Глава 10


Утро принесло тяжелые облака, дождик и отвратительное настроением.

Кейт напряглась и уже привычным для Владимира движением нервно дернулась в руках, широко распахнув глаза.

— Тише, тише, — произнес тот, удерживая в объятиях, пока девушка, в первые секунды отходя от сна, ориентировалась в пространстве.

— Где мы? — перепугано спросила она, приподнимаясь и упираясь руками ему в грудь.

— В кабине пилотов, помнишь?

Еще пара секунд и перед глазами Кейт промелькнули вчерашние сутки. Она закрыла глаза и откинулась, тяжело вздохнув.

— Я думала, мне приснился этот кошмар, — расстроилась она, бродя глазами по кабине и серому небу в облаках. Но они живы и от этого настроение улучшилось. Чего еще нужно.

— Ты во сне плакала.

Владимир погладил ее по голове. Кейт подняла глаза и посмотрела на него. Он смотрел на нее слишком нежно, ласково.

— Заплачешь тут, — пробурчала она, поднимаясь и заметив, как тот перевернулся на живот, уткнувшись в подушки, и отвернулся. — А в такую погоду нужно сигналить?

— Да.

— Ты еще хочешь поспать?

— Нет, полежу немного, — произнес он, закрывая глаза.

— Что-то ты скрываешь дружок? — усмехнулась та, взяла бутыль и отпила воды.

Деться от вожделения было некуда, утренняя эрекция тут как тут, Кейт рождала неутолимое желание взять ее прямо на полу кабины, в том виде, в каком есть. Владимир перевернулся на спину.

Рука с бутылкой замерла, и Кейт медленно перевела взгляд с того, что торчало под одеялом на мужчину, полу хрюкнув хихикнула, и прыснула водой.

— Знаешь, удачи тебе, — произнесла она, и ускользая перешагнула через него, выбралась в коридор, ловя на себе похотливый взгляд и лукавую улыбку.

Почему-то оказалось приятным узнать, что ее снова хотят. Дурацкая новость, но приятная.

Утро показалось сырым. Задрожав, Кейт поежилась, обхватив себя руками, затем спустилась и подошла к остаткам костра. Ночью в нем кто-то рылся. Виднелись разворошенные кучки земли. Зверь чуял запах еды.

Кейт попинала камни и пошла собирать траву и ягоды. Вчера она приметила небольшой земляничник. Высоко в небе послышался гул двигателей самолета. Задрав голову, она с надеждой напряженно вглядывалась в плотные облака, явно самолет, но так ничего и не увидела.

— Владимир, — закричала она, не сводя глаз с неба. Он выскочил, тоже глядя вверх.

— Он летит выше облаков, — разочаровал он, вслушиваясь в небесный гул.

— Но это означает, что нас могут найти, — улыбнулась Кейт.

— Я разведу костер. Дым костра хорошо виден с воздуха. Залезай и сигналь. Может, зайдет на второй круг пониже.

Владимир развел костер, и затащил несколько сухих бревен под фюзеляж самолета на случай дождя. Кейт сигналила осколком зеркала в небо. С каждой минутой гул становился тише, стих, и в тайгу вернулись привычные звуки.

— Слезай, они явно не вернутся, — сказал он, глядя, как Кейт, чуть не плача, упорно посылает в потемневшее небо невидимый сигнал. Опалив пластик на алюминиевых банках от газировки, он вскипятил в них, как в кружках, воду с хвойными иголками и, поостудив, протянул один.

— Горячо, — прошептала она, беря его длинными рукавами мужской рубашки.

— Нужно проверить силки.

Решил Владимир, пока Кейт, обжигаясь, наслаждалась горячим чаем со вкусом хвои.

— Я с тобой.

Слишком отлично ей помнились вчерашние горящие глаза.

— Тебе лучше остаться.

— Мне плевать. Я хочу с тобой.

— Ты останешься здесь, — с нажимом произнес он.

Кейт нахмурилась, упрямо посмотрев на него. Одна она здесь ни за что не останется.

— Нет. Я пойду с тобой.

— Кейт, не упрямься. Ты останешься тут.

— Как? Запрешь меня?

— Ты останешься и будешь ждать меня. Не уходи далеко от самолета.

— Да с чего ты взял, что можешь командовать мной? — возмутилась она, вспыхнув словно спичка.

— Кейт, с минуты на минуту пойдет дождь. Здесь безопаснее.

