Ночами под набирающую тогда популярность музыку группы “ENIGMA”, которую Захар заводил у себя в спасалке, они любили, лёжа на пляже, смотреть на южное небо, полное звёзд. Захар показывал ей созвездия, рассказывал как ориентируются в открытом море, рассказывал про свои морские практики и учёбу в ВВМУРЭ. Их отношения были легки и ненавязчивы. Впрочем, а какими они должны были быть в том возрасте? Именно тогда в одну из ночей, они договорились о том, что пока будут в разлуке (Инка приехала в лагерь всего на одну смену), каждый вечер, если небо будет чистым, с одиннадцати до двенадцати, они одновременно будут смотреть на Полярную Звезду, словно соединяясь в этот момент. Тогда впервые Захар подумал - А может это и есть любовь? Но, словно кто-то сидящий на левом плече приговаривал: «Погоди, это только начало!»
Распорядок дня до отбоя в лагере был чётко регламентирован и подчинён отдыхающим там пионерам. Всё это происходило под неусыпным контролем директора лагеря, грека по национальности, Георгии Михайловичем (именно тогда Захар впервые коснулся с авторитарным методом правления как исключительно эффективным методом руководства, что впрочем не помешало тому же Георгию Михайловичу успешно приватизировать этот лагерь позднее). Но это было только до отбоя, а после начиналось, так называемое, личное время, когда вся приличная часть коллектива подтягивалась в «спасалку» на ночную неформальную тусовку на пляже, по сравнению с которыми сегодняшние дискотеки в отелях выглядят «предсказуемыми, как детские утренники, и утомительными, как партсобрание».
Описывать лагерный быт, наверное, не имеет смысла...Шашлыки на лимане, участие в «Нептуне», пионерские дискотеки, поездки за пивом в Джемете, многоходовые комбинации по обмену пищевых отходов на вино, в результате которых в домике у грузчиков всегда стояла двадцатилитровая алюминиевая фляга с портвейном, а также гримасы всесоюзного эксперимента под названием «антиалкогольная компания», когда в результате вырубки виноградников в тот год в этом винодельческом регионе не было в свободной продаже вина, а была продажа «из-под полы» так называемого «виноматериала» (удивительная гадость!) у местного спекулянта Лёвы Задова...
В то время, когда не было заграничного туризма как такого, да и существующий тогда отечественный отдых сводился к небогатому выбору между санаторно-курортным и дачно-сельскохозяйственным, многие с удовольствием меняли отпуск на весёлую командировку в пионерский лагерь. В том трудовом коллективе царила особая атмосфера, все чувствовали себя членами одной команды, которые делали общее дело, где о материальном вознаграждении и не задумывались. В сложившемся социуме не было богатых и бедных, всё было предельно просто и без затей, точнее будет сказать, в отношениях не было ничего лишнего, акцент делался прежде всего на человеческие качества. В этом не было ничего сверхъестественного - по схожей модели функционировала целая страна...
…Инка через месяц вернулась в Обнинск, им не хотелось расставаться…Всё это сегодня Захару кажется по-детски наивным. У него в жизни потом было много увлечений, он бросал и его бросали, он уходил и от него уходили, но те отношения с Инкой, совпавшие в унисон с тем беззаботным летом, у него остались в душе, как отголосок того незабываемого времени, которое со возрастом начинаешь слегка идеализировать, но оно того стоит!
Быть спасателем в пионерском лагере с собственными апартаментами прямо на пляже (апартаментами громко сказано – это была будка, разделённая на две половины, в одной части находился медпункт, а в другой – спасатель, который в отличии от медработников, обязан был там находиться круглосуточно) было круто - уважуха и почёт были обеспечены. Сохранить верность Инке в таких условиях (от которых блудливый огонёк в глазах появлялся как бы сам по себе) было достаточно трудно, тем более уже на следующую смену в лагерь приехала новая медсестра по имени Света…
Светка попадала по классификации Захара под типаж под кодовым названием «Мальвина» - круглое лицо с крупными голубыми глаза, слегка вздёрнутый носик, что придавала немного детское, даже правильней будет сказать - щенячье выражение. Лишь глаза «с охоткой» немного не вязались с достаточно юным возрастом и должностью детского медработника, зато снимали многие ненужные условности. Совместные дежурства на пляже во время купания пионеров, переходящие в ночные (уже без пионеров и одежды), быстро скрепили служебные отношения и стремительно перевели их в любовные. Романтики в этот раз было поменьше - уже обошлось без звёздного неба и Полярной звезды. Её (в смысле романтики) ещё стало меньше, когда спустя несколько дней Захар обнаружил признаки незнакомого ему доселе недуга. К счастью Светка была не только опытной, как оказалось, не по годам партнёршей, но и опытным медиком и быстро продиагностировала заболевание, именуемое в народе «гусарским насморком». Разбираться, а тем более расстраиваться было некогда (всё бывает когда-то в первый раз!) поэтому время терять не стали и вместе (Светка - за компанию, так по наивности тогда подумал Захар) прошли курс антибиотиков…
После отъезда Светки, с традиционным уже заверением в верности, был месяц затяжных и странных ухаживаний за старшей пионервожатой, а в миру учительницей французского языка одной из обнинских школ, Маргариты Сергеевны (по классификации Захара – гротеск-наездница). С рыжим «конским хвостом» на голове и заносчиво торчащей грудью она хоть и была старше Захара лет на десять, но на фоне великолепных внешних данных в ней чувствовался огромный не израсходованный потенциал. Коварная Маргарита Сергеевна умудрилась только в последнюю ночь преподать Захару долгожданный мастер-класс, нашёптывая при этом старую французскую пословицу – «Женщину берут или штурмом, или длительной осадой».
Стоит ли говорить, что к моменту возвращения в Обнинск он остался верен Инке «как верен партии её исключённый член»…
Именно в Анапе Захар по-серьёзному стал выстраивать свои взаимоотношения с алкогольными напитками. Конечно, к тому времени в этом плане он девственником не был. Был и Новый Год в училище с одеколоном «Розовая вода» вместо шампанского, потом и технический спирт на Флоте, который там называют «шило» (а по аналогии тех, кто его ворует - «ворошиловскими стрелками»). Но это всё было несерьёзно, больше походило на «пробу пера».
Как известно, выпивание – занятие общественное, это процесс глубоко социальный. Как бы мы не хотели, потребление алкоголя это неотъемлемая часть человеческого общения, просто это требует определённого умения, даже таланта. Многое зависит от окружения, ведь есть компании, где приятно и напиться, а есть – где и рюмку водки пригубить нет никакого желания.
С каждым возрастом ассоциируется определённый напиток – студенческая пора это разливное пиво, реже «сухарь», лето – конечно портвейн, заводская практика – обязательная водка с взрослыми мужиками. Благородный и дорогой алкоголь, типа виски и французского вина, приходит с годами, до них надо дорасти. Любая неточность в выборе напитка или компании чревата разочарованием. К примеру мало кто умеет пить водку. Это целое искусство ничего общего ничего общего с пьянством не имеющее. Здесь важна каждая мелочь - закуска, дозировка, последовательность действий. Повод, вообще, не обязателен, он придаёт мероприятию дополнительную, навязанную извне ценность. Охлаждённая водочка с правильной закуской в хорошо подобранном коллективе самодостаточна и не требует никаких лишних слов. Получилось собраться стихийно? Ещё лучше! Праздник будет не в пример ярче! Счастье внезапно!
Чем отличается пьющий человек от алкоголика? Пьющий знает, что, определённым образом выпив, он получит радость. И он её получает. Алкоголик помнит, что радость была. И выпивает в ожидании её. А её нет. И он выпивает ещё. Тщетно! И ещё и ещё. Нету! Потом проблемы, «заезд на белом коне», клиника…
Только в Анапе Захар вкусил, что такое культура пития и зачем это надо. Прежде всего это касалось напитка под благородным названием «портвейн». Речь здесь идёт прежде всего о креплёные винах типа «Анапы», знаменитых «777» и, конечно, «Кавказа». Надо сказать, что эти напитки никакого отношения к общемировому значению «портвейн» не имеют. Захар позднее пробовал покупать, так сказать, исходник, но к сожалению оригинал надежд не оправдывал. Ощущения были не те. Чем удобен портвейн на летнем отдыхе на море? В отличии от той же водки он не требует никаких дополнительных принадлежностей в виде посуды и закуски, поэтому органично и вливался в полевые лагерные условия. Пить портвейн надо уметь. Никаких фужеров и десертных рюмок! Только стаканом, в крайнем случае из горла. Выпитый стакан «Анапы» давал полтора часа чуда. Изжога начиналась потом.
В Анапе в те года практиковали продажу в разлив, поэтому в лагере вино в бутылках считалось непозволительной роскошью, не говоря уже про другие напитки, водка и коньяк – были слишком дороги. Считалось совершенно нормальным, даже обязательным принять стакана три-четыре «портвешка» и пойти на пляж любоваться молодыми пионервожатыми. Вернувшись осенью домой, Захар как-то по привычке хлопнул три стакана «Кавказа» перед дискотекой – и упал навзничь, как коммунист в финале одноименного фильма. В воздухе, что ли, дело? Или в общей атмосфере благодушия и спокойствия.
Пили тогда много. Обязательно большой компанией и обязательно в безумных количествах. Норма на вечер была такая – десятилитровая канистра на двух мальчиков и двух девочек. У суровых парней-грузчиков, далёких от ненужных условностей, нормативы не определялись – просто стояла в номере двадцатилитровая молочная фляга с вином с привязанной алюминиевой кружкой на цепочке. Это нельзя было назвать пьянством, боже упаси. Это было часть местной субкультуры, никаких конфликтов и драк, только общение и положительные эмоции.
Ещё были пивные автоматы в посёлке Джемете, работающие почему-то на жетоны от московского метро. В сочетании с вкуснейшими чебуреками, на которые ели-ели наскребали деньги, тоже неплохой вариант. Но пиво в то время на юге расценивалось не как самодостаточный алкогольный напиток, а как средство, связывающее послевкусие вчерашнего праздника с сегодняшним грядущим. В этом качестве пиво выполняло задачу на сто процентов.
Захару, когда он рассказывал кому-либо о времени, проведённом в Анапе, часто говорили, что это просто грусть-тоска по юности. Он же считал, что дело в другом - человеку, рождённому в СССР и воспитанному в лучших традициях советского общества, кроме комфорта и сервиса, очень важен коллектив, ощущение некоего братства, общности. Если с этим все в порядке, то всё остальное вторично. Только в такой среде рождается настоящий драйв и кураж. Так было, по крайней мере, у него и в школе и на службе. Не зря же раньше говорили: «В армии хорошо - там ребята!»
Наверное, поэтому все сегодняшние турпоездки сливаются в одну сплошную, особо не отличающуюся друг от друга череду событий с небольшими вкраплениями достопримечательностей, а память упорно выдаёт пионерлагерные посиделки с канистрой портвейна до утра, которой, как правило, не хватало и все шли под утро к сторожу Саркису за бодяжным «сухарём». И снова приходится удивляться избирательности человеческой памяти, как в рассказе одного писателя о мальчике, которому постоянно приводят в пример дядю: и как он хорошо учился в школе, и как отлично закончил институт, и как замечательно работал, и каким он был спортивным и смелым…А сам мальчик о дяде ничего не может вспомнить, кроме большой белой пуговицы от кальсон, пришитой к рубашке чёрными нитками…
…А вот ещё вопрос - который изредка мучил Захара – поменял ли он сейчас то время на довольно комфортный сегодняшний день, вмиг превратившись в того неуверенного в себе студента, начинающего жить в смутное время с непредсказуемым будущим? И вот ведь парадокс - если раньше он категорически отвечал на него – нет, то после недавних событий он просто мечтал об этом!!!
Виктор Павлович Чесалов.
Пионерскому лагерю Захар благодарен ещё и тем, что здесь он познакомился с «человеком интересной судьбы», Палычем. В то время Виктор Павлович Чесалов был в Обнинске довольно известной личностью - местным поэтом, руководителем местного литобъединения в Доме Культуры. Это сейчас значимость людей измеряется количеством автомобилей/коттеджей/любовниц, а тогда на первый план выходили совсем другие качества…
В то лето в п/л «Ока» Палыч работал художником-оформителем. Он со своей женой, Людмилой Николаевной, жил в небольшой комнатушке (а по совместительству и мастерской) около летней сцены. По вечерам в его каморке собиралась местная интеллигенция, в основном люди творческие и образованные…Жареные рапаны, портвейн «Анапа» в алюминиевом чайнике, многочисленные рассказы, местные новости, всё это Захар слушал, как говорится «разинув рот».
