подняла вверх зажигалку, играя большим пальцем на колесике.

– Ни с места, Ник, – проговорила она.

За пуленепробиваемым стеклом будки у ворот в коттеджный поселок Фенвик появилась физиономия привратника.

– Да? – хрипло донеслось из динамики.

– Откройте! Полиция! – заявила Одри и показала значок.

Стоило охраннику увидеть его, как он тут же начал открывать ворота.

– Боже мой! Кэсси! Не надо…

– Мне и самой это не по душе, – пробормотала Кэсси.

В этот момент Ник заметил, что лезвие ножа в свежей крови.

21

Высокие металлические ворота начали открываться. Но открывались они мучительно медленно. Одри долго барабанила пальцами по рулевому колесу. Наконец она не выдержала и попросила:

– Пожалуйста, побыстрее. Мне надо спешить.

– Я не могу быстрее! – воскликнул охранник. – Они быстрее не открываются.

– Убери нож, Кэсси, – сказал Ник, стараясь говорить спокойно, дружелюбно и проникновенно.

– Я уберу. Обязательно уберу. Но сначала я должна доделать начатое… Ты не представляешь, как я устала. Пора заканчивать. Долго так продолжаться не может.

– Доделать начатое? – с трудом ворочая языком, проговорил Ник. – Что ты сделала с ними, Кэсси?

От ужаса у Ника все похолодело внутри.

Нет! Только не это! Только не детей!

– С кем?

Господи, прошу тебя! Только не детей!

– С ними… С моей семьей…

– Они в надежном месте. Семья всегда должна быть в надежном месте. Семья должна быть защищена.

– Умоляю тебя, Кэсси, – со слезами на глазах прошептал Ник. – Где мои дети?

– В надежном месте.

– Скажи мне… Скажи мне, они… – Ник не мог выговорить слово «живы» и не мог даже представить себе, что с ним станет, если они уже мертвы.

– Неужели ты не слышишь? – Кэсси склонила голову на плечо. – Неужели ты не слышишь, как они стучат? Они надежно заперты в подвале. Слышишь?

Теперь Ник вновь обратил внимание на далекий стук.

Они бьются в подвальную дверь!

От облегчения у Ника чуть не подкосились колени.

Значит, она заперла их в подвале… Но они живы! А откуда идет газ? Тоже из подвала?

– А где Эдди? – с трудом выговорил Ник.

Господи! Хоть бы Эдди был вместе с детьми в подвале! Эдди придумает, как оттуда выбраться – вышибет дверь, вскроет замок. Проклятый подвал без окон! Вентиляционные окошечки с решетками слишком малы. Человеку сквозь них не вылезть!

– Эдди с ними нет, – покачала головой Кэсси. – Мне он никогда не нравился.

С этими словами Кэсси помахала в воздухе зажигалкой с черепом.

– Не надо, Кэсси. Ты же нас всех погубишь. Прошу тебя, не надо!

Кэсси по-прежнему махала зажигалкой, не убирая большого пальца с колесика.

– Я его не просила приезжать. Я попросила приехать только тебя. Зачем мне какой-то Эдди? Разве он член семьи?

Ник лихорадочно осматривал кухню и внезапно заметил что-то на лужайке за кухонными дверьми.

Сквозь высокие стекла Ник разглядел тело Эдди Ринальди.

Его светлая рубашка была красная от крови. Ник все понял и чуть не заорал от страха.

Ворота открывались ужасно медленно. Можно было подумать, что обитатели коттеджного поселка Фенвик с их помощью демонстрировали всему остальному миру, что их благосостояние позволяет им никуда не спешить.

Сжав руль побелевшими пальцами, Одри мысленно подгоняла ворота.

Наконец они открылись, и Одри нажала на газ.

Она знала, какая трагедия сейчас разыграется в доме у Коновера. Знала, что несчастная безумная женщина опять совершит то, что уже делала раньше.

Каким-то образом Кэсси Стадлер проникла к Коноверу в дом. Возможно, ей это было совсем не трудно, ведь у них с Коновером, кажется, установились весьма близкие отношения. Возможно, у нее даже был свой ключ. Потом случилось страшное. По какой-то причине Кэсси опять почувствовала себя отвергнутой. Доктор Ландис сказал, что Кэсси очень серьезно психически больна. Ею маниакально обуревает желание стать членом какой-нибудь семьи, и стоит ей почувствовать себя отвергнутой, как в ее мозгу вспыхивает неуправляемая лютая ярость.

Кэсси Стадлер явно намеревается испепелить дом Коновера!

Одри очень надеялась на то, что детей еще нет дома.

Еще рано! Хоть бы они были в школе! Хоть бы дом оказался пуст! В этом случае погибнет лишь бездушное здание.

– Пожалуйста, убери зажигалку, – с фальшивой теплотой в голосе проговорил Ник. – Это все из-за Гавайев? Да? Из-за того, что я не взял тебя с нами?

Хоть бы она убрала проклятую зажигалку! Тогда можно броситься и на нож!

Зажигалка! Достаточно одной искры, чтобы все взлетело на воздух. А искру можно высечь и случайно. Нужно действовать очень осторожно…

– А с какой стати тебе брать меня в семейную поездку, Ник? Это же семейные каникулы. А какое отношение я имею к твоей семье?

Ник все понял. Он понял, что совсем не знал Кэсси, а точнее, видел в ней лишь то, что хотел в ней видеть. Ведь она же сама говорила, что мы видим вещи не такими, какие они есть на самом деле, а такими, какими способны их видеть.

Но теперь Ник уже достаточно узнал эту девушку, чтобы понять, что вытекает из того, что она говорит.