— Безопаснее потягивать кофе дома, а не садить самолеты в тайге, тебе не кажется? — вспылила она. — И кто дал тебе право после всего того, что было, так говорить со мной?! Ты мне кто?

— Хорошо, — сдался Владимир, вздохнув. Ужасно упрямая. — Пошли. Возьми нож на всякий случай. Мало ли что, — сказал он ей, пока довольная Кейт умывалась и, расчесав пальцами волосы, переплела косу.

Взяв нож и целлофановый пакет, он сунул Кейт две бутылки с водой и одну пустую. Затем они подбросили еще дров в костер и вышли.

Небо опустилось совсем низко, потемнело, казалось, воздух готов заискриться. Травянисто-мховый ковер мягко ложился под ступни.

Пока шли, Кейт размышляла о том, что сказал Владимир. Он назвал ее умной и сильной, но не сказал ни слова о внешности, хотя о чем говорить. Они второй день в тайге, а душ Кейт принимала вообще утром в день похищения. Перемазанная, растрепанная, уставшая, тут не до красоты. Да и вообще, какое ей дело, находит ли ее Владимир Ковальд симпатичной? Вот сексуальной — да! Кейт поймала себя за идиотскими размышлениями и, смутившись, ускорила шаг, подтянувшись к идущему впереди мужчине, задумчиво глядя тому в затылок.

Джинсы и серая толстовка при каждом движении обтягивали его мускулистое тело. Кейт подумала, что наверняка он прилично времени проводит в спортзале. Хотя говорил, что много работает.

Только сейчас Кейт осознала, что у нее сложилось противоречивое мнение. Сначала она его воспринимала только как жениха Лейлы, затем — как циничного ловеласа, затем как крыше сносного самца, теперь как товарища по несчастью. Прям салат бар в одном лице.

Вот бы она посмеялась над тем, кто бы сказал ей, что она будет шастать с ним по тайге, споря и деля все пополам. А теперь, когда они оказались тут и ждали спасателей, он оказался для нее единственной нитью, по которой она могла вернуться домой. Она держалась за него, как Тесей, идущий по лабиринтам Минотавра. Он стал ее напарником, опорой. Как все перевернула жизнь. К тому же после возвращения им еще придется разбираться, и не только со следователями.

Они пришли к месту установки силков, и Кейт перестала предаваться размышлениям. Осматривая полянку с высокой травой, она заметила изодранную кору на примеченной ей ранее сосне, под которой расположился огромный, не меньше полуметра в высоту и метра в диаметре, муравейник.

Огромный подумала она рассматривая жилище.

Владимир осматривал установленные им силки, Кейт подошла к сосне и прикоснулась к стволу дерева. Разодранная кружевная кора была еще свежей. Зверь, нанесший метки, выше Кейт как минимум на полметра. Вероятно медведь, думала она, скидывая с мокасин наползших муравьев.

Он вернулся с зайцем в руках. Животное поджарое, если не сказать тощее. Мужчина кинул его на землю, ножом срезая траву. Собрав ее побольше, сделал умелый разрез между лопаток.

— Кейт, приготовь пакет, — попросил он, влезая пальцами под шкуру. — И поправь кепку.

Кейт сняла с его головы кепку и надела себе на голову.

— «Пожалуйста» забыл сказать, — заявила она, дерзко глядя.

Тот покачал головой и принялся сдирать шкуру. Неприятное зрелище, и она отвернулась, глядя в другую сторону леса.

— А куда ты дел шкуру и внутренности от вчерашнего? — спросила она, разглядывая тонкие зеленые иголочки на молодых сосенках в серой паутине.

— Закопал. Говорил же, лучше тебе остаться.

— Тут и так не слишком далеко.

Кейт протянула пакет, и тот сложил освежеванную тушку внутрь.

— Можешь повернуться, — сообщил он, вставая и вытирая измазанные кровью руки тряпкой.

Кейт повернулась и обомлела, смертельно побледнела. Владимир обернулся вслед за ее округлившимся глазами.

За спиной по поляне шел бурый медведь. Высотой не меньше метра в холке, линялый, местами в колтунах, шерсть казалась пыльной. Шевеля черным носом, принюхиваясь, он остановился и уставился на них.

— Кейт, — тихо произнес Владимир, покрепче сжимая нож в руке. — Дай пакет и медленно отходи к самолету. Беги только тогда, когда выйдешь из зоны видимости. Слышишь?