В то «ужасное время», когда ещё «буржуазная зараза» не разъела моральных устоев нашего общества, когда про интернет никто и не слышал, это живое человеческое общение было единственным способом выразить друзьям и единомышленникам своё мнение, услышать забавную историю. Это общение учило сопереживать, быть добрее, заставляло совершенствоваться самому. Да, странные люди «совки»! Всё у них было по-другому, какие-то задушевные разговоры, песни под гитару, чтение стихов по ночам!!!
В то время Палычу было уже далеко за пятьдесят, но не смотря на это он был намного ближе Захару по философии и мировосприятию чем ровесники. Ему было с ним безумно интересно, Захар видел в нём не только старшего товарища, но и в некотором смысле и учителя. С этим вообще трудно в современной жизни – найти верный ориентир - авторитетного, близкого по духу человека, которому доверяешь и веришь аксиоматично…
Палыч был к тому же весёлым, ироничный рассказчиком, у которого наготове всегда была очередная байка, которую он умел рассказать красиво и подозрительно складно.
Он был неисправимым оптимистом, не смотря на то, что перенёс голодное детство, оккупацию, имел проблемы со здоровьем (в семь лет с такими же как и он малолетними пацанами – детьми войны неудачно подорвал немецкую гранату, в результате вынужден был ходить всю жизнь с палкой).
Захару запомнились его рассказы о том, как они жили при фрицах. Как немецкие солдаты, которые квартировались у них в доме, неплохо относились к ним – детишкам, подкармливали их продуктами из своего пайка. Как непривычна для них была русская зима. Ещё была история о том, как он мальчишкой в военное, полуголодное время украл у соседей по коммуналке килограммовый кусок сливочного масла, сел в лодку, отплыл на середину Оки и съел его. После этого ему было ужасно не только физически, но и морально - он ещё долго не мог есть масло и старался не попадаться на глаза соседям.
По иронии судьбы в более зрелые годы он увлёкся лечебным голоданием, считая его панацеей от многих болезней, проводил даже со своими единомышленниками «голодные» туристические походы по 10-12 дней. В то время это было популярное направление, работала целые кафедры в институтах, тема обсуждалась в журналах, печатались статьи на тему «Если завтра авария», изучалось поведение человека в условиях катастроф…Кстати мало кто знает, почему в 50-70 годы туризм был так популярен в нашей стране - в годы холодной войны каждый турист, по мнению людей находившихся у власти в нашей стране, это была потенциальная боевая единица, готовая к длительным переходам, к выживанию в экстремальной ситуации. Естественно параллельно поднимались вопросы о том, сколько может находиться человек без пищи в условиях длительных переходов и маршей. Тема лечебного голодания интересна, но с развалом великой страны она стала не выгодна прежде всего фармацевтическим компаниям и постепенна была задвинута…
Не смотря на свою хромату Палыч слыл известным сердцеедом, очаровывая женщин прежде всего интеллектом и неповторимым чувством юмора. Наверное, в этом он черпал вдохновение для своих стихов, в которых, естественно, первое место занимала женщина. Конечно, у него были стихи и о природе родного края, он много печатался в местной газете, выпустил несколько сборников. Любил рассказывать про то, как сам Евтушенко, прочитав его стихи «Мне снился сон, стрелялся Пушкин...» сказал: «Я бы поставил свою подпись под этими строками!»
В многочисленных компаниях он умел выпить, поюморить, оценить хорошую, умную шутку. Умел повеселиться, был до конца жизни молод душой. Как-то на Новый Год в местном ДК, как сейчас сказали бы на «корпоративе», танцевал так зажигательно (стоит напомнить, что он был инвалидом и хромал), что умудрился сломать себе ногу…
Захар с теплотой и нежностью вспоминал зимние творческие вечера у Палыча дома, где гостей любили и умели принимать. К тому же, Палыч был великолепным поваром и мог, как говориться, из топора сделать вкусный обед. Все свои сбережения он тратил на дефицитные в то время книги, ему чужды были накопительство и жажда наживы...
Сейчас вспоминая прошлое, Захар приходил к выводу, что Палыч был одним из самых близких ему по духу и мироощущению Другом, а это, как показало время, штучный товар. Их дружба была бескорыстна, отношения были честны и легки, что резко контрастирует с сегодняшней его бизнес-действительностью, когда сразу выставляется градус нужности и полезности.
…Высокий покатый лоб, «толстовская» седая борода, неизменная палка в крепких руках, очки в старомодной оправе, умный и добрый взгляд - таким он остался у Захара в памяти...И сейчас, когда к нему заезжает его сын, Борька, успешно унаследовавший отцовский жизненный пофигизм (как любил говорить, словами Раневской, его отец: «Хрен, положенный на мнение окружающих, обеспечивает спокойную и счастливую жизнь»), видя знакомый ироничный прищур, на душе сразу становиться легко и просто...как будто с Палычем повидался...
P.S. Иногда Захару кажется, что стоит лишь набрать номер телефона и он услышит знакомый «лирический баритон», и Палыч, конечно, сразу пригласит к себе, нальёт чаю или чего-нибудь покрепче и опять они будут долго «трындеть» о жизни, о прочитанных книгах, о женщинах, а в конце он прочтёт:
Давайте опять у меня соберёмся
И сбросимся скромно на сахар и чай,
Друг другу посмотрим в глаза,
улыбнёмся
И скажем, как прежде, живи, не скучай.
С ногами залезем в объятья дивана
И будем читать до рассвета стихи.
И пусть не покажется встречею странной
Наш добрый союз с чьей-то лёгкой руки.
Года пролетят, улетят в бесконечность,
Останется вера в бессмертье стиха,
В надёжную дружбу,
любовь и сердечность
На долгие годы вперёд, навсегда.
Пройдёт много лет...у меня соберёмся
И сбросимся щедро...уже не на чай,
Быть может, тогда откровенно напьёмся
За всех, кто не с нами, за канувших в рай…
Захар. Москва, Садовое кольцо, 05:15PM
Человек так устроен, что частенько не удовлетворён своим нынешним положением: то не хватает денег, то власти, то острых ощущений. Кажется, ещё чуть-чуть, остановлюсь и заживу…и вот достигаешь нового уровня, как появляются новые статьи расходов, новые увлечения, на аромат успеха слетаются алчные красавицы, готовые опустошить твой кошелёк и начинается всё сначала. Что это? Здоровые амбиции? Стремление развиваться? Или обычная человеческая алчность, желание получить максимум житейских наслаждений?
«Тему» с банком принёс Костя, бывший сотрудник столичного ОБЭПа, с которым Захар познакомился лет пять назад при забавных обстоятельствах. Помнится, была история с «токсичным» (спорный) бизнес-центром. Фирма Захара «отжала» этот объект с помощью ЧОПа у одного бизнесмена. Коммерс обратился к своей «крыше», то есть к Косте, который был тогда в звании майора, и тот приехал на встречу «качать» за своего подшефного. Со стороны Захара же приехал действующий генерал МВД и приезд с другой стороны «куратора» в чине майора окружного ОБЭПа (фактически его подчинённого), тогда сочли за лёгкое недоразумение по причине несовершенства средств оповещения в системе городского УВД.
Как и большинство недавно уволившихся из органов (а в связи с прошедшей переаттестацией, чаще уволенных), Костя проявлял недюжинную активность в плане поиска заработков уже на новой для себя ниве, пытаясь сходу стать успешным бизнесменом. Но это не милиция, где существует «огромное количество сравнительно честных способов отъёма денег у населения с помощью «ксивы» (с кого-то получить, кого «крышануть») - в бизнесе работают иные законы, в общем, коммерсанта из него не вышло и со временем все его проекты свелись к мелким аферам.
Одно время Костя не безуспешно занимался с товарищами банковскими ячейками, точнее, практически легальным опустошением их содержимого без ведома хозяев. Может быть, даже кто и вспомнит, как года три назад в Москве прошла серия инцидентов с пропажей крупных и не очень денежных средств из банковских ячеек оформленных на частных лиц. Схема была проста и надёжна как автомат Калашникова. Выбирался средний по величине банк, арендовалась на пару месяцев ячейка, за это время делался дубликат ключей. После этого аренда закрывалась, естественно, оригиналы ключей сдавались. Как правило, вскоре банк предоставлял эту ячейку новому клиенту. Через несколько месяцев уже другой человек из числа подельников Костика оформлял аренду, желательно, соседней ячейки и пользовался ей как можно чаще. За это время притуплялась бдительность сотрудников, а параллельно искались слабые места в организации работы депозитария. И в один из дней этот человек шёл как будто в свою ячейку, но оставшись один в хранилище, открывал чужую имеющимся дубликатом. Понятно, что в разных банках свои требования, но все было рассчитано на российское разгильдяйство и неистребимое желание руководства (даже серьёзных банков) сэкономить на сотрудниках, поэтому бреши в организации доступа к ячейкам находились практически всегда: часто сотрудник, а по совместительству какой-нибудь кредитный менеджер свободный в данную минуту, шёл в депозитарий и даже не знал в какую ячейку шёл клиент; в других банках - вторым служебным ключом (каждая ячейка открывается двумя ключами – разблокирующим ключом сотрудника и клиентским) открывался целый ряд ячеек и сотрудник оставлял его после открытия....Конечно, была вероятность, открыть чужую ячейку и ничего там не обнаружить, но шансы обнаружить крупную сумму или другие ценности были и они были достаточно велики...При благоприятном стечении обстоятельств, пропажа обнаруживалась спустя несколько месяцев, в таких случаях уже и видеозапись не сохранялась...Поди потом докажи, что у тебя в ячейке что-то было! В общем, несколько таких комбинаций у Костика прошло успешно.
Схема, которую предлагал Костик, была проста, даже, можно сказать, примитивна. Она была основана исключительно на алчности и продажности банковских сотрудников, в данном случае начальника службы безопасности банка. Это была схема не весть какая интеллектуальная, но умело использовавшая несовершенство работы банков. Речь шла о частном счёте, открытом в региональном отделении одного из известных коммерческих банков. Деньги по поддельному паспорту наличились в Москве. Сумма была не астрономическая, от таких Захар уже давно не падал в обморок. Дело было даже не в том, что такую сумму Захару пришлось бы зарабатывать пару лет, просто она не впечатляла его потому, что кардинально не меняла бы его качество жизни. Эта авантюра была для него скорее своеобразным драйвом, неким квестом. Хотя возможна и другая теория…
Недавно один знакомый западный бизнесмен, закрывая свой бизнес в России, жаловался Захару на своих российских сотрудников: «Понимаешь, все русские воруют. Сколько ты ему ни плати, ему все равно надо скрысить какие-то деньги, изобрести схему увода. Для них это шик, адреналин, бонус». Захар, помнится, возражал, что не все и не обязательно шик, иные и стыдятся. Но иногда, видя, как стоящий возле ресторана «Роллс-Ройс» за 30 миллионов закрывает номера тряпочкой, чтобы не платить за парковку 50 рублей, он понимал, что имел в виду этот бизнесмен. Наверное, исторически так сложилось, что в России одной из доблестей считается умение украсть. Своровать не у ближнего, а у государства, у общества, то есть как бы ни у кого. Не следует думать, что это признак какой-то генетической вороватости русских, скорее это следствие всего нашего экономического уклада, в котором главным собственником было государство. Большую часть своей истории оно занималось тем, что отнимало жизни, труд и собственность у своих подданных. Подданные отвечали взаимностью и воровали у государства. По-мелкому, скручивая лампочки в подъезде, по-среднему, как в парке под окнами захаровской квартиры, где воры за ночь выкопали пятьдесят деревцев туи, которые были высажены службой озеленения, или по-крупному, воруя из казны. Захар вспомнил, как отец, работая одно время на крупном обнинском заводе, большую часть рабочего времени возил оттуда стройматериалы, гвозди, трубы к себе на дачу. И ничего постыдного в этом не было, все так жили… Да и Захар за свою жизнь «занёс» и отдал в виде взяток такие суммы различным государственным служащим, что имел полное моральное право не платить налогов ближайшие лет двести. Украсть общественный ресурс до сих пор не считается чем-то зазорным, наоборот, это ловкость и смекалка. «Все вокруг колхозное, все вокруг моё».