Выйдя из машины, Одри сразу почувствовала запах газа.

У дома стояло четыре машины. Две из них принадлежали Николасу Коноверу. Остальные Одри видела впервые. Машины Багби не было. Багби был на другом конце города, и ему было еще ехать и ехать. Одри надеялась на то, что ему хватит ума приказать полицейским включить сирену и мигалки, чтобы мчаться без остановки.

Что-то подсказало Одри, что в главную дверь лучше не входить, и она повиновалась своему инстинкту.

Достав пистолет из кобуры у себя под мышкой, Одри пошла по зеленой просторной лужайке за дом, откуда рассчитывала незаметно проникнуть внутрь. Через окно Одри заметила в кухне маленькую худенькую фигурку и поняла, что это Кэсси Стадлер.

Потом Одри увидела на лужайке тело. Пригнувшись к самой земле, она подбежала к нему.

Это был Эдвард Ринальди со вспоротым животом.

Жуткое зрелище!

Его ничего не видящие широко открытые мертвые глаза смотрели прямо в небо. Одна его рука была вытянута к кухне, а другой он держался за вывалившиеся из распоротого живота внутренности. Его светлая трикотажная рубашка была исполосована ножом и потемнела от крови. Лужайка вокруг трупа тоже была залита кровью.

Одри пощупала пульс, но ничего не нашла. Потрогав вену на шее, Одри наконец убедилась в том, что Эдди Ринальди мертв.

Ему уже было ничем не помочь. Положив пистолет на землю, Одри достала мобильный телефон и мгновенно дозвонилась до Багби.

– Вызови наших медиков, – сказала ему Одри. – И скорую помощь за трупом.

Одри и раньше приходилось видеть изуродованные трупы. Но ей никогда еще не было так страшно. Поборов страх, она побежала за дом.

– Это я во всем виноват, – покачал головой Ник. – Я так торопился уехать отсюда с детьми, что совсем забыл про тебя. Это я дал маху.

– Не надо, Ник, – пробормотала Кэсси, но в ее глазах промелькнуло такое выражение, словно она старалась поверить его словам.

– Нет, серьезно. Ну что это за семейный отдых без тебя? Ты же стала настоящим членом нашей семьи! Если бы меня так не доставали на работе, я бы не забыл…

– Не надо, – чуть громче сказала Кэсси все еще недовольным голосом.

– Мы можем стать одной семьей, Кэсси. Я хочу этого. А ты?

– Все это уже было! – со слезами на глазах воскликнула Кэсси. – Все это уже было раньше! Я знаю, что всё будет как всегда!

– Как всегда? – уныло пробормотал Ник, увидев, как гаснут в глазах девушки огоньки последней надежды.

– Да. Всё как всегда. Тебя принимают с распростертыми объятиями, и когда ты привыкаешь и чувствуешь себя как дома, тебя больно щелкают по носу. Есть черта, за которую тебя не пускают. Это словно каменная стена. Как дома у Струпов.

– У каких Струпов?

– В один прекрасный день они сказали, что мне к ним больше нельзя. Что я просиживаю у них целые дни и мешаю их семье жить своей жизнью. Наверное, так бывает всегда, но я не смогу пройти сквозь это еще раз. С меня хватит.

– Ты ошибаешься, – сказал Ник. – Так бывает не всегда. Ты станешь членом нашей семьи.

– Миры не вечны. Иногда одни из них погибают, чтобы на их месте возникли другие.

Желтая коробочка визжала, не переставая.

Сначала Одри хотела войти в дом сквозь высокие стеклянные двери кухни, но передумала.

Надо быть осторожней!

Одри подбежала к следующим стеклянным дверям, но они были заперты.

Может быть, есть вход через подвал?

Откуда-то со стороны бассейна за домом доносилось шипение. Обойдя дом, Одри увидела трубу и догадалась, что по ней идет газ. На земле рядом с трубой валялись какие-то железяки и разводной ключ. Судя по всему, с трубы были сняты какие-то клапаны. Поэтому-то газ и шипел, поступая в дом под большим давлением. На его пути больше не было препятствий.

Газовая труба, как обычно, шла в подвал.

Вдруг Одри услышала чей-то голос. Кто-то старался перекричать шипение газа. Голос доносился из зарешеченного окошечка метрах в семи от Одри.

Подбежав к окошечку, Одри опустилась на колени к самой решетке. Из окошечка невыносимо воняло газом.

– Эй! – крикнула Одри.

– Мы здесь! Внизу!

Кричал какой-то мальчик, наверное, сын Коновера.

– Кто там? – крикнула Одри.

– Это я – Лукас. Мы здесь с сестрой. Она нас заперла.

– Кто?

– Эта сумасшедшая! Кэсси!

– Где ваш отец?

– Я не знаю. Помогите, а то мы тут сдохнем!

– Спокойно! – крикнула Одри, хотя сама ощущала все что угодно, кроме спокойствия. – Слушай, Лукас! Делай то, что я буду говорить!

– Кто вы?

– Детектив Раймс! Слушай меня! Как там твоя сестра?

– Ей страшно! А вы что думали!

– Джулия! Джулия, ты меня слышишь?

– Слышу! – раздался испуганный тоненький голос.

– Ты можешь дышать?

– Что?

– Детка, подойди к этой решетке! Старайся дышать воздухом, который через нее идет, и с тобой ничего не будет!

– Хорошо, – пискнула Джулия.

– Лукас! Слушай меня! Там у вас горит пламя для розжига?

– Какое пламя?

– Ты рядом с водогреем? У водогрея обычно есть пламя для розжига газа. Если оно горит, дом скоро может взорваться. Это пламя надо погасить.