— Но, — заикнулась она, не помня себя, протягивая дрожащий пакет с окровавленной тушкой зайца.

— Это молодой медведь, все обойдется. Иди.

Владимир не сводил взгляда со зверя, который издавал недружелюбное утробное рычание и медленно переступал с лапы на лапу.

— Кейт, ты ушла?

Кейт не ответила не в силах сдвинуться с места, с ужасом глядя на хищника. Слушая рык, как сердце прыгает в груди, колотясь где-то в глотке. Кровь пульсируя, неслась со сверхзвуковой скоростью, разнося адреналин по венам.

Медведь медленно приблизился на расстоянии трех метров и поднялся на задние лапы, вытягиваясь, становясь намного выше них. От такого невозможно убежать, вспомнила Кейт из какой-то передачи. Он него нельзя спрятаться на деревьях, иногда они даже успевают отреагировать на выстрел, настигая охотника после него.

— Ты ушла?

Владимир вытянул в сторону руку с мешком, зверь задергал носом, чуя запах крови.

Кейт тихо присела на землю, сняв с головы кепку, без чувств наблюдая за происходящим.

Мужчина отвел руку и бросил зайца в сторону.

Медведь зарычал в голос и поднял лапу, но в сторону добычи не пошел, продолжая стоять.

Кейт вздрогнула.

Владимир, стоящий перед ней, издал самый дикий рык, на какой только был способен, и поднял руки над головой. Медведь смерил его взглядом и снова прорычал.

Небо стремительно потемнело. Лес превращался в сумеречную зону. Поднялся ветер. Мужчина повторно издал вопль, потонувший в грохоте раскатистого грома.

Животное качнулось вперед и снова зарычало.

Первые капли дождя глухо ударились о сухую траву, зашлепав по листьям деревьев. Еще секунда, и, словно сорвав кран, с неба обрушилась стена ливня.

От хлынувшего потока воды Кейт заморгала, в миг промокнув. Она медленно поднялась за спиной Владимира, прижимая к себе полную кепку муравьев, не обращая внимания на то, как те ползут по ней, заползая под одежду, на кожу, вызывая неприятный зуд на теле и желание стряхнуть с себя.

Владимир снова заорал на медведя.

Зверь хищно метнулся вперед, выпуская длинные когти и опуская по косой лапу.

Кейт тоже рванулась вперед к уклоняющемуся Владимиру и швырнула точно в морду мини-муравейник из кепки.

Медведь с диким воем отшатнулся от них, задев когтями руку Владимира и предплечье Кейт. Мужчина схватил девушку и оттащил ее на несколько метров от замотавшего головой из стороны в сторону зверя. Тот опустился на четыре лапы, отбежал на несколько метров к мешку с тушкой зайца, схватил добычу и, больше не делая попыток приблизиться, удалился с поляны.

— Ты цела? — со страхом спросил он встающую с земли девушку, содрав с плеча рубашку и осматривая порез.

— Царапина, — выдохнула она, еще судорожно цепляясь за него и крепко сжимая пальцами мужские руки.

Рукав Владимира на правой руке по локоть пропитался кровью. Он улыбнулся ей, сгреб и поцеловал перепуганную Кейт в лоб. Обнимая ее, едва давая дышать, прижимая к себе. Даже под проливным ливнем она слышала, как громко бьется чужое сердце, тяжело вздымается грудь.

— Какая ты все-таки непослушная, — засмеялся он, не отпуская и целуя в мокрую макушку. — Нужно обработать рану.

Кейт накрыла первая волна нервной дрожи.

Мужские ладони обхватили ее лицо, развернули его к себе. С радостным возбуждением он принялся рассматривать, как по красивым скулам текут струйки воды. Они опускались по изящной шее и собираются в маленькие потоки у вздымающейся нежной груди.

— Почему ты все время поступаешь по-своему?

Зрачки Кейт расширились, глаза казались бездонно-бирюзовыми.

— Потому что я все время нужна тебе, — смущено прошептала она, не отводя взгляда.

Владимир покачал головой, убирая мокрые локоны с лица. Время замедлило обычный ход. Кейт нутром почувствовала, что они только что перешли еще одну невидимую грань.

— Вся дрожишь.