Банковский «инсайд» слил данные о счетах, копии паспортов, анкеты, доверенность, он же обеспечил сбой в SMS-банкинг клиента. На счёте лежало чуть больше сорока миллионов рублей. В случае успеха, часть денег шла в службу безопасности банка, десять процентов - за «набой» Косте, 20 000 долларов гастролёру из Украины, который шёл с «фейковым» паспортом и заказывал сумму в банке. Главным координатором и финансистом данной операции выступал Захар. Всё было чётко спланировано и прошло без сбоев. Но, как это часто бывает, проблема прилетела откуда её меньше всего ждёшь - оказалось, что эти деньги принадлежали родственнику какого-то хера из Администрации Президента. Спустя два месяца, как этот «чепушила» получил нулевую выписку из банка, начался, как поётся в песне, «большой переполох». Понятно, что банк обязали деньги клиенту вернуть, но расследованием, точнее информационным сопровождением, данной аферы занялся 8-ой отдел управления «К» СЭБ ФСБ (контрразведка в кредитно-финансовой сфере). Это были крутые ребята, к тому же сверху прошла команда «фас», а в таких случаях наши органы начинают работать максимально эффективно. Пирамида посыпалась как карточный домик. С помощью биллинга телефонных разговоров, первым взяли сотрудника банка и представителя службы безопасности отделения, но они были не при делах, их можно было привлечь только за халатность при проверке паспорта...Но Захар знал чётко, если механизм запущен и если ничего не предпринимать, то высока вероятность «пригреться» лет на десять. Можно было, конечно, «податься в бега» за границу, но продать бизнес, точнее долю в нем он оперативно уже не мог, да пришлось бы компаньонам объяснять причину. Конечно, определённая «подушка безопасности» в виде недвижимости, оформленная лично на него, у Захара была (работать менеджером или каким-нибудь экспедитором в любом случае не пришлось бы), но становиться героем оперативных милицейских сводок в его положении совсем не хотелось. Понятно, что можно было ломать «целку-невидимку» до последнего, исполнители были уже не в России, это было всё-таки было экономическое преступление, без детективного заметания следов с помощью заказных убийств, но Захар был уверен, что при таком раскладе схему вскроют рано или поздно: «подвесят за яйца» начальника СБ банка, тот сдаст Костю, а тот - конечного бенефициара, то есть Захара.
Уголовное дело вело Главное следственное управление при МВД РФ. Конечно, Захар подключил весь свой административный ресурс, но это был не тот уровень – его ego выписало счёт, который он не мог оплатить…
Алексей Геннадьевич.
На этого человека Захара вывел старый друг по военному училищу, Сашка Журавишкин, к которому Захар по старой памяти обратился за помощью. Лет десять назад, когда в армии развалили всё что можно и офицеры на свою жалкую зарплату едва сводили концы с концами, Захар здорово помог ему, выручив деньгами. Это сейчас тот был в порядке - занимал высокий пост в Генштабе ВМФ России, а тогда ему срочно нужные были деньги на операцию сыну и Захар без разговора выслал ему необходимую сумму, хотя сам в то время не жировал. Журавишкин был настоящий флотский офицер, послужил на многих кораблях, не раз ходил на боевые дежурства, года три повоевал где-то на Ближнем Востоке, там он и закорешился с Алексеем, начинавшим тогда службу после окончания академии ФСБ. Этот человек и был последней надеждой Захара в решении его проблемы.
Захар ожидал увидеть лысого, полноватого человека в бесформенном сером пиджаке. Но за дальним столиком известного московского ресторана «Марио» ему навстречу поднялся высокий, примерно одного с ним возраста, высокий, худощавый парень, на первый взгляд - обычный на вид. Но при внимательном рассмотрении, в нём безошибочно угадывалась черты, выдающие его принадлежность к силовым структурам. Захар давно заметил, что у представителей данной категории граждан (неважно, носят ли они погоны открыто или надевают мундир только в день чекиста) в глазах появляется выражение некоего морального превосходства над окружающими, они как бы говорили: «Это вы здесь всё барыжите, а мы интересы страны защищаем». Эти люди всем видом давали понять, что обладают какими-то, только им известными, сакральными знаниями о собеседника и о его будущем, позволяющие им вести беседу с некоторым снисхождением, скептически, «через губ», с позиции хозяина к своему крепостному.
Одет Алексей был, как говорится, просто, но дорого - серые хлопчатобумажные брюки модного фасона, мягкие замшевые мокасины на босу ногу, дорогая рубашка-поло марки Brioni.
Алексей Геннадьевич - с дежурной улыбкой представился он, сразу дав понять, что особого энтузиазма от встречи он не испытывает. На столе стояла чашка ароматного эспрессо и бутылка минеральной воды «San Pellegrino».
Захар Романович, у меня для беседы с вами есть двадцать минут. Я хотел бы сразу расставить акценты в нашей беседе. Не буду скрывать, если бы не наш общий приятель, то мы бы на эту тему разговаривали с вами в Лефортовском изоляторе. Поверьте, это не пустая угроза - материала на вас хватает, более того оперативно-розыскные мероприятия по вам и вашим компаньонам ведутся уже почти полгода и боюсь при определённой старательности следователя дело может выйти за рамки 159/4 статьи УК (мошенничество) и переквалифицироваться уже в 210 статью УК, то есть «организация преступного сообщества», а по ней, как вы понимаете, уже срока серьёзные... здесь он сделал паузу, посмотрел на реакцию собеседника, мельком взглянув на свой дорогущий «Patek Fhilipp Nautilus»:
Так что обойдёмся без лирических отступлений, перейдём сразу к делу. То что вы «кинули» не того человека, это вы уже и без нас поняли. Ну что ж бывает! Сидеть вы, я так понимаю, не собираетесь, поэтому у нас к вам предложение. Я не собираюсь вам напоминать, что я, как бы то ни было, прежде всего служу Отчизне. Это для меня и тех людей, которых я представляю, принципиальный момент. Так что пострадавшие в этом деле обязательно будут. Это не обсуждается и поэтому решить эту проблему финансово не удастся, так что закроем эту тему раз и навсегда. Будете ли вы в этом списке пострадавших? Вот это и хотелось бы обсудить. Буду откровенен, нас интересуют ваши друзья и в меньшей мере ваш бизнес. Но начнём со второго пункта: наши условия следующие - вы позволяете нашим людям провести частичное поглощения вашего холдинга...не переживайте, вы в нем останетесь, правда, в процентах, величину которых мы определим после вашего принципиального согласия. Все неприятные разговоры с вашими компаньонами мы проведём своими силами. Формальных претензий с их стороны к вам не будет. Теперь по первому пункту: вашему знакомому Константину придётся посидеть, подумать годков пять-шесть, это как суд определит…Я думаю, особо переживать по этому поводу вы не будете. А вот, что касается вашего старого знакомого…как вы его зовёте? Кажется, Глот? Здесь мы бы хотели, чтобы вы максимально с нами посотрудничали. Сами понимаете, это требования не носят инициативный характер, они обязательны...Вопрос про гарантии? Закономерен. В обмен на ввод нашего человека в состав учредителей компании, вы получите на руки отказной материал по уголовному делу в отношении вас...
Захар по привычке посмотрел на часы (швейцарский хронограф на руке остановился ещё вчера, с часами у него всегда так как бывает: когда нервное напряжение и большая ответственность - тут же встают, после же того, как минует стрессовая ситуация, вновь идут нормально). Он понимал, что с этими людьми сопли разводить бесполезно – ничего не выторгуешь, а лицо потеряешь, поэтому спросил:
Сколько у меня есть времени на размышление?
Неделя…Почему так мало? Сроки, знаете, поджимают - наши коллеги из Следственного Управления жаждут крови - Алексей выжидающе посмотрел на Захара - И ещё, Захар Романович, одно пожелание, чтобы сохранить, так сказать, status quo, деньги придётся вернуть. Переведёте к нашей следующей встрече на указанный банковский счёт. Не будем забывать, что мы все-таки орган карающий.
С этими словами Алексей протянул вдвое сложенный листок с напечатанными реквизитами. Только сейчас Захар обратил внимание, что глаза у новоиспечённого знакомого были тёмно-серыми, казалось, в них была налита какая-то подвижная, блестящая жидкость.
Пожимая на прощание руку Алексей добавил:
- Захар Романович, и напоследок один дружеский совет. Так сказать, без протокола. В Москве много интересных, красивых женщин, вы это прекрасно знаете - Алексей с улыбкой посмотрел в глаза Захару - На одной Оксане Матвеевне свет клином не сошёлся. Нашли бы свободную дурнушку…жених вы завидный, да и возраст уже обязывает задуматься о семье…
После этих слов, как «человеку с расшатанной психикой, но хорошо поставленным ударом», первое что пришло в голову Захара это «боковой справа в челюсть»…В других обстоятельствах он так бы и поступил, но «банковал» сегодня другой человек…Словно, прочитав мысли собеседника, Алексей властно задержал рукопожатие и продолжил:
- Я к чему это говорю, поймите меня правильно. Я не ваш приятель, Ершов, да и рясы на мне, как видите, нет, поэтому проповеди вам читать не собираюсь - наша «контора» уже давно не интересуется нравственным обликом граждан. Все гораздо прозаичней: если до её мужа, как вы, наверное, знаете, уважаемого человека, дойдёт информация о вашем, как бы по-аккуратней выразиться, «гусарстве»... Боюсь, что все, о чем мы с вами здесь говорили, потеряет всякий смысл...да и вообще, Захар Романович, начинайте новую жизнь, вам это не впервой. Ваши партнёры давно сбитые лётчики, не бойтесь скидывать старый балласт, человек вы перспективный, «фартовый», как у вас принято выражаться, а мы вам поможем!!! Уж извините, что наш разговор больше напоминал монолог - времени в обрез, дела государственные ждут. Я думаю в следующий раз поговорим пообстоятельней, так сказать, «как коммунист с коммунистом». Искренне верю, что следующая встреча будет конструктивной...С этими словами Алексей Геннадьевич, наконец-то выпустил руку Захара и бросив на стол тысячерублевую купюру, будто поставив мат противнику, не дожидаясь счета, энергичной походкой вышел из ресторана...
...Захару остался за столом в одиночестве, перед ним стояла уже остывшая чашка кофе. Ему казалось, что он только что отснялся в дешёвом сериале о вербовках, о шпионах, о кгбешниках…
Поглотители.
Он сам был «решалой» и ему были известны правила игры, он понимал в какую ситуацию он попал и на чьей стороне была инициатива. С другой стороны этот Алексей лишь озвучил его мысли о том, что сегодняшние партнёры Захара по бизнесу уже давно достигли уровня своей некомпетентности, бизнес перерос их возможности, превратив их в пассивных акционеров, которые вот-вот в виду возраста и растерянного авторитета сойдут с дистанции…
Конечно, Захар догадывался, что главный интерес новых знакомых представляют ряд земельных участков в центре города под строительство, оформленных на его холдинг. Так же он был уверен в том, что это тривиальная двухходовая разводка - сначала превратить его в «ёжика» (миноритария), после чего последует предложение о продажа его доли за символическую сумму или в лучшем случае его участие в деятельности компании сводилось к получению жалких дивидендов раз в год, да и то до первой эмиссии. Захар понимал, что он нужен был им только на переходный период - передать дела, ввести в курс дела… «Это мы уже проходили, правда с другими... Крупняк заберут, мелочь трогать не будут...» - со злостью подумал Захар...
Он сам не раз проделывал подобные комбинации – «пылесосил болото» (скупал акции у миноритариев), с помощью набора «юный нотариус» менял Генерального директора, затем банкротил, выводил активы через «прокладки», в результате получал весь бизнес целиком...Тогда он был охотник, а сейчас стал жертвой, точнее «терпилой»...Но он не жертва!!!
Захар понимал, что это была его проблема и только его...Что было делать? Честно признаться компаньонам или пойти на сделку, так сказать, с правосудием? Чтобы это поменяло? Решил играть в одного, значит и решать только ему…
В конце 2003 года фирма Захара занималась «рейдпригодным объектом» - бывшей военной автобазой, находящейся в одном из центральных районов Москвы, где стоимость квадратного метра жилья уже тогда доходила до неприличной даже по столичным меркам величины. Автобаза к тому времени представляла собой несколько старых деревянных складов, наверное, пятидесятых годов постройки, да и, собственно, самого гаража - кирпичного здания с выложенной из мозаики красной звездой на фасаде. Сам гараж (как впрочем и склады, больше напоминающие сараи) никакой ценности не представлял, разве что по рассказам военных, в нём провёл последнюю ночь перед расстрелом на Яузе сам Лаврентий Берия (они даже с гордостью показывали место, где стояла койка, на которой он спал). Захара интересовал в первую очередь земельный участок, который занимала автобаза, уже были покупатели, которые и финансировали данное мероприятие. Но в руководстве интересующего объекта стояли туповатые отставники. Входить по беспределу» с помощью Коляна и пацанов не хотелось – как-никак «покемоном» (мажоритарным акционером) выступала структура близкая к «Росвооружению», поэтому применялась сложная схема «засасывания» данного предприятия в «долговую клизму» с последующим банкротством. Правдивости ради, нужно уточнить, что по ходу пьесы, всё же пришлось прибегнуть к услугам Коляна и после «проверки простаты» Генеральный директор, бывший полковник, подписал нужные протоколы…
Тогда то Захар впервые и познакомился с Вадимом К., фирма которого оказывала юридическое сопровождение данного недружественного поглощения. В то время тот возглавлял компанию, которая без административного ресурса, пользуясь исключительно экономическими и правовыми рычагами, захватывала или защищала от захвата самые разнообразные активы (на рейдерских сайтах, где кучкуются в основном те, кто занимался этой весёлой деятельностью в те годы, до сих пор признаётся первенство «Русфина» – группы интеллектуалов во главе с Вадимом К.)