– Нет никакого пламени, – раздался из глубины подвала голос Лукаса. – Она наверняка погасила его, чтобы дом не взорвался раньше времени.

«Молодец! Соображает!» – мысленно похвалила Лукаса Одри.

– Ну ладно, – сказала она. – А кран есть? Чтобы перекрыть газ. Этот кран должен быть на трубе рядом со стеной, сквозь которую входят трубы.

– Нет там никакого крана!

Вздохнув, Одри стала думать.

– Слушай, – через секунду крикнула она Лукасу. – Какие-нибудь двери в доме открыты?

– Не знаю! Откуда мне знать? – ответил мальчик.

– По-моему, они все закрыты… А на улице нигде не спрятан запасной ключ? Например, под каким-нибудь камнем?

– Под каким еще камнем! Нате, держите! – сказал мальчик, и между прутьями решетки высунулся маленький ключ.

В подвале продолжали стучать.

Значит, они еще живы!

Потом Лукас что-то закричал.

Ура! Они живы! И стараются выбраться…

– Я прямо сейчас позвоню и куплю тебе билет. За любые деньги. Ты полетишь с нами!

При этом Ник понимал, что ему ни в коем случае нельзя пользоваться телефоном. Он помнил историю о том, как дома у одной женщины тоже была утечка газа, и она стала звонить в службу спасения, а провод телефона едва заметно заискрил, и дом тут же взорвался.

– Дети будут очень рады тому, что ты летишь с нами, – продолжал он. – Вот увидишь…

– Не надо, Ник!

Кэсси опустила руку с ножом, но поигрывала зажигалкой в другой руке.

Ник ждал мгновения, когда Кэсси отвлечется, чтобы прыгнуть на нее и сбить с ног.

– Имей в виду, – глухо сказала Кэсси, – что я вижу тебя насквозь! Я знаю, о чем ты сейчас думаешь.

Одри осторожно повернула ключ в замке задней двери и потихоньку открыла ее.

В доме раздался звуковой сигнал, оповестивший всех находившихся в нем о том, что кто-то открыл дверь.

От запаха газа Одри чуть не стошнило.

Одри медленно двинулась вперед, пытаясь понять, куда ей идти. Она не помнила расположения комнат в доме Коновера и шла на голоса Лукаса и Джулии.

Неужели сумасшедшая Кэсси Стадлер захватила Коновера в заложники? А что если сигнал об открытии двери ее напугал и она сделает какую-нибудь глупость?

Ключ рядом с трубой подсказал Одри, что Кэсси открыла полный напор газа, как она уже делала раньше с другими домами.

Теперь Кэсси достаточно чиркнуть спичкой, чтобы убить себя, запертых в подвале детей и Одри. Почему же она до сих пор этого не сделала?

Одри не знала, что думать.

Может, Кэсси ждет, чтобы в доме скопилось побольше газа? Чтобы он разлетелся на куски? Скорее всего это так! Значит, в первую очередь надо спасать детей!

Стук раздавался где-то совсем рядом. Через секунду Одри уже стояла у двери, в которую стучал Лукас, схватилась за тяжелый засов и с усилием отодвинула его. Дверь распахнулась. Из нее вылетел подросток.

– Тихо! – прошептала Одри. – Где твоя сестра?

– Вот!

Из подвала выбежала заплаканная девочка.

– Бегите! – прошептала Одри, показывая в сторону отпертой задней двери. – Быстро из дома! Оба!

– Где папа? – хныкала Джулия. – Где он?

– С ним все в порядке, – соврала Одри. – А теперь – живо из дома!

Джулия выбежала из задней двери и припустилась по лужайке прочь от дома, но Лукас не тронулся с места.

– Не стреляйте из пистолета, – сказал он Одри. – Дом взорвется.

– Без тебя знаю, – ответила Одри.

– Что это было? – спросила Кэсси.

– Что?

– Какой-то звук. Это сигнализация? Кто-то вошел в дом?

– Я ничего не слышал.

Кэсси осторожно осмотрелась по сторонам, не сводя глаз с Ника больше, чем на долю секунды, чтобы он не посмел двинуться с места.

– Знаешь, – наконец сказала она, – интересно, как менялось мое мнение о тебе. Сначала я думала, что ты разрушаешь семьи. Ведь ты же погубил моему отцу жизнь, когда уволил его. Поэтому я должна была дать тебе понять, что и ты не застрахован от несчастья.

– Так это ты писала «Здесь не спрячешься»? – внезапно догадался Ник.

– Потом я узнала тебя получше и решила, что ошибалась. Ты показался мне хорошим человеком. Но теперь я поняла, что первое впечатление всегда самое верное.

– Кэсси, убери зажигалку. Давай поговорим. Давай во всем разберемся!

– Знаешь, почему я обманулась в тебе? Я решила, что ты хороший, когда увидела, как ты любишь своих детей.

– Прошу тебя, Кэсси!

За спиной у девушки была дверь в задний коридор. Внезапно Ник уловил там еле заметное движение. Чью-то мимолетную тень. Кто-то осторожно приближался по коридору.

Ник понимал, что ему надо смотреть только Кэсси в глаза. Не сводя глаз с ее расширившихся зрачков, он заметил боковым зрением женскую фигуру, кравшуюся по коридору к кухне.

Детектив Раймс!

Не смотреть! Смотреть только Кэсси в глаза!

Ник заставил себя смотреть в полуприкрытые веками глаза Кэсси – бездонные кладези горя и безумия.

– Ты не такой, как мой папа. Мой папа меня боялся. Он зачем-то все время следил за мной. Ходил за мной повсюду, но он не относился ко мне так же хорошо, как ты относишься к своим детям.