Мужские руки обвили ее талию и, притянули к себе, Владимир наклонился, прикасаясь к ее губам, раздвигая своими. Мягко проникнув внутрь рта Кейт, язык ласково терся, прося, требуя ответа. Она вздрогнула и обвила шею руками, прижалась, неуверенно отвечая на поцелуй, вкладывая в него все напряжение, копившееся эти дни, прильнув к сильному телу, ощущая сквозь мокрую ткань одежды напрягшиеся мускулы пресса, бедер и исходящий горячий жар, стремление овладеть ею целиком и безраздельно.

Голова Кейт закружилась, ей захотелось большего. Разум захлестнуло чувственной волной наслаждения. Эфемерное чувство непередаваемого счастья переполнило разум, и она прижалась, зарывшись пальцами в мокрых волосах на затылке Владимира, со страстью отвечая на поцелуи, зажигаясь от ласкающих мужских рук, гладящих тело от спины до бедер, вжимающих ее в себя и заставляющих забыть обо всем на свете.

Дождь продолжал лить, как из ведра, когда они наконец остановились, оторвавшись друг от друга, возбужденно дыша, чувствуя взаимное сексуальное влечение. Владимир оглядел результаты совместных усилий. Глаза и щеки Кейт горели, соски, затвердев, обольстительно торчали сквозь одежду, от вожделения и проливного дождя четко обозначившись, дыхание сбилось.

— Пошли, а то мы простудимся, — сказал он, беря Кейт за руку и возвращаясь к самолету.

Пока они шли, ливень продолжал накрывать их холодным потоком, земля под ногами мгновенно разбухла, идти по вязкой жиже становилось все труднее. Они изменили маршрут возвращения, так что при подходе к самолету остановились у места, где похоронили Макса.

В мокрых комьях коричневой грязи торчали обглоданные кости ног, кое-где виднелись куски человеческой плоти. Кейт с ужасом смотрела и не верила. Он присевшего на корточки и осматривающего место осквернения. Сил сдержать рыдания у нее не нашлось.

— Так вот почему он нападал… — произнес он, вставая и серьезно глядя на Кейт. — Пошли.

Они двинулись в лагерь. Небо, наконец, высветлялось.

— Мы зашли на его территорию, а теперь он попробовал человечину, — продолжал говорить он, как будто для себя.

— Что это значит?

— Возможно, он будет снова нападать.

— Что будем делать? — от перспективы повторной встречи у Кейт побежали мурашки по коже.

— Переждем ливень, высохнем и двинемся в путь. Кажется, скоро закончится.

— Но он же может пойти за нами.

— Только по своей территории.

Они пришли в лагерь и, забравшись в хвостовую часть самолета, сели в кресла, ожидая окончания дождя. Кейт смотрела на носовую часть самолета, поливаемую сверху дождем, на сырую потемневшую землю, на молодой желтый сосняк и не верила глазам. Второй день в тайге, и никто пока их не нашел. Быть такого не могло, чтобы отец не искал.

Владимир принес чистую ткань от второй рубашки и драгоценную бутылку водки, сел рядом, протягивая Кейт.

— Он сильно тебя задел? — спросила она, смотря, как он задирает толстовку и отрывает окровавленную часть рукава от рубашки, которая расплылась под проливными струями дождя окрасившись в нежное алые цвета.

— Не особо.

На его правой руке, чуть ниже локтя кровоточили четыре разреза глубиной по сантиметру каждый.

— Давай полью.

Он взял бутылку и вылил немного жидкости Кейт на ладони, обрабатывая их, а затем смочил тряпку.

— Будет сильно жечь.

— Я потерплю, — Владимир расслабил руку, и Кейт слегка полив на порезы, приложила тряпку.

Тот дернулся, поджал губы, но промолчал.

— Ты сегодня спасла мне жизнь, Кейт, — произнес он, пока та обрабатывала рану и накладывала повязку.

— Если это благодарность, то пожалуйста, — улыбнулась она завязывая узел.

— Я хотел сказать, ты сильно рисковала. Очень рисковала.

Кейт посмотрела на него и, встав, подставила руки под дождь, позволяя струям воды омыть их.

— О чем ты думала?

— Ни о чем, — призналась Кейт, рассматривая воду в ладонях. — Лишь о том, что нужно выжить.

Кейт слукавила и четко осознала это. Она, безусловно, хотела жить, как и Владимир. Но что еще важнее, она сначала почувствовала, а затем и осмыслила, что не может бросить его. Не могла она повернуться и уйти, как когда-то от матери. Не могла сейчас сказать: «Милый, я просто поняла, как ты мне дорог! Поняла быстро, без какой-либо логики».