Уже при первом знакомстве Захар почувствовал себя на рейдерском поприще наивным мальчуганом, залезшим в чужой огород, который попал на профессионально натасканного ротвейлера. Ему тогда на память пришёл эпизод, когда в институте на боксёрской секции он встал в спарринг с щуплым, субтильным пареньком, который через минуту показал отличие захаровского первого разряда от МСМК (мастер спорта международного класса), впрочем домысливал на эту тему Захар уже лёжа, удивляясь тому, что выключили свет в зале и что на него упал потолок...
Потом был период, когда они с Вадимом даже некоторое время довольно тесно общались. Позднее его имя стало возникать уже немного в другом контексте. Во-первых, о нём заговорили как о серьёзном и авторитетном аналитике, «который понимает, как всё устроено». А во-вторых, как об авторе теории «операторов и оперов». После недавних событий, Захар вспомнил его рассказ и постепенно у него в голове на примере попытки захвата его бизнеса сложилась история захвата огромной страны, история убедительная, цельная и законченная…
Рассказ Вадима К.
(орфография и стилистика оригинала полностью сохранена)
Наверное, начинать такого рода истории правильно не с начала, а с точки «здесь и сейчас». Итак. Здесь и сейчас мы имеем бюрократический капитализм, то есть систему, где собственность управляется и контролируется чиновниками. Впрочем, и это не совсем так. Чиновник не субъект системы. Он не имеет директивных функций. Он не может самостоятельно ставить и формулировать задачи. Чиновник как объект управления только получает сигнал и транслирует его. За это ему предоставляется «закреплённый источник дохода в виде ренты». За каждым чиновничьим креслом («не за человеком, а креслом»), так или иначе, закреплена рента – возможность получать доходы. То есть брать взятки, воровать и так далее. И это никакая не коррупция (разъедающая систему ржавчина), это, наоборот, – структурный элемент системы. А кто же субъект системы? Кто обладает директивными функциями, кто формулирует и ставит задачи? Чекисты. И речь не только и даже не столько о действующих сотрудниках и руководителях ФСБ, а о системе, в которой ключевую роль играют бывшие сотрудники спецслужбы (как эта система организована и как управляется – чуть позже). И тут почти нет никакой конспирологии. То есть дело не в тайных правителях, неведомыми рычагами управляющих страной, – рычаги вполне ведомые. Большая часть финансовых потоков, большая часть активов прямо контролируется этими самыми чекистами. Кто-то называет называет цифру 60%, кто-то – 50%. И это именно прямой контроль. Остальные 40% процентов контролируются ими косвенно, через тех же чиновников, крупных бизнесменов (которые по сути те же чиновники, только с другой формой ренты). При желании эта собственность в любой момент может перейти под прямой контроль чекистов. Но это уже активы, которые проще контролировать через косвенные рычаги – возни много, а деньги небольшие. Да и чиновникам надо же с чего-то ренту собирать. Тут, наверное, самое время пустить титры «за пять дней до того» и начать историю сначала, то есть рассказать о том, как же получилось так, что страна контролируется чекистами. Впрочем, сначала ещё хорошо бы прояснить вопрос о чекистах. Кто они?
Вход в чекистские социальные лифты состоит из системы фильтров. Есть первичный отбор, потом штат действующих сотрудников региональных структур. Когда человек попадает в эти структуры, у него появляются функции и полномочия, которые он должен выполнять и реализовывать. Если он справляется, проявляет должные качества – его продвигают дальше. Он попадает в систему. Начинает работать с конкретными предприятиями уже под началом старших товарищей. То есть на этом этапе возникает системная иерархия, параллельная служебной. Тут ключевую роль играют «старшие товарищи» – и это не только вышестоящие офицеры, а в первую очередь бывшие сотрудники. Через них идут финансовые потоки, они их курируют и направляют. Они принимают решения и ставят задачи (в рамках отведённых полномочий и ресурсов). Они, с одной стороны, уже не сотрудники спецслужбы и не подставляют непосредственно систему, с другой стороны, обладают всеми полномочиями и возможностями использования штатных сотрудников и структур ФСБ. Ну и дальше – те, кто выделен по тем или иным качествам и включён в систему, те растут и постепенно вырастают в «старших товарищей», которые получают уже полномочия и ресурсы для решения вопросов.
70-е. Операторы.
Внешнеторговые операции в СССР осуществлялись через систему внешнеторговых объединений. Они создавались собственно для осуществления прямых экспортно-импортных операций, а также для закупок оборудования, в том числе для военного производства. Кроме того, через эти предприятия аккумулировались на западных счетах средства, необходимые для решения внешнеполитических задач (помощь рабочим партиям, дружественным режимам, средства на проведение операций спецслужб, на ту же неофициальную или полулегальную закупку оборудования). И, естественно, деятельность этих предприятий и аккумулирование средств происходили в большой степени через оффшоры.
У этих предприятий были две очень важные для нас особенности: во-первых, они, естественно, работали под непосредственным контролем КГБ. Вот, например, «Совкомфлот» в момент создания состоял на 15% из профессионалов и на 85% из чекистов. Наверное, где-то были другие соотношения, но во всех этих внешнеторговых структурах был подавляющий контроль чекистов. А во-вторых, все эти объединения были встроены в советскую плановую систему. То есть их деятельность строилась на основе планирования. На все был чёткий план: на перемещение финансов в страну, на выделение ресурсов на закупку.
Система аккумуляции средств полноценно заработала к концу 1972 года. А осенью 1973 года начинается нефтяной кризис. Цены на нефть в течение 1974 года выросли в 4 раза (с 3 до 12 долларов за баррель). План по перемещению средств на 1974 год оставался тем же, а вот денег на счета, где аккумулировались средства, поступило намного больше – образовался значительный остаток. Весной 1979 года революция в Иране вызвала новую волну нефтяного кризиса. С 1979 по 1981 год цены выросли почти втрое. Объем средств, осевших на специальных счетах, снова резко увеличился. Ну и наконец, в 80-м году Рейган объявил о новой экономической политике («рейганомика») и начал с того, что поднял ставку рефинансирования до 20%. В Америку рванули деньги со всего мира – в том числе и наши «остатки», которые за короткое время ещё удвоилась.
Само название «операторы» Вадим взял из доклада ФБР о русской мафии в США. В нем описывается группа из 15–20 человек, сосредоточенных в основном на Западном побережье, которая названа «операторами», так как они, собственно, не делали ничего, кроме управления банковскими счетами. В какой-то момент эти деньги стали настолько значимыми, что сами стали движущей силой. Деньги, выросшие, окрепшие и состоявшиеся на Западе в среде рыночной экономики, но принадлежащие СССР, от которого оторваны, – и не только территориально, но и на уровне технологических циклов. Как их вернуть назад? Советская экономика может закупить на них ещё зерна, потратить на ширпотреб, на станки для оборонки… то есть проесть и профукать. А деньги и те, кто ими управлял, существуют в другой системе, где деньги не профукиваются, а растут и умножаются. При этом лучше всего эти деньги могут умножиться, именно вернувшись назад на Родину, но только в страну с уже другой экономической системой и технологическим циклом. Причём не просто умножиться. С их помощью сплочённая группа, опирающаяся на могучую систему советских спецслужб, может буквально захватить (а точнее – поглотить) огромную страну.
Разумеется, речь не идёт о том, что перестройка и последующее крушение СССР – исключительно результат деятельности группы «операторов». Тут, безусловно, сошлось много факторов. Но все-таки значимость того, в какую игру и на чьей стороне играют структуры, связанные с КГБ, за которыми к тому же стоят громадные финансовые ресурсы, недооценивать не стоит.
Лихие 90-е. Операторы и их опера
Какими бы ни были средства на счетах оффшорных компаний, контролируемых чекистами, просто взять и скупить огромную страну и её активы было невозможно. Крушение СССР и советской экономики открыло эту возможность. Реализация которой заняла почти 20 лет. Поздний Советский Союз – это страна, контролируемая и управляемая партийно-хозяйственной элитой. Причём больший вес в этой конструкции имела именно хозяйственная элита. Директора крупных заводов, руководители добывающих объединений. Крушение советской системы нанесло по ней сильный удар, однако она по-прежнему оставалась реальной силой, и под их контролем находились все значимые активы страны. И вот эти самые лихие 90-е – они в том числе и про борьбу за собственность и власть между партхозактивом и чекистами. И октябрь 1993-го, и залоговые аукционы, и консолидация нефтяных активов Восточной Сибири ЮКОСом – про это. Ну, может, не только про это, но в том числе и про это.
Какие ресурсы были у операторов? Деньги. В России в начале 90-х больше ни у кого не было настоящих денег. Но в мире они были. И одной из главных задач было – не допустить крупные иностранные деньги в Россию. Это было не так сложно. Большие деньги – деньги осторожные и понятливые. Надо было только внятно объяснить всем, кто интересовался, что вложения в Россию крайне рискованны. И это удалось – деньги не пошли в Россию. За тем, чтобы деньги чекистов были монопольными, очень внимательно следили специальные люди. Но сами по себе деньги – это всего лишь деньги. Нужны были те, через кого они проходят, те, кто скупает ваучеры, создаёт компании, участвует в залоговых аукционах и получает лицензии. Нужны экономические контрагенты, через которых деньги превращаются в активы. И это должны быть лучшие, удачливые и, что очень важно, контролируемые. Вадим рассказывал про разные компании (например, «Совинторг»), которые были в начале 90-х на том же ходу, что и ЮКОС. Кто-то из них справлялся с заданиями – и с ними работали дальше. Кто-то не справлялся, оказывался неэффективным (как экономический контрагент или как недостаточно контролируемая структура) – и их оттирали. И если внимательно изучить историю того или иного нефтяного или металлургического гиганта 90-х, то в путаной схеме оффшоров непременно найдётся оффшор со странным названием, который был создан в 70-х – начале 80-х и со счетов которого поступили основные инвестиции для всех крупных сделок начального периода.) Впрочем, в выбранные компании операторы вкладывались не только деньгами. Они вкладывались также и… чекистским ресурсом. И этот ресурс был важнейшей частью всей схемы. Чтобы решать вопросы в судах и управах, чтобы помогать контрагентам разбираться с возникающими проблемами, ну и, наконец, чтобы контролировать этих самых контрагентов, получать полноценную информацию о них, необходимы были конкретные люди. Опера. Бывшие (а их тогда образовалось великое множество) сотрудники КГБ, сохранившие и развивавшие тесные связи с действующими сотрудниками спецслужбы, которая теперь часто меняла руководителей и названия. Оперская деятельность была разнообразной, но, пожалуй, главным инструментом, на который была сделана ставка, довольно быстро стала база компрометирующих материалов (БКМ), точнее, умение её создавать и работать с ней. Разумеется, если на уровне борьбы за активы работа с компроматом была всего лишь одним из элементов, то на уровне решения кадровых вопросов, взаимоотношений с чиновниками и общим контролем за ситуацией в стране компромат был определяющим элементом. Были, разумеется, и другие формы работы. В то время, кто помнит, много случаев, когда нефтяные генералы (руководители нефтедобывающих предприятий) – люди тёртые и очень непростые – внезапно тонули или гибли на охоте.
Поглощение. Опера и их операторы.
К концу 90-х основная задача перехвата контроля за страной и ключевыми её активами была решена. Деньги вернулись и преумножились. Создана и эффективно действует чекистская структура, которая так или иначе позволяет контролировать собственность и ключевые процессы в стране. Даже президент теперь свой, элемент той самой структуры. Вполне можно было и остановится. Судя по всему, так оно многими из операторов и предполагалось. Однако активы, пусть и под контролем, но весьма косвенным. Формальные собственники почувствовали вкус собственности и все больше и больше воспринимают её как свою. А главное, структура оперов создана для контроля и захвата – они хотят действовать, им нужно пространство для развития. А вокруг ещё столько всего не поглощённого, столько активов, которые чьи-то. Особенно в регионах. Там, где самые голодные опера. Вадим раньше свою концепцию «оперов и операторов» строил на их конфликте: операторы, рыночники по своей психологии, в начале 2000-х вступили в конфликт с операми – которым куда проще и естественнее делать ставку не на финансовые рычаги и конкуренцию, а на силовое давление. Первый путинский срок начинается как торжество операторов, а заканчивается как полное их поражение. Опера и их логика силового давления и прямого контроля становится доминирующей и определяет дальнейшую судьбу страны. Сейчас не говорится о конфликте, это скорее взаимопроникновении. Опера научились у операторов управлению с помощью финансовых потоков, а операторы признали эффективность прямого силового давления.