– Неправда. Он любил тебя, – дрожащим голосом пробормотал Ник.

Детектив Раймс медленно приближалась.

– Той ночью ты был ужасно напуган. Я стояла за деревьями и все видела. Ты кричал ему «Ни с места!» и «Еще шаг, и я стреляю!» – покачала головой Кэсси. – Представляю себе, что тебе о нем наговорили! Шизофреник! Ты же думал, что это он убил вашу собаку, да? Ты же не мог знать, что у него в кармане была записка о том, что он ни в чем не виноват. Ты думал, что он вытаскивает из кармана пистолет. Поэтому ты поступил правильно. Ты защищал свою семью. Своих детей. Ты выстрелил и убил его. Ты сделал то, что на твоем месте должен был сделать любой отец. Ты защищал свою семью!

Боже мой! Она всегда знала, что я убил ее отца! Она знала об этом с самого начала! Я разрушил ее семью, а теперь она уничтожит мою!

Ник похолодел от ужаса.

Кэсси кивнула и подняла левую руку с зажигалкой. Ник вздрогнул, но Кэсси просто потерла себе нос запястьем.

– Да, я была здесь той ночью, – всхлипнула она. – Я пришла раньше его, а он следил за мной. Он знал, что я опять иду к твоему дому. Я все видела!

Краем глаза Ник заметил, что детектив Раймс медленно подходит все ближе и ближе, но не смел свести глаз с Кэсси.

– Папа приближался к тебе, а ты все время кричал ему, чтобы он остановился, а он все равно шел на тебя, потому что уже ничего не соображал! – покачала головой Кэсси. – Я никогда не забуду, каким ты был, когда его убил. Я никогда не видела такого испуганного и расстроенного человека.

– Я не знаю, что мне сказать тебе, Кэсси. Мне очень и очень жаль, что все так случилось. Но я тоже пострадаю за то, что сделал. Я отвечу за это.

– Жаль? Ты так ничего и не понял. Не надо извиняться. Я вовсе не сержусь на тебя. Ты правильно поступил. Ведь ты же защищал свою семью!

– Кэсси, прошу тебя…

– Ты все правильно сделал. Я должна благодарить тебя за это. Ты освободил меня. Мой отец томился в темнице своего безумия, а я была прикована к нему… А потом мы познакомились, и я узнала, какой ты сильный. Я думала, что ты хороший. Думала, что тебе нужна жена, а твоим детям – мама. Я думала, мы можем стать одной семьей.

– Мы можем стать одной семьей.

Кэсси печально улыбнулась и покачала головой, играя зажигалкой в левой руке и сжимая нож в правой.

– Нет, – сказала она. – Я знаю, чем это кончится. Со мной уже так не раз бывало, – с этими словами Кэсси заплакала. – Я больше не могу. Я устала. Закрытую дверь не откроешь. Даже если она вдруг отворится, все равно это будет уже не то. Ты меня понимаешь?

– Понимаю, – с выражением глубокого сочувствия на лице Ник попробовал сделать шаг вперед.

– Стой! – Кэсси подняла руку с зажигалкой, и Ник попятился.

– Все будет хорошо, Кэсси. Вот увидишь!

У Кэсси по щекам текли слезы, оставляя на них черные полосы туши.

– Пора! – сказала она и крутанула большим пальцем колесико зажигалки.

22

Медленно продвигаясь в сторону кухни, Одри внимательно слушала. Она слышала, о чем говорят Ник с Кэсси, и удивилась тому, насколько несущественным ей сейчас показалось признание Ника.

Одри вспоминала Евангелие от Матфея, притчу о милосердном царе и жестоком рабе. Еще она думала о карточке, приклеенной к ее монитору на работе. «Мы выполняем работу Бога на земле».

Одри уже знала, как она поступит с Коновером, ведь Стадлера застрелили из пистолета, украденного шесть лет назад Эдвардом Ринальди, чей труп лежал теперь на лужайке.

Убийца Эндрю Стадлера мертв! Но об этом потом! Сейчас надо остановить Кэсси Стадлер!

Дело усугублялось тем, что Одри никогда не обучали освобождению заложников. Поэтому пока она просто кралась, прижимаясь к прохладной стене коридора. Наконец она добралась до кухонной двери.

Интересно, видит ли ее Коновер? Скорее всего, да.

Одри слышала громкий писк и видела, что его испускает приборчик, измеряющий концентрацию газа в воздухе. Приборчик пищал непрерывно. Это означало, что создавшаяся смесь газа и воздуха взрывоопасна. Кэсси дождалась самого подходящего момента для взрыва.

Одри понимала, что ей нужно продумывать свои действия на несколько шагов вперед.

Что если она внезапно бросится сзади на Кэсси, но та все равно успеет чиркнуть зажигалкой? Этого нужно избежать любой ценой!

Одри прокралась мимо какого-то стола, стараясь не задеть его и не уронить стоящую на нем вычурную тяжелую лампу.

Наконец Одри оказалась в одном помещении с Кэсси и Ником.

Ну и что теперь делать?

С первой попытки колесико не высекло искры из кремня. Кэсси нахмурилась. По ее щекам текли слезы.

Детектор газа визжал, а Кэсси пела красивым низким голосом: «У самых скал я приют искал…»

– Кэсси, не надо.

– Это все из-за тебя. Это ты во всем виноват.

– Я поступил неправильно.

Внезапно Кэсси взглянула куда-то за спину Ника и удивленно проговорила:

– Люк?

– Да. Это я, – сказал Люк. Он шел прямо к Кэсси.

– Люк, немедленно выйди из дома! – сказал Ник.

– Что ты здесь делаешь, Люк? – спросила Кэсси. – Я же сказала, чтобы вы с Джулией тихо сидели в подвале!