Все казалось неправильным, запутанным, сложным.

— Ты ведь, не задумываясь, нашел меня в самолете. Зная, что можешь погибнуть, — Кейт повернулась к нему и села в одно из кресел. — Я могу задать встречный вопрос, почему ты так поступил?

Владимир не сводил с девушки серьезного задумчивого взгляда.

— Я поступил, как считал правильным. У тебя не было шансов выстоять против медведя. Я так подумал.

Его взгляд смягчился, и он слегка улыбнулся.

— А оказалось все наоборот. Это у меня не было шансов. Спасибо.

— Знаешь, мы квиты. После всего случившегося у меня не хватает сил злиться на тебя. Даже наоборот, — Кейт посмотрела на Владимира и дружелюбно улыбнулась.

Дождь начал редеть. Холодная свежесть воздуха потихоньку наполнялась таежными запахами. Тучи на небе побелели, пропуская все больше ровного белого света.

— Что ты чувствуешь ко мне, — спросил он, не сводя с нее взгляда.

Скажет ли она то, что он уже замечал последние сутки. Признается ли, что ее тянет к нему, как она смотрит на него, не отрываясь, боясь потерять в чужом, враждебном месте. И при этом час назад Кейт даже глазом не моргнула кинулась на медведя, защищая, спасая жизнь ценой своей.

— Я не знаю, — Кейт отвернулась. — Все, что было до, кажется таким незначительным, несущественным. Я так сердилась на Лейлу, на тебя, переживала за Макса, все кончилось. Теперь не важно. Здесь все иначе.

— Это тайга, — ответил Владимир, глядя на растрепанные волосы из косы, что-то она недоговаривала. Поцелуй у муравейника явно говорил, что это что-то — влюбленность. Но она молчала. Он намочил тряпку, намереваясь обработать царапину Кейт.

— Он лишь слегка задел тебя, даже шрама не останется, — пообещал он, видя как она морщится от пощипывания, но сидит спокойно и даже не плачет. — Ты смелая, Кейт. Если у тебя когда-нибудь будет дочь, я бы хотел, чтобы она была похожей на тебя.

Кейт почувствовала, как смущена и польщена.

— А почему не «у меня»?

Он промолчал.

— Кажется, дождь закончился, — произнесла Кейт, проверяя рукой летящие с неба капли.

Владимир встал и пошел разводить костер. Затем принес один из толстых ремней из багажного отделения и соорудил между деревьями сушилку, пока Кейт бродила рядом, боясь отходить далеко, насобирала грибов и заячьей капусты.

Все время, пока собирала думала вовсе не о бродящем по округе медведе, а о поцелуе. Целоваться было невероятно приятно. Их первый раз оказался таким скомканным, страстным, что будь у них шанс на отношения, она захотела бы повторить, только медленнее. Она плавилась, таяла в его руках, не в силах отказать, чего прежде с ней никогда не случалось. Более того, наоборот хотелось быть как можно ближе, плотнее, хотелось как можно больше чувствовать на себе его руки, объятия, поцелуи.

— Снимай одежду, красавица, нужно просушить, — сказал он, когда она вернулась, завернутый в одеяло, и уже повесивший свои вещи на веревку. Его одеяло было перетянуто на поясе, позволяя Кейт разглядеть загорелый мускулистый торс, начиная от кубиков пресса и заканчивая бицепсами.

Зайдя в пилотскую кабину, она сняла с себя мокрую, льнущую к телу ткань и, заворачиваясь в одеяло, остро ощутила собственную наготу. Дело шло к обеду, и нужно высохнуть, вылезла из кабины, Владимир подошел к ней, полуобнаженный, небритый. Улыбнулся.

— Подними руки, я завяжу потуже, — сказал он, помогая Кейт перетянуть одеяло веревкой над грудью.

— Как первобытные люди, — пошутила она, краснея, чувствуя неловкость, отчетливо наблюдая очередной стояк.

Кейт повесила свою одежду на ремень, натянутый между деревьями.

— На кого учишься?

— На финансиста.

Тот удивленно вскинул брови.

— А ты на кого думал?

— На историческом, филологическом факультете.

Кейт пожала плечами.