Так или иначе, но начиная где-то с 2002–2003 года чекистами решается уже немного другая задача – полный захват страны. И если для первого этапа скупки собственности и борьбы с партхозэлитой демократия и рыночная экономика были наилучшей средой, то теперь стали препятствием. А потому общественная формация активно перестраивается в систему бюрократического капитализма, тут даже не надо было специальной воли. Новые задачи и новые люди, появившиеся среди тех, кто принимает ключевые решения, определили направление движения. Благо модель бюрократического капитализма уже по факту начала осуществляться региональными руководителями, в первую очередь Лужковым. Только теперь с одним важным изменением – чиновников лишили директивных функций (символично, что едва ли не последним штрихом, окончательно оформившим захват страны чекистами, стало устранение Лужкова).
Параллельно в начале 2002 года была проведена короткая и очень удачная операция, которая во многом определила дальнейшее развитие страны, – это операция с «Сибуром» и его владельцем Яковом Голдовским. Перед Новым годом прямо в приёмной нового председателя правления «Газпрома» Алексея Миллера его арестовали. А уже к 10 января он написал заявление о сложении с себя полномочий гендиректора, а контрольный пакет акций «Сибура», расписанный на самых разных людей, был передан «Газпрому». Этот силовой инструментарий показал столь высокую степень эффективности, что довольно быстро стал определяющим и сам стал определять многое.
Если вы будете консолидировать акции, очень грамотно работать с ними, использовать админресурс и компромат, то, конечно, можно сильно опустить цену. Но как показывает практика – максимум вдвое. Совсем другое дело, когда владелец сидит у вас в соседней комнате за решёткой. Он готов (а при правильной работе почтёт за счастье) заключить договор даже и за 10% от стоимости активов.
Теперь основным инструментом поглощения активов и их консолидации стал арест.
Арест осуществляют, разумеется, не чекисты, а милиция (где-то за соответствующее вознаграждение в виде небольших денег и/или закрытой папки с компроматом). Они же часто делают работу по прессовке и доводке, но тут уже по прямым указаниям оперов. Эта схема примечательна ещё и тем, что в ней важную, пусть и чисто техническую роль играет милиция. Её используют, причём именно в том качестве, которое предполагает некоторый карт-бланш на самостоятельные действия подобного рода по отношению к мелкому бизнесу и простым гражданам.
Тотальный захват активов в нулевые шёл в несколько этапов. Основной задачей была консолидация активов внутри страны. В основном тех, которые уже так или иначе контролировались через операторские схемы 90-х. Основные активы, которые прибирали к рукам чекисты в первой половине нулевых, – активы приватизированных предприятий.
Нелегитимных в глазах значительной части населения и ощущавшиеся как «свои» самими чекистами. Но они быстро закончились. А машина поглощения продолжала работать – довольно значительные не поделённые активы были в регионах. Для обеспечения консолидации региональных активов необходимо было максимально ограничить независимость местной власти, в первую очередь губернаторов. Что и было сделано к 2004 году. К тому же за время, прошедшее с крушения СССР, возникло много новых современных активов, созданных умом, удачей и талантом бизнесменов (впрочем, часто не без некоторой поддержки деньгами и другими ресурсами со стороны чекистов). И эти активы тоже довольно быстро стали объектом поглощения. Захват «Евросети» Чичваркина был далеко не первым в этом ряду, но самым отчётливым сигналом для тех, кто ещё не понял, с кем и с чем имеет дело.
Конец поглотителей.
К 2008 году основная задача была решена, а к 2011-му операция по поглощению страны завершилась окончательно. Всё. Больше нечего захватывать. Все, что есть, – поделено. А нового не возникает. Да и не может возникнуть. Во-первых, потому, что бизнесмены хорошо учатся и больше не хотят отстраивать объекты для поглощения. А во-вторых, и в-главных, созданная чекистами система крайне эффективна для захвата собственности, для экстенсивного развития. Но крайне неэффективна для развития интенсивного. Сначала заговорили об инновационном развитии, потом, когда оказалось, что ничего не получается и получиться не может, о модернизации. Но и модернизации не может получиться без конкурентной среды, без свободного экономического пространства. Активы консолидированы, денег много, очень много, но пространства для развития – нет. Система впадает в стагнацию. А если к этому добавить все то же давление оперов – голодных, агрессивных оперов на низших ступенях, которые попробовали живой крови рейдерства. Что с ними делать? Отправить в офис? В отдел маркетинга? Так возникла сегодняшняя ситуация – ситуация разнонаправленного движения оперов и операторов. Когда единственный выход для оперов это вторгаться на “чужую территорию” - более низшие слои бизнеса (в крупном бизнесе места для них уже не было, оставался средний и мелкий), который негласно были закреплён за ментами и чиновниками среднего уровня (отсюда и шквал “посадок” сотрудников милиции и госслужащих в последние годы, а по сути – это зачистка территории для дальнейшего передела зоны влияния). А для операторов единственным выходом остаётся – внешняя экспансия. Там, на Западе, есть активы, много активов, причём не просто активы. А высокотехнологичные активы, модернизированные и даже инноватизированные. Финансовые ресурсы скоплены и сосредоточены, однако этих ресурсов, как оказалось, мало. Не только в буквальном смысле, но ещё и потому, что не все решают только деньги. Но это уже совсем другая история…
Захар. Москва, Садовое кольцо, 06.00 PM
….Раздался телефонный звонок, это была Оксана. Захар посмотрел на высветившийся номер…Возникла пауза…его палец завис над кнопкой с изображением телефонной трубки, он подумал стоит ли отвечать на вызов…Говорить с ней не было никакого желания. Он был уверен, что она сразу поймёт по голосу, что у него что-то не так. Объяснять и вдаваться в подробности ему совсем не хотелось. В такие моменты он вообще старался не с кем не общаться - лучше просто не ответить на вызов, чем потом жалеть, что на кого-то накричал и сорвался. «Нервы не к чёрту стали, надо пить прозак (prozac – один из популярных антидепрессантов), как советовал Славик» – про себя подумал Захар. Он боялся признаться себе, что в ситуации, в которую он попал, наступило положение, именуемое в шахматах –цугцванг, когда какие бы действия он не предпринимал, это бы приводило к ухудшению его позиции.
По большому счёту, Захар ничего не боялся, в свои сорок лет он практически перестал бояться. Во всяком случае за себя. Он уже мог умереть не один и не два раза и мысль об этом придавала ему смелость. К тому же он уже пережил любовь к вещам, к власти, к самому себе. Исходя из этого, он заставлял себя трезво оценить ситуацию, не поддаваясь сиюминутной рефлексии, поэтому звонок Оксаны он решил проигнорировать…
- Без моего желания, «отжать» бизнес новоявленный знакомый не сможет (уже давно были проведены антирейдерские действия в структуре фирмы, типа возвратного лизинга и кросс-холдинга). Это раз… – про себя анализировал ситуацию Захар – «Забайкалить», то есть слить активы и имущества компании через помойку в оффшор он уже не успевал, это два…
Оставалось только одно…Если следовать теории Вадима К. этот Алексей был всего лишь «голодный опер», который по команде внедрялся в «чужой огород»…Да, за Базаниным был «косяк» из-за той ситуации с банком, но это с точки зрения диспозиции это ничего не меняло – «фэшники» лишь использовали данную ситуацию как компромат – не было бы её, нарыли бы другую (благо каждого, кто в России занимается бизнесом, можно посадить на крючок)…Следует выйти на «оператора», если опять возвращаться к этой теме, по-простому сказать, надо выйти на того, под кем работает этот Алексей Геннадьевич, звание у него не выше подполковника – не такая уж «шишка»…Но кто стоит за ним? И почему их интересует «Глот», который уже давно отошёл от серьёзных дел? Это предстояло выяснить Захару как можно скорее, так как, если использовать опять же шахматную терминологию, он находился в глубочайшем цейтноте…
Было ещё одно обстоятельство, которое усугубляло ситуацию – денег для перевода на указанный Алексеем счёт, не было, вернее в оперативном наличии не было. Захар как назло находился в финансовом состоянии, которое можно было охарактеризовать фразой Березовского: «Деньги были, деньги-будут, сейчас денег нет!» Большая часть суммы была вложена (фактически «зарыта») в котлован для строительства торгово-офисного центра на Профсоюзной улице. Такой актив реализуешь в лучшем случае по себестоимости и то для этого необходимо время…Понятно, миллионов десять-пятнадцать Захар набрал бы, но это была не та сумма...
Он начал набирать номер Вадима, но автоответчик вежливо проинформировал его, что абонент отключён или временно не доступен… «К лучшему - подумал Захар -Такие вещи лучше по телефону не обсуждать, лучше съездить к Вадиму в офис, он наверняка там, и уже у него устроить «мозговой штурм».
Захар, конечно, понимал, что Вадим хорош в анализе и в «пробивке» информации, а вот помощи в решении самой проблемы ждать от него не стоило. Но именно это сейчас и нужно было Захару, для которого сейчас самый полезный ход – это не двигаться с места. Важнее было получить нужный «инсайд», а уж потом попытаться что-то сдвинуть…
Захар. Москва. Малый Козихинский переулок. 06.35PM
Офис Вадима располагался в старинном особняке в центре Москвы. На таких обычно висят медные таблички с надписью «Охраняется государством». Но всегда есть исключения из правил, особенно если правила туманны, а исключения подкреплены солидной денежной суммой в конверте. Одним словом, вышеупомянутый особняк, хотя и являлся памятником архитектуры, был оформлен в собственность на одну из оффшорных компаний Вадима.
Дизайнерская итальянская мебель, охрана, выхоленная секретарша за огромным, ультра современным монитором. При чём сразу было заметно, что в отличии от других коллег по профессии, уровень зарплаты последней, позволял на ряду с модельной внешность иметь за плечами ещё как минимум Гарвард или на худой конец Сорбонну. В общем сразу было видно, что здесь находилась солидная контора. Да и во внешности хозяина офиса давно не углядывались черты того лоховатого инженера-электронщика, которым Вадим в начале девяностых приехал из Вятки покорять столицу. Вполне европейское лицо с средиземноморским загаром, очки в модной, толстой оправе, шикарный костюм от "Tom Ford", белоснежная рубашка с запонками - одним словом, фирмА!
Как и у большинства московских, да и у российских бизнесменов у Вадим был покровитель, а по-простому "крыша", в системе МВД. По слухам это был какой-то генерал в ДЭБе по ЦФО (Департамент экономической безопасности по Центральному федеральному округу). Уровень поддержки был серьёзный, поэтому и дела Вадик проворачивал серьёзные! Его фирма через один крупный коммерческий банк (не иначе как "большой прачечной" не называемый) осуществляла операции по чудесному превращению безнальных сумм (в основном бюджетных) в тугие пачки наличных купюр. Бизнес был поставлен на широкую ногу. Кто хоть раз сталкивался с "обналичкой", тот знает, что самое слабое место в этой схеме - это забор живых денег конечным адресатом, здесь всё на честном слове - ты перечисляешь деньги на какую-нибудь «помойку» не понятно куда, а потом получаешь их не понятно где. В любой точке этой схемы тебя могут "кинуть", здесь вопрос доверия. У Вадима, всё было устроено максимально комфортно для клиента. Деньги клиент забирал легально из заранее арендованной на его имя банковской ячейки, куда после перечисления на нужный счёт ночью и закладывалась соответствующая сумма. Естественно, это была "факультативная" часть деятельности банка, никак не отражавшаяся ни на предварительно выключенном видеонаблюдении, ни тем более в журнале записи посещения депозитария. Клиенты у Вадима были серьёзные, суммы крутились гигантские, поэтому и у него все было хорошо.
Параллельно он занимался принудительным банкротством в банковской сфере, принимая заказы от уважаемых людей для существенного понижения цены перед покупкой нужного объекта. Компания Вадима предварительно запускала информацию о несуществующих проблемах (например об отзыве лицензии), распространяя её на интернет-форумах и блогах, а также осуществляя массовую SMS-рассылку клиентам интересующего банка. Обеспокоенные, а отчасти и испуганные вкладчики на следующий же день спешили снять деньги со счетов. В результате, в короткий срок у банка возникали огромные проблемы с ликвидностью, что естественно сказывалось на стоимости актива, вынуждая его акционеров к продаже в добровольно-принудительном порядке. Это был лишь один из методов – арсенал способов «предпродажной подготовки» был гораздо шире.