Выходит, Одри Раймс сумела проникнуть в дом через заднюю дверь и вытащить из подвала запертых там детей. Но где же Джулия?!

А Лукас наверняка прошел сюда по заднему коридору через гостиную!

– Ты нас заперла, – сказал Люк и подошел прямо к Кэсси. – Наверное, ты сделала это случайно. Но я нашел запасной ключ.

Он что, тоже сошел с ума?!

– Люк, уходи! – взмолился Ник.

Но Лукас не обращал внимания на отца.

– Кэсси, – сказал Лукас и с открытой доброй улыбкой положил Кэсси руку на плечо. – Помнишь стихи Роберта Фроста, с которыми ты мне помогла? «Смерть работника», кажется? Уже не помню.

Кэсси не стряхнула с плеча руку Лукаса. Она посмотрела на него, и глаза ее чуть-чуть потеплели.

– «Дом там, где нас, когда бы ни пришли, не могут не принять», – уныло проговорила она.

Лукас кивнул.

В этот момент он на долю секунды взглянул на отца, и Ник понял, что сын подает ему сигнал взглядом.

– Помнишь, что ты мне говорила? – сказал Люк, глядя прямо в глаза Кэсси невинным мальчишеским взором. – Нет ничего важнее дома и семьи. Ты сказала, что в конечном итоге это стихотворение о семье…

– Люк, – проговорила Кэсси изменившимся голосом.

В этот момент Ник бросился на нее и попытался схватить, но гибкая, как кошка, Кэсси вывернулась из его рук. Ник все-таки ударил ее плечом, и она отлетела в сторону, выронив из руки нож. Прежде чем Ник успел сделать еще хоть один шаг, она вскочила и подняла в воздух руку с зажигалкой.

– Эх вы! – проговорила она со странным выражением лица. – А я-то чуть вам не поверила!.. Все. Пора. Этот мир сейчас умрет!

За спиной Кэсси кто-то появился.

– Кэсси! – воскликнул Ник. – Смотри на меня!

Кэсси уставилась на него ничего не видящими глазами.

– Я больше от тебя не прячусь! – сказал Ник. – Взгляни мне в глаза, и ты увидишь, что я не прячусь!

Кэсси сияла. Такой красивой Ник ее еще не видел. Девушка преобразилась. Лицо ее было совершенно спокойно. Она провела большим пальцем по колесику зажигалки.

В этот момент откуда-то сзади вылетела тяжелая каменная лампа и ударила Кэсси по голове. У девушки забулькало в горле, и она рухнула на пол. Зажигалка улетела под холодильник.

Лицо Одри Раймс блестело от пота. Она смотрела на лежащее на полу тело, на лампу и, кажется, не верила в то, что это ее рук дело.

Ник остолбенел.

– Бежим! – крикнула Одри. – Все из дома!

– Где Джулия? – крикнул Ник.

– На улице, – ответил Лукас.

– Бегите же! – заорала Одри. – Дом взорвется от малейшей искры. Быстро на улицу, а тут пусть работают пожарные!

Лукас бросился вперед, не без труда отпер входную дверь и держал ее открытой, пока Одри и Ник не выскочили из дома.

Джулия стояла в самом начале каменной дорожки на солидном расстоянии от входной двери.

Подскочив к ней, Ник взвалил ее к себе на плечо и побежал дальше. Лукас и Одри поспевали за ним. Они пробежали еще несколько десятков метров, когда раздался вой полицейских сирен.

– Смотрите! – внезапно воскликнул Лукас, показывая пальцем в сторону дома.

Ник сразу же увидел, на что показывает сын. У окна, пошатываясь, стояла Кэсси с сигаретой во рту.

– Не надо! – заорал Ник, хотя и знал, что Кэсси его не слышит.

Ослепительная вспышка. Земля содрогнулась. Через секунду лопнули стекла в окнах, а рамы и двери взлетели в воздух. Из всех дверных и оконных проемов вырвалось пламя. Дом превратился в огромный огненный шар. В небо поднялся столб черного дыма. Джулия завопила. Крепко сжимая ее в руках, Ник бросился прочь от дома. За ним бежали Лукас и Одри. Их догнала волна жара, но они были уже далеко.

Добежав до центральной аллеи поселка, Ник наконец остановился и с трудом опустил дочь на землю. Он посмотрел назад в сторону дома, но увидел только столб дыма и языки пламени над вершинами деревьев.

Сирены выли примерно на том же расстоянии, что и раньше. Скорее всего, полиция и пожарные ждали, пока откроются ворота.

Впрочем, пожарным здесь уже почти нечего было делать.

Ник положил руку на плечо Джулии и обратился к Одри Раймс.

– Прежде чем мне предъявят обвинение, я бы хотел провести несколько дней вместе с детьми. Мы устроим себе короткие каникулы. Вы не возражаете?

Детектив Раймс с непроницаемым выражением лица смотрела на Ника.

После показавшейся ему вечностью паузы она проговорила:

– Не возражаю.

Ник еще несколько мгновений смотрел на далекое пламя, а потом повернулся, чтобы поблагодарить Одри, но та уже шла к машине, подъехавшей во главе колонны из нескольких полицейских автомобилей. За рулем машины сидел знакомый Нику белобрысый полицейский в штатском.

Кто-то дрожащей рукой взял Ника за локоть. Это был Лукас. Вместе они еще несколько минут молча созерцали сполохи пламени, озарившие серое пасмурное небо.