— Да, знаю, чтобы выйти замуж и наслаждаться жизнью. А ты по образованию инженер?

Владимир кивнул, сев у костра на бревно и нанизывая грибы на толстые прутья.

— Тоже странное образования для ребенка из богатой семьи, — Кейт вспомнила, что читала в журнале, что он сын от первого брака Алишера Ковальда.

Владимир усмехнулся. Да уж, из богатой.

— Из простой семьи, — поправил он. — Меня с братьями забрали в детский дом, когда мне было пять. Родители пили. Так что…

От изумления Кейт некоторое время молчала.

— А где они сейчас?

— Умерли от церроза наверное.

— Все? — Кейт замолчала, глядя на него — А ГОКи? О слиянии много писали.

— Через несколько лет после смерти матери умер Алишер. Вот мне и досталось два ГОКа. Продал квартиру.

— Я читала, твое состояние оценивается в большую сумму денег, — изумилась Кейт. — Думала, ты их унаследовал.

Владимир улыбнулся и помрачнел.

— Нет. У меня было хорошее образование и верные друзья. И еще желание выбраться из бедности.

Кейт восхищенно кивнула, называется, сделал себя сам.

— Твой приемный отец, гордился бы тобой, — заметила она.

— Это вряд ли. Ему было плевать, живой я или умер. Странно, что он вообще что-то оставил мне в качестве наследства.

— А братья?

— Я их не искал, — спокойно сообщил Владимир, слишком внимательно раскладывая прутья нанизанными с грибами над огнем.

— Почему?

— Почему? Потому что все не так просто, Кейт. Мы с ними чужие. И хватит уже. Жизнь научила меня, что не стоит доверять даже самым близким, раз уж предают и бросают те, кто не должен.

Владимир вздохнул на секунду замолчал думая о ней. Предают, но не все. Спасают тем более. Кейт не стала больше спрашивать, думая о своей семье. У всех в шкафу есть свои скелеты.


— Кажется, грибы готовы, — спустя некоторое время сообщил он.

Кейт кивнула. Она понимала, что особо рассчитывать не на что. Но в этом богом забытом уголке тайги по какой-то нелепой случайности рядом с ней оказался человек, которого она точно ощутила своим. Подходящим ей одной.

Владимир думал о крушении, мысленно перебирая в голове все возможные варианты. Кому понадобилось таким варварским способом убивать его? Или ИХ троих?

Он не мог найти ни одной причины, зачем, например, Родлеру избавляться от него и своего самолета.

Оставался еще неизвестный фактор. Например, мог ли иметься недоброжелатель, который хотел отомстить или избавиться от него, как от конкурента, как только подвернется удобный случай? Мальчишник был идеальным вариантом для этого. Но подходящих кандидатур вроде бы не имелось.

Сегодня, когда он поцеловал Кейт, прикасаясь к губам, она ответила не сразу. Она прислушивалась к собственным ощущениям, и только потом откликнулась.

Владимир посмотрел на Кейт, смотревшую куда-то в сторону. Ее ответный поцелуй неуверенный, совсем не похож на те, что были в его квартире несколько дней назад, и только потом она зажглась в его руках по-настоящему, сводя с ума своим искренним, глубоким откликом.

Соблазнительные мысли о ночи с Кейт уже не первый раз закрадывались в голову. Владимир безжалостно их отбросил. Рано или поздно они вернутся домой, и как тогда он будет смотреть в глаза ей, спасшей ему жизнь. Не мог он пользоваться ей здесь в тайге.

В небе загремел гром. Они оба подняли глаза вверх, оценивая сгущающиеся краски наплывающих друг на друга облаков.

— Будет дождь.

Они торопливо сняли полусырую не высохшую до конца одежду.

— Досушим внутри.

Занесли все внутрь, разложив на пульте и штурвалах самолета. Через пять минут хлынул новый ливень.

Кейт села в кресло, наблюдая, как вода ровным слоем покрывает лобовое стекло и размывает очертания пейзажа. Капли монотонно барабанили по обшивке самолета час за часом.

— Наверное, нам придется весь день проторчать тут, — проворчала она, вставая и разминая ноги и руки, а затем снова уселась в кресло. Перед взором лежало тяжелое мглистое небо, на самом стекле медленно ползли вниз какие-то огрызки поломанных веток жухлого ельника и пара сосновых иголок. Заняться совершенно нечем. Оставалось только ждать.


Загрузка...