У Захара с Вадимом общих дел не было, масштаб их деятельности был все-таки разный, но это не мешало ему по старой памяти заезжать к нему за консультациями, да и обменяться мнениями (тем самым актуализировать свой список "тем") он считал не зазорным. Тем более, как говорилось ранее, фирма Вадима считалась авторитетной, да и сам хозяин слыл человеком информированным и рассудительным.
Захар был не согласен с заезженной фразой «Если ты такой умный, то почему такой бедный?» (в армейском варианте она звучала несколько иначе: «Если ты такой умный, то где твои лампасы?»). Ведь чем отличается просто умный (а подчас и очень талантливый!) человек от умного коммерсанта? Последний на ряду с интеллектом обладает ещё и «чуйкой» завтрашнего дня. Вот и для Захара Вадим был своеобразным внешним камертоном в бизнесе.
…Захар на своей машине наконец-то вырвался из плена Садового кольца и подрулил через узкие переулки прямо к офису Вадима. Судя по стоящим перед входом в особняк микроавтобусу с надписью "Следственный Комитет РФ" и ОМОНовскому ПАЗику с наглухо зашторенными окнами, Захар понял, что в этот раз обменяться с Вадимом мнениями не удастся. На дверях стояли бойцы в полной экипировке, из офиса выносили коробки, оргтехнику - производилась, так называемая, «выемка».
Зная "чуйку" Вадима вкупе с его информированностью, Захар ни сколько не сомневался в том, что тот уже успел покинуть просторы любимой Родины и сделал это даже не вчера, а ещё недели две назад - неспешно, так сказать с достоинством, без лишней суеты. Зная его склонность к некоторой эпотажности, скорее всего Вадик выбрал для вынужденной паузы какую-нибудь экзотическую страну типа Сьерра-Леоне, где в данный момент и пребывает в размышлениях о текущем моменте.
Захар сидел в своей машине и со стороны наблюдал как из особняка выносят какие-то документы, как суетится молоденький милиционер с папкой и расстроенным лицо (наверное участковый, потерявший на подшефной территории такого спонсора!) Кучка праздных зевак, по всей видимости местных жителей, с интересом (а некоторые и с нескрываемым злорадством) наблюдала за происходящим. Наверное, с их точки зрения совершался акт справедливости. Тут же расставляли съёмочную технику вездесущие тележурналисты с НТВ...
SIC TRANSIT GLORIA MUNDI (так проходит слава мира) пришла на ум избитая фраза - когда-то в военном училище они соревновались с Синкевичем на предмет, кто больше выучит изречений на латыни.
От увиденного настроение у Захара не улучшилось. Отпал один из вариантов выхода из сложившейся ситуации, тем самым понизив и без того мизерные шансы на успех. Опять полезли дурные мысли в голову. Хотя Захар понимал, что ситуация развивается со скоростью курьерского поезда, поэтому пейзаж за окном уже не имел никакого значения.
Возникло по-детски глупое желание, чтобы случилось что-то форс-мажорное, может даже фантастическое! Пропасть без вести! Провалиться сквозь землю! Вернуться опять в детство! На худой конец, оказаться на соседнем пляжном лежаке с Вадимом, а лучше с его секретаршей в Сьерра Лионе! Что угодно! Лишь быть подальше от сложившихся обстоятельств, а заодно и от этих людей в серой форме с нашивками «Следственный Комитет», «Прокуратура».
Боже мой! Как по сути хрупка и неустойчива жизнь современного человека. Вроде только вчера Захар был заносчив, беспечен и самонадеян, чувствовал себя полным хозяином своей жизни, чётко знающим куда идти. И вот, за какие-то три дня у него выбили привычную почву из под ног. Ему словно указали, что он лишь временно назначенный завхоз. В такие жизненные моменты хотелось очутиться в беззаботном детстве, где жизнь проста и понятна и больше походит на незамысловатое сочинение, изложенное на тетрадке в косую линейку…
Деревня.
Примерно с класса второго Захара на всё лето отправляли в деревню в Пензенскую область. Это его особо не расстраивало, скорее наоборот – он с нетерпением ждал каникулы! К тому же с детства он не отличался особой коммуникабельностью в отличии от того же Мишки Ершова, который все лето проводил в пионерских лагерях, подчас каждую смену в разных. Захар же подсознательно боялся смены коллектива. По этой причине даже школу не стал менять, когда они в третьем классе переехали из «хрущёвки» в новую трёхкомнатную квартиру, полученную в порядке очереди родителями на заводе.
Деревня называлась Нижняя Липовка и представляла собой классическую российскую деревушку, далёкую от областного центра и оживлённых трасс. Места были очень живописные: высокие сосны, небольшая речка Сура с песчаными берегами, незабываемый хвойный воздух, смешанный с пряным запахом полыни.
Всё в этих местах так или иначе было связано с лесом. Сельское хозяйство здесь практически отсутствовало. Все взрослое население работало лесниками или на лесозаготовках. Немудрено - всё было окружено вековыми соснами, да и песчаная почва не отличалась особым плодородием.
На лето в деревню съезжалась вся родня со своими детьми, увидеться, пообщаться. Все жили в разных городах, и встречались только летом. Приезжали в отпуск, привозили с собой детей. Вот и Захар проводил лето в компании своего двоюродного брата-одногодки из Краснодара.
Добираться из Москвы было не далеко, всего ночь на поезде Москва-Пенза, а там было два варианта: три часа на раздолбанной электричке или час на небольшом самолётике до станции Елюзань. Маленькому Захару, конечно, нравился вариант с воздушным перелётом - более быстрым, больше походившим на настоящее приключение. Позднее нечто похожее он наблюдал на Мальдивах, где сообщения между островами осуществляются на подобных винтовых самолётиках.
Надо пояснить, что в то время была ещё жива, так называемая, «малая авиация». На небольшие расстояния можно было летать (особенно в глубинке) на самолётиках типа АН-2, которые широко использовались в сельском хозяйстве и для перевозки грузов и пассажиров между областными центрами и районами. В памяти у Захара остался один забавный фрагмент, связанный с одной из таких поездок.
Рейсовый АН-2 вылетал раз в день с крохотного аэродрома недалеко от Пензы. Небольшое зданием довоенной постройки для ожидания и лётное поле с пасущимися на нём козами аэродромом то назвать можно было с большой натяжкой. Неплохая взлётная полоса досталось по всей видимости в наследство от войны - недалеко был закрытый военный городок Кузнецк-12, где располагается резервная ставка главнокомандующего. В зале для ожидания со стойким прокуренным воздухом стоял ряд фанерных сидений, в углу блестел титан с водой, на стенах висели пожелтевшие плакаты и какие-то инструкции. Начальником аэродрома был пожилой, полноватый мужчина с лицом состоявшим из носа, ушей и печали. В нём углядывались черты кадрового армейского неудачника. Он ходил с серьёзным видом, как будто пассажиры находились как минимум в международном аэропорту. Периодически он отдавал указания, все пассажиры с улыбкой переглядывались, но подчинялись. Сначала его смешное лицо можно было наблюдать в окошке единственной кассы, После того как продав все билеты, окошко захлопывалось. И он уже в качестве контролёра появлялся на "крутилке", (такие стоят на заводских проходных), покрашенной голубой выцветшей краской, перед выходом на взлётное поле. Он неспешно и очень внимательно проверял билеты, как будто кто-то другой минутой назад продавал их. После этого все подходили к старенькому самолёту, а этот тип закрыв за собой очередной рубеж и важно водрузив на свою вспотевшую лысину вылинявшую лётную фуражка с вышитыми золотой канителью крылышками садился на место второго пилота. Захара до сих пор волновало два вопроса: какая профессия для этого дядьки была все-таки основной и на кого оставался опустевший аэродром? Узнать это было не суждено - уже в следующий год перевозки малой авиацией в этом регионе свернули, а аэродром закрыли.
В конечном пункте их всегда встречал на своём стареньком мотоцикле с коляской дядя Алик в неизменной военной рубашке с нагрудными карманами и берете. Он был старшим братом захаровской матери. Это был весёлый и добрый выпивоха, с острой, ясной улыбкой, всегда был тщательно выбрит и «благоухал» Тройным одеколоном.
Алик был любимым дядькой для мальчишек. Ещё бы! Он работал на настоящем лесовозе! Это была модификация военного вездехода ГАЗ 66, известного всем служившим в Советской Армии как "шишига".
«Шишига» представляла собой некий симбиоз мощного грузовика и вездехода. А для маленького Захара так вообще - это была настоящая военная техника, почти как танк. В интерьере кабины преобладали металлические поверхности покрашенные темно-зелёной армейской краской. Огромное количество черных табличек со схемами переключения передач, непонятных цифр и схем. Всё это богатство поблёскивало алюминиевыми заклёпками. Руки так и тянулись к множеству рычагов и рычажков с эбонитовыми кругляшами на концах. Изобилие различных ползунков, крутилок в кабине буквально завораживало мальчишек. А ещё запах! Смесь бензина, железа, смазки, одним словом запах настоящей суровой, мужской жизни! В этой кабине так и хотелось сидеть и сидеть. И это дядя Алик разрешал Захару с братом. У самого дядьки было только две дочери, поэтому к своим племянникам он относился с особой теплотой, позволяя им многое.
Надо сказать в деревне гораздо раньше подпускали детей к взрослой жизни. Это в городе было все под контролем родителей. А в деревне - хочешь бери мотыгу и грабли и иди работай наравне со взрослыми. Но для ребят удовольствие приносило буквально все, включая достаточно тяжёлые сезонные деревенские работы - прополка картошки, бесконечная борьба с уже тогда появившимся колорадским жуком, походы за ягодами и конечно сенокос. Как было здорово наравне со старшими скирдовать сено, а потом ехать на копне в кузове грузовика! Понятно что мальчишки были на подхвате, на них всерьёз никто и не рассчитывал, но их радовала возможность прикоснуться к простой и незамысловатой деревенской жизни.
Потом была традиционная помывка в бане. Мыться ходили в общественную баню с цинковыми тазами и жёсткими мочалками из лыка. Жалко, что она потом сгорела, а новую так и не построили. Деревенские мужики в бане все были поджары, мускулистые, пузатым был только местный председатель райпотребсоюза.
К вечеру все родственники собирались на ужин. Был большой стол с простой и незамысловатой, но такой вкусной едой. Разговоры старших, чувство собственной причастности к хорошо выполненной работе. Как сегодня сказали бы - честная еда после честно выполненной работы. Всё это, как будто, открывало для ребят окно в такую желанную, взрослую жизнь.
Потом все укладывались спать. Естественно ни у кого не было индивидуальных кроватей, а тем более отдельных спален. Спали как придётся – кто-то на полу, кто на печке, когда совсем было много гостей детей отправляли на сеновал. Место Захара было на раскладном кресле в большой комнате. На стене висел гобеленовый коврик с оленями, за стеной храпел кто-то из взрослых, в ночи изредка лаяли собаки.
Радио тогда не выключали, ложились поздно (пока все наговорятся!), поэтому приходилось засыпать уже за полночь под звуки гимна, а просыпался Захар уже утром под шедший в это время радиоспектакль. Как было здорово проснуться и ещё лёжа под тёплым одеялом слушать "Двух капитанов" Каверина или рассказы Джека Лондона!
В паре километров от деревни на противоположном берегу Суры, находился Нижне-Липовский Дом отдыха. Он располагался на месте бывшей суконной мануфактуры. Раньше это было поместье местного промышленника с большим господским домом и прудом. Когда-то Сура была судоходной и по ней сплавляли сырье для фабрики, которая производила сукно для царской армии. Дом отдыха был своеобразным культурным центром, туда местные приходили вечерами посмотреть кино и потанцевать. Старшие сёстры брали туда и Захара с братом. В общем, жизнь была насыщенной, каждый день приносил что-то новое: рыбалку с бреднем сменяла ночёвка на сеновале, походы за грибами – поездка в соседний район за малиной. Вместо жевательной резинки использовали сосновую смолу. А какие пироги с черникой пекла бабушка! Да и вкуснее деревенского хлеба из печи Захар с тех пор и не пробовал!
Появилась и первая заинтересованность к противоположному полу, пока ещё на уровне «понимаю, что нравиться, но не знаю зачем». В лексиконе закрепились местные словечки "айда","зады"…
Детство примечательно ещё тем, что тебя буквально всё "вставляет", ты начинаешь заглядывать во взрослый мир и ты от всего познанного получаешь огромное удовольствие. Понятно, что с возрастом происходит некая мифиологизация этого времени. Вспомните своё детство! Казалось, что всегда было чистое, голубое небо, на сердце было хорошо и спокойно, казалось, что впереди ждёт только хорошее, что так будет всегда, только ещё лучше…
Деревянный мост, жёлтая просёлочная дорога, летний аромат разнотравья...Хотелось бы надеяться на то, что после смерти люди попадают именно туда, где им было особенно хорошо при жизни. Для Захара это было то далёкое детство в маленькой деревушке на берегу Суры.