Эпилог

Первые два дня Ник отсыпался: ложился рано, вставал поздно, дремал на пляже. Их домик официально именовался виллой и стоял на пляже Каанапали, начинавшемся прямо у его порога. Ночью в домике был слышен убаюкивающий шум прибоя. Хотя Лукас и не любил вставать рано, здесь они с Джулией вскакивали ни свет ни заря и бежали плавать в масках или просто купаться. Лукас даже обучал сестру серфингу. Когда дети возвращались в домик, Ник только встал и пил кофе на террасе. Потом они все вместе поздно завтракали, а точнее, рано обедали, а потом дети снова отправлялись плавать с масками к вулканическому рифу Пуукекаа, считавшемуся у древних гавайцев священным местом, потому что души умерших ныряли с него в иной мир. Ник много разговаривал с детьми, но серьезных тем они не поднимали. Казалось, еще ни до кого не дошло, что они только что потеряли все свое имущество. Тем не менее никто, как ни странно, на это не жаловался.

Несколько раз Ник пытался заставить себя поговорить с детьми о том кошмаре, который ждал его дома – о суде и вероятном тюремном заключении, – но пока так и не смог это сделать, возможно, по той же причине, по которой никто не вспоминал тот день, когда сгорел их дом. Ник не хотел портить каникулы, зная, что много лет больше не сможет быть вместе с детьми.

Казалось, сейчас они вместе несутся на доске по гребню огромной волны, не думая ни о бездонной пучине под ними, ни о таящихся там зубастых чудовищах. Казалось, самое главное – всем вместе держаться за руки, подставлять лица солнцу и не думать о том, что внизу, потому что одной мысли об этом хватило бы, чтобы пойти ко дну.

Они просто купались, плавали с маской и катались на досках по волнам прибоя. На второй день Ник спал на пляже слишком долго, и теперь у него болела обгоревшая спина.

Ник не взял с собой никакой работы, потому что ее у него просто не было, а мобильный телефон он выключил.

Лежа на пляже, он читал, думал и дремал на крупном белом песке, наблюдая за тем, как солнце неспешно шествует своим путем над водами океана.

На третий день Ник наконец заставил себя включить телефон и сразу получил множество сообщений от друзей и сотрудников «Стрэттона», которые услышали или прочитали о пожаре у него дома. Ник прослушал все сообщения, но ни на одно не ответил.

В одном из сообщений его бывший секретарь Марджори Дейкстра рассказала ему, что фенвикская газета опубликовала несколько статей о том, как «Фэрфилд партнерс» чуть не продали корпорацию «Стрэттон» китайцам и собирались закрыть все ее заводы и уволить всех рабочих, но «бывший директор „Стрэттона“ Николас Коновер им помешал и оставил свою должность, чтобы проводить больше времени с семьей».

Это были первые за долгое время статьи, в которых «Стрэттон» не упоминался в связи с очередными неприятностями. Кроме того, Марджори Дейкстра отметила, что впервые за три года Ник фигурировал в газетных заголовках как Николас Коновер, а не как Ник-Мясник.

На четвертый день Ник лежал в шезлонге и читал книгу о высадке союзников в Нормандии, которую начал уже давно, а сейчас решил наконец закончить, когда в домике зазвонил его мобильный телефон.

Ник даже не поднял головы от книги, но через минуту появился Лукас с его телефоном в руке.

– Папа, тебя!

Ник поднял глаза от книги, потом не торопясь отметил страницу, на которой остановился, и нехотя взял телефон.

– Мистер Коновер?

Ник сразу же узнал голос, и у него, по привычке, все сжалось внутри.

– Здравствуйте, детектив Раймс, – сказал он.

– Извините, что беспокою вас на отдыхе.

– Ничего страшного.

– Мистер Коновер, то, что я скажу, должно остаться строго между нами, хорошо?

– Хорошо.

– Вам следует связаться со своим адвокатом и проинструктировать его, чтобы он обратился к окружному прокурору с вашим чистосердечным признанием.

– Зачем?

– Если вы добровольно признаетесь в непреднамеренном убийстве и даже в попытке скрыть улики, окружной прокурор будет ходатайствовать, чтобы вас осудили условно без отбывания срока тюремного заключения.

– Как это так?

– На Гавайях вы наверняка не читаете «Фенвик фри пресс»?

– Эту газету доставляют сюда крайне нерегулярно.

– Ну так вот! Между нами говоря, наш окружной прокурор держит нос по ветру, а общественное мнение в Фенвике резко изменилось в вашу пользу. Прокурор считает, что присяжные вас оправдают, а ему не хотелось бы проигрывать процесс. Кроме того, Эдвард Ринальди, уже давно бывший не в ладах с законом, теперь мертв, и счеты сводить не с кем. А еще сегодня в газете напечатали статью о том, как безобразно фенвикская полиция повела себя тогда, когда к вам в дом лазали.

– Ну и что?

– Прокурор боится, что вы расскажете еще больше о том, как полиция палец о палец не ударила для того, чтобы предотвратить разыгравшуюся трагедию. А я сказала прокурору, что, если и мне придется выступать свидетелем по вашему делу, общественность узнает о местной полиции такое, что скандала не избежать. Разумеется, прокурору такой скандал ни к чему.

На несколько секунд Ник потерял дар речи.

– А сами-то вы что об этом думаете? – наконец выдавил он из себя.

– Мое дело маленькое. Но вы наверняка хотите узнать, считаю ли я, что справедливость восторжествовала?

– Что-то в этом роде.

– Мы оба понимаем, что окружной прокурор вынужден отказаться от большинства обвинений против вас по политическим мотивам. А что касается справедливости, – вздохнула Одри Раймс, – я не считаю, что кому-нибудь стало бы лучше, если бы ваши дети осиротели. Таково мое личное мнение.

– Могу ли я поблагодарить вас за все, что вы для нас сделали?

– Меня не за что благодарить, мистер Коновер. Я просто стараюсь поступать по совести. – Одри немного помолчала. – Кроме того, ваше дело такое непростое, что в нем важнее всего не наделать непоправимых ошибок.

Ник положил телефон на песок и долго созерцал солнечные блики на волнах океана.

Через некоторое время из домика появились Лукас и Джулия. Они заявили отцу, что идут гулять в тропический лес на близлежащие водопады.

– Хорошо, идите, – сказал Ник, – Лукас, не забывай о том, что ты старший и отвечаешь за сестру.

– Папа, ей уже почти одиннадцать лет! – пробасил Лукас.

– Да, я уже не маленькая! – гордо заявила Джулия.

– Только умоляю вас не сходить с ума и не нырять в водопады!

– Нырять в водопады? Как это нам не пришло в голову раньше! – с интересом воскликнул Лукас.

– И не сходите с тропинки. И не не упадите, а то сломаете себе шею.

– Папа, я тебя умоляю! – закатил глаза Лукас, и они с Джулией двинулись по тропинке между пальмами. – Пап, дай мне двадцать долларов, – внезапно обернулся к Нику сын.

– Зачем?

– А если нам захочется поесть?

– Хорошо. – Ник достал из бумажника сорок долларов и протянул сыну.

Ник смотрел на уходивших детей. Они уже загорели. Волнистые волосы Джулии развевались на ветру. У нее были длинные худые ноги, как у молодой лошадки. Джулия была уже не девочка, но еще и не женщина. Лукас был выше сестры и шире ее в плечах. Скоро он будет совсем взрослым.

Ник смотрел вслед детям. Лукас обернулся.

– Папа!

– Что?

У самой границы прибоя чайка увидела рыбу, хрипло крикнула и нырнула за ней в воду.

Лукас некоторое время пристально смотрел на отца.

– Пошли с нами! – наконец крикнул он.

Благодарность

Корпорация «Стрэттон» – это легкоузнаваемые реальные компании «Стилкейс» из города Гранд-Рапидса, штат Мичиган, и «Герман Миллер» из города Зиланда, штат Мичиган. Там вам подтвердит это любой работник. Я крайне благодарен ряду ведущих сотрудников этих компаний, которые поняли разницу между вымыслом и действительностью и разрешили мне не только посетить их офисы и заводы, но и приставать к их работникам с вопросами, которые иногда могли показаться бессмысленными и даже глупыми. В корпорации «Стилкейс» мне невероятно помогли директор информационного отдела Дебра Бейли и менеджер по связям с общественностью Джинайн Хилл. В своей жизни мне пришлось посетить немало крупных компаний, но нигде я не встречал такого теплого и дружелюбного приема, как в отделе по связям с общественностью корпорации «Стилкейс». Кроме того, Дебра Бейли провела со мной такую интересную экскурсию по Гранд-Рапидсу, что у меня почти возникло желание переехать жить в этот город. Очень положительное впечатление произвел генеральный директор корпорации «Стилкейс» Джим Хэкетт, который не поскупился на время и рассказал, с какими трудностями сталкивается директор крупной фирмы, требующей модернизации и переживающей не самые легкие времена. Президент фирмы «Стилкейс-Северная Америка» Фрэнк Мерлотти-младший рассказал мне историю мальчика, выросшего в маленьком городке и впоследствии ставшего руководителем крупнейшей местной компании. В Зиланде Брюс Буурсма провел для меня очень интересную экскурсию по потрясающему административному зданию фирмы «Герман Миллер». Журналист Роб Керкбрайд, газета «Гранд-Рапидс пресс», многое поведал мне об этих двух компаниях. К счастью, я нигде не встретил человека, хотя бы отдаленно напоминающего Скотта Макнелли.

Генеральные директора и финансовые директора, с которыми я общался, собирая материал для романа «Директор», просили меня не раскрывать их имена. Несомненно, у них были для этого веские основания, и я сердечно благодарю их за то, что они смогли уделить крупицы своего драгоценного времени для того, чтобы мой роман был написан. Мой друг Билл Тьюбер, финансовый директор корпорации «И-Эм-Си», оказал мне огромную помощь в самых разных отношениях и в первую очередь тем, что объяснил, чем все-таки, на самом деле, занимаются финансовые директора. Скотт Шун, мой бывший товарищ по Йельскому университету, а ныне высокопоставленный сотрудник фирмы «Томас Эйч. Ли партнерс» из Бостона, счел возможным отвлечься от очень важных дел, для того чтобы помочь мне как можно правдивее изобразить вымышленную фирму «Фэрфилд партнерс» и ее деятельность. Никого, похожего на Тодда Мьюлдара, я тоже, к счастью, не встретил.

Мой старый приятель Джайлс Макнами, директор фирмы «Макнами Лоренс и компания», очень активно помогал мне плести в книге сети дьявольски изощренных финансовых махинаций. Пользуясь случаем, благодарю его за помощь и выражаю восхищение его изобретательностью. Майк Бингл из «Силвер-Лейк партнерс» также очень помог мне в разработке хитросплетений сюжета. (Благодарю Роджера Макнами из «Элевейшен партнерс» за то, что он познакомил нас с Майком.) Нелл Майноу, создательница «Корпоративной библиотеки», разъяснила мне, как выполняют (или не выполняют) свою работу советы директоров.

Огромное спасибо специалистам из нашей службы безопасности, ни один из которых не походил на Эдди Ринальди, в том числе Джорджу Кэмпбеллу, бывшему начальнику службы безопасности фирмы «Фиделити инвестментс», и неподражаемому Джону Чори, главному инженеру корпорации «Системы безопасности Фиделити». Боб Маккарти из фирмы «Дедикейтид микрос» просветил меня в области того, как функционируют цифровые системы наблюдения. Об этом же мне рассказывали Джейсон Лефорт из «Скайвей секьюрити» и в первую очередь Том Бригхэм из фирмы «Бригхэм Скалли». Благодарю также Рика Ваучера из занимающейся сигнализациями в городе Саут-Ярмут, штат Массачусетс, фирмы «Сисайд Алармс». Благодарю Скипа Брэндона, бывшего помощника заместителя директора ФБР и основателя международной консалтинговой фирмы по вопросам безопасности «Смит-Брэндон», с которым мы подружились еще в те времена, когда он помогал мне своими советами писать книгу «Нулевой час», за то, что он очень интересно рассказал мне о том, как отмываются деньги и функционируют подставные корпорации. Благодарю адвоката Джея Шапиро из фирмы «Каттен, Мьюкин, Зейвис, Розенман», ставшего моим основным источником информации по вопросам криминального права. Если бы я попал в такую же переделку, как Ник Коновер, я заручился бы услугами Джея Шапиро, не раздумывая ни секунды.

Расследование даже самого заурядного убийства может оказаться трудным делом, а я чуть не свел с ума двух моих детективов, стараясь сделать работу Одри Раймс и Роя Багби как можно труднее. В этой связи выражаю глубочайшую признательность писателю, эксперту по огнестрельному оружию и прекрасному рассказчику, остроумно описавшему все перипетии нелегкой службы в полиции, Дину Гаррисону из криминалистической лаборатории полиции в Гранд-Рапидсе, а также недавно вышедшему в отставку, легендарному сыщику, детективу Кеннету Коойстре, пишущему увлекательнейшие книги о войне и оказавшему мне неоценимую помощь. Райан Ларрисон, эксперт по огнестрельному оружию полиции штата Мичиган, посвятил меня в хитрости интегрированной системы баллистической идентификации. Кроме того, благодарю Джин Гитцен из отдела криминалистической экспертизы в городе Спрингфилд, штат Миссури, сержанта Кэти Мерфи из полиции Кембриджа, а также детектива Лайзу Холмс из бостонской полиции. Доктор медицины Стэнтон Кесслер вновь проконсультировал меня по патологоанатомическим вопросам. Майк Хэнзлик рассказал мне о том, каким опасным может быть природный газ.

Я уже не помню, каким я был в шестнадцать лет, и если мне удалось убедительно изобразить Лукаса Коновера, то лишь благодаря метким замечаниям Эрика Бима и Стивена Паппиуса-Лефебра, интереснейшие беседы с которыми произвели на меня самое глубокое впечатление (хотя эти молодые люди и были совсем не такими раздраженными и злыми на весь мир, как мой персонаж). Описывая семейную жизнь Ника Коновера и особенно его взаимоотношения с сыном, я часто опирался на бестселлер «Из чего только сделаны мальчики» медика Майкла Гурьяна.

Секреты рыбной ловли мне раскрыл мой друг Аллен Смит. Профессиональный теннисист и выдающийся хоккеист Стив Кунихан рассказал мне о хоккее.

Благодарю Кевина Биля, подыскивавшего материал для этой книги и для некоторых других моих книг. Благодарю моего замечательного бывшего секретаря Рэчел Померанц.

Спешу поблагодарить ряд других моих добрых друзей и в первую очередь Джо Тайга и Рика Вайсбурда, внесших свой вклад в создание этой книги. Мой брат доктор Джонатан Файндер помог мне советами в области медицины; большую помощь оказала мне моя младшая сестра Лайза Файндер – научный сотрудник библиотеки колледжа «Хантер».75 Моя старшая сестра Сьюзен Файндер, работающая адвокатом в Гонконге, проверила все, что касается Китая.

Как всегда, я в высшей степени признателен моему замечательному литературному агенту Молли Фридрих и ее помощнику Полу Сайрону из агентства «Аарон Прист» за их постоянную поддержку и большой вклад в редактирование книги.

Что касается моего издательства «Сент-Мартинс пресс», мне остается лишь благодарить Бога за то, что я нашел издательство, которое может похвастаться такими компетентными и энергичными сотрудниками. Я благодарю их всех и в первую очередь генерального директора Джона Сарджента, издателя Салли Ричардсон, Мэтью Шира, Джона Каннингхэма, Джорджа Витта, Мэтта Бальдаччи, Кристину Харкар, Нэнси Трипук, Джима Димьеро, Элисон Лазарус, Джеффа Капшю, Брайана Хеллера, Кена Холланда, Эдди Лекаунта, Тома Сиино, Роба Ренцлера, Джона Мерфи, Грегга Салливана, Питера Насо и Стива Айхингера. Из числа сотрудников «Аудио Ренессанс» благодарю Мэри-Бет Рош, Джо Макнили и Лауру Уилсон.

Что же касается моего редактора Кита Калы, мне остается только сказать, что он лучший редактор на свете.

Моя дочь Эмма стала моим основным источником информации о современных одиннадцатилетних девочках, об их интересах, включая компьютерные игры. В последние месяцы работы над «Директором», когда я был очень занят, она безропотно носила холодный лимонад ко мне в домик под горой в Труро, где я работал, и всегда старалась чем-нибудь меня развеселить. Она и моя жена Мишель Сауда оказали мне огромную поддержку в ходе работы над этой книгой.

И наконец, выражаю огромную благодарность своему брату Генри Файндеру, ведущему редактору журнала «Нью-йоркер»,76 – неистощимому источнику идей и несравненному стилисту. Без него у меня ничего бы не вышло.