Нет уже и того моста и просёлочная дорога превратилась в приличное асфальтированное шоссе, да и дядька с женой давно на кладбище. Осталась только щемящая где-то внутри тоска, горькое ощущение того, что это никогда с тобой больше не произойдёт...
- Ты что заснул что ли, дядя? Или с нами хочешь? Вали отсюда!..Стук в боковое окно и грубый окрик вернул Захара в действительность. Перед водительской дверью стоял мордатый майор в бронежилете и с "калашом" на плече. Только сейчас Захар заметил, что своим автомобилем перекрыл выезд от особняка. В другой ситуации он нашёлся бы, что ответить зарвавшемуся "мусору", но сегодня так и не найдя, чем ответить на грубость, он резко включил заднюю передачу, чуть не задавив прохожих, затем, выехав из проулка, развернулся через две сплошные и умчался в сторону Садового Кольца...
Григорий Борисович Глотов.
Григорий Борисович Глотов, по кличке «Глот», к шестидесяти годам имел за своими плечами довольно насыщенную жизнь. Поначалу она складывалась для него более чем удачно: уже в двадцать лет он стал чемпионом Москвы по рукопашному бою, занимаясь тогда у Тадеуша Касьянова (лихого боцмана из популярного фильма «Пираты двадцатого века»), затем сам начал преподавать запрещённое в то время каратэ. В начале девяностых органично влился в существующие реалии, в которых на первое место вышли физическая сила и напор, сколотив бригаду из занимающихся у него ребят.
Новые времена внесли коррективы не только в незыблемые постулаты уголовного кодекса, но и совершили переворот в сознании людей. Спортсмены, молодые качки, «быки», прошедшие тюремные университеты, строили отношения друг с другом в соответствии с законами рынка. Деньги, точнее их количество, становились доминантой поведения, мерилом дружбы, традиций, жизни. При поддержки воров старой школы (благо Глот родился в исторически криминальном районе Москвы – Сокольники, где авторитетных людей, готовых подставить плечо, было предостаточно) и руководствуясь нетленным произведением Марио Пьюзо, он быстро овладел искусством делать крышу коммерсантам и облагать налогом зарождавшееся тогда кооперативное движение. Его бригада входила тогда в состав «сокольнической братвы» и держала под контролем несколько коммерческих предприятий в Сокольниках.
Глот добавил себе вистов, когда отсидел «десятку» за убийство, но как поговаривали тогда, он взял на себя чужую вину, так как подельники были старше и могли получить вышак. Срок отмотал в Новокузнецке, где зарекомендовал себя с лучшей стороны перед братвой и перед администрацией. По возвращении упрочил свой авторитет и в 1998 году по инициативе московского вора Савоськи (Владимир Савоськин) получил крещение. Позднее, будучи в хороших отношениях с измайловским авторитетом Аксёном, в конце девяностых он и его группировка попала в «орбиту» влияния измайловской ПГ, более мощной и структурированной. В то время Захар и познакомился с Глотом, который помог ему, когда на его обменный пункт наехали «солнцевские» во главе со знаменитым Михасём. Позднее, отметив потенциал Захара, Глоту хватило ума не тупо получать «крышевые» с фирмы своего подопечного, а сделать его полноправным партнёром, позднее отдав ему в управление остатки былой «империи».
Сейчас Глот жил за городом, в престижном Кратове - живописном месте в двадцати километрах от Москвы, в своё время облюбованном товарищами по «цеху». На большом, порядка трёх гектаров, участке, огороженном внушительным кирпичным забором (прозванным в округе «кремлёвской стеной»), стоял огромный, несуразный домина, как будто по ошибке построенный какой-то заезжей бригадой шабашников. История постройки этого монстра следующая. Как только Глот приобрёл этот участок (по совету «авторитетных соседей»), ему пришлось на полгода отправиться в бега на солнечный Кипр, пока не уляжется кипеж.
Строительство он второпях поручил своему старому корешу, который после отсидки был у него типа управляющим поместьем. Тот, не получив чётких указаний, построил дом на свой вкус. Коттедж получился огромный по площади, но больше походил на что-то среднее между хрущёвской пятиэтажкой и лагерным бараком чем на загородный особняк.
По приезду Глот (сам имевший такое же отношение к золотому сечению Леонардо да Винчи, как и его водитель Фикса к эстетической косметологии), конечно, повозмущался, даже в сердцах сломал челюсть старому корешу, но потом смирился - не ломать же такую «красоту»?
Из дома сделали конюшня, а сам Глот поселился в гостевом домике, благо площадь в шестьсот квадратных метров это позволяла. На участке также были небольшое подсобное хозяйство, пасека и часовня.
Обслуживанием всего этого хозяйства занимались люди интеллигентные, имевшие за своими плечами не одну ходку, поэтому тем, кто впервые приезжал к Глоту, сначала казалось, что они попадали на территорию филиала какой-нибудь зоны, а судя по серьёзным татуировкам встречающего персонала, возможно даже строгого режима. Дело в том, что Глот, не смотря на «профессию» был довольно добрым дядькой и поэтому привечал у себя всех тех старых сидетельцев, которые всю жизнь привыкли ходить «под хозяином» и просто не представляли себя в обычной жизни («…Мне вчера дали свободу, что я с ней делать буду?») Здесь же были привычные правила игры, знакомые лица…
…Извилистая судьба Глота, как и у большинства обладателей воровской «короны», не принесла ему счастья. Криминальные деньги давали ему в своё время власть, но деньги без ума вещь не эффективная. Сегодня же деньги были там - где бизнес. Захар всегда ставил на бизнес, хотя соблазн переметнуться в другой лагерь особенно в девяностые был и у него (в то время каждый парень мечтал стать бандитом, а девушка – проституткой). Но он всегда был уверен в том, что относительный Бил Гейтс всегда будет в разы богаче относительного Аль Капоне…Вот и сейчас, он убеждался в своей правоте, глядя на жизнь своего старого знакомого, который за последние десять лет существенно растерял свой авторитет, который не мог понять, что давно наступили другие времена, где физическая сила ничего не значит, что на первый план вышел интеллект и что давно коммерсы и бандиты поменялись местами и уже последние стали в услужении у первых…
…На прошлой недели Захар заезжал к Глоту «потрещать» об общих делах, рассказать как продвигаются дела по строительству бизнес-центра. Последнее время эти разговоры приобрели форму констатации фактов. Захар просто ставил в известность Глота, куда шла его доля инвестиций. Он уже давно заметил, что мысли его старого знакомого далеки от обсуждаемых вопросов, перед ним сидел уставший от жизни, старый не по годам человек. Когда-то волевое лицо с правильными аристократическими чертами сейчас выглядело одутловатым, как будто слегка заплесневелым, взгляд был немного расфокусирован, руки дрожали, на высоком морщинистом лбе выступали микроскопические капельки пота, как на бутылке кваса, которую достали в летнюю жару из холодильника.
Захар смотрел на своего когда-то влиятельного товарища, и ему становилось его бесконечно жалко. Жалко как человека с которым он достаточно тесно общался больше двадцати лет, на которого он (да и не только он - многие!) когда-то смотрел как на небожителя, в руках которого была сосредоточена власть и деньги...
У Глота на лице, как будто, пробегали тени тех давних событий, возможно жутких сцен и сломанных судеб. В его глазах последнее время все чаще и чаще читалось раскаянье за своё прошлое, в них отражалась мучительная попытка найти оправдание и одновременно с этим отражалось горькое понимание того, что это невозможно. Наверное, в этом была причина его участившихся в последнее время запоев и нарочитой религиозности в перерывах между ними. Захар не осуждал его, он прекрасно понимал, что в то время выживал сильнейший и грязную работу кто-то должен был выполнять…
Вспоминая сегодня последнюю их встречу, Захар осознавал, что для его собственного блага Глота придётся «слить фэшникам», сделать того своеобразной разменной монетой! Для Глота это будет практически финалом - не смотря на свой былой авторитет, тот уже был не в той форме, чтобы отсидеть длительный срок «на одной ноге». Конечно, он ещё храбрился, пытаясь убедить скорее себя, чем окружающих в том, что он ещё «могёт», но это производило впечатление разве что на молодое поколение, которому он любил пересказывать о своих прошлых подвигах. Эти рассказы Захар слышал много раз и с каждым разом они обрастали всё новыми и новыми подробностями, которые являлись лишь плодом буйной фантазии Глота. Наверное, при отсутствии каких-либо достижений в сегодняшний день, он таким образом укреплял свой авторитет прежде всего для самого себя. Его рассказы, больше в последнее время походившие на байки, даже в «ближнем круге» вызывали уже иронические переглядывания…
Со стороны Глот производил впечатление человека более чем успешного: дорогой автомобиль, загородный дом, недвижимость на заграничном курорте и прочие атрибуты богатого человека, но Захар прекрасно понимал, что за этим всем скрывался абсолютно несчастный, одинокий человек, из которого как будто в своё время вынули стержень, после чего он обмяк и сдулся как старый кожаный мяч...
В связи с последними событиями, в голове у Захара вспыхивали робингудовские мысли о том, что у него в руках оказался своеобразный дамоклов меч, и пришло наконец-то время - время символической мести некоего условного коммерсанта над неким условным бандитом (как говорил тот же Аль Капоне: «Двадцать лет для мести не срок!»)…Но, лично для Захара это будет больше походить на предательство старого товарища, чем на благородное и справедливое сведение счётов. Всё-таки лично ему Глот ничего плохого не сделал, наоборот – в своё время даже помог, да и знал он его слишком хорошо, особенно, его сегодняшнее состояние, так что никакого желания брать на себя роль «миссии» у него не было...
В тоже время, Захар понимал, что и посвящать Глота в свою проблему было делом бесполезным, помочь он все равно ничем не сможет, а вот «предъяву» от него можно было ожидать и то не по злобе, а по устаревшим уголовным понятиям...Захар про себя усмехнулся, понимая, что оказался между молотом и наковальней. На память пришли знакомые строчки:
Слева бесы, справа бесы,
Нет! По новой мне налей!
Эти – с нар, а те – из кресел:
Не поймёшь какие злей!
Но «бизнесу в России всегда было не легко», на этом идиотском слогане его раздумья прервал телефонный звонок...Номер был скрыт от определения. «Ещё одна жопа, наверное, прилетела» - подумал Захар...К удивлению он почувствовал себя спокойным, более того в нем проснулся некий азарт, ему вспомнилась где-то почитанная фраза, что если заменить слово проблема на приключение, то жизнь становится намного интересней...После третьего звонка, он решил поднять трубку и услышал голос Заславского Ильи...
Москва. ВДНХ, осень 1997 года.
Кавалькада из трёх иномарок резво подъехала к двухэтажному административному зданию из красного силикатного кирпича на территории ВВЦ к концу рабочего дня. На чёрном «Шевроле Субурбан», за рулём которого сидел Колян, подъехал сам Глот. Он был в модном кожаном длинном пальто с норковым воротником, надетом на чёрную шёлковую рубашку с золотистыми крупными пуговицами с изображением львиной головы, из под которой выглядывала массивная золотая цепь. Колян был в неизменном спортивном костюме, в котором он ходил круглый год, не взирая на погоду, лишь в особо жаркие дни менял эту бандитскую униформу на шлепки и шорты...
Вслед за Глотом из остальных машин вышли плечистые парни в кожаных коротких куртках с суровыми лицами (явно не обезображенные интеллектом), держа в руках резиновые дубинки. С серьёзными видом они уважительно собрались вокруг Глота для получения дальнейших инструкций, лишь Колян с глупой улыбкой, грызя семечки, стоял немного в стороне и похотливо смотрел на мимо проходящую компанию девушек, которые почувствовав пристальный взгляд, с опаской посмотрели на него и на бычьи шеи его товарищей, прибавили шаг и направились в сторону станции метро «ВДНХ».
Спустя несколько минут, получив необходимые указания, молодые люди бодро направились к центральному входу здания. Им навстречу устремился пожилой охранник, больше похожий на ВОХРовца, который после выхода на пенсию волей судьбы был деклассирован в сторожа. Получив увесистый пинок после своего вялого и неуместного в данной ситуации возгласа: «Документики, товарищи!» он беспомощно опустился в своё кресло, так и не успев узнать цель визита этих самых товарищей.
Группа молодых людей стремительно поднялась на второй этаж и уверенно пройдя по коридору направилась к кабинету генерального директора. С грохотом раскрыв дверь, они очутились в приёмной - небольшом тесном предбаннике с большим одиноким окном и стоящей на подоконнике разросшейся юккой. За столиком, больше смахивающим на стойку регистрации в провинциальном аэропорту, сидела пожилая секретарша с обильно напудренным лицом и с остатками замысловатой пергидрольной причёской на голове. Оторвавшись от документов, она с удивлением посмотрела на странную компанию, вмиг заполнившую все пространство вокруг неё, и после короткого замешательства спросила: «Вы от кого?»
«Этот жирный боров здесь?» - слегка притормозив, негромко спросил Глот и, не дожидаясь ответа, властно дёрнул дверь (обитую по старинке дермантином) с медной табличкой «Генеральный директор ООО “Успех” Заславский Илья Ильич».
Кабинет после тесной приёмной комнаты оказался на удивление просторным и был обставлен дорогой мебелью. За огромным дубовым столом, закинув на по-ковбойски ноги, развалился достаточно молодой мужчина, слегка полноватый на вид. Набриолиненные и зачёсанные назад светло-русые волосы в сочетании с лощённым и по-бабьи розоватым лицом делали его похожим на секретаря провинциального райкома ВЛКСМ, для полного сходства не хватало только кумачового флага и бюста Ленина за спиной. От неожиданности тот попытался встать со своего кресла, но оно предательски откатилось на роликах и он нелепо завалился на темно-коричневый ламинат.
- Ну что, сука, «мусорнулся»?- по-хозяйки сев на край стола напротив него, грубо спросил Глот. - Знаешь, что сгубило фраера? Или тебе прочитать ликбез? Только помни, что у нас образование платное. Короче, Илюша, выбирай - или ты сейчас и здесь договариваешься со мной или...позже получишь удовольствие от общения с моими ребятами как-нибудь поздним вечером около подъезда в своих сраных Текстилях. Только боюсь, что этот вечер не будет для тебя особо приятным…Блядь, думаешь, если ты, ТЕРПИЛА , написал «заяву», то это облегчит тебе жизнь? Я спешу тебя расстроить - теперь ты будешь платить и мне и мусорам... А может ты, сука, хочешь лечь опять под «чехов»? Забыл, как ты ко мне приполз за помощью, когда они тебе чуть обрезание не сделали...
После этого монолога, толстяк поднялся с пола, весь его лоск и самоуверенность моментом испарились, перед бандитами стоял растерянный человек, который заискивающе, как-то по-собачьи смотрел на Глота. На его белой дорогой сорочке в районе подмышек проступили крупные пятна пота. Он виновато присел на стул и начал с жадностью пить из стоящей на столе бутылки минеральной воды, но то ли вода была газированная, то ли от волнения, Заславский подавился и зашёлся в кашле, окатив сидящего рядом Глота фонтаном брызг. Тот вскочил и в ярости, крутанув свой фирменный «маваши гери» (мощный удар ногой в карате в голову, обычно заканчивающийся нокаутом или в лучшем случае нокдауном), засадил тому в район подбородка, так и не дав сказать ни слова в своё оправдание...
...Очнулся Заславский уже в больнице, там же ему сообщили, что у него сотрясение мозга и в трёх местах сломана челюсть...Спустя два месяца он, выписавшись из больницы и одновременно вернув себе навыки по самостоятельному приёму пищи, узнал, что его фирма, занимающаяся продажей отечественных автомобилей и имеющая в собственности несколько магазинов, включая вышеупомянутое здание на ВДНХ, полностью перешла под влияние Глота и курирует его, как и всю деятельность ООО «Успех», некто Захар Базаев.
Такова история знакомства Захара с Заславским. Надо отметить, что последний обладал удивительным даром адаптации к самым критичным для него жизненным обстоятельствам, поэтому быстро смирился с новой (немного унизительной для него) ролью второго лица в фирме. Захар в свою очередь, зная про деловую хватку Заславского и про его умение зарабатывать деньги, постарался быстро найти с ним общий язык и постарался убедить Глота в необходимости оставить того в структуре фирмы, хоть тот и алчил его крови. До дружбы, конечно, было далеко, но уровень отношений, допускающий совместное времяпрепровождение на фоне общего теперь бизнеса, имелся. Они даже пару раз ездили вместе с какими-то тёлками, на отдых.
У Заславского, как и у многих из рано разбогатевших московских нуворишей, с первыми крупными деньгами появилось некоторое пренебрежение ко всем окружающим, полное ощущение своей исключительности, уверенность, что «бабки» мерило всему. С ростом благосостояния, это пренебрежение перерастало в презрительность, временами переходящую в брезгливость, к окружающим его «кузьмичам», как он называл обычных людей. Это вкупе со слабостью «пестрить» брендами и дорогими аксессуарами постепенно превращало Илью Ильича в шаржированного типажа. На отдыхе, в ресторане, в самолёте он был вечно чем-то не доволен, а мелкие, но болезненные для его самолюбия, неприятности, как будто по чьей-то злой иронии постоянно преследовали его: то пропадут ботинки в боулинге, то достанется не то место в самолёте, то на курорте слишком скучно или наоборот - слишком шумно...
Захар давно заметил, что граждане, воспитанные на особенностях вкусовых различий между ливерной колбасой за 56 или 64 копейки, неожиданно превращались в утончённых ценителей вина, доводя своими измываниями (типа покручивания бокала, поцокивания языком и прищуривания глаз) практически до самоубийства, расплодившихся в наше время, различных сомелье...
Позднее, Заславский так и двигался в фарватере «сокольнической братвы», лишь последние лет пять дистанцировался. Род его новых занятий оставался в тайне, но это не мешало ему продолжать ездить на дорогих авто и тусоваться в модных ресторанах. У него было всё в порядке, поговаривали что он был связан с каким-то влиятельными людьми из тендерного комитета, впрочем, как говорят - хорошее дело тендером не назовут!
У него всегда была феноменальная память на имена и должности, на деловых встречах он оперировал фамилиями чиновников так уверенно, что было не понятно даже его компаньонам, знает ли он их лично или это элементы блефа.
Не смотря на то, что они уже давно не были компаньонами, Захаром с ним довольно часто созванивался, в основном по делу, хотя Заславский был тот ещё «слизняк», но крутился среди нужных людей, и вопросы решал…
ЗдорОво, старик! - Захар услышал в трубке знакомый баритон –
Ты куда пропал? Когда такие люди долго не звонят, значит у них или проблемы или напротив - дела резко пошли вверх. Какой вариант у тебя?
«Этот то мудрила с какого перепуга начинает меня пробивать?» - про себя подумал Захар – «Или уже кто-то начинает сливать информацию? Закружились стервятники!»
С какой целью интересуешься? Ты вроде не был замечен в благотворительности, или и тебя коснулась православная мода? Хочешь помочь или есть желание поучаствовать в прибыли? Ты в какой доле, сладкой или горькой?
Ну ты, Захар, даёшь! Прям как Глот! С ходу меня пытаешься посадить на ваши «бандитские качели»! Я ж без «фиги в кармане»! Просто интересуюсь делами старого компаньона, как у вас говорят – «без интереса»!
Это кто же говорит – мать Тереза, Иоанн Павел II? Ладно, говори, что надо. «Ближе к телу» - как говорил Мопассан...
Классиков цитируешь! С тобой всегда было приятно поговорить. Ладно, слушай, я тут на днях был в одной компании, там были люди с Газетного (в Газетном переулке находится здание следственного департамента МВД), сначала как водится выпили, закусили, покалякали о делах наших скорбных, а потом разговор зашёл про тебя, точнее про твой холдинг. Я так понял из разговора, они с коллегами с Лубянки собираются устроить «великий дербан» или как там у старика Крупского это звучит? - Экспроприация экспроприируемого!
Уже планируют, кого из своих внедрить в Совет директоров…Нехорошие это люди, Захарка, опасные! Уж поверь мне - я врага затылком чую...Так что смотри аккуратней, как там говорится: «Предупреждён, значит вооружён!»
Спасибо за информацию...Ну и дружки у тебя стали, Илюша...Быстро «масть меняешь», смотри резьбу не сорви...Ладно, не обижайся, дело твоё, в любом случае спасибо!
После услышанного продолжать беседу не было никакого желания и Захар постарался, сославшись на вызов по второй линии, прервать разговор...
Москва, Садовое кольцо, 07:35PM
Белый захаровский Porshe остановился на светофоре на Смоленском бульваре. На фоне заходящего солнца сквозь Большую Пироговскую улицу виднелись купола Новодевичьего монастыря. Пробка рассосалась, наступал ещё один вечер, загоняя москвичей после дневной изнуряющей жары по своим квартирам. Мощный автомобиль, как застоявшийся среди тяжеловозов скакун, призывно рычал и стремился вырваться на простор…
- Что ж, пора подвести итог... Что мы имеем к указанному Алексеем сроку - думал про себя Захар - Папка с «подколотым, подшитым материалом» (генеральная доверенность, подписанные бланки, необходимых для ввода в совет директоров требуемых людей, протоколы решений, оригиналы Уставных документов и печати) лежала на заднем сиденье. Виртуальная дискуссия с самим собой проведена, по результату которой принята резолюция, максимально выгодная прежде всего для самого Захара.
...Загорелся зелёный сигнал светофора, будто разрешая не только движение автомобилей, но и давая добро лично Захару на принятое решение...
Заключение.
Захар бросил машину напротив Киевского вокзала. Возмущённо жестикулировал парковщик, матерились мимо проезжающие водители. В задыхающуюся от аномальной жары Москву резко ворвалась долгожданная прохлада. Поднялся резкий, порывистый ветер, небо заволокло тяжёлыми, монстроподобными тучами. Уже наступал вечер. По тротуару спешно передвигались, задевая друг друга, прохожие. Мимо проходила парочка, им было хорошо вдвоём. Молодой худощавый парень робко обнимал маленькую курносую девчонку. Под ногами путались летящие вдоль асфальта обрывки газет, фантики, высохшие от изнурительного зноя листья…Только Захар неподвижно стоял на привокзальной площади, держа в руках кожаную папку и устало смотрел на проходящую мимо толпу, на уродливую громадину торгового комплекса, будто построенную каким-то злым гением, люто ненавидящим Москву и москвичей. Наконец, выйдя из оцепенения, словно получив какой-то импульс сверху, он подошёл к ближайшей урне и, не задумываясь ни на секунду, точно на автомате, бросил в неё мобильный телефон, с уже сдохшей батарейкой, и злополучные документы и быстрым, уверенным шагом направился в сторону перрона.
Никто из проходящих мимо не обращал на него никакого внимания, все спешили укрыться от надвигающегося ливня. Глядя на всю эту привокзальную суету, видя знакомый с детства силуэт вокзала, Захар к удивлению почувствовал себя легко и просто, пожалуй, впервые за последние лет десять, как будто из его груди наконец-то вырвалась тоска и тягостные сомнения, с проблемами и нерешёнными вопросами и он в момент превратился в того беззаботного молодого парня, единственной проблемой, которого было успеть на обнинскую электричку. Казалось, что все эти фсбешники, рейдерские захваты, криминальные лица и фешенебельные рестораны лишь эпизоды из очень реалистичного сна. Казалось, что кто-то неведомый отмотал ленту его жизни немыслимым образом назад, подобно тому, как в детстве маленький Захар, разматывая перфорированную плёнка от диафильма, с интересом разглядывал на просвет, поднося её к настольной лампе, но стоило только случайно выпустить целлулоидный конец, как непослушная плёнка вмиг сворачивалась в исходное положение, возвращая его к начальным титрам.
Вдруг раздался оглушительный грохот, содрогая густой, застоявшийся воздух. Словно бритва, спустя несколько секунд по глазам полоснула ослепительно белая молния. На город обрушился долгожданный, спасительный ливень.
Захар как заворожённый стоял и смотрел на эту сюрреалистичную картину, подставляя лицо под тяжёлые крупные капли, не замечая, что белая рубашка и джинсы намокли насквозь и больше походили на плотно облегающий гидрокостюм. Он просто стоял и улыбался. Будто и не было этих последних двадцати лет и он как и прежде стоит на знакомой привокзальной площади, свободный от всех этих дорогих условностей (типа шмоток, аксессуаров, крутых тачек), которые он ещё совсем недавно так боялся потерять, а они отлетели от него, как шелуха и, как оказалось, не представляли для него никакой ценности. Он стоял и ждал на этот раз СВОЮ электричку, удивляясь тому, как это он совсем недавно по ошибке сел в СЛУЧАЙНЫЙ поезд и лишь проехав несколько остановок вовремя заметил, что пейзаж за окном чужой и незнакомый…
P.S. Впрочем, какой бы ни была эта история, она только начинается. У неё открытый конец, и в ней ещё очень многое можно изменить…
Москва, май-декабрь 2013 года.
.
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги