Дневник провинциала в Петербурге

В декабре 1871 года Салтыков напечатал в "Отечественных записках" рецензию на книгу С. Максимова "Лесная глушь". В это время он уже начал писать "Дневник провинциала в Петербурге", и замысел произведения "или что-то похожее на творческую заявку", отчетливо зафиксирован в названной рецензии.[186]

Однако подспудное созревание подобного замысла, в той мере, в какой это можно проследить и по другим, более ранним суждениям и высказываниям писателя, началось несколько ранее, с конца 60-х годов. Так, например, в статье о романе П. Боборыкина "Жертва вечерняя" (1868) Салтыков, отмечая ничтожество выведенных там героев, упрекал автора в том, что он "взглянул на хлам совсем не так, как на признак известного общественного строя, а просто как на хлам…" (т. 9, стр. 38). Почти одновременно в рецензии, на сборник стихов Д. Минаева "В сумерках" писатель «порицает» современную русскую сатиру за то, что она, "прилепившись к Петербургу, ищет в нем совсем не того, что искать надлежит, а того, до чего никому нет никакого дела" (т. 9, стр. 243).

Не "водевильно-беспутная жизнь" Петербурга сама по себе (то есть не просто "хлам"), а "мероизлиятельное значение" его как "складочного магазина тех шишек, от которых, по пословице, тошно приходится бедному Макару", — таков, по мнению, Салтыкова, единственно плодотворный для сатиры угол зрения.

И хотя многое из фантасмагорической картины, развертывающейся в «Дневнике», на первый взгляд, не откосится к народной жизни, но на самом деле и железнодорожные спекуляции, и зловещие проекты "уничтожения всего" (то есть даже тех половинчатых реформ, которые были осуществлены в начале 60-х годов), и даже гонение на "отвлеченное знание" — все это, когда прямо, когда более опосредованно, сказывалось — и сказывалось тяжело — на судьбе трудовых масс.

"Я в Петербурге" — такими словами начинается «Дневник». Кто же это «я», «провинциал»? Лишь на первый взгляд он может показаться персонажем, чья роль сводится к сюжетному объединению разнообразных тематических линий: железнодорожной горячки, разгула консервативного прожектерства, измельчания либерального лагеря, уголовного процесса, мошеннической аферы, кроющейся сначала под видом международного статистического конгресса, а потом — политического следствия. О характере рассказчика в этом и многих других произведениях Салтыкова долго шел спор.

Рассказчик у него — фигура далеко не однозначная, не поддающаяся педантической расшифровке. Произведения Салтыкова часто напоминают своеобразную по форме пьесу, где среди актеров действует сам автор, с поразительной непринужденностью переходящий от глубоко личного монолога к сатирическому «показу». Обычно предметом такого шаржированного изображения является выцветающий либерал, «играя» которого писатель одновременно как бы саркастически осмеивает своего героя.

"Изменчивость" образа рассказчика, провинциала, на которую давно обратили внимание исследователи, находится также в тесной связи с шаткостью позиции дворянского либерализма известной части так называемых "людей сороковых годов", обнаружившейся в эту пору.

Герой более раннего очерка Салтыкова "Они же" из книги "Господа ташкентцы" в прошлом тоже исповедовал весьма либеральную по тем временам веру в "добро, истину, красоту" и считал себя другом Грановского.

Столкнувшись с демократами-разночинцами, он быстро растерял свое либеральное словесное «оперение» и открыто перешел в ряды консерваторов-охранителей, став одним из "множества монстров… неумолимых гонителей всякого живого развития", подобно Каткову или Лонгинову.

Однако это самая крайняя точка, предел политического падения бывших (зачастую — мнимых) единомышленников Белинского и Грановского.

В целом же поколение "людей сороковых годов" представляло собою к тому времени картину пеструю и противоречивую. Не в силах отрешиться от своих взглядов, возникших в рамках дворянско-помещичьего общества, они враждебно относились к подымавшемуся освободительному движению и идеалам революционных демократов 60-70-х годов, они поддавались влиянию консерваторов, чтобы потом в ужасе отшатнуться от «крайностей» реакции и вздыхать по идеалам, которые сами же только что торопливо предавали забвению.

Дневники современников запечатлели поразительную картину подобных переходов от панического поддакивания реакции к трезвым высказываниям и либеральным оценкам, и наоборот.

Временами там можно найти самые горькие автохарактеристики, после которых самобичевания провинциала уже не должны казаться неестественными и неправдоподобными.

Метания, упования, разочарования, страхи, саморазоблачения провинциала своеобразно воспроизводят настроения дворянских либералов, не могущих преодолеть своих «родственных» — классовых — связей с крепостным прошлым и его защитниками.

Не случайно герой книги не может избавиться от компании откровенного ретрограда — помещика Прокопах его прямолинейно-алчным и циничным складом характера. Провинциал и впрямь неотделим от него: бессильные и несколько мстительные упования на сказочное возвращение былой мощи, мечтания о чуде, которое поможет ему спастись от грозящего разорения, посещают и провинциала. "Все сдается, что вот-вот свершится какое-то чудо и спасет меня, — думается ему. — Например: у других ничего не уродится, а у меня всего уродится вдесятеро, и я буду продавать свои произведения по десятерной цене".

Есть в фигуре провинциала и другие, более современные готовности (говоря позднейшим слогом Салтыкова) — сознание возможности заковать «освобожденный» народ "вместо цепей крепостных" в "иные цепи", по словам Некрасова.

Функции сатирической пары провинциал — Прокоп многообразны. Порой их разговоры и споры служат прямому выражению авторских раздумий, его живой, горькой, едкой, бьющейся в противоречиях и ищущей из них выхода мысли. С другой стороны, дружба провинциала и Прокопа оказывается прообразом того парадоксального единомыслия, которое, как доказывает автор «Дневника», существует на деле между консерваторами и либералами.

Одним из характерных проявлений реакционности правительства была политика, которую проводил министр народного просвещения граф Д. А. Толстой.

Стремление предельно сузить число образованных выходцев из народа, ущемление профессорских прав, предпочтение, оказываемое чиновникам-карьеристам перед цветом русской интеллигенции, кабальное слушание лекций заведомых бездарностей, уродливая «классическая» реформа среднего образования, проведенная в 1871 году, — все это катастрофически затрудняло развитие страны. Недаром современники метко сравнивали эту «просветительную» политику с избиением вифлеемских младенцев новым Иродом, опасающимся, что из рядов образованной молодежи выйдет "собирательный антихрист".

Уже в публицистике конца 60-х годов Салтыков определил эту правительственную политику как "заговор против знания вообще" и не упускал ни малейшего повода, чтобы высмеять мракобесов от просвещения (см., например, оценку картины Мясоедова в статье "Первая русская передвижная художественная выставка", т. 9).

Показательно в этом смысле и письмо писателю А. М. Жемчужникову — одному из создателей знаменитого Козьмы Пруткова — от 22 июня 1870 года:

"Братец Ваш, Владимир, слился с гр. Бобринским и, кажется, в совокупности с ним и графом Алексеем Толстым намеревается издать трактат о пользе классического образования, как умеряющего вред, производимый знанием вообще, и взамен оного доставляющего якобы знание".

"Соль" этой шутки усугубляется тем, что еще в 1863 году в «Современнике» был опубликован «проект» Козьмы Пруткова о введении единомыслия: в России. К концу 60-х годов атмосфера тем более благоприятствовала подобному, реакционному прожектерству. И в "Дневнике провинциала" брошенное в частном письме зерно творческого замысла дало обильные всходы в изображении проектов, «нагноившихся» в головах озлобленных реформой помещиков, проворовавшихся чиновников и т. д. и т. п.

Суть разнообразных записок, с которыми вынужден знакомиться провинциал, сводится, говоря слогом Прокопа, к тому, "чтобы, значит, везде, по всему лицу земли… по зубам чтоб бить свободно было". Он же определяет эти проекты как "уничтожение всего", то есть даже того, что было достигнуто куцыми реформами, предпринятыми в начале царствования Александра II.

Откровенная кровожадность проекта "о всеобщем расстрелянии" соседствует с более «гуманной» формой проекта "переформирования де сиянс академии". Касаясь внешним образом лишь Академии наук (президентом которой, кстати, спустя десятилетие стал все тот же граф Д. А. Толстей), проект этот, по сути дела, предлагал превратить всю страну в некий грандиозный полицейский участок.

И даже самые невинные — на таком фоне — проекты, с которыми знакомится провинциал, — клонятся к тому, чтобы вместо беспокойного поколения нигилистов и «мальчишек» воспитать "поколение дремотствующее, но бодрое" (проект "О необходимости оглушения в смысле временного усыпления чувств").

Казалось бы, русская либеральная печать занимала по этим вопросам совсем иную, чем эти мракобесы, позицию. Более того, она нередко негодовала на "Отечественные записки" за их, так сказать, недостаточную активность в тех или иных конкретных вопросах.

"Журнал этот, по мнению весьма многих российских литераторов, есть не что иное, как некоторый сфинкс, — иронически формулировал эти претензии журнал «Сияние». - …Место в ряду либеральных журналов отводится ему со скрежетом зубов. Причины следующие: об учебной реформе не сказал почти ничего; над прогрессистами ехидно смеется, говоря, что их посторженность не всегда находится в пределах опрятности; к сыроварению непочтителен" (1871, Э 23, стр. 386).

Создав в «Дневнике» сатирический образ пенкоснимательства, наиболее ярко олицетворенного в Менандре Прелестнове, редакторе газеты "Старейшая

— Всероссийская Пенкоснимательница", и его сотрудниках, Салтыков обнажил типичнейшие тенденции либерального мышления и поступков. С предельной остротой это сделано в "Уставе Вольного Союза Пенкоснимателей" с его двумя главнейшими положениями: "не расплываться" и "снимать пенки", то есть всячески ограничивать, суживать круг и значение обсуждаемых явлений.

По сути дела, устав либеральных пенкоснимателей не так уж далеко отстоит от требований консервативных прожектеров. Это, можно сказать, всего лишь грамотная редакция их косноязычных помышлений. И вечер, проведенный провинциалом среди сотрудников пенкоснимательского органа, з-аполиен такой же трескучей болтовней, какую он слышал, внимая ораторам «аристократического» салона.

— И чего церемонятся с этою паскудною литературой! — негодуют у князя Оболдуя-Тараканова.

— Я, со своей стороны, полагаю, что нам следует молчать, молчать и молчать! — с готовностью отзывается послушливый пенкосниматель.

Оценить всю убийственность этой щедринской характеристики помогает свидетельство современницы — Е. А. Штакеншнендер:

"Существует особая комиссия, созванная для того, чтобы снова рассмотреть законы о печатном деле, — записывает она в дневнике 1 декабря 1869 года, — и потому находят, что литература лучше всего сделает, если будет себя держать как можно тише и как можно меньше внушать поводов к новым стеснительным законам".[187]

Однако «молчать» в устах пенкоснимателей совсем не значит буквально безмолвствовать. Напротив, с их перьев низвергаются целые водопады слов, фраз и статей, но все они начисто лишены сколько-нибудь значительного содержания. Чем мельче предмет разговора, тем более горячится пенкосниматель.

"Наступившая весна, испортив петербургские мостовые до крайних пределов безобразия, на этот раз, сильнее чем когда-нибудь, напомнила тем. кому о том ведать надлежит, что вора наконец подумать о скорейшем разрешении вопроса об единообразном, своевременном, усовершенствованном и сосредоточенном в одном управлении мощении города" — это не щедринская пародия, а вполне серьезное рассуждение, почерпнутое из "С.-Петербургских ведомостей" (1872, Э 109, 22 апреля).

В данном случае нельзя не согласиться с той оценкой русской журналистики, которую дала, подводя итоги 1872 года, газета "Русский мир": "…предметом газетных и журнальных суждений являлись по преимуществу вопросы второстепенного и частного значения, причем нельзя было не заметить, что большинство газет даже и об этих вопросах высказывалось весьма уклончиво и поверхностно, как бы опасаясь углубиться до той почвы, на которой суждение о частном явлении действительности переходит в спор о принципе" (1873, Э 5, 6 января).

Щедринские пенкосниматели — Неуважай-Корыто и Болиголова, досконально исследующие, "макали ли русские цари в соль пальцами, или доставали оную посредством ножа", публицисты Нескладин и Размазов — все они хором издают какое-то непрерывное монотонное жужжанье убаюкивающего свойства и превосходно выполняют пожелание автора упомянутого консервативного прожекта "О необходимости оглушения в смысле временного усыпления чувств": "Необходимо, чтобы дремотное состояние было не токмо вынужденное, но имело характер деятельный и искренний".

Ядовитое разоблачение пенкоснимательства сделано Салтыковым в той части «Дневника», где провинциал, думающий, будто он находится под арестом по политическому обвинению, решает скрасить свой досуг сочинением статей для газеты Менандра.

Кстати, в способности писать на любую тему (об оспопрививании, о совмещении огородничества с разведением козлов, о геморрое, о Тибулловой Делии, и т. д.) есть нечто от ташкентской готовности "устремиться куда глаза глядят" и повсюду чувствовать себя специалистом.

Но дело даже не в этом. "Я, — рассказывает провинциал, — упивался моей новой деятельностью, и до того всерьез предался ей, что даже забыл и о своем заключении…" (Курсив мой. — А. Т.)

Так пенкосниматель приходит к полнейшему согласию с действительностью, которая нисколько не препятствует разработке излюбленных им тем и сюжетов. Он создает как раз ту «литературу», о которой метко выразился в своем дневнике А. В. Никитенко: "Хотеть иметь литературу, какую нам хочется, то есть Управлению по делам печати, значит не иметь никакой".[188]

Однако щедринское пенкоснимательство не сводится к фотографически точному отображению тогдашнего российского либерализма (при всем разительном сходстве многих их проявлений) и, разумеется, не претендует на историческое осмысление всего этого направления в русской общественной мысли и движении.

Тридцать лет спустя В. И. Ленин призывал "поддерживать всякую оппозицию гнету самодержавия, по какому бы поводу и в каком бы общественном слое она ни проявлялась… Сумеют либералы сорганизоваться в нелегальную партию, — тем лучше, мы будем приветствовать рост политического самосознания в имущих классах, мы будем поддерживать их требования, мы постараемся, чтобы деятельность либералов и социал-демократов взаимно пополняла друг друга. Не сумеют — мы и в этом (более вероятном) случае не "махнем рукой" на либералов, мы постараемся укрепить связи с отдельными личностями, познакомить их с нашим движением, поддержать их посредством разоблачения в рабочей прессе всех и всяких гадостей правительства и проделок местных властей, привлечь их к поддержке революционеров".[189]

Сатирический образ «пенкоснимателей» выявил наиболее вредные тенденции русского либерализма, его «готовности», послужил предупреждением о том, что они приведут его к откровенному прислужничеству "хищникам".

С этих пор особенно усиливается та ветвь щедринского творчества, которая посвящена прослеживанию эволюции либерализма.

Конечно, Салтыков больше, чем кто иной, знал тяжесть положения подцензурного русского публициста "с длинными, запутанными фразами, с мыслями, сделавшимися сбивчивыми и темными, вследствие усилий высказать их как можно яснее". Поэтому, еще раз возвращаясь к судьбе Менандра, он высказал догадку, что "это индивидуумы подневольные, сносящие иго пенкоснимательства лишь потому, что чувствуют себя в каменном мешке".

Извиняющийся голос этого «индивидуума» слышится нам и теперь, когда мы перечитываем некоторые строки либеральной прессы того времени. Вот характерное место из передовой "С.-Петербургских ведомостей" (1872, Э 109, 22 апреля).

"Общественная жизнь, подобно морю, имеет свои приливы и отливы… Факт тот, что начался период отлива; море… далеко отошло от берега, и, гуляя на этом берегу, мы можем только любоваться на то, что выброшено великой стихией, на все эти раковины, морские растения, креветки и бочком двигающихся раков.

Удел публицистики в период отлива, преимущественно, исследовать все эти frutti di mare.[190] Рыболовами, забирающими в свои сети то, что выбрасывается русским житейским морем, пришлось быть преимущественно органам нового нашего суда".

Положение Салтыкова было не лучше. Напротив, значительно труднее. Изображение многих драматических событий русской действительности было для него, подцензурного писателя революционно-демократического лагеря, недоступно, хотя и общественный темперамент и совесть диктовали необходимость выступления по этим животрепещущим вопросам.

Однако та "принципиальная почва", которую он никогда не покидал, давала ему возможность, обращаясь даже к «легальным» явлениям, так сопоставлять и творчески преображать их, чтобы из россыпи разрозненных фактов возникла трезвая картина жизни, содержащая в себе бескомпромиссный приговор самодержавному строю.

Так, скандальное "мясниковское дело", фигурировавшее во всех газетах, послужило сюжетной основой для «сна» провинциала.

Но Салтыков глубоко обобщил все происшедшее на процессе. Он не видел в этом деле "невинно пострадавшихх". Ни откупщик Беляев, ни Караганов, ни Мясниковы не являлись для писателя каким-либо исключением: в них просто наиболее резким образом выявились черты беспринципной погони за наживой, и оправдание преступников выглядело в его глазах как солидарность хищников между собой.

Салтыков остроумно воспользовался прозвучавшей в речи прокурора апелляцией к "суду общественной совести" в противовес "суду общественного мнения". Он увидел в этом возможность показать истинное лицо тогдашнего общества, освобожденное от лицемерно соблюдаемых приличий. "Странные вопросы", которые предлагаются в сновидении провинциала на разрешение присяжных — "согласно ли с обстоятельствами дела" поступил Прокоп и не поступили бы точно так же истцы, родственники покойного, предельно обнажают ту точку зрения, с которой взирает общество «хищников» и «ташкентцев» на происшедшее.

Перенос "дела Мясниковых" для нового рассмотрения в Московский окружной суд и очередное оправдание обвиняемых оборачиваются в книге Салтыкова фантастическим решением кассационного суда слушать дело Прокопа во всех городах России. Таким образом, происходит как бы своеобразный референдум, обнаруживающий аморальность общественных верхов.

Несмотря на внешнее положение подсудимого, Прокоп делается одним из самых популярных людей, и его путешествие по России выглядит как воцарение нового властителя — хищника, принимаемого обществом с раболепным восторгом.

Это путешествие длится годы, а положение России за это время фактически не меняется, благодаря черепашьей поступи "постепенного прогресса", ради сохранения которого либералы призывали не торопиться.

Таков очевидный результат той политической тактики, которую открыто осудил Салтыков в том же "Дневнике".

При всей беспощадности щедринской сатирической критики либерализма поучительно сопоставить ее с той, какую мы находим в романе Достоевского «Бесы», который появился почти одновременно с "Дневником провинциала".

В 1869 году Салтыков посвятил выходу в свет биографий Т. Н. Грановского статью "Один из деятелей русской мысли" (см. т. 9), рассматривая его судьбу почти как символ трагической участи русской мысли и ставя ее слабость и оторванность от жизни в вину не столько ей самой, сколько условиям, в которых она находилась.

Достоевский же видит в деятельности "наших Белинских и Грановских" корень будущей нечаевщины и всячески снижает, чтобы не сказать, начисто снимает, трагедию пленной, пусть подчас ошибочной и противоречивой мысли.

Придавая Степану Трофимовичу Верхрвенскому некоторые черты Грановского, автор «Бесов» изображает затем своего героя терзаемым страхом, что прежнее вольнодумство делает его в глазах властей сообщником радикально настроенной молодежи. Рассказчику у Достоевского "умилительно и как-то противно" "полнейшее совершеннейшее незнание обыденной действительности", выражавшееся в том, что Верховенский считает достаточной причиной для ареста найденные у него сочинения Герцена и свою поэму отвлеченного содержания. Мрачная, угрожающая, фантасмагорическая атмосфера в «Бесах» целиком обязана своим происхождением деятельности авантюристов от революции; фантастически разросшиеся тени нечаевцев заслоняют всю остальную действительность, а градоначальник Лембке со своими безумствами выглядит всего лишь несчастной жертвой коварства "революционеров".

Салтыков же обращает внимание читателей на то, что остается в тени в «Бесах», но о чем знали или догадывались современники.

"Сочиняются заговоры по всем правилам полицейского искусства, — записывает в дневник А. В. Никитенко, — или ничтожным обстоятельствам придаются размеры и характер заговоров".[191]

Некоторые современники подозревали даже, что в нечаевском процессе не обошлось без вмешательства полицейской провокации.

В "Дневнике провинциала" воссоздана та реальная общественная атмосфера, которая запугивает и оглушает людей настолько, что они готовы стать жертвой рокового недоразумения или чьей-либо злонамеренной мистификации.

В августе 1872 года в Петербурге происходил Международный конгресс статистиков. За месяц до этого события в "Отечественных записках" появилась статья Е. Карновича, где убедительно показывалось жалкое состояние этой науки в России.

"Статистика, — писал Карнович, — как известно, самым тесным образом связана с вопросами политико-экономического и социального быта, а между тем общий склад нашей государственной и общественной жизни не способствует пока широкой и самостоятельной разработке этих вопросов".[192]

Люди, помнившие «Современник», знали, что об этом в свое время говорил и Чернышевский: "…люди, весь успех которых зависит от таинственности, не любят статистики",[193] — заметил он в одной из своих статей о Франции, проводя явственную параллель с положением дел в самой России.

Возмущение, вызванное ранней повестью Салтыкова "Запутанное дело" в 1848 году, избавило от крупных неприятностей статистика К. С. Веселовского, опубликовавшего одну из своих работ — о жилищах рабочего люда в Петербурге — в том же номере "Отечественных записок", где была и повесть Салтыкова. Ученый избежал опасности, но, по его собственному признанию, "разом повернул на такие исследования, в которых можно говорить безопасно вею правду, а именно на исследование климата России и его влияния на человека и быт".[194]

Не пользовалась покровительством начальства статистика и в дальнейшем. Е. Карнович иронически сопоставлял сумму, ассигнованную на помпезный прием иностранных гостей, с другой, несравненно более скромной, которая крайне неохотно выделялась на ежегодное содержание Петербургского статистического комитета, и высказывал опасение, что русские делегаты на конгрессе будут выглядеть не столько статистиками, сколько статистами.

Герой «Дневника» тоже считает, что "ежели конгресс соберется в Петербурге, то предметом его может быть только коротенькая статистика, та есть такая, в которой несколько глав окажутся оторванными".

Однако в книге Салтыкова речь идет уже не о подтасовке тех или иных цифр или умолчании о неприглядных сторонах русской жизни: весь конгресс оказывается мистификацией, затеянной якобы какими-то досужими шутниками. Опутанные ложными показаниями и совершенно потерявшие голову, герои полны сознания своей виновности, впадают в какое-то истерическое самобичевание и взаимные оговоры.

"Щутники" разыграли свою мистификацию в полном соответствии с нравами тогдашней царской юстиции и точно так же неотличимо от «подлинника», как инсценируемое "ташкентцами приготовительного класса" судебное прение между будущим прокурором Нагорновым и будущей звездой адвокатуры Тонкачевым.

Почему же все-таки судебный процесс, описанный в «Дневнике», оказался мистификацией? Потому ли, что атмосфера общественной паники действительно достигла такой силы, что подобные истории были вполне возможны? (Об одной из них рассказала в своем дневнике Е. А. Штакеншнейдер, ужасаясь тому, "до чего возбуждена и неуверенна в своей безопасности наша мыслящая молодежь, если готова видеть руку правительства в подобном наглом мошенничестве".)[195] Или потому, что реальное; тем более выраженное в сатирическом тоне, описание действительного политического процесса выходило за пределы возможностей русского подцензурного писателя? (Так, Салтыков не мог откровенно высказаться по поводу нечаевского процесса, хотя, очевидно, это событие глубоко взволновало его.)

В хронике "Наша общественная жизнь" (март 1864 года) Салтыков предсказывал, что "разумное и живое дело не изгибнет никогда, хотя легко может случиться, что ненужные задержки извратят на время его характер и вынудят пролагать себе дорогу волчьими тропинками" (т. 6, стр. 294).

Однако, говоря о "волчьих тропинках", Салтыков тогда скорей всего имел в виду принципиально допускавшийся им в те времена "воровской образ действий" по отношению к торжествующему злу, заключавшийся в некоторых наружных компромиссах с последним, мнимой поддержке его ради тайного преследования нужной цели.

Методы Нечаева и его последователей, раскрывшиеся на процессе об убийстве студента Иванова, неожиданно придали размышлениям о "волчьих тропинках" новый, зловещий смысл. Салтыков вообще колебался в вопросе о применении революционного насилия и высказал в "Господах ташкентцах" мрачное опасение насчет преемственности насилия в истории: "Конечно, я знаю, что есть какой-то Ташкент, который умирает, но в то же время знаю, что есть и Ташкент, который нарождается вновь. Эта преемственность Ташкентов поистине пугает меня. Везде шаткость, везде сюрприз. Я вижу людей, работающих в пользу идей несомненно скверных и опасных и сопровождающих свою работу возгласом: "Пади! задавлю!" и вижу людей, работающих в пользу идей справедливых и полезных, но тоже сопровождающих свою работу возгласом: "Пади! задавлю!" Я не вижу рамок, тех драгоценных рамок, в которых хорошее могло бы упразднять дурное без заушений, без возгласов, обещающих задавить".[196]

Салтыков внимательно следил за процессом нечаевцев, был постоянным посетителем процесса.

И если даже предубежденные против революционеров современники вынесли из посещений суда убеждение в моральной чистоте и силе обвиняемых, ставших жертвой веры в своего руководителя, то Салтыков по своему вещественному темпераменту не мог не возмущаться попыткой печати отождествить всех революционеров с Нечаевым. "Почитайте суждение газет и "вестника Европы" по Нечаевскому делу и судите, до чего дошла наша печать, — писал он А. М. Жемчужникову 31 августа 1871 года. — Это царство мерзавцев, готовых за полтинник продать душу".

В статье "Так называемое "нечаевское дело" и отношение к нему русской журналистики" (т. 9) Салтыков предпринял свод возмущавших его статей. В результате этого труда, который он, как и обещал Некрасову в письме от 17 июля 1871 года, сделал "совершенно скромно", вышла в высшей степени язвительная картина поистине холопского единомыслия большинства органов русской прессы.

Однако в словах "совершенно скромно" звучит не только предвкушение этой картины, но и горестное сознание невозможности как-либо иначе легально высказаться самому.

Мыслью о том, что из круга тем русского подцензурного литератора изъяты многие важнейшие явления, буквально пронизана салтыковская публицистика конца 60-х годов и начала 70-х годов. Почти прямую полемику с ходячей трактовкой "нечаевского дела" мы находим в "Дневнике провинциала". Говоря о "новых людях" и о крайней легкости осуждения их «темных» сторон (которые сам автор считает скорее "слабыми"), он задает вопрос о вероятных результатах честного их исследования:

"…не найдусь ли я вынужденным прежде всего подвергнуть осмеянию самые причины, породившие те факты, которые возбуждают во мне смех или ужас? Вот эти-то причины и приводят меня в смущение.

Кто знает, быть может, известные порочные явления сделались таковыми лишь благодаря порочной обстановке, в которой они находятся? Быть может, если дать человеку возможность выговориться вполне, то ультиматум, который вертится у него на языке, окажется далеко не столь ужасным, как это представляется с первого взгляда?"

И, изображая обстановку, в которой происходят похождения провинциала, Салтыков объективно выводит на сцену «смущавшие» его причины — нестерпимое насилие над мыслью, полицейские преследования, вырождение либерализма, вынуждавшее молодежь искать других путей и других союзников.

В заключительной главе "Дневника провинциала" Салтыков находил, что нарисованная им картина неполна, поскольку в ней обойдены два вида людей и явлений — "один, к которому можно отнестись апологетически, но неудобно отнестись критически; другой — к которому можно сколько угодно относиться критически, но неудобно отнестись апологетически".

И если «неудобство» по отношению к первому виду, говоря словами Салтыкова — виду «торжествующих» или, как сказал Некрасов "ликующих, праздно болтающих, умывающих руки в крови", — сатирик все-таки в значительной мере преодолел, и его извинения перед читателем в данном случае носят характер некоторого лукавства, понятного им обоим, то о втором «неудобстве» он говорит со всей искренностью и горечью.

Но за вычетом этой вынужденной неполноты "рассказ о положении минуты и общих тонах современной русской жизни", как характеризует "Дневник провинциала" сам автор, обладает поразительной масштабностью и глубиной.

Подводя ему итоги, Салтыков вновь обращается, как во вступительных очерках к "Господам ташкентцам", к характеристике русского дворянства, олицетворяемого им теперь в образе Петра Ивановича Дракина.

Торжество Дракина в пору реакции, когда тот "поступает совсем-совсем так, как будто ничего нового не произошло, а напротив того, еще расширилась арена для его похождений", не мешает писателю видеть в нем «ветхого», отходящего в вечность человека", который потерял прежнюю прочную почву крепостного права и не способен "куда-нибудь приткнуться, где-нибудь сыграть деятельную роль", совершенно бессилен "относительно созидания новых ценностей".

На место Дракина "народился тип новый, деятельный" — «хищник», еще более откровенно, нагло и «организованно» преследующий те же корыстные интересы, что и его предшественник, "сохраняя смысл традиций", то есть действуя в рамках прежнего государственного строя.

Исторические итоги деятельности этого "нового ветхого человека", по мнению Салтыкова, обещают быть столь же безрадостными (и здесь звучит явная перекличка с финалом "Господ ташкентцев").

Уже в "Господах ташкентцах" очерки, которые непосредственно отображают "ташкентское дело" ("Ташкентцы-цивилизаторы" и "Они же"), — в некоторых отношениях кажутся эскизами отдельных линий "Дневника провинциала" и, в особенности, "Современной идиллии" (так же, как статья, вернее, очерк "Наши бури и непогоды").

В "Дневнике провинциала" сатирическое обозрение жизни тогдашних петербургских верхов, политических интриг и коммерческих махинаций влечет за собою трагикомическую феерию похождений самого рассказчика, выдержанную целиком в духе наступившего «спутанного» времени, когда, по выражению из "Господ ташкентцев", "самый горячечный бред не только сравнялся с действительностью, но даже был оттеснен последнею далеко на задний план".

В еще более заостренной форме обнажить это «безумие» жизни, эту "спутанность времени" намеревался Салтыков в задуманном им продолжении "Дневника провинциала" с весьма выразительным названием "В больнице для умалишенных". Почти все события, происходящие в лечебнице для умалишенных, судя по сохранившимся начальным главам, по существу развиваются согласно реально существующим нормам и законам современного сатирику общества. Так, отношения провинциала с Ваней Поцелуевым складываются в духе осмеиваемых Салтыковым и в других произведениях попыток "практиковать либерализм в самом капище антилиберализма". Суд сумасшедших, их поведение во время «бунтов» также имеют самые очевидные соответствия в тогдашней действительности.

Салтыкову описание сумасшедшего дома позволило еще раз воплотить свою излюбленную мысль о готовностях, кроющихся за «обыденною» действительностью: "…сумасшествие само по себе есть, по преимуществу, обнажение тех идеалов человека, которые он в нормальном состоянии не решается высказать!.."

"В больнице для умалишенных" Салтыков следовал традиции Герцена, автора повести "Доктор Крупов", герой которой также занимался "сравнительной психиатрией", устанавливая сходство так называемых нормальных людей — военных, чиновников, офицеров и т. д. — с душевнобольными. Однако этот новый сатирический цикл не состоялся и работа над ним прекратилась в самом начале.

"Дневник провинциала" — произведение вполне завершенное, и оно явилось открытием такой формы сатирического романа, которая обладает значительной «емкостью» и полифонией изобразительных средств.

Диалоги провинциала с Прокопом, во многом предвещающие будущий сатирический дуэт «я» и Глумова, переосмысливание известных литературных персонажей (встреча провинциала на Международном статистическом конгрессе с Кирсановым, Рудиным, Берсеневым, Волоховым, Веретьевым), смелое введение литературной пародии (на статьи консервативных и либеральных публицистов) — таков далеко не полный перечень художественных приемов, сделавших «Дневник» глубоко своеобразным произведением русской литературы.

Многие затронутые в нем мотивы и набросанные образы получили в дальнейшем блестящее развитие, в частности разоблачение выцветающего либерала, образ беспринципного служителя Фемиды. Будущий Балалайкин происходит по прямой линии от Хлестакова-сына из сна провинциала, а в знаменитой сцене приема Балалайкиным своих клиентов в бывшем помещении публичного дома ("Современная идиллия") проросло то сюжетное зерно, которое было заложено в мимолетной сценке «Дневника», где "купеческий сын" Беспортошный обращается с адвокатом Ненаедовым точно так же, как с "знаменитой девицей" Сюзеттой.

В письме к А. Ф. Писемскому, посвященном доказательству того, что "современную текущую жизнь… нельзя уложить в такой прочной и серьезной форме, как драма, даже трудно и в романе", И. А. Гончаров сделал характерную оговорку:

"Это возможно в простой хронике или, наконец, в таких блестящих, даровитых сатирах, как Салтыкова, не подчиняющихся никаким стеснениям формы и бьющих живым ключом злого, необыкновенного юмора и соответствующего ему сильного и оригинального языка".[197]

Сделанное вскоре после появления "Дневника провинциала" по поводу пьесы Писемского, затрагивавшей тему буржуазного хищничества, это высказывание, вероятней всего, имеет в виду именно "Дневник".

"Дневник провинциала в Петербурге" явился переходом в творчестве Салтыкова от публицистических и сатирических циклов к новой форме романа, принципы которого он сформулировал в "Господах ташкентцах" и принял в его собственном творчестве вид сатирического романа-обозрения.

-

О возникновении замысла и начале работы над "Дневником провинциала в Петербурге" точных сведений не имеется. Но, по-видимому, именно к замыслу «Дневника» относятся следующие строки из письма Салтыкова к А. Н, Энгельгардту от 18 октября 1871 года в Батищево: "Рекомендую Вам свою статью "Самодовольная современность", помещенную в октябрьской книжке "Отечественных записок"… Это только вступление; затем будет применение изложенного в первой статье к нашей современности и статьи будут появляться от времени до времени". Заключительная фраза журнальной публикации первой главы цикла, не вошедшая в окончательный текст; "Но об этих похождениях — в следующий раз",[198] — свидетельствует, что, публикуя первый очерк, Салтыков уже имел в виду его продолжение.

Главы "Дневника провинциала в Петербурге" появлялись в каждой книжке "Отечественных записок" за 1872 год, за исключением июльской и сентябрьской. Печатались они не в первом (художественном), а во втором (публицистическом) разделе "Современное обозрение" и были подписаны псевдонимом "M. M.". Салтыков в своей переписке называл эти главы "фельетонами".

Одновременно с последними журнальными публикациями в "Отечественных записках" готовилось первое отдельное издание произведения "Дневник провинциала в Петербурге". Сочинение М. Салтыкова (Щедрина), тип. В. Б. Пратц, СПб. 1873. Оно вышло в свет между 17 и 23 декабря 1872 года. В отдельном издании;, как это видно из следующей таблицы, была уточнена порядковая нумерация очерков. В журнальной публикации их нумерация началась со второго фельетона, главы VIII и IX были напечатаны без нумерации как одно целое, глава X обозначена как IX, а последняя глава не имела номера; слово «глава» отсутствовало, оно появилось только в посмертном издании (1889 года).

В помещаемой ниже таблице отражены изменения, которые произошли в нумерации глав в отдельном издании по сравнению с журнальной публикацией:

Порядок глав в журнальной

публикации изд. 1873

Без нумерации (ОЗ, 1872, Э 1) I

II (ОЗ, Э 2) II

III (ОЗ, Э 3) III

IV (ОЗ, Э 4) IV

V (ОЗ, Э 5) V

VI (ОЗ, Э 6) VI

VII (ОЗ, Э 8) VII

Без нумерации (ОЗ, Э 10) VIII

Без нумерации (ОЗ, Э 10) IX

IX (ОЗ, Э 11) X

Окончание (ОЗ, Э 12) XI

Таким образом, нумерация глав в отдельном издании не совпадает с нумерацией журнальной публикации. Кроме нумерации глав, в первом отдельном издании было внесено наибольшее количество изменений в текст; сокращения, стилистическая правка, сделан ряд дополнений, которые по цензурным соображениям отсутствовали в журнальной публикации. При жизни Салтыкова вышли еще два издания: изд. 2-е, тип. А. С. Суворина, СПб. 1881; изд. 3-е, тип. И. Н. Скороходова, СПб. 1885. Текст этих изданий отличался от изд. 1873 мелкими стилистическими разночтениями.

Немногочисленные сохранившиеся рукописи "Дневника провинциала" хранятся в Рукописном отделе Института русской литературы (Пушкинского дома) АН СССР.

В основу настоящего издания "Дневника провинциала в Петербурге" положен текст изд. 1885, сверенный со всеми прижизненными изданиями.

Глава I

В журналах заседаний Совета Главного управления по делам печати сохранилось донесение цензора В. Я. Фукса от 7 марта 1872 года о второй книжке "Отечественных записок", в котором содержится благожелательный отзыв о статье "Ташкентцы приготовительного класса (третья параллель)", а также о первом фельетоне "Дневника провинциала": "В предшествующей книжке были помещены весьма спокойные и совершенно трезвые сатиры против действительных недостатков некоторых современных общественных явлений (статья Щедрина и "Дневник провинциала в Петербурге")" (ЦГИАЛ, ф. 776, оп. 2, Э 10, л. 262–263).

В журнальном тексте имя железнодорожного подрядчика Бубновина было Александр Тимофеевич (ОЗ, 1872, Э 1, стр. 127). В изд. 1873 оно изменено на Анемподист Тимофеевич.

…Александр Прокофьич (он же "Прокоп Ляпунов")… — Этот персонаж, занимающий одно из центральных мест в "Дневнике провинциала", далее называется просто Прокопом. Уподобление героя романа Прокопию Петровичу Ляпунову — политическому деятелю XVII века — подчеркивает преемственность традиций "высшего в империи сословия"; присущие салтыковскому крепостнику-фрондеру черты — беспринципность, наглость, лукавство, готовность к любому компромиссу и даже преступлению ради корыстных целей — приобретают благодаря этому сопоставлению характер обобщения. В "Культурных людях", где также фигурирует Прокоп, Салтыков дает ему развернутую характеристику и описывает его наружность, называя его Александром Лаврентьевичем Лизоблюдом (см. т. 12).

…в фуражках с красными околышами и с кокардой над козырьком. — Русскому дворянству в 1832 году была присвоена униформа министерства внутренних дел. Салтыков нередко употреблял выражение "красные околыши" метонимически, для обозначения дворян.

…в нашем рязанско-курско-тамбовско-воронежско-саратовском клубе…Как Салтыков указывает ниже, этим многочленным названием он обозначал дворянско-помещичью часть земства. В ряде случаев этот термин трактовался им более расширительно — как дворянство вообще.

…сеятелями, деятелями… — См. очерк "Новый Нарцисс, или Влюбленный в себя" из цикла "Признаки времени" (т. 7), где Салтыков обрисовал типичные фигуры «сеятелей» — земцев-либералов, труды которых сведены к крохоборческой политике "малых дел".

…шлющимися и не помнящими родства людьми… — Об этом часто встречающемся у Салтыкова термине см. т. 8, стр. 158.

Кайданов удостоверяет, что древние авгуры не могли удерживаться от смеха, встречаясь друг с другом. — По свидетельству Цицерона, древне-римские авгуры (гадатели), зная истинную цену своим предсказаниям, втайне посмеивались над легковерием римлян. Салтыков шутливо приписывает это общеизвестное высказывание Цицерона своему лицейскому учителю, профессору И. Кайданову, упоминающему об авгурах о "Руководстве к познанию всеобщей политической истории", ч. I, СПб. 1823, стр. 139.

…у Елисеева, Эрбера и Одинцова… — широко известные в то время магазины фруктово-колониальных товаров на Невском проспекте, при которых имелись отдельные «закусочные» комнаты ресторанного типа "с распивочной продажей питей". См. Вл. Михневич. Петербург весь на ладони, ч. II, СПб. 1874, стр. 475–476.

…насчет концессии одной… — Далее изображается концессионная горячка, охватившая в начале 70-х годов не только промышленно-коммерческие, но и помещичьи круги, а также высшую бюрократию и земство. С. Н. Терпигорев писал в своих воспоминаниях об этом времени: "Концессии сыпались на «соискателей», как из рога изобилия, и нахватали тогда их больше всего мои земляки, оскуделые или почти оскуделые помещики губерний Тамбовской, Саратовской и Пензенской" (ИВ, 1890, Э 3, стр. 531). В 1868 году Тамбовское и Саратовское земства получили концессию на постройку Тамбовско-Саратовской железной дороги. Возможно, что это обстоятельство отчасти отразилось на салтыковском определении земства как "рязанско

— тамбовеко

— саратовского клуба".

…от земства… — Как отмечалось в печати того времени, многие земские деятели, руководствуясь корыстными побуждениями, были одержимы страстью строить железные дороги даже в таких местах, где строительство не могло быть оправдано деловыми соображениями. Помимо громадных материальных выгод, которые сулила концессия, связанная с распоряжением крупными денежными суммами, строительными работами, поставкой материалов и пр., самый факт прохождения железнодорожной линии вблизи помещичьих имений удорожал стоимость последних, облегчал вывоз и реализацию сельскохозяйственных продуктов и пр. В Петербург то и дело наезжали делегации из разных земств "со специальной целью — угощать людей нужных, — отмечал Н. Демерт в одном из своих обозрений, — и так как это угощение производится враз пятью или шестью депутатами, то устричный земский расход оказывается вовсе не маленьким — рублей на 500 minimum в месяц на брата" (ОЗ, 1871, Э 5, отд. II, стр. 44). На это растрачивались даже суммы, предназначавшиеся для народного продовольствия во время голода (см. там же, 1869, Э 4, отд. II, стр. 318, и т. 7, стр. 568).

…все мы, то есть вся губерния, останавливаемся в Grand Hotel… — "Гостиницы столицы никогда не были так набиты, как теперь, — сообщал в 1869 году из Петербурга корреспондент "Московских ведомостей", — все этажи наполнены железнодорожными предпринимателями или, вернее, теми, что желали бы сделаться таковыми", — людьми, "которые на действительный или мнимый капитал испрашивают какую угодно концессию, будь она на юге или на севере, на востоке или на западе империи" (цит. по ОЗ, 1869, Э 4, отд. II, стр. 311). См. также "Пестрые письма" (письмо 8-е), т. 16.

…твердость Муция Сцеволы… — Мифический древний римлянин Кай Муций Сцевола добровольно положил руку в огонь, чтобы доказать тюремщикам свое презрение к физическим мукам и смерти.

И у Бубновина был, и у Мерзавского был, и у сына Сирахова был! — Под фамилией Бубновин, намекающей на "бубновый туз" каторжника, выведен богатый железнодорожный концессионер "из мужичков" П. И. Губонин, который пользовался постоянной поддержкой высокопоставленных лиц, получавших от него огромные субсидии. О нем и о других упоминаемых ниже железнодорожных воротилах см. в воспоминаниях А. И. Дельвига "Полвека русской жизни", т. II, М.-Л. 1930. "Губонин

— предтеча Разуваевых и Колупаевых и, подобно им, начал карьеру в черном теле и "вышел в люди" чуть ли не из-за стойки питейного заведения" (В. О. Mихневич. Наши знакомые, СПб. 1884, стр. 70). Мерзавским Салтыков именует видного железнодорожного концессионера А. М. Варшавского. Прозвищем "сын Сирахов" Салтыков указывает на национальность богача С. С. Полякова — еврея, игравшего огромную роль в многочисленных железнодорожных предприятиях тех лет (в состав Библии входит "Книга премудрости Иисуса сына Сирахова").

…тандрессы — нежности (франц. tendresses).

…на биржу к Елисееву… — магазин "фруктово-колониальных товаров" купца Елисеева с ресторанным залом, помещавшийся на Биржевой линии.

…жандарм и какой-то партикулярный молодой человек. — В это время правительство производило многочисленные аресты среди революционной молодежи, ссылая без суда в северные губернии России. Салтыков иронически указывает на то, что проектируемые железные дороги дадут возможность правительству более оперативно доставлять революционеров к местам ссылки.

…господин Латкин с свежею печорскою семгою и кедровой шишкой в руках… — Золотопромышленник Н. В. Латкин деятельно выступал в печати, пропагандируя освоение природных богатств Сибири и Крайнего Севера.

…не выпить ли на ночь прощеную! — то есть последнюю (подразумевается рюмка водки).

Хазовый — казовый, то есть выставленный напоказ (от татарского слова "хаз").

…посещать лекции профессора Сеченова… — И. М. Сеченов в начале 70-х годов прочел в Петербургском Клубе художников несколько курсов лекций, пользовавшихся в демократических кругах огромным успехом (см. "Физиология растительных процессов И. М. Сеченова. Публичные лекции, читанные в Санкт-петербургском Клубе художников зимою 1870 года", СПб. 1871).

…buvons, chantons, dansons et aimons! — часто употреблявшееся Салтыковым выражение, которым он характеризовал «польдекоковское» жизненное кредо светских бездельников. Эти "программные глаголы" заимствованы из популярных опер-буфф Жака Оффенбаха, либретто А. Мельяка и Л. Галеви — "La belle Helene" ("Прекрасная Елена", 1864 — хор из д. III, сц. 1) и "La grande Duchesse de Qerolstein" ("Герцогиня Герольштейнская", 1867) — хор из д. I, сц. 1.

…исследуя вопрос о пришествии варягов или о месте погребения князя Пожарского… — Намек на историка М. П. Погодина, полувековой юби лей литературной и научной деятельности которого был отпразднован с большой помпой в Москве 29 декабря 1871 года (см. «Гражданин», 1872, Э 1, 3 января, стр. 32–34). Предметом многочисленных и зачастую лишенных научного значения исследований Погодина был вопрос о пришествии в Россию на княжество варягов. Приняв в 1852 году участие в разыскании места погребения кн. Д. М. Пожарского и в водружении ему надгробного памятника в Суздале, Погодин опубликовал подробный мемуар — "Исследование о месте погребения кн. Дмитрия Михайловича Пожарского" ("Москвитянин", 1852, Э 19, отд. III, стр. 39–80). Салтыков считал истерические интересы, воодушевлявшие Погодина, «четвертаковыми» и относил его к числу "пенкоснимателей".

Говорит он о пользе классического образования

о податной реформе… — См. прим. к стр. 111 и 371.

…"Ярославль-сребро" — «Ярославль-сребро» — древнерусская монета.

…выпьем из той самой урны, в которой хранился прах Овидия! — Древнеримский поэт Овидий умер в Молдавии, куда был сослан императором Августом. Место его погребения остается неизвестным. В одном из вариантов "Недоконченных бесед" (1885) Салтыков упоминает об ученом, который, "возвратившись с какого-то археологического съезда, хвастался, что по окончании работ съезда был устроен банкет и на банкете этом пили из урны, в которой некогда был заключен прах Овидия, погребенного "в Полтавской губернии — в имении, принадлежавшем Ив. Ив. Перерепенко, который и доставил на съезд урну" (см. т. 14). Перерепенко — персонаж повести Гоголя "Как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем". — С 7 по 20 декабря 1871 года в Петербурге проходил Второй археологический съезд, обсуждавший преимущественно малозначительные вопросы, связанные с археологией классических древностей. Этим, вероятно, и объясняется ирония Салтыкова.

Boulotte

Comme elle se gratte… les jambes… — В оперебуфф Жака Оффенбаха "Barbe bleue" ("Синяя борода", 1868; либретто А. Мельяка и Л. Галеви) роль крестьянки Бюлотты исполняла знаменитая французская опереточная актриса Гортензия Шнейдер, гастролировавшая в петербургском театре Буфф в конце 1871 — начале 1872 года.

"Dites-lui"! — ария из "Герцогини Герольштейнской" — д. II, сц. 5. А. С. Суворин в одном из своих фельетонов отмечал, что в первой картине этой оперетты, проведенной Шнейдер "с отменным талантом", публика оставалась равнодушной, просыпаясь "только при грубых штрихах, при канканных движениях, при шаловливости, выходившей из границ", и добавлял: "Зато во второй картине публика ревела от восторга, от низу до верху, от фраков до чуек. Тут герцогиня желает соблазнить упомянутого Фрица, а Фриц ничего не понимает. Она поет арию «Dites-lui», исполненную вакхических движений совершенно разнузданной женской природы, и потом сажает его с собою и с ним заигрывает" (СПб. вед., 1872, Э 23, 23 января). С. Н. Худеков в фельетоне, напечатанном в "Петербургской газете" под псевдонимом «Сережа» (1871, Э 180, 19 декабря), писал: "Ходил по Невскому, в тот самый час, когда наша плешивая юность прогуливает себя для возбуждения аппетита перед обедом. Гуляли цилиндры, бобры, соболя, кепи и треуголки… Большинство из них пело "Dites-lui!"".

…у нас она в сто крат скромнее играет, нежели в Париже! — По признанию самой артистки, она во время русских гастролей, наоборот, огрубляла свою игру с тем, чтобы быть более «доходчивой» для петербургской публики (см. «Гражданин», 1872, Э 4, 24 января).

"Le Sabre de mon pere". — Под этим названием шла в Петербурге "Герцогиня Герольштейнская", в которой изображались «галантные» подвиги Екатерины II.

Эта оперетта и исполнявшая главную роль Гортензия Шнейдер. вызывали у русских современников настолько живой интерес, что даже Александр II, правнук Екатерины II, приехавший в 1867 году в Париж на Всемирную выставку, чуть ли не прямо с вокзала устремился в театр Variete (см. Герцен, т. XIX, стр. 282).

…товарищи мои

изнемогали, таяли, извивались… — Кн. В. П. Мещерский в статье "У театра Буфф", выражая глубокое возмущение постановкой на русской сцене «пиесы» о Екатерине II, "Герцогини Герольштейнской" — "оскорбительной "для всякого русского", где "цинизм разврата доведен до крайних пределов", описывал какого-то офицера, который, "высунувшись из ложи руками и половиною туловища", "впивался в сцену и в каждое движение г-жи Шнейдер до того соблазнительно, что обращал на себя внимание многих" ("Гражданин", 1872, Э 5, 31 января). Эта сценка как бы дополняет салтыковскую характеристику посетителей театра Буфф во время гастролей Шнейдер.

…борелевские татары… — См. прим. к стр. 182.

Глава II

Критика приветствовала острую сатирическую направленность фельетона против реакционного дворянства и в первую очередь против его нового органа — газеты «Гражданин», издаваемой с начала 1872 года князем В. П. Мещерским. В статье В. П. Буренина «Журналистика» отмечалось: "Самая выдающаяся по беллетристике статья февральской книжки встречается не в первом отделе, а в конце — это фельетон "Дневник провинциала в Петербурге". Многие страницы этого фельетона представляют едкую и блестящую сатиру на некоторые "веяния времени" и некоторых «охранителей», появившихся в наши дни. Особенно хороши раут у князя Оболдуй-Тараканова и статья князя: "Как мы относимся к прогрессу", не уступающая ничем, по форме и содержанию, передовым выкликаниям «Гражданина». Не менее удачен проект "о расстрелянии и благих оного последствиях, сочиненный помещиком Поскудниковым" (СПб. вед. 1872, Э 59, 29 февраля, Подпись: Z).

В изд. 1873 Салтыков внес несколько незначительных стилистических поправок, а также следующее дополнение к тексту:

"…обладание властью действительно равносильно возможности гнуть в бараний рог, и что в этом смысле мы, точно, никакой власти не имеем" — после этих слов добавлено: "Или, быть может, мы имеем ее в каком-нибудь другом смысле? Risum, teneatis, amici!".

В изд. 1881 после слов Прокопа: "А я нынче по административной части гусара запустил" добавлено: "Хочу в губернаторы".

…кокодессов… — Слово cocodes, появившееся во французском языке в начале 60-х годов, означает «фат», представитель "золотой молодежи", "прожигатель жизни".

…без начала, без конца, без середки… — Содержателю частного театра Буфф Егареву запрещено было в то время ставить на своей сцене музыкальные спектакли полностью; поэтому оперетты шли у него как полуспектакли-полуконцерты, и вдобавок немилосердно искажались.

…красоулю… — чашу.

…в отъезжее поле — на псовую охоту.

…из Александринки… — Петербургский императорский драматический (Александрийский) театр.

…охранение только одного-единственного права… — крепостного права.

…периодически, через каждые три года, бушевал в губернском городе…

— то есть участвуя в дворянских выборах.

…подстрекающей мысли о каких-то якобы правах. — См. развитие этой мысли в "Завещании моим детям" ("Признаки времени") — т. 7.

Если б кто-нибудь взял на себя труд обстоятельно написать историю этих пикировок… — См. об этом в "Помпадурах и помпадуршах" (глава "На заре ты ее не буди") — т. 8.

Реприманд… — Здесь: угроза (франц. reprimande).

Мы даже m-lle Филиппа не можем заставить спеть "L'amour ce n'est que cela"… — Салтыков приводит припев из песенки "L'Amour" ("Любовь") — "L'amour, qu'est-ce donc que cela?" (см. "Каскадный мир. Сборник французских шансонеток, исполняемых г-жами Шнейдер, Терезою, Силли, Кадуджею, Филиппе, Альфонсин, Альфонсиною-Дюроше, Лафуркад, Антуанет, Мариею Лажи, Бланш-Гандон, Бланш-Вилэн и проч., с переводом на русский язык в стихах", СПб. 1873, стр. 3). Шансонетная певица Луиза Филиппе выступала в течение нескольких лет подряд в театре Искусственных минеральных вод Излера. Она сумела "три года подряд привлекать ежедневно тысячу человек, распевая неизменно одну-единственную песню "L'Amour", где и слов почти нет, кроме "Oh Robin! oh la la, ola li! oh la la и т. д." (СПб. вед., 1872, Э 181, 5 июля). В апреле 1871 года Филиппе привлекалась к суду за то, что, исполняя эту песню, "производила на сцене бесстыдные телодвижения", и в результате подверглась денежному штрафу (СПб. вед., 1871, Э 126, 9 мая).

Есть наслаждение и в дикости лесов… — Первая строка стихотворения К. Н. Батюшкова (без названия; 1819–1820).

…отставным козы барабанщиком. — Устаревшее шутливое выражение о человеке, потерявшем свое прежнее (крайне незначительное) служебное положение.

…мой друг Сеня Бирюков… — Этот салтыковский персонаж является действующим лицом "Сатир в прозе" и "Помпадуров и помпадурш".

…по утвердившемуся на улице понятию… — О термине «улица» у Салтыкова см. т. 9, стр. 485.

Risum teneatis, amici! — часть пятого стиха из "Науки поэзии" Горация.

Вон головорезы-то, слышали, чай! — миллион триста тысяч голов требуют… — Во время первого заседания Петербургской судебной палаты по "нечаевскому делу" — "о заговоре, составленном с целию ниспровержения существующего порядка управления в России", была процитирован? прокламация "Народная расправа", в которой говорилось о необходимости истребления "тех извергов в блестящих мундирах, обрызганных народною кровью, что считаются столпами государства", "целой банды грабителей казны" и т. п. ("Правительственный вестник", 1871, Э 156, 2 июля). Желая дискредитировать участников революционного движения, III Отделение распускало провокационные слухи о намерении «нигилистов» истребить всех дворян, то есть миллион с лиш- ним человек. Слух этот повторяет в разных вариантах ряд персонажей Салтыкова (например, Nicolas Персианов в "Господах ташкентцах" — см. стр. 101).

…сорок миллионов поясниц заполучить желаем! — Подразумевается дворянское право телесного наказания крестьян (к концу 60-х годов крестьянское население России составляло около пятидесяти миллионов человек). Законом от 17 апреля 1863 года телесные наказания "низших сословий", широко распространенные в судебной практике дореформенной России, были резко ограничены, что вызывало недовольство среди закоснелых крепостников.

…даже прожект о расстрелянии… — то есть о резком усилении правительственных репрессий против оппозиционных и революционных элементов — вплоть до их полного физического истребления.

…прожект о расточении… — Вероятно, имеется в виду широкое применение административной ссылки (в старинном словоупотреблении — «расточать» означало рассеивать, разгонять).

…с Домиником. — Как указывалось в одном из путеводителей по Петербургу, ресторан Доминика на Невском проспекте был "известен своими пирожками и вообще доброкачественностью и доступностью припасов; по количеству посетителей ему принадлежит первое место" (Вл. Михневич. Петербург весь на ладони, ч. II, СПб. 1874, стр. 486).

Нас встретил хозяин… — В сатирическом портрете князя Оболдуй-Тараканова современники угадывали черты реакционного беллетриста и публициста кн. В. П. Мещерского, изъявлявшего претензию на роль идейного вождя русской консервативно-помещичьей партии.

…уже смотрят государственными младенцами. — См. об этом: "Испорченные дети", т. 7.

…государственных семинаристов. — Речь идет о чиновниках Синода — в частности, департамента иностранных исповеданий, вице-директором которого был ранее гр. Д. А. Толстой Ср. т. 7, стр. 363–366 и 644.

…к догмату о папской непогрешимости. — См. прим. к стр. 217.

…мотивы, побудившие императора Наполеона III начать мексиканскую войну. — Цель военной авантюры, предпринятой в 1862–1867 годах Наполеоном III, было уничтожение республики в Мексике и замена ее империей, предназначенной стать оплотом против Северо-Американских Соединенных Штатов. Экспедиция эта закончилась полным провалом и ускорила крах наполеоновского режима.

…ососов… — поросят-сосунков.

Petit oiseau! qui es-tu? — По-видимому, пародируется «нравоучительное» стихотворение аббата Ашиля Девуаля "Le Mendiant et l'Oiseau" — "Нищий и птичка" ("Ou vas-tu, petit oiseau?").

"Zaire" — трагедия М.-А. Вольтера (1732).

"Излюбленные"… — Избранные на какую-нибудь общественную должность (термин русского обычного права). Салтыков, возможно, намекает на высказывание славянофила А. И. Кошелева, писавшего, что для обсуждения всех проектов законов следовало бы направлять в столицу из губерний "гласных, избираемых на сей предмет губернскими земскими собраниями" ("Беседа", 1871, Э. 8, стр. 171–172).

…nous dansons sur un volcan… — приобретшее широкую известность восклицание французского политического деятеля гр. А. де Сальванди на балу в Париже 31 мая 1830 года — за два месяца до Июльской революции.

…то посредники… то акцизные… то судьи… — Мировые посредники, на обязанности которых при проведении в жизнь крестьянской реформы 1861 года лежало регулирование взаимоотношений крестьян и их бывших владельцев, являлись в первое время объектом ненависти со стороны крепостников; их называли «поджигателями» и подвергали травле на дворянских собраниях (см. Введение к "Мелочам жизни" — т. 16). Вскоре, однако, доходную и влиятельную должность мирового посредника сумело заполучить множество бывших крепостников, и это примирило их как с самой реформой, так и с институтом посредников. — В 1863 году в России были ликвидированы винные откупа и заменены вольной продажей вина, обложенного правительственным акцизом. Чиновники, контролировавшие правильность проведения этой реформы, подвергались травле со стороны крупных помещиков, характеризовавших этих, в сущности «благонамеренных», чиновников как «нигилистов» и даже «коммунистов» (см. т. 7, стр. 190).

…куда же можно прийти, кроме… Но я не произношу этого страшного слова… — Имеется в виду революция.

А суд, ваше превосходительство, между тем оправдывает-с! — Намек на ряд оправдательных приговоров, вынесенных петербургским судом книгоиздателям, против которых цензурными органами было возбуждено судебное преследование.

…со времени покойного Николая Михайловича… — то есть Карамзина, умершего в 1826 году.

…увидел тут все… — Приводится ходовой набор обвинений реакционно-охранительной печати по адресу демократических органов, в особенности "Отечественных записок" и публиковавшихся там произведений Салтыкова.

У нас была одно время газета… — Имеется в виду политическая и литературная газета «Весть», редактировавшаяся В. Скарятиным и Н. Юматовым, Это был орган крепостников, добивавшихся передачи административной власти над крестьянами в руки помещиков. «Весть» выходила с 1863 по 1870 год, имея ничтожное число читателей; прекратилась, как сообщалось в последнем номере, "вследствие полного истощения денежных средств".

…мы решились издавать новую газету под юмористическим названием «Шалопай»… — Здесь и далее высмеивается реакционно-консервативный еженедельник — "политический и литературный журнал-газета" «Гражданин», незадолго до того (с января 1872 года) начавший выходить в Петербурге под фактической редакцией кн. В. П. Мещерского.

…пренумерантов! — подписчиков.

Как мы относимся к прогрессу? — Пародируется передовая статья кн. В. П. Мещерского "Вперед или назад" ("Гражданин", 1872, Э 2, 10 января).

"Сила совершившихся фактов, без сомнения, не подлежит отрицанию". — Пародируется следующее место из статьи Мещерского: "В России не может быть движения назад, потому что движение вперед объявлено всенародным, — в марте 1856 года, русским государем; в русском государстве немыслимо движение назад, потому что движение вперед стало жизнью, органическою потребностью России".

…должен ли повторяться этот едва совершившийся факт безгранично?

что ежели бы рядом с совершившимся фактом было поставлено благодетельное тире… — Пародируется высказывание из той же статьи Мещерского: "Но если движение назад немыслимо, а движение вперед есть такая же потребность для России, как жизнь, то из этого не следует, чтобы последнее, то есть движение вперед, могло бы быть нестройным, порывистым и управляемым не потребностями всех, а капризами нескольких, кто бы они ни были

К реформам основным надо поставить точку, ибо нужна пауза, пауза для того, чтобы дать жизни сложиться

Лихорадочно скачущие вперед создают упорно оттягивающих назад: и те и другие вне истины, вне России. России же нужна разумная средина, мир внутренний, мир безусловный…"

В своих позднейших воспоминаниях кн. Мещерский писал: "Эпизод с точкою вызвал против меня целый ураган. Он заключался в фразе, которую я дерзнул тогда сказать в одном из первых Э-ров «Гражданина» о необходимости поставить к либеральным реформам точку. С этим словом все для меня кончилось, как будущность, и анафема надо мною произнесена была полная" (кн. В. П. Мещерский. Мои воспоминания, ч. И (1865–1881 гг.). Спб. 1898, стр. 169). Незнакомец (А. С. Суворин) прозвал кн. Мещерского в одном из своих фельетонов "князем точкой, или точкой печального образа" (СПб. вед., 1872, Э 304, 5 ноября).

…со времени известного происшествия… — то есть отмены крепостного права.

…у председателя общества чающих движения воды, действительного статского советника Стрекозы. — По евангельской легенде, "чающими движения воды" назывались больные и обессиленные люди, ожидавшие близ купальни Вифезда в Иерусалиме момента, когда появится ангел и приведет ее воды в волнение. Первому вошедшему за ним в воду это сулило исцеление (Иоанн, 5, 2–4). Персонажи с именем Стрекоза проходят через многие произведения Салтыкова — от "Губернских очерков" до "Современной идиллии".

…с вавилонскою блудницей. — "Вавилонская блудница" — выражение из Апокалипсиса ("Откровение св. Иоанна Богослова" 17, 1 и 5).

"Как лебедь на брегах Меандра…" — Начало "Оды на восшествие на престол Александра I" M. M. Хераскова (СПб. 1801). В подлиннике вместо: "на брегах" — "на водах".

…из всей этой плеяды остался только господин Страхов! — В журнале «Заря» (1870, Э 10) H. H. Страховым была напечатана под псевдонимом Н. Косица статья "Вздох на гробе Карамзина". Называя автора "Бедной Лизы" "великим писателем, создателем русской истории, зачинателем нового периода нашей литературы", Страхов декларативно заявлял; "Я вам открою, что я воспитан на Карамзине, что мой ум и вкус развивался на его сочинениях. Ему я обязан пробуждением своей души, первыми и высокими умственными наслаждениями" (стр. 207). Об ожесточенной полемике Салтыкова с этим идеологом «почвенничества» в начале и середине 60-х годов см. т. 8, стр. 395, 584.

…к Шухардину… — Трактир на Литейной с садом, в котором давались "музыкальные вечера", упоминавшиеся современниками с неизменной иронией (см. Вл. Михневич. Петербург весь на ладони, ч. I, СПб. 1874, стр. 235–236).

…к Балабану… — "Балабинская гостиница" на Б. Садовой улице. При ней был ресторан.

…и охотно беседовал об искусстве

в трактире «Британия». — См. "Пошехонскую старину", гл. XXIV, "Валентин Бурмакин" (т. 15).

Глава III

В изд. 1873 в текст III главы внесено большое количество изменений. Ниже приводятся наиболее существенные из них.

Стр. 318. "Какое это в самом деле благодеяние, что откупа уничтожены — и опять ушло" — после этих слов в ОЗ было: "Дальше хорошо, однако ж, что присяжные по Мясниковскому делу оказались люди просвещенные, потому что ведь с бубновым-то тузом на спине… и опять ушло!"

Стр. 322. После слов: "…он знал и понимал, что если мир, по малой мере верст на десять кругом, перестанет быть пустыней, то он погиб?! — вместо: "А мы?! Что дедушкина мораль удержалась в нас всецело — в этом нет никакого сомнения

вот почему мы колеблемся, путаемся и виляем", в ОЗ было:

и потому высказывал свои заключения настойчиво и безбоязненно. А мы?! Предоставляю беспристрастному читателю самому по совести ответить, действительно ли дедушкина мораль уже исчерпала свое содержание, как о том повествуют пламенные панегиристы успехов нашего времени? И многие ли из нас вполне искренно и сознательно отказались от убеждения, что удел хама в этом мире ограничивается телесным наказанием? А ежели некоторые и догадываются, что дедушкина мораль не вполне состоятельна, то не знают, как с этим делом быть".

Стр. 323–324. Вместо слов: "Какая же это будет жизнь, коли меня на каждом шагу думать заставлять будут?" — в ОЗ было: "А на кой черт, позволь тебя спросить, стану я думать, коли я и без думанья всякую штуку оборудовать могу? Да и какая же это будет жизнь, коли меня на каждом шагу думать заставлять будут? Ведь это каторга, а не жизнь! Думать!"

Стр. 325. "…наша женерозность пришла к нам без особенно деятельного участия сознания" — после этих слов в ОЗ было: "Мы задались ею почти из того же побуждения, из которого Большов у Островского задался мыслью о банкротстве".

Стр. 326. "Тогда только мы начали суетиться и ахать" — после этих слов в изд. 1873 добавлено "и извергать безграмотные проекты о необходимости возвратиться к системе заушения!"

Стр. 331. "…в похвальном стремлении всех осчастливить" — после этих слов в ОЗ было: "(не я, конечно, буду называть это стремлением непохвальным)".

…из рязанско-тамбовского клуба… — из клуба дворянского собрания, имевшегося в каждом губернском городе.

…посылать какого-нибудь Андрюшку-пьяницу или Ионку-подлеца в часть! — До крестьянской реформы помещики, жившие в городе, имели право направлять своих дворовых для порки в полицейский участок.

И вот, о реформы, горькие ваши плоды! — Реминисценция из «Недоросля» Д. И. Фонвизина: "Вот злонравия достойные плоды!" (заключительная реплика Стародума — д. 5, явл. 8).

…розоперстую аврору… — поэтический синоним утренней зари, часто встречающийся в поэмах Гомера.

"…о необходимости оглушения… ~ переформировании де сиянс академии…"- Об этих «прожектах» см. прим. к стр. 338.

Был момент, когда мы искренно поверили… — Имеется в виду время, предшествовавшее крестьянской реформе, которая казалась большинству дворян-помещиков непоправимой катастрофой (см., например, т. 2, стр. 25).

…la grandeur d'ame est a l'ordre du jour

alea jacta est… — См. прим. к стр. 65.

…на последнем я листочке напишу четыре строчки. — Банальные стишки, которыми обычно завершались альбомы "уездных барышень".

…это были дни нашего несчастия… — время подготовки и проведения крестьянской реформы.

…это аттанде — термин карточной игры: "Погодите, не мечите, я ставлю" (от франц. attendez).

…юдоль скорбей. — Библейское выражение (Псал., 83, 7), означающее "земная жизнь" ("юдоль" по-церковнославянски — долина).

…женерозна… — великодушна, благородна (от франц. genereuse).

…палладиумом… — оплотом (от лат. palladium).

…господина Токевиля (удерживаю фамилию этого писателя в там виде, как она является в плодах деревенских досугов)… — В фамилии французского публициста А. де Токвиля (Toqueville) средняя буква е-"емая н выпадает из русского написания и произношения. Архаическая транслитерация подобного рода фамилий (напр., Дидерот вместо Дидро) продолжала частично бытовать в России XIX века.

Токевиль положительно сделался популярнейшим из публицистов в наших усадьбах. — В своих известных книгах "La Democratie en Amerique" ("Демократия в Америке", 1835–1840) и "L'Ancien regime et la Revolution" ("Старый порядок и революция", 1856) Токвиль коснулся проблем, актуальных для пореформенной России: представительного правления, централизации и т. п. Перевод обеих книг Токвиля вышел на русском языке в начале 60-х годов,

…Наполеон III

диктовал свои мероприятия относительно расстреляния? — Имеются в виду мероприятия Наполеона III по установлению и упрочению режима жестокой личной диктатуры.

И Хлобыстовские приедут, и Дракины… — Салтыков впервые изобразил этих «зубров-крепостников» в "Признаках времени" (см. т. 7, стр. 547). См. также "Письма к тетеньке" (т. 14).

О необходимости децентрализации. — В этом «прожекте» Салтыков подвергает осмеянию децентрализаторско-крепостнические устремления дворян-землевладельцев, требовавших от правительства усиления своей помещичьей власти и охраны государством их имущественных и сословных интересов. Одним из конкретных объектов пародии является, по-видимому, докладная записка, поданная в 1866 году Александру II министром внутренних дел П. А. Валуевым, министром государственных имуществ А. А. Зеленым и шефом жандармов гр. П. А. Шуваловым, об усилении власти губернаторов на местах (см. "О минувшем. Исторический сборник", СПб. 1909, стр. 100–109). Значительное усиление власти губернаторов было проведено через Комитет министров. "Сущность этого проекта заставляет опасаться, что в силу его вся Россия отдается под полицейский надзор

— записал в своем дневнике 27 января 1870 года А. В. Никитенко. — Ничего чудовищнее, кажется, не было придумано в это бестолковое время, где самые пошлые личные интересы самолюбия, честолюбия и трусости уже даже перестали с некоторых пор прикрываться личиною забот о народных интересах" (А. В. Никитенко. Дневник, т. 3, М. 1956, стр. 167). Об аналогичном проекте Шувалова и Тимашева 1870 г. см. т. 7, стр. 627–728.

Токевиль выражается о сем прямо: "Централизация есть зло". — Вопросы, связанные с централизацией и децентрализацией власти, занимают заметное место в работах Токвиля, особенно в книге "Демократия в Америке". Об интересе Салтыкова к работам Токвиля см. в кн.: С. Maкашин. Цит. изд., стр. 429–431 и 556.

Монтескью, подтверждая сие мнение, прибавляет: "Зло, с трудом поправимое даже деспотизмом". — Нелепость этой ссылки невежественного автора прожекта на Шарля Монтескье заключается в том, что он заставляет мыслителя, жившего за столетие до Токвиля, подтверждать изречения последнего.

…английский писатель Джон Стуарт выражается так: "Централизация есть остаток варварства". — Автор «прожекта» имеет в виду известного экономиста Джона Стюарта Милля, но по невежеству принимает его двойное личное имя за имя и фамилию. В заключительной части своей книги "On Liberty" ("О свободе", 1859), Милль резко осудил тенденции к централизации, проявляющиеся в европейских странах, в частности — в наполеоновской Франции.

…"солнце наше вкруг нас ходит, да мы в безмятежии почиваем…" — Неточная цитата из речи Георгия Конисского в честь Екатерины II ("Речь на прибытие ее императорского величества в город Мстиславль, говоренная синодальным членом, преосвященным Георгием, архиепископом могилевским, Мстиславским и оршанским генваря 19 дня 1787 года"). В подлиннике: "Всесветлейшая императрица! Оставим астрономам доказывать, что земля вкруг солнца обращается: наше солнце вкруг нас ходит, и ходит для того, да мы в благополучии почиваем".

Наши заатлантические друзья… — См. прим к стр. 450.

…даже Наполеон II! нередко

о сем поговаривал в секретных беседах с господином Пиетри. — Иронический намек на попытки Наполеона III в конце своего царствования несколько «либерализировать» правительственный режим, который основывался на строгой централизации и полицейско-бюрократическом регламентировании всех сторон жизни французского народа. О Ж. Пиетри см. на стр. 61.

Известный криминалист Сергий Баршев говорит: "Ничто так не спасительно, как штраф, своевременно налагаемый, и ничто так не вредно, как безнаказанность". — Профессор Московского университета С. Баршев писал в книге "О мере наказаний" (М. 1840), которую он в предисловии назвал своим «исповеданием»: "…на людей грубых и необразованных, каковы, большею частию, преступники, всего более действует страх наказания" (стр. 123). В другой своей книге — "Общие начала теории и законодательств о преступлениях и наказаниях" (М. 1841) — Баршев посвятил целый раздел вопросу "О денежных наказаниях", подчеркивая целесообразность денежных штрафов в случае "маловажных преступлений" (раздел II, стр. 81–83). Ср. "Нашу общественную жизнь" — т. 6, стр. 173.

…ларчик просто открывался!!! — Заключительный стих басни И. А. Крылова «Ларчик» (1807).

…предоставить

издавать правила… — К. К. Арсеньев замечал по поводу этого проекта: "Это напечатано в 1872 году, а в 1876 или 1877 году администрации на самом деле дано и впоследствии еще более расширено право издавать обязательные постановления. То, что прежде казалось утрировкой, является, таким образом, простою прозорливостью; г. Салтыкову удается иногда подметить "тень, отбрасываемую грядущим" (the shadow of coming things), как картинно выражаются англичане" (ВЕ, 1883, Э 2, стр. 730). Ср. аналогичные высказывания Салтыкова а письмах к Н. А. Некрасову от 13 октября 1876 года и к П. В. Анненкову от 1 ноября 1876 года. Прожект "О децентрализации" был почти полностью воплощен в жизнь правительством Александра III в 80-х годах.

…и моего тут капля меду есть. — Из басни И. А. Крылова "Орел и Пчела" (1811).

Отставной корнет Петр Толстолобов. — В этом персонаже, фигурирующем также в "Помпадурах и помпадуршах", отражены некоторые черты лицейского товарища Салтыкова, "жестоковыйного человека", "ташкентца высшего полета" — гр. Д. А. Толстого, который ознаменовал свое многолетнее пребывание на посту министра народного просвещения, а затем министра внутренних дел рядом мероприятий по "помрачению просвещения в России",

Бьют, испытывают и ссылают. — См. гл. II «Итогов» — т. 7, стр. 434–444 и 656–667.

О необходимости оглушения в смысле временного усыпления чувств. — «Прожект» направлен против разработанной правительством программы "классического образования".

…азбуки в том первоначальном виде, в каком оную изобрел Таут… — Финикийцу Тауту легенда приписывала изобретение "письменных букв" (см. И. Кайданов. Руководство к познанию всеобщей политической истории, ч. I, СПб. 1823, стр. 17). Намек на введенное в классических гимназиях обязательное обучение древнегреческому языку.

…эфиопского языка — намек на эту же "реформу".

О переформировании де сиянс академии. — "Де сиянс академия" — Академия наук (от франц. Academie de Sciences). Салтыков предполагал представить в "оправдательных документах" к "Истории одного города" написанную "градоначальником Двоекуровым" "Записку о необходимости учреждения в Глупове академии", которая занималась бы не изучением, а «рассмотрением» наук. Какие-то причины помешали ему реализовать это намерение в "Истории одного города", и он сделал это в "Дневнике провинциала". "О переформировании де сиянс академии" — одна из самых острых сатир Салтыкова, обличающих истинное отношение царизма к науке и просвещению. Салтыков высмеял в ней постоянные усилия самодержавия создать «благонамеренную» лженауку, поддерживающую "законный порядок".

…как свидетельствует газета «Гражданин», одна дочь оставила одного отца… — Сатирическая реплика в адрес кн. В. П. Мещерского, выступавшею против равноправия женщин. В передовой статье газеты «Гражданин» (1872, 28 февраля, Э 9), озаглавленной "Наш женский вопрос", рассказывалось о том, как "в одном помещичьем имении, в глуши Смоленской губернии, жил семидесятилетний старик с двадцатипятилетней дочерью", которая под влиянием брата, окончившего Петровскую сельскохозяйственную академию, бросила отца, переехала в Петербург "с обстриженными волосами" и заняла должность "свободной, самостоятельной наборщицы". Мещерский патетически описывал горе "покинутого отца".

…распространительница бездельных мыслей, весьма даже пагубная, называемая «Психологией». — У передовой русской молодежи глубокий интерес вызывали сочинения по естествознанию, посвященные связи физиологических и психических явлений, — книги Фейербаха, Фогта, Молешотта, Бюхнера и др. Герцен писал К. Фогту 9 мая 1866 года: "…в доносах Каткова упоминается и ваше имя. Он утверждает, что именно ваши сочинения, которые переводились ad hoc, и книги Молешотта развращали молодое поколение" (Герцен, т. XXVIII, стр. 185).

…маймистов… — Так прозвали финнов, живших в окрестностях Петербурга (искаженное "Эй мой-ста" — "Не понимаю").

Глава IV

Критик журнала «Сияние» в статье «Журналистика». "Отечественные записки" Э 4" охарактеризовал четвертый фельетон "Дневника провинциала" как "великолепную характеристику нашего общества в самой популярной форме" ("Сияние", 1872, т. I, Э 23, стр. 386).

В изд. 1873 Салтыков внес в текст IV главы следующие добавления.

Стр. 360. "Это начало — всегдашнее, никогда не оставляющее человека" после этих слов добавлено: "совершившего рискованное предприятие по присвоению чужой собственности".

Стр. 370. "Через минуту ответы уж были готовы" — после этих слов добавлено: "(до такой степени присяжные заседатели были тверды в вере!)".

Стр. 371. "…Жаль этого дорогого принципа собственности, этого, так сказать, палладиума…" — после этих слов добавлено: "Но куда бежать? в провинцию? Но там Петр Иваныч Дракин, Сергей Васильич Хлобыстовский… Ведь они уже притаились… они уже стерегут! Я вижу отсюда, как они стерегут!!"

…я должен сказать несколько слов о сновидениях… — Далее следует пародийная характеристика антикрепостнического протеста либерально-оппозиционных кругов дворянского общества 40-х годов, — протеста искреннего, но «гамлетовски» нерешительного и лишенного практических результатов. В эту характеристику Салтыков ввел ряд автобиографических реминисценций, к которым относятся и воспоминания о своих дебютах в литературе, — повестях «Противоречия», "Запутанное дело", «Брусин», упоминание о своем крепостном слуге Григории ("собрат моего камердинера и раба Гриши") и др.

…лампопо… — анаграмма слова «пополам»: напиток из пива с лимоном и гренками.

…aima mater… — студенческое наименование университета (в данном случае — Московского).

…"Маланьей"… — См. прим. к стр. 383.

О Росс! о род непобедимый // О твердокаменная грудь! — Из оды "На взятие Измаила" Г. Р. Державина (1790–1791). В подлиннике: "О Росс! О род великодушный!"

…помещика Пеночкина! — Аркадий Павлович Пеночкин — главный персонаж рассказа И. С. Тургенева «Бурмистр» (1847) из цикла "Записки охотника".

…увлеченный артельными сыроварнями… — Начиная со второй половины 60-х годов помещик Н. В. Верещагин деятельно пропагандировал создание в России густой сети артельных сыроварен, которые должны были, по его мнению, значительно поднять благосостояние крестьянского населения. Рациональность повсеместного распространения сыроварен оспаривал на страницах "Отечественных записок" известный теоретик и практик агрономии — профессор А. Н. Энгельгардт, указывавший, что для многих крестьянских семей сыроварни явятся источником дополнительных лишений. В полемику между "Отечественными записками" и "С. — Петербургскими ведомостями" по этому вопросу был втянут и Салтыков (см. "Благонамеренные речи" — т. 11).

…местного комитета по улучшению быта крестьян. — "Комитеты по улучшению быта крестьян" были созданы в 1858 году из дворян-помещиков каждой губернии для разработки условий отмены крепостного права.

…председатель исчез неведомо куда, но "в сопровождении"… — Намек на административную ссылку в Вятку (в сопровождении жандарма) председателя Тверского губернского комитета А. М. Унковского в 1860 году.

Итак, я видел сон. — В основу «сна» положены факты нашумевшего процесса братьев Мясниковых, обвиненных в подделке духовного завещания купца Беляева. Саркастическому анализу этого дела посвятил большую часть своего ежемесячного обзора "Наши общественные дела" Н. Демерт в мартовской книжке "Отечественных записок" 1872 года, то есть за месяц до появления в этом журнале настоящей главы "Дневника провинциала". После внезапной смерти (в 1858 г.) купца К. В. Беляева, ведавшего делами офицеров — братьев А. и И. Мясниковых, первый из них, бывший в это время адъютантом начальника III Отделения, тотчас же перевез к себе все бумаги Беляева. Спустя три недели жена Беляева предъявила для засвидетельствования духовное завещание покойного мужа, написанное не по форме, причем подлинность подписи Беляева возбудила большие сомнения. Осенью 1859 года племянник Беляева Мартьянов возбудил дело о подложности этого завещания, но умер еще до разбора своей жалобы. В 1868 году родственники и наследники Мартьяновых подали в прокуратуру прошение о возбуждении уголовного дела против Мясниковых. "Мясниковское дело", разбиравшееся в феврале 1872 года в Петербургском окружном суде, закончилось полным оправданием обоих братьев, чему, как предполагалось, содействовало служебное положение старшего брата в высшем органе политической полиции и, быть может, даже подкуп присяжных заседателей (эти предположения неоднократно высказывались в периодической печати). Большое влияние на исход процесса оказала "интересная, исключительно глубокая по содержанию и замечательная по ее юридическому анализу" речь защитника А. Мясникова — К- К. Арсеньева (см. сб. "Судебные речи известных русских юристов", изд. 2-е, М. 1957, стр. 223–224). Вторичное судебное разбирательство, произведенное в Москве, также закончилось полным оправданием обвиняемых. Подробностями этого сенсационного процесса Салтыков воспользовался как материалом для сатирической характеристики и, обличения общественного быта и нравов 70-х годов.

…что я был когда-то откупщиком… — Беляев также был винным откупщиком.

…выкупное свидетельство. — Выкупные свидетельства представляли собой своего рода облигации, которые выдавались помещикам после реформы 1861 года за земли, входившие в крестьянский надел.

…всем мужикам вольные дал, да всех их к купцу на фабрику и закабалил.

— Намек на так называемую "Хлудовскую историю" — аферу с крепостными крестьянами, устроенную несколькими помещиками Рязанской губернии и богатейшими фабрикантами той же губернии Хлудовыми. Афера эта была разоблачена Салтыковым во время его вице-губернаторства в Рязани (см. т. 5, стр. 84–97 и 548–550).

…чтоб бутылка за семью печатями была! — то есть чтобы вино не оказалось отравленным.

Многие вот так-то обещают, а после, гляди, свидетелев-то на тот свет угодить норовят. — Намек на обстоятельства, связанные с делом Мясниковых, когда несколько наследников Беляева, а также свидетелей умерло один за другим в больнице, сумасшедшем доме и пр.

…что в моей шкатулке оказалось всего-навсего две акции Рыбинско-Бологовской железной дороги, да старинная копеечка… — Намек на Мясниковское дело. В кабинете Беляева после его смерти полиция обнаружила только триста пятьдесят рублей наличными деньгами и двадцать пять серебряных монеток старинной чеканки. Все остальное было увезено и припрятано Мясниковым (см. "Дело Мясниковых". Полный стенографический отчет, СПб, 1872, стр. 15).

Пришли, понюхали — и ушли. — Из «Ревизора» Гоголя (реплика городничего: "…мне всю ночь снились какие-то две необыкновенные крысы

пришли, понюхали — и пошли прочь" (д. I, явл. 1).

…что они миллионщики! — Этот эпизод, возможно, связан не только с Мясниковским делом, но и со следующим сообщением в русской печати того времени: "В нескольких верстах от гор. Змиева, верстах в сорока от Харькова, проживал один из первых богачей края Дмитрий Андреевич Донец-Захаржевский

имевший, по слухам, далеко за миллион рублей капитала в различных процентных бумагах

На днях в Харькове распространилась молва, что Д. А. Донец-Захаржевский скончался в деревне своей

Молва прибавляет, что, между прочим, при покойном не нашли капитала, бывшего при нем в последние дни" (СПб. вед., 1872, Э 1, 1 января).

…сипация… — искаженное слово «эмансипация», то есть «освобождение» крестьян.

…на острове Голодай? — Близ острова Голодая (ныне остров имени Декабристов), на краю Смоленского кладбища в Петербурге хоронили нищих.

…мои таланты… — Здесь в смысле: деньги. В одной из евангельских притч упоминается раб, получивший от своего хозяина денежную сумму ("один талант"); вместо того чтобы пустить ее в прибыльный оборот, раб зарыл этот талант в землю, чем вызвал негодование рабовладельца (Матф., 25, 15–30).

…искариот… — предатель (от евангельского персонажа Иуды Искариота, предавшего на казнь Христа).

Надо нам от этого Гаврюшки освободиться! — Здесь, по-видимому, содержится намек на одно из обстоятельств Мясниковского дела. Помощник Беляева А. А. Караганов, подделавший подпись Беляева по просьбе Мясникова, во время судебного процесса находился почти в невменяемом состоянии. По утверждению прокурора А. Ф. Кони, Мясниковы нарочно спаивали его, чтобы избавиться от опасного свидетеля обвинения ("Дело Мясниковых", цит. изд., стр. 258–260).

Глава V

Сохранился отрывок наборной рукописи от слов: "Я не шел домой, а бежал…" до слов: со… том, что было далее — до следующего раза. M. М."

Сохранившийся отрывок представляет собой перебеленную с предыдущих черновиков рукопись с многочисленными исправлениями, вычерками и вставками. Судя по пометам и следам типографской краски, это рукопись, которая использовалась для набора первопечатного текста. Следовательно, ее можно датировать концом апреля 1872 года.

Авторская правка в рукописи имеет преимущественно стилистический характер.

Сличение автографов с журнальным текстом позволяет установить правку в не дошедшей до нас корректуре.

Стр. 389. "Я этот человек — заговорщик!" — После этих слов в 03 добавлено: "Этот человек не настолько свободен, чтобы ясно сказать, что в городе Имярек исправник ездит на пожарных лошадях!" В одном только изд. 18S1 вместо "на пожарных лошадях" напечатано: "на казенных лошадях".

Текст "Устава Вольного Союза Пенкоснимателей" — также добавлен в корректуре. В рукописи после слов: "…и на заглавном листе ее прочитал": было "Устав Союза Пенкоснимателей". О том, что было далее — до следующего раза".

С пятой главы "Дневника провинциала", посвященной «пенкоснимательству» и его газете — "Старейшей Всероссийской Пенкоснимательнице", началась острая полемика "Отечественных записок" с "С.-Петербургскими ведомостями", как главным органом тогдашнего русского либерализма. В ответ на критику либералов в "Дневнике провинциала" и статье Н. К. Михайловского "С.-Петербургские ведомости". Их настоящее и будущее" ("Литературные и журнальные заметки". — ОЗ, 1872, Э 5, стр. 51–76). "С.-Петербургские ведомости" опубликовали две большие передовые статьи (СПб. вед. 1872, Э 138, 21 мая, и Э 142, 25 мая), а также серию фельетонов В. П. Буренина, подписанных буквой Z. В первом из них "Журналистика. Нечто о долгой скрытности "Отечественных записок" относительно своих принципов н своего направления…" (СПб. вед., 1872, Э 144, 27 мая) содержались резкие нападки на всех основных сотрудников журнала — Некрасова, Г. З. Елисеева, Н. Курочкина, Н. Демерта и Салтыкова. Следующий фельетон Буренина "Журналистика… Два слова о беллетристической манере г. Боборыкина…" был непосредственно направлен против "Дневника провинциала". В частности, рассуждение Салтыкова о "молодцах лихачах", появившихся в современной литературе, было с полемической целью переадресовано Бурениным П. Д. Боборыкину и его роману «Дельцы». Фельетон заканчивался утверждением, что "статейка, из которой извлечен вышеприведенный намек на г. Боборыкина, есть не что иное, как насмешка над современной литературой вообще и над "Отечественными записками" в частности" (СПб. вед. 1872, Э 156, 10 июня).

По этому поводу Салтыков писал Н. А. Некрасову из Витенева в Карабиху 20 июня 1872 года: "Негодяй Буренин, который не постыдился сказать, что мой предпоследний фельетон написан на Боборыкина, конечно, и на будущее время не воздержится от своих пакостей".

Положительная оценка пятого фельетона была дана в статье С. Т. Герцо-Виноградского "Очерки современной журналистики": "Эфемерность и мизерность интересов, бессодержательность, случайность, болтовня, фельетонизм — вот типические черты нашей современницы-литературы, метко охарактеризованной сатириком литературой пенкоснимания, которая стала переполняться краткословными и краткомысленными представителями… Очертить характер текущей литературы злее и метче, чем это сделал сатирик, вряд ли можно" ("Одесский вестник", 1873, 6 мая, Э 98. Подпись: С. Г. — В).

…о подоходном налоге… — В начале 1872 года Комиссия для пересмотра системы податей и сборов рассматривала проект всесословного подоходного налога после обсуждения его на губернских и уездных земских собраниях. "С.-Петербургские ведомости" писали по этому поводу 22 февраля:

"Единственным выходом из такого положения представляется полная и окончательная отмена особенно неуравнительных податей: подушной, государственного земского сбора, общественного сбора и государственного земского сбора с гильдийских свидетельств. Существующую систему прямых налогов следует заменить иною, в основании которой лежал бы принцип всесословного налога…"

…о всесословной рекрутской повинности. — Дворянское сословие еще в 1762 году было освобождено от обязательной воинской повинности, которую отбывали в России только крестьяне и мещане. В начале 70-х годов периодической печатью обсуждалась реформа, вводившая всеобщую воикскую повинность. Утверждена она была в 1874 году.

…с других! — то есть податных сословий — крестьян, мещан, негильдийского купечества.

Да ведь других-то и порют! — Телесным наказаниям в 60-70-х годах подлежали крестьяне, арестанты, ссыльнокаторжные и ссыльнопоселенцы. Дворяне, купцы первой и второй гильдии и "именитые граждане" не могли быть подвергнуты телесным наказаниям.

…с чего только бесятся! — Прокоп имеет в виду губернские и земские собрания, обсуждающие проект всеобщего подоходного налога.

В надежде славы и добра // Иду вперед я без боязни! — Из «Стансов» А. С. Пушкина (1826). В подлиннике вместо «иду» — "гляжу".

…налоги, равномерно распределяемые, суть единственные… — См. прим. к стр. 411.

…пушнина… — Здесь: хлеб с мякиной.

…бунте на коленях. — "Бунт на коленях" — выражение Герцена в статье "Сечь или не сечь мужика?", напечатанной в «Колоколе» (1857, л. 6, 6 декабря). См. Герцен, т. XIII, стр. 106.

…Безе. — В переводе с французского эта фамилия означает «поцелуй» (le baiser).

…подарил все дворы через двор… — Подобную же злую шутку проделал, по рассказу Салтыкова в "Пошехонской старине", помещик Захар Капитонович, поделивший между своими двумя сыновьями вперемежку двадцать три крестьянских двора (см. т. 17).

…вицы — шутки (от нем. Witz).

…реки Пряжки… — Пряжка — "незначительная гнилая речонка в Коломне", "выходящая из Мойки, впадающая в залив" (Вл. Mихневич. Петербург весь на ладони, ч. 1, цит. изд., стр. 52).

Менандр Прелестнов… — В образе либерального публициста Менандра Прелестнова современники узнавали черты издателя-редактора "С. — Петербургских ведомостей" В. Ф. Корша. Черновой автограф рассказа «Похороны» подтверждает, что именно В. Ф. Корш явился прототипом Менандра Прелестнова (т. 12. Ср. ВЕ, 1883, Э 2, стр. 740). Упоминания о В. Ф. Корше, о его редакторской деятельности и о плачевном финале этой деятельности см. также "За рубежом" (т. 14). К. К. Арсеньев, один из близких друзей Корша, писал в его некрологе: "Мягкий, гуманный от природы, умеренный по убеждению, В. Ф. не был и не мог быть одним из тех бойцов, в которых типично выражается дух эпохи; как всем приверженцам середины, ему суждено было возбуждать неудовольствие направо и налево" (ВЕ, 1883, Э 8, стр. 878). Ср. К. К. Арсеньев. Салтыков-Щедрин, СПб. 1906, стр. 93; ОЗ, 1877, Э 7, стр. 128). Именем Менандр Салтыков, вероятно, не случайно связал своего персонажа с действующим лицом сатиры А. Д. Кантемира "О различии страстей человеческих", где изображен сплетник, жадно собирающий всякого рода слухи (см. Антиох Кантемир. Собрание стихотворений, М.-Л. 1956, стр. 92–93).

…еще в университете написал сочинение на тему "Гомер как поэт, человек и гражданин". — Этим намеком Салтыков подчеркивает тесную связь Менандра Прелестнова с его реальным прототипом: В. Ф. Корш в 40-х годах учился на историко-филологическом факультете Московского университета. Увлеченность античной и, в частности, греческой литературой он сохранил до конца жизни. В обширном, вышедшем под редакцией Корша труде "Всеобщая история литературы" (СПб. 1880–1883) ему принадлежал раздел "История греческой литературы".

"Старейшая Всероссийская Пенкоснимательница". — Главным объектом сатиры Салтыкова послужили здесь "С. — Петербургские ведомости", начавшие выходить еще в 1728 году, как прямое продолжение петровских "Ведомостей о военных и иных делах, достойных знаний и памяти" (1703–1727). Редактором-издателем этой газеты с 1863 года был В. Ф. Корш.

Экземпляр «Маланьи», отлично переписанный и великолепно переплетенный, и доднесь хранится у меня

время "Маланийя прошло… — Здесь явный элемент автоиронии: в личном архиве Салтыкова несколько десятилетий хранилась переплетенная в "изящный шагреневый переплет" рукопись его раннего рассказа «Брусин» (см. т. 1, стр. 429).

…в Шемахе произошло землетрясение? — 16 февраля 1872 года сильным землетрясением был почти полностью разрушен город Шемаха и несколько окрестных селений. Этому событию в "С.-Петербургских ведомостях" был посвящен ряд телеграмм и корреспонденции.

"Башмаков еще не износила!" — Восклицание Гамлета в трагедии Шекспира "Гамлет, принц Датский" (перевод Н. А. Полевого, 1837, д. I, сц. 2). В годы учения в московском Дворянском институте Салтыков нередко посещал спектакли Малого театра с участием Мочалова, Щепкина, Живокини, в том числе и представления "Гамлета".

…как легко дышится!.. — Ср. аналогичную характеристику предшественников «пенкоснимательства» в статье Салтыкова "Наша общественная жизнь" (1863) по поводу газеты «Голос» (названной сатириком "Куриное эхо"), которая безудержно восхваляла результаты правительственных реформ (т. 6, стр. 41).

…ссудо-сберегательные кассы… — Ссудо-сберегательные товарищества начали появляться в России с 1870 года. Целью этих финансовых учреждений, поддерживавшихся земскими управами, было оказание помощи крестьянам-землевладельцам дешевым кредитом. (См. ВЕ, 1872, Э 10, стр. 827–837.) На деле это свелось к финансированию зажиточных слоев крестьянства.

…об интернационалке… — В 1864 году было создано возглавлявшееся Карлом Марксом Международное, товарищество рабочих — I Интернационал. По-французски «Internationale» женского рода, и в русском языке того времени это слово сохраняло женский род и иногда передавалось термином «международка» — см., например, передовую статью в Р!Л, 1872, Э 97, 11 апреля.

…вследствие свободы печати… — С 6 апреля 1865 года в России было введено временное законодательство о печати, которое хотя и освобождало ряд изданий от предварительной цензуры, но вместе с тем давало возможность правительству применять самые суровые санкции. С 1 сентября 1865 по 1 января 1870 года было объявлено сорок четыре предостережения; семь периодических изданий были прекращены. Особенно усилились цензурные репрессии после покушения Каракозова и нечаевского процесса (см. К. К. Арсеньев. Законодательство о печати, СПб. 1903, стр. 25–85).

…в продолжение целого часа было видимо северное сияние… — В конце января 1872 года северное сияние наблюдалось не только в европейской части России, но даже в южной Европе.

…образовалось общество, под названием "Союз пенкоснимателей" … но ради бога, чтоб это осталось между нами! — Здесь впервые встречается у Салтыкова ставший классическим термин «пенкосниматели», который фигурирует и в произведениях: "Господа ташкентцы", "Недоконченные беседы" и др. Слово «пенкосниматели» ("пенкоснимательство") получило широкое распространение в русской демократической публицистике для обозначения российского либерализма. Им не раз пользовался в своих произведениях В. И. Ленин (см. ЛН, т. 11–12, стр. 400, 419, 420). Предупреждение Прелестнова о необходимости соблюдать "тайну "Союза пенкоснимателей" — сатирический прием, подчеркивающий полную безобидность для правительства либералов и всех их объединений.

…настоящая ли разбойничья, или так, вроде оффенбаховской, при которой Менандр разыгрывает роль Фальзакаппы?! — В опере-буфф Жака Оффенбаха "Les Brigands" ("Разбойники", либретто А. Мельяка и Л. Галеви, 1870), шедшей на петербургских сценах, представлена шайка наглых, но незадачливых грабителей, возглавляемых Эрнесто Фальзакаппой, который изображен либреттистами и композитором в подчеркнуто гротесковом плане.

В журнале "Вестник Пенкоснимания"… — В этой и следующих главах "Дневника провинциала" называется множество пародийных заглавий столичных либеральных органов; некоторые из этих сатирических выпадов, вероятно, направлены по определенному и очевидному для современников «адресу». В статье "Несколько полемических предположений" Салтыков указывает, что, обличая "вредные и ненужные журналы", не следует создавать им рекламу, называя их, и что поэтому они должны быть окрещены "какими-нибудь псевдонимами", и это предоставит возможность "начать уже изобличать их со всею безопасностью!" (т. 5, стр. 268). Под "Вестником Пенкоснимания", вероятно, подразумевался либеральный ежемесячный журнал "Вестник Европы", тесно связанный с "С.-Петербургскими ведомостями".

"…перед судом общественной совести"… — Пародируется высказывание из обвинительной речи прокурора А. Ф. Кони на процессе Мясниковых: "…приговоры общественного мнения по этому делу не могут и не должны иметь значения для вас. Есть другой, высший суд — суд общественной совести. Это ваш суд, господа присяжные" ("Дело Мясниковых", цит. изд., стр. 275).

В сих печальных обстоятельствах… — Намек на цензурный террор после покушения Каракозова.

…задал такую работу близнецам "Московских ведомостей"? — то есть M. H. Каткову и П. М. Леонтьеву, которые, по словам самого Каткова, "были неразлучны" "до последних тайников мысли и сердечных движений" и семнадцать лет "жили, почти не расставаясь, под одним кровом" (MB, 1875, Э 97, 20 апреля). Катков и Леонтьев полемизировали с "С.-Петербургскими ведомостями", "Вестником Европы" и др., обвиняя их (совершенно неосновательно) в революционности.

…вертоград… — старинное название сада, часто употреблявшееся в переносном значении.

Пора, наконец, убедиться, что наше время — не время широких задач… — Одна из главнейших «формул» салтыковского обличения идеологии либералов, взятая из их основного органа — "С.-Петербургских ведомостей". Ср. в передовой статье "С.-Петербургских ведомостей" 1873, Э 317, 17 ноября: "Несколько лет тому назад наша газета сделала верное замечание о настоящем времени, сказав, что наше время — скорее время практических, чем общих, широких, теоретических задач

В литературе появилось немалое число статей и беллетристических очерков, разрабатывавших ту же самую тему". Далее редакция отмечала, что "один из наших толстых журналов", то есть "Отечественные записки", "вот уже два или три года" цитирует эту "безвредную фразу", "сопровождая свои цитаты грубыми и вздорными толкованиями". Об этом «кредо» пенкоснимателей-либералов см. также в "Недоконченных беседах" (т. 14). Герой «Похорон» Пимен назвал это изречение либералов "распутной фразой", обвиняя ее автора — Менандра Прелестнова — в измене всему прошлому русской литературы. "Тут скудоумие, тут и распутство, и желание сказать нечто приятное" (т. 12). Это же изречение о "нашем времени" произносит пустоголовый фразер в "Благонамеренных речах" и Федот в "Пестрых письмах" (см. т. 11, т. 16).

…дабы полуда на посуде в трактирных заведениях всегда находилась в исправности… — Обвинение либеральной прессы в крохоборстве.

"Зеркало Пенкоснимателя"… — Возможно, что имеются в виду "Биржевые ведомости", ведшие в то время ожесточенную полемику с "С.-Петербургскими ведомостями".

…третье предостережение. — После третьего предостережения периодические издания подвергались временной приостановке или полному запрещению.

…обличать городовых. — В качестве примера подобных «обличений» можно указать на статью, появившуюся в то время, когда писалась пятая глава "Дневника провинциала". "Все двинулось у нас вперед за последнее время; одной только провинциальной полиции это движение, по-видимому, не коснулось вовсе или коснулось очень мало. Грубые нравы, немыслимые при нашем новом законодательстве, в ее среде еще не утратили своей дикой первобытности. От души желаем, чтобы наши губернские начальства обратили серьезное внимание на это важное обстоятельство и тем предотвратили на будущее время возможность подобных историй" (СПб. вед., 1872, Э 116, 29 апреля).

…внезапность обстоятельств, изменившая все к наилучшему (см. соч. Токквиля: "L'Ancien regime et la Revolution") — Намек на французскую революцию 1789 года.

…изданиям общества распространения полезных книг… — См. т. 5, стр. 185, т. 6, стр. 130.

…сын туманного Альбиона… — англичанин.

…"новое слово" когда-нибудь будет сказано. — См. прим. к стр. 9.

…инкюлькированием… — вдалбливанием в голову (от франц. inculquer).

…заношенное исподнее белье его соседа! — См. прим. к стр. 18.

…стоит подуть жестокому аквилону… — Реминисценция из стихотворения Пушкина «Аквилон» (1824). В подлиннике: "грозный аквилон".

Глава VI

Глава VI "Дневника провинциала" продолжает и развивает тему «пенскоснимательства». В. П. Буренин откликнулся на нее большим фельетоном: "Журналистика… г. M. M., осмеивающий Салтыкова" (СПб. вед., 1872, Э 170, 24 июня, подпись: Z), в котором, используя то обстоятельство, что "Дневник провинциала" печатался в "Отечественных записках" под малоизвестным псевдонимом M. M., пытался в полемических целях обратить критику пенкоснимательства против самого Салтыкова и его сатиры.

"В первых фельетонах г. M. M., - писал Буренин, — именно ощущалось присутствие некоторого дела, и потому я счел долгом рекомендовать их вниманию публики… Похвалы мои были тем более искренни и тем более мне приятны, что я заметил в моем собрате и юмор, и остроумие, и сатирический блеск, не уступающий ни в чем таковым же качествам первого сатирика и юмориста наших печальных дней, г. Салтыкова… Но с появлением майской книжки "Отечественных записок" правдоподобие помянутой догадки значительно поколебалось

К моему удивлению, в "Отечественных записках" я нахожу врага и разоблачителя слабой стороны г. Салтыкова… Этот разоблачитель — г. M. M., повторяю: последние два фельетона г. M. M. не что иное, как злая пародия на ложную сатирико-публицистическую манеру нашего даровитого автора".

Не стесняясь в средствах борьбы, Буренин, глубоко задетый салтыковской критикой, дошел до того, что назвал автора «Дневника» "непочтительным хамом", разоблачающим неприличные места сатиры "Отечественных записок", олицетворяемой г. Щедриным" (там же).

По поводу этого выступления "С.-Петербургских ведомостей" А. Н. Плещеев писал Некрасову из Петербурга в Карабиху 26 июня: "Затем, Н. С. Курочкин поручил мне спросить Вас — читали ли Вы фельетон "Петерб. вед." (суббота, 24-го), где ругня этого паршивого Буренина вышла уже изо всяких пределов приличия. Все названы там хамами и проч. В особенности же оплеван Салтыков. Нам кажется, что подобной вещи оставлять без ответа не следовало бы. Если от Вас в скором времени не получится ничего для напечатания в июльской книжке (или от Салтыкова), то ответ будет написан сообща Курочкиным, Михайловским и Демертом, и этому прохвосту будет воздано по заслугам".[199]

Салтыков также счел необходимым ответить на выступление Буренина. 29 июня он сообщил Некрасову: "По поводу ругательного фельетона Буренина я надумал написать к нему письмо. Но так как ум хорошо, а два лучше, то я прилагаю это письмо к Вам, с тем что ежели Вы найдете его удобным, то заклейте и пошлите, а ежели оно не годится, то пришлите его мне обратно".

Дальнейшая судьба этого письма неизвестна. В архивах Салтыкова, Некрасова и Буренина оно не обнаружено. В. П. Буренину ответил Н. КМихайловский в статье "Беседа со старым воробьем" (ОЗ, Э 7, стр. 179. Литературные и журнальные заметки).

В июле 1872 года "Отечественным запискам" было объявлено первое предостережение за статью Н. Демерта "Наши общественные дела", напечатанную в июльской книжке. В правительственном распоряжении от 19 июля 1872 года ее автору инкриминировалось "резкое порицание недавно изданных законов о народном просвещении" и стремление "к возбуждению в обществе недоверия к сим законам, а в учащихся как неуважения к начальству и преподавателям, так и неудовольствие против вводимой ныне системы образования".[200]

Подобная мотивировка вызвала недоумение в редакции "Отечественных записок".

"Редакция нимало не виновата, — писал Некрасов Краевскому 3 июля 1872 года, — статью я читал и нахожу, что в ней сказано дело без задору и без неосторожных фраз".[201] В литературных кругах распространились слухи, что репрессии против журнала вызваны главой VI "Дневника провинциала". Н. С. Курочкин 1 августа "из верного источника" информировал Некрасова.

"Дело вот в чем. Лонгинов обиделся до бешенства фельетоном Мих. Евг. в июньской книжке, так как ему почему-то показалось, что под видом Кузьмы Пруткова выведен он самолично". Однако по мнению С. А. Макашина, обоснованность возникшего слуха сомнительна,[202] так как вскоре Салтыков преподнес M. H. Лонгинову, своему школьному товарищу (в 1844–1848 годах сослуживец по канцелярии военного министерства, а в 1872 году председатель Главного управления по делам печати), экземпляр только что вышедшего отдельного издания "Дневника провинциала".

Скорее всего, недовольство Главного управления по делам печати могло быть вызвано тем, что под видом двух проектов — "об упразднении" и "об уничтожении", — в обсуждении которых принимает участие тайный советник Козьма Прутков, Салтыков осмеял утвержденные 7 июня 1872 года временные правила о печати, дававшие министру внутренних дел право задерживать издания, освобожденные от предварительной, цензуры. Документального подтверждения этих предположений в бумагах цензурного ведомства обнаружить не удалось. Как бы то ни было, в целях ограждения журнала от дальнейших цензурных репрессий Курочкин с разрешения Некрасова и самого Салтыкова вычеркнул из следующего, седьмого фельетона упоминания о Козьме Пруткове, о котором, по его словам, "там говорилось снова в трех местах". В отдельных изданиях эти купюры восстановлены не были, и текст их неизвестен.

В первом издании настоящей главы "Дневника провинциала", кроме стилистической правки, имеется одно дополнение, существенно меняющее характеристику общества "пенкоснимателей".

Стр. 403. В ОЗ было: "Этого ли мало для возбуждения в самом кротком человеке подозрительности?" В изд. 1885 исправлено: "в самом кротком начальнике".

"Такое серьезное дело затеяли — да чтобы без дисциплины!" — после этих слов добавлено: "Мы, брат, только и дела делаем, что друг за другом присматриваем!"

Вместо: "Да; нет мне от них спасения!" — в ОЗ было: "Alea jacta est! нет мне от них спасения!"

…вскую шатающийся… — Выражение из псалма Давида: "Векую шаташася языцы?" — "Зачем мятутся народы?" (Псалтырь, 2, 1).

Читая эти вдохновенные речи, мы, провинциалы, задумываемся. — См. "Нашу общественную жизнь" (т. 6, стр. 207–211).

…славословят и поют хвалу? — Имеется в виду превознесение органами либеральной прессы реформаторской деятельности правительства и ее мнимых результатов.

…время господства «Британии» и эстетических споров — то есть 40-е — начало 50-х годов. См. выше прим. к стр. 315.

Никодим редижировал какую-то казенную газету, при которой

имелся и литературный отдел. — Никодима Крошечкина Салтыков наделил некоторыми чертами личности M. H. Каткова и фактами его биографии. В начале 50-х годов Катков стал редактором университетской газеты "Московские ведомости". "Насколько зависело от Каткова, — отмечал впоследствии его биограф, — он оживил казенную газету. В ней стали принимать участие московские профессора; был заведен постоянный литературный отдел". Вследствие этих мер тираж газеты за время редактирования ее Катковым поднялся вдвое (см. С. Неведенский. Катков и его время, М. 1888, стр. 98–99). Помощником, а затем преемником Каткова "а посту редактора "Московских ведомостей" был В. Ф. Корш (до 1862 г.).

…Мудрый Натан… — главный герой одноименной драмы Г.-Э. Лессиига.("Nathan der Weise", 1779).

…благорастворение воздухов… — крылатое выражение, источником которого является литургия Иоанна Златоуста (молитва "великая ектинья" — "О благорастворении воздухов, о изобилии плодов земных и временах мирных"). Употребляется в значении "чудесная погода".

…не об этих ли птицах писал Страбон?.. — В своем описании Италии и Средиземного моря известный древнеримский географ Страбон упоминает, что на одном из пустынных островов спутники мифического героя Диомеда были превращены в птиц, которые ведут там "в некотором раде человеческую жизнь" (Страбон. География в 17 книгах, M. 1964, стр. 260).

…написал когда-то повесть, на которую обратил внимание Белинский… — В письме к В. П. Боткину от 4–8 ноября 1847 года Белинский назвал первую повесть Салтыкова — «Противоречия» — "идиотской глупостью" (В. Г. Белинский. Полн. собр. соч., т. XII, М., 1955, стр. 421). Этот отзыв мог стать известным Салтыкову, по-видимому, не позднее конца 60-х годов, когда было опубликовано упомянутое письмо Белинского. Салтыков в письме к С. А. Венгерову от 28 апреля 1887 года упоминает о том, что Белинский назвал «Противоречия» "бредом младенческой души", а в главе VI "Дневника провинциала" вложил в уста Белинского аналогичную характеристику «Маланьи»: "бред куриной души".

…Иван Николаевич Неуважай-Корыто, автор "Исследования о Чурилке"… — В этом «пенкоснимателе», носящем гоголевскую фамилию (Петр Савельевич Неуважай-Корыто — крепостной помещицы Коробочки) сатирически заострены некоторые черты характера и научно-литературной деятельности сотрудника "С. — Петербургских ведомостей" известного критика и искусствоведа В. В. Стасова, Стасов принадлежал тогда к числу наиболее рьяных и последовательных сторонников компаративистской теории. Крайности этой теории и высмеивает прежде всего Салтыков в образе Неуважай-Корыта. В своей объемистой монографии "Происхождение русских былин" (ВЕ, 1668, ЭЭ 1–4, 6–7), выводы которой получили непосредственное отражение в настоящем эпизоде, Стасов доказывал иностранное происхождение наиболее выдающихся памятников русского народного эпоса и его основных героев — Еруслана Лазаревича, Добрыни Никитича, Ильи Муромца и др.

Известен резкий отзыв Стасова о Салтыкове, вызванный, вероятно, обидой на комментируемые страницы "Дневника провинциала". В письме к В. П. Буренину от 8 октября 1873 года он охарактеризовал Салтыкова как "противного и тошнительного автора", отличающегося будто бы "стальной холодностью и бессердечностью", а в его произведениях находил "манерность, суесловие и скалозубленье", а также "недосказанность слов", которая вытекает из "недосказанности мысли" и т. д. ("Новое время", 1915, Э 14051, 24 апреля).

Семен Петрович Нескладин, автор брошюры "Новые суды" и легкомысленное отношение к ним публики"! — В этом персонаже воплощены некоторые черты известного юриста и публициста К. К. Арсеньева, которому принадлежал ряд передовиц на судебные темы в "С. — Петербургских ведомостях", а также брошюры "Предание суду и дальнейший ход уголовного дела до начала судебного следствия" (СПб, 1870), "Судебное следствие" (СПб. 1871), и др. Заголовок пародирует содержание передовых статей "С. — Петербургских ведомостей", посвященных юридическим вопросам. Впоследствии Арсеньев написал первую биографию Салтыкова (ВЕ, 1890, ЭЭ 1–2) и ряд статей о его творчестве, вышедших отдельным сборником ("Салтыков-Щедрин", СПб. 1906).

Петр Сергеич Болиголова, автор диссертации "Русская песня: "Чижик! чижик! где ты был?" — перед судом критики"! — В этом персонаже также воплощены крайности историко-литературного компаративистского метода, наиболее рельефно выраженного в трудах Александра Николаевича Веселовского. 7 мая 1872 года, то есть за месяц до появления в печати этой главы "Дневника провинциала", им была защищена в Петербургском университете докторская диссертация "Славянские сказания о Соломоне и Китоврасе и западные легенды о Морольфе и Мерлине" (СПб. 1872). Веселовский в течение нескольких лет занимался научными изысканиями в европейских библиотеках и архивах — в том числе и испанских. Это обстоятельство далее особенно акцентируется сатириком.

Вячеслав Семеныч Размазов, автор статьи "Куда несет наш крестьянин свои сбережения?" — По-видимому, высмеивается публицист Ф. Ф. Воропанов, автор передовых статей на экономические темы в "С. — Петербургских ведомостях".

Реприманда — выговора (франц. reprimande).

…Чуриль, а не Чурилка, был не кто иной, как швабский дворянин седьмого столетия. — Салтыков пародирует следующие утверждения В. В. Стасова в его монографии "Происхождение русских былин": "Наш Еруслан Лазаревич есть не кто иной, как знаменитый Рустем персидской поэмы "Шах-Намэ"" (ВЕ, 1868, Э 1, стр. 175); "Наш Добрыня — не кто иной, как индийский Кришна

Похождения нашего Добрыни — это не что иное, как те же самые рассказы

, которые посвящены описанию похождений Кришны…" (Э 2, стр. 644) и т. п. Стасов, как и Веселовский, в течение продолжительного времени работал над историческими источниками во многих зарубежных библиотеках. — В "Вестнике Европы" (1872, Э 4) было помещено два стихотворения В. П. Буренина под общим заглавием "Из русских былин". "Чурило Пленкович" и "Ссора Ильи Муромца с князем Владимиром". С этим, возможно, связаны упоминания Салтыкова о Чурилке и Илье Муромце.

…колебаниям, они в каком случае не достойным науки". — Пародируется полемический выпад Стасова против "общих рассуждений" защитников теории оригинального характера русских былин, удовлетворяющих, по его мнению, "только патриотическим чувствам, но не научным требованиям" (ВЕ, 1868, Э 4, стр. 652).

Совопросник… — собеседник (церковнослав.).

…придет новый Моисей и извлечет из этого кремня огонь. — По библейской легенде, пророк Моисей, ударив жезлом по скале, извлек из нее воду, утолившую жажду возроптавших израильтян (Исход, 17, 5–6).

Существуют два проекта: один об уничтожении, другой об упразднении. — В 1872 году в Государственном совете разрабатывались новые цензурные правила "пресечения злоупотреблений печатным словом", возбуждавшие сильное волнение и беспокойство в литературных кругах. 7 июня 1872 года, за неделю до фактического выхода в свет журнала с настоящей главой, были утверждены правила, разрешавшие министру внутренних дел задерживать выход в свет книг и периодических изданий и проводить через Совет министров постановления об их окончательном запрещении. 4 июля А. В. Никитенко записал в своем дневнике: "Новый закон о цензуре. Finis

печати

При этом законе, если он будет исполняться, решительно становятся невозможными в России наука и литература" (А. В, Никитенко. Дневник, т. 3, М. 1956, стр. 244).

Но тайный советник Кузьма Прутков!! Ужели он допустит до этого?! — О возникших в литературных кругах догадках и о циркулировавших в Петербурге слухах, будто в образе Козьмы Пруткова Салтыков задел M. H. Лонгинова, незадолго до того назначенного на пост председателя Комитета по делам печати

— см. стр. 757–758.

…задали

вы задачу московским буквоедам! — Монография Стасова вызвала ряд возражений со стороны московских ученых, в частности — профессора Ф. В. Буслаева. Стасов ответил на них статьей "Критика моих критиков" (ВЕ, 1870, Э 2, стр. 897–935).

Парис преле-е-стный // Судья изве-е-естный! — Из оперы-буфф Жака Оффенбаха "Прекрасная Елена".

Ведь я не го! // Сударственный преступник! — Реплика дона Гуана в первой сцене оперы А. С. Даргомыжского "Каменный гость" на текст одноименной "маленькой трагедии" Пушкина. Перенесением слога «го» в первый стих сатирик подчеркивает неверную, по его мнению, акцентировку этой музыкальной фразы композитором, претендовавшим на точную передачу средствами речитатива интонаций живой речи (аналогичным образом высмеял эту реплику и В. С. Курочкин в рецензии "Русский театр в Петербурге". — ОЗ, 1872, Э 12, отд. II, стр. 398). Еще более резкий выпад против новаторских исканий Даргомыжского см. в "Недоконченных беседах" (т. 14). Премьера "Каменного гостя" состоялась в петербургском Мариинском театре 16 февраля 1872 года.

Я только однажды в жизни был в подобном положении, и именно, когда меня представляли одному сановнику… — Возможно, намек на представление Салтыкова великому князю Константину Николаевичу в Твери в середине августа 1860 года. Н. А. Белоголовый вспоминал об этом: "А после обеда подошел к Салтыкову один из свитских и сказал, что великий князь Константин Николаевич желает с ним познакомиться

Вскоре действительно великий князь вышел и прямо подошел к Салтыкову с вопросом: "Как ваша фамилия?", а потом надел пенсне и, осмотрев с головы до пяток, шаркнул ногой и с словами "честь имею кланяться" молодцевато удалился. Салтыков передавал эту сцену с удивительным юмором" ("Салтыков в воспоминаниях…", стр. 623–624; ср. 54–56).

…свистун… — «Свистунами» реакционная печать 60-х годов называла, в первую очередь, сотрудников «Современника» (по названию сатирического отдела журнала — "Свисток"), а также всех "нигилистов".

…все на свете сем превратно, все на свете коловратно… — Реминисценция из "Оды на суету мира" А. П. Сумарокова (1763): "Во всем на свете сем премена // И все непостоянно в нем

// Воззри на красоты природы // И коловратность разбери".

…рязанско-тамбовско-саратовского клуба

, то бишь земства… — См. прим. к стр. 272.

Что налоги, равномерно распределенные… — Пародируется стиль передовых статей "С.-Петербургских ведомостей" на экономические и юридические темы. Одна из них, например, начиналась словами: "Что наши гражданские законы нуждаются в тщательном пересмотре и в коренных улучшениях — эта истина давно уже высказывается и обществом, и юристами" (Э 130, 13 мая).

…мы с гомерическим хохотом… — Намек на выражение из статьи "С.-Петербургских ведомостей" (1872, Э 104, 15 апреля): "При всем нашем отвращении к полемике, не осмысленной, бесцельной и грубой, мы не могли удержаться от гомерического хохота, читая в апрельской книжке "Отечественных записок" статью г. Д

, направленную против "С. — Петербургских ведомостей". "С. — Петербургские ведомости" принадлежат к числу ванек-встанек, — саркастически замечал Н. К. Михайловский в том же номере "Отечественных записок", в котором была напечатана и настоящая глава "Дневника провинциала". — Что бы вы с ними ни делали, они непременно встанут на ноги и со скрежетом зубов будут утверждать, что они заливаются "гомерическим хохотом" над своими противниками" (ОЗ, Э 6, отд. II, стр. 314). И в следующей книжке журнала: "С. — Петербургские ведомости" всегда хохочут и всегда гомерически… "Весело им живется" (отд. II, стр. 170).

…литературные приличия… — Вероятно, пародируется высказывание редакции "Вестника Европы" при публикации материалов по нечаевскому процессу (процитировано Салтыковым в статье "Так называемое "нечаевское дело" и отношение к нему русской журналистики"): "Чувство нравственного приличия, понятное всем порядочным людям, не дозволяло бы нам употребить гласность для обсуждения вины…" (см. т. 9, стр. 222).

…лучшие крайние сроки для взноса налогов суть сроки

мы же, напротив того, утверждали, что сроки эти надлежит на две недели отдалить…

— Ср. в передовой статье "С. — Петербургских ведемостей", (1872, Э 120, 3 мая): "Мы уже заметили выше; что Положение о выкупе (ст. 121) дает крестьянам двухнедельный льготный срок для взноса платежей за вторую половину года, так что они, не будучи недоимщиками, могут внести эти платежи 15 января следующего года, а это изменяет весь расчет. Таким образом, при существовании недоимок, правильнее будет не признавать указанную сумму в долгу в 1870 году, когда она должна быть уплачена в 1871 году, и тогда окажется не дефицит в 4 миллиона, а остаток в 5 миллионов".

…наши бесшабашные свистуны… — Пародируется высказывание из передовой статьи "С.-Петербургских ведомостей" об "Отечественных записках" и их обозревателе Н. Демерте: "Мы не станем возвращаться к этому благовоспитанному джентльмену

Он пускается в оценку нашей газеты вообще, которая представляется ему "безалаберною"

, "запасающеюся сотрудниками-чиновниками из всех возможных ведомств

Нам с своей стороны нет дела до того, имеются ли в редакции "Отечественных записок" чиновники, служащие или вышедшие в отставку; но отныне мы будем знать, что между ее сотрудниками есть истинные башибузуки с заднего двора литературы, для которых ничего не значит нагородить десятки страниц невообразимой ерунды и которых мы не пустили бы в нашу «безалаберную» газету" (СПб. вед., 1872, Э 104, 15 апреля).

…чтоб поднять нас на смех, подобно тому как уже и поступили они на днях с одним из наших уважаемых сотрудников… — Откликаясь на заявление "С.

— Петербургских ведомостей" о том, что один из ее сотрудников, К. К. Арсеньев, выступавший в качестве защитника на процессе Мясниковых (см. прим. к стр. 347), "пользуется безукоризненною репутацией", Михайловский в "Литературных и журнальных заметках" писал: "Спрашивается, за что "С. — Петербургские ведомости", усердствуя в возвеличении одного из этих адвокатов, набрасывают неблаговидную тень на остальных двух?

Ясно, что "С. — Петербургские ведомости" связаны безупречною репутацией некоторого таинственного незнакомца, скажем, к примеру, г. Арсеньева, по рукам и ногам, и ни к одному делу, в котором принимает участие этот адвокат, свободно относиться не могут. Безупречная репутация человека есть, конечно, известная гарантия, но ее неудобно выставлять напоказ. Тем более что ведь Адам пользовался безукоризненною репутацией до съедения запрещенного плода древа познания добра и зла" (ОЗ, 1872, Э 5, отд. II, стр. 64).

…что нас постигло уже два предостережения, тогда как другие журналы, быть может менее благонамеренные по направлению

еще не получили ни одного. — Намек на следующее высказывание из редакционной статьи "С. — Петербургских ведомостей" об "Отечественных записках". "Никаким невзгодам они себя не подвергали, и в числе периодических изданий, пораженных известного рода карами, мы напрасно стали бы искать "Отечественные записки" рядом с нашею газетой" (СПб. вед., 1872, Э 138, 21 мая). Н. Демерт писал по этому поводу во "Внутреннем обозрении": "Г-н Корш в одной из своих «бранных» статей хвалится, что "Петербургские ведомости" получили уже несколько предостережений, а "Отечественные записки" еще ни одного. Конечно, если больше нечем похвалиться, то можно и этим; но вот в чем беда: каждый ведь очень хорошо понимает, что предостережения — сколько бы их ни было, — не только не вредят "Петербургским ведомостям", но даже помогают" (03, 1872, Э 7, отд. II, стр. 97).

Вы находитесь слишком в исключительном положении относительно известных сфер… — Намек на правительственные дотации, получавшиеся некоторыми органами печати, например "Голосом".

…почему предостережения постигают именно нас, а не "Истинного Пенкоснимателя", например? Ни для кого не тайна, что эта газета, издаваемая без цензуры, тем не менее пользуется услугами таковой… — Намек на газету А. А. Краевского «Голос», которая с 1867 года подвергалась "негласному «домашнему» цензурованию" Ф. М. Толстым (см. Б. Папковский и С. Макашин. Некрасов и литературная политика самодержавия. (ЛН, т. 49–50, 1949, стр. 479). Вместе с тем здесь содержится иронический отклик на высказывание "С. — Петербургских ведомостей" (1872, Э 138, 21 мая) об "Отечественных записках", также подвергавшихся, по инициативе Н. А. Некрасова, «профилактической» цензуре Ф. М. Толстого, не одобрявшейся Салтыковым: "…еще недавно в литературных кружках было известно, что многие статьи почтенного журнала предварительно просматриваются кем-то и что мы, с своей стороны, лишены этого предохранительного средства от возможных крушений".

Мы и журналы издаем, и на суде защищаем, а быть может, участвуем и в акционерных компаниях. — Намек на то, что крупнейшие петербургские адвокаты К. К. Арсеньев, Е. И. Утин и др. сотрудничали в "С. — Петербургских ведомостях" — газете, тесно связанной с финансовыми и железнодорожными воротилами-акционерами, интересы которых она рьяно защищала. Н. Демерт в одном из обзоров "Наши общественные дела" упомянул, что "С.-Петербургские ведомости" сделались "органом Абрама Моисеевича Варшавского и К o " (03, 1872, Э 6, отд. II, стр. 242).

Факты эти мы надеемся изложить в целом ряде статей… — Редакционные статьи "С.-Петербургских ведомостей" часто завершались словами: "Мы не замедлим поговорить о том…"; "мы постараемся доказать это на днях…", "мы поговорим на днях и о других курьезах, в изобилии предлагаемых "Отечественными записками" своим читателям" и т. д. (ЭЭ 16, 18, 138 от 16, 18 января и 21 мая 1872 года).

В заголовке, во-первых, Санкт Петербург, во-вторых, 30-го мая… — Передовые статьи в "С.-Петербургских ведомостях" и в других газетах того времени начинались с обозначения города, в котором издавался печатный орган, и даты, предшествовавшей дню выхода газеты в свет.

31-го мартобря. — Этим «заголовком» характеризуются умственные способности автора передовой статьи. Mартобря — название месяца в "Записках сумасшедшего" Гоголя (1835).

А ведь я должен был объявить, что автор ее, все тот же Нескладин, один из самых замечательных публицистов нашего времени! — См. прим. к стр. 404.

Я хотел тогда поместить ее в "Московском наблюдателе", но Белинский сказал… — Журнал "Московский наблюдатель" издавался под фактической редакцией В. Г. Белинского в 1838–1839 годах.

…бред куриной души… — См. прим. к стр. 404.

История маленького погибшего дитяти. — В этой сатирической «новелле» отражены некоторые подробности карьеры В. Ф. Корша. См. стр. 752–753.

…у нас обозреватель один есть… — Имеется в виду фельетонист "С. — Петербургских ведомостей" В. П. Буренин, бывший сотрудник «Современника» и «Свистка». В своих еженедельных обозрениях «Журналистика», подписанных инициалом Z, Буренин подвергал разбору (нередко издевательскому) все выступления Салтыкова в печати. Об отношениях Буренина и Салтыкова см. стр. 756–757.

"О типе древней русской солоницы

"К вопросу о том: макали ли русские цари в соль пальцами или доставали оную посредством ножей?" — Сатирический отклик на монографию московского историка И. Е. Забелина "Домашний быт русских царей" и "Домашний быт русских цариц", в которой скрупулезно воспроизводились все детали царской обстановки и обихода.

…"веселого мая"… — Из «антинигилистического» стихотворения А. К. Толстого "Баллада с тенденцией" ("Порой веселой мая…").

…тут есть одно недоразумение! — Вероятно, намек на то, что Кюи, так же как и Стасов, являлся сотрудником "С.-Петербургских ведомостей", где регулярно вел отдел музыкальных обозрений, подписываясь знаком ***. Музыкальные вкусы Салтыкова (как и многих других его современников старшего поколения) сформировались преимущественно под влиянием итальянской и французской "большой оперы", что мешало ему оценить по достоинству "новую русскую музыкальную школу" и ее выдаю щихся представителей — Даргомыжского, композиторов "Могучей кучки", равно как и декларации теоретика и пропагандиста этой школы — В. В. Стасова. Отсюда сатирически заостренная тенденциозность ряда суждений и характеристик в этой главе "Дневника провинциала". Какие основания имел Салтыков приписывать «Неуважай-Корыту» враждебные чувства к Даргомыжскому и Кюи — неясно. В VII главе Салтыков подчеркнул, что «Неуважай-Корыто» — единственная личность среди пенкоснимателей, "к которой можно чувствовать симпатию", потому что это "человек убеждений", и что "притворство не в его характере". В то же время нельзя не отметить, что в переписке Стасова последующих лет (разумеется, неизвестной Салтыкову) находится несколько отрицательных отзывов о Даргомыжском, которого он характеризовал как "недостаточно русского", и о Кюи как о "ренегате кучкизма". "Я его самого все больше и больше терпеть не могу", — писал Стасов о Кюи (см. В. Стасов. Письма к родным, т. I, ч. 2, M. 1954, стр. 279), "Свойственная Кюи половинчатость, его постоянные компромиссы, поощряемые холодным скептицизмом, никак не могли удовлетворить цельного, горячего Стасова" (Ю. Кремлев. Русская мысль о музыке, т. II, Л. 1958, стр. 135).

Глава VII

Глава VII с самого начала работы над нею предназначалась автором не для очередной, июльской книжки журнала, а для августовской. Лето 1872 года (с 3 июня по 15 августа) Салтыков провел в своем подмосковном имении Витеяево, откуда 20 июня он писал Н. А. Некрасову в Карабиху: "Работа моя идет довольно медленно, впрочем, к августовской книжке, наверное, пошлю фельетон…"

В этом «фельетоне» Салтыков намеревался продолжить полемику с "С.-Петербургскими ведомостями". В не дошедшей до нас рукописи содержался ответ на резкий фельетон В. П. Буренина "Г. M. M., осмеивающий г. Салтыкова" (СПб. вед. 1872, Э 170, 24 июня). Рукопись седьмого фельетона была выслана в редакцию 5 июля; в сопроводительном письме от 4 июля Салтыков просил Курочкина: "Если возможно, прикажите его набрать поранее и корректуру пошлите мне и Некрасову… Я возвращу корректуру очень скоро". А 5 июля он писал Некрасову: "Если Вам что-нибудь не покажется, пожалуйста, вычеркните, не церемонясь, а если найдете нужным вычеркнутое чем-нибудь заменить, то пришлите ко мне".

Опасаясь привлекать излишнее внимание к только что получившему предупреждение журналу, Некрасов стремился к прекращению острой полемики с либеральной журналистикой. К тому же В. П. Буренину уже ответил Н. К. Михайловский в июльской книжке в статье "Беседа со старым воробьем" (ОЗ, 1872, Э 7, стр. 179. Литературные и журнальные заметки). На этом основании Некрасов, по-видимому, предложил Салтыкову вычеркнуть в корректуре упоминания о Буренине. Того же мнения придерживался и А. Н. Плещеев, который 26 июля писал Некрасову по поводу августовского номера журнала:

"Салтыковские заметки не попали в эту книжку. Но статья Михайловского — в ответ Буренину — кажется, вышла очень удачна

После этой статьи несколько слов, сказанных Салтыковым о Буренине, в присланном им фельетоне, теряют свою ядовитость".[203]

Одновременно Н. С. Курочкин 26 июля из Петербурга сообщал Некрасову: "Фельетон М. Евгр. получил, он вычеркнул из него места о Буренине. Краевский его подписал, не найдя в нем ничего нецензурного".[204]

В отдельном издании эти купюры при переиздании не восстановлены, в тексты VII главы каких-либо существенных изменений не вносилось.

Буренин в связи с появлением VII главы "Дневника провинциала" пытался исказить смысл сатиры Салтыкова на "либеральное пенкоснимательство", переадресовав его "Отечественным запискам".

"В августовской книжке "Отечественных записок", в фельетоне "Дневник провинциала", наряду с милыми юмористическими игривостями, выражена скорбь о современной литературе… — писал он. — Нельзя не признать, что в приведенном мнении, впрочем, далеко не новом, а напротив, очень и очень заезженном в последнее время, много справедливого

Возьмем хоть "Отечественные записки"… В наипритязательнейшем органе вы встречаете не что иное, как выветрившуюся литературную мумию, которая только по внешности представляется журналом".[205] В следующем фельетоне Буренин советовал Салтыкову "оставить заботы об отыскивании в литературе каких-то пенкоснимателей. Пенкосниматели — это фикция почтенного сатирика, зародившаяся в его воображении вследствие некоторых полемических огорчений".[206]

В. Г. Авсеенко, следуя примеру Буренина, в статье "Очерки текущей литературы" сделал вид, что под псевдонимом M. M. не узнал Салтыкова. "На задних страницах журнала появляется еще другой фельетонист, повествующий, не без значительного (правда, дубоватого) остроумия о пенкоснимателях и Менандрах, литературные приемы которых как-то случайно напоминают приемы известной приятельской компании…"[207]

Критик "Петербургского листка" M. M. Стопановский также выступил с развернутой статьей по поводу главы VII "Дневника провинциала", обнаруживая непонимание содержания и искусства сатиры Салтыкова. Он утверждал:

"Г. Щедрин вовсе не сатирик, если правильно понимать настоящие задачи и формы современной сатиры

— чтобы наши положения не показались слишком голословными, мы укажем на следующий образчик: нужно разоблачить и дискредитировать в глазах заблуждающейся публики тот фальшивый либерализм, которым кичатся, например, "Петербургские ведомости"… Г. Михайловский выполнил эту задачу блистательным образом на двух-трех страничках в одной из недавних книжек "Отечественных записок". Теперь в чем заключалось дело сатиры? В том, чтобы нанести последний решающий удар… Вместо того сатирик преподнес длиннейшую и скучнейшую аллегорию о каких-то пенкоснимателях, тянувшуюся в двух книжках".[208] Речь здесь идет о "Литературных и журнальных заметках" в пятой книжке "Отечественных записок", где Михайловский в ответ на полемические фельетоны Буренина (см. стр. 750) охарактеризовал непоследовательность позиции либеральных "С.-Петербургских ведомостей" и утверждал, что "отсутствие какой бы то ни было цельной теоретической подкладки заставляет ее качаться из стороны в сторону и мешает ей свободно относиться к явлениям русской и европейской жизни".[209]

Обозреватель газеты «Гражданин» дал резко отрицательную оценку VII главы и всего творчества Салтыкова, признавая, однако, растущую популярность его произведений в читательских кругах. Процитировав характеристику современной литературы, данную в "Дневнике провинциала", он закончил статью следующим образом:

"Вот драгоценные признания… Теперь нам становится понятно, почему жалкая вымученность сквозит в большей или меньшей степени в произведениях гг. Некрасова, Щедрина, Боборыкина, Скабичевского и других постоянных сотрудников "Отеч. записок"… "Отеч. записки" имеют в нынешнем году необыкновенный успех… Успех "Отеч. записок" должен быть всего более приписан г. Щедрину. Очевидно, у нас существует такой разряд читателей, которого не поражает никакая вымученность, который не замечает отсутствия вдохновения и свежей мысли. Им только нужно, чтобы были затронуты их знакомые, любимые идеи… Понятно, что такие люди никогда не устанут читать журнал, толкующий обо всем в их направлении…"[210]

Через десять лет к полемике Салтыкова с «пенкоснимателями» возвратился К. К. Арсеньев в ряде статей о творчестве Салтыкова на страницах "Вестника Европы". Защищая газету, в которой он сотрудничал, критик обвинил Салтыкова в "несправедливости и преувеличениях".[211] Ответ на эти упреки был дан Михайловским уже после смерти Салтыкова в газете "Русские ведомости":

"Один, вообще говоря, очень благосклонный критик, делает по поводу упомянутой полемики упрек сатирику в преувеличении, несправедливости и ошибке… Упомянутый критик говорит, что Салтыков потратил в этой полемике слишком много слишком тяжелых снарядов, но о том, какие снаряды пускались в ход пенкоснимателями, не говорил ни слова. Это придает всей истории неверное освещение. Полемика "Отечественных записок" с "С.-Петербургскими ведомостями" была не поединком Салтыкова с Менандром Прелестновым, а борьбою двух направлений".[212] Михайловский справедливо имел тут в виду борьбу революционно-демократического направления с направлением буржуазно-либеральным.

Что внешний гнет играл здесь немалую роль — в этом не может быть ни малейшего сомнения. Но

сопровождалось ли это вынужденное измельчание какой-нибудь попыткой ускользнуть от него?.. — Вероятно, это высказывание является ответом на следующий выпад В. П. Буренина в обзоре «Журналистика» (СПб, вед., 1872, Э 170, 24 июня) — по поводу V и VI глав "Дневника провинциала": "…я не нахожу ничего предосудительного в намерении сатирика осмеять либеральную журналистику наших дней. Но вопрос вот в чем: что должен был он сделать для такого осмеяния? Он должен был, прежде всего, выяснить себе главную, существенную причину отрицательного явления, подвергающегося его осмеянию, и затем устремлять свои сатирические удары, отправляясь от этого пункта". Автор сатиры, по мнению Буренина, «искал» "эту причину не в ничтожестве и оскудении общественных интересов, которыми живет журналистика, а выставляет дело так, будто вся суть происходит от ничтожества и самодовольства деятелей либеральной печати; он старается доказать, что они нимало не страдают от своего положения, что им, в качестве журнальных деятелей, столь же приятно подвизаться в душной общественной атмосфере, как рыбам приятно и свободно плавать в воде".

…стенографические отчеты. — Имеются в виду отчеты о судебных заседаниях, регулярно печатавшиеся в столичных и провинциальных изданиях после судебной реформы.

…к так называемым утопиям — то есть к социалистическим учениям и вообще ко всем программам радикального переустройства общественных отношений.

…у тех харьковских юношей, которые от хорошего житья задумали убить ямщика… — В начале мая 1872 года в Харькове закончился судебный процесс над двумя шестнадцатилетними юношами из состоятельных семейств, Н. А. Полозовым и И. А. Эдельбергом, которые, решив стать профессиональными разбойниками, убили молодого извозчика. "Эта мысль родилась и развивалась под влиянием романов, в которых действующими лицами были разбойники", — объяснял Полозов мотив своего преступления. Убийство извозчика совершено было, по его словам, для того, чтобы испытать себя, то есть насколько он годится для того дела, которому хотел себя посвятить; Полозов заметил, что "считает себя вправе убить человека, если это может принести ему пользу" (СПб. вед., 1872, Э 146, 29 мая). Несмотря на то что состав преступления был полностью доказан, присяжные заседатели признали обоих юношей невиновными; для этого им пришлось отрицательно ответить на вопрос относительно самого факта убийства, в котором обвиняемые откровенно сознались. А. С. Суворин не без основания отмечал, что если бы вместо богатого Полозова перед судом сидел "крестьянский сын", "присяжные отправили бы его в Сибирь, долго не размышляя" (СПб. вед., 1872, Э 185, 9 июля).

Фаланстер… — дворец и мастерские, в которых, согласно утопическому учению Шарля Фурье, должны были жить и работать члены социалистического общества.

Икария — страна, описанная в утопическом романе Э. Кабе "Путешествие в Икарию" (1840) как прообраз будущего коммунистического общества.

…как жива ни некогда целые поколения людей с хозяйственными наклонностями, прокармливаясь около Исакиевского собора. — Исаакиевский собор в Петербурге строился в течение сорока лет — с 1818 по 1858 год. На его строительство и содержание правительством отпускались колоссальные средства, что давало возможность предприимчивым поставщикам и интендантам наживаться в течение долгих лет.

…василиск — мифологическое чудовище — полуптица-полузмея, которое одним своим взглядом способно было убивать людей.

…заглянул в Лесной, но вспомнил, что здесь главный очаг наших революций… — В Лесном помещался Петербургский земледельческий институт; там же обычно устраивались студенческие сходки.

…довлели сами себе… — то есть были достаточными для самих себя — старинное выражение, встречающееся у Герцена и других критиков и публицистов 40-х годов.

Говорят, что расплывчивость сороковых годов породила множество монстров, которые и дают себя знать теперь в качестве неумолимых гонителей всякого живого развития. — Одним из наиболее ярких примеров подобной эволюции, который Салтыков, в первую очередь, имел в виду, являлся M. H. Катков.

…через Валдайские горы однажды перешел! — Ирония заключается в том, что самая высокая вершина Валдайских «гор» едва достигает трехсот метров.

Через Балканские — это прежде бывало… — Намек на переход русских войск через Балканы в 1829 году, во время русско-турецкой войны, когда тридцать пять тысяч солдат форсировали неприступные горные перевалы.

…обедать к Дороту — Ресторан Дорота помещался на Черной речке. В. Михневич охарактеризовал его как "загородный притон для фешенебельного обжорства и пропойства", в котором угощаются "гулящие богатые «саврасы» и «ташкентцы» да ворующие кассиры": ("Наши знакомые", цит. изд., стр. 76).

…Минералы

— Каких, брат, там штучек с последними кораблями привезли! — "Увеселительное заведение искусственных минеральных вод" Излера в Новой Деревне, на окраине Петербурга, нередко упоминаемое в произведениях Салтыкова. Зрелища в «минерашках» отличались специфическим характером. В. А. Слепцов отмечал в романе "Хороший человек", что у Излера в это время "можно было видеть голых женщин" (ОЗ, 1871, Э 2, стр. 330).

…в Белобородовском полку состоял… — В Белобородовском гусарском полку служил персонаж комедии Салтыкова "Смерть Пазухина" и "Книги об умирающих" — Живновский (т. 4, стр. 99 и 180), а также герой "глуповского распутства" — Ферапонт Сидорович, утверждавший, что там в ходу было рукоприкладство (т. 4, стр. 230).

Боговдухновенный… — вдохновенный богом (церковнослав.).

"Правило веры, образ кротости, воздержания учителю!" — Из тропаря Святителю Николаю (Мир Ликийских епископа — IV в.). Впоследствии прилагалось и к другим "святителям".

…двести лет сряду в плену у себя нас держат! — Весной 1872 года в России широко отмечался двухсотлетний юбилей- Петра I, в царствование которого выходцы из Германии и прибалтийских губерний стали занимать особенно видное положение в правительственно-бюрократических сферах.

…в Калуге семнадцать гимназистов повесились?

Не хотят no-латыни учиться… — Н. Демерт писал незадолго до того: "В последние три-четыре года у нас на каждый год приходится по два, по три случая самоубийств по учебному ведомству, не считая высших и низших учебных заведений и специальных школ. Нынче только еще июль месяц, а уже нам известны два случая самоубийств гимназистов (в Пензе и Одессе)" (03, 1872, Э 7, отд. II, стр. 86–87). Самоубийства гимназистов были вызваны, главным образом, казарменным режимом, введенным в средних учебных заведениях министром народного просвещения гр. Д. А. Толстым, а также внедрением классических языков: неуспеваемость по ним лишала гимназистов шансов на поступление в университет.

…то нигилизм, то сепаратизм… — Наиболее частыми объектами нападок Каткова являлась революционная молодежь, ее «нигилистическое» направление и так называемый сепаратизм. С середины 1863 года Катков неоднократно выступал с утверждениями, будто на Украине существуют сепаратистские тенденции, подогреваемые "иезуитскими интригами", идущими из Польши, и называл сепаратизм "внутренней язвой", которая в своем развитии может стать "неизлечимым недугом".

Кулеврину. — См. прим. к стр. 209.

Шато-де-Флер — кафешантан на Каменнооетровском проспекте.

…Малоярославский трактир — известный петербургский ресторан «Малоярославец» на Большой Морской улице.

Чертог сиял… — Начало первого стиха импровизации в "Египетских ночах" А. С. Пушкина (1827–1835).

…Клеопатры из Гамбурга. — Салтыков сопоставляет с героиней "Египетских ночей", царицей Клеопатрой, предлагавшей купить "ценою жизни" ее ночь, публичных женщин, доставлявшихся в Петербург преимущественно из Гамбурга. О "гостеприимных принцессах вольного города Гамбурга" Салтыков упоминает в ряде своих произведений.

…присутствовал при защите педагогических рефератов… — Петербургское педагогическое общество устраивало регулярные публичные заседания, во время которых зачитывались и обсуждались рефераты на педагогические и методические темы (например, "О преподавании французского языка по генетическому методу", "О воспитательном значении отечественной истории в курсе средних учебных заведений" и т. п.). Отчеты о заседаниях печатались в крупнейших петербургских газетах.

…видел в "Птичках певчих" Монахова… — Известный драматический актер И. И. Монахов выступал время от времени и в оперетте. Под названием "Птички певчие" шла в Александрийском театре с 1870 года опера-буфф Жака Оффенбаха «Перикола» ("La Pericole", 1868), либретто А. Мельяка и Л. Галеви.

…"Fanny Lear" — драма А. Мельяка и Л. Галеви "Фанни Лир" (1868). Премьера ее состоялась на сцене французского Михайловского театра при участии гастролировавшей в Петербурге французской актрисы Паска (для которой пьеса и была написана), в бенефис актера Дьедонне, 9 сентября 1871 года (см. о ней в статье П. Д. Боборыкина "Петербургское театральное искусство". — ОЗ, 1871, Э 11, отд. II, стр. 72–74).

…с Артистическом был даже свидетелем скандала… — "Художественный клуб" — Петербургское собрание художников (Троицкий переулок, дом Руадзе), основанный в 1865 году "с целью служить, главнее всего, местом для собрания артистов, литераторов, художников…". "Несмотря на точную определенность своей основной, чрезвычайно плодотворной идеи, он вскоре свернул с ее колеи и превратился в чисто увеселительное заведение, каким и поднесь пребывает" (Вл. Михневич. Петербург весь на ладони. Часть Г, цит. изд., стр. 232). О скандалах и драках в Артистическом клубе не раз сообщалось в это время в периодической печати.

…радужную бумажку — сторублевку.

Импетом — напором (от лат. impeto).

…помпадуром — губернатором. О происхождении этого термина см. в прим. к "Помпадурам и помпадуршам" (т. 8).

"Le Sire de Porc-Epic" — музыкальная буффонада Эрве (Флоримона Ронже), ставившаяся на сцене "Заведения искусственных минеральных вод" в 1871–1872 годах.

…медиатор… — посредник (лат. mediator).

…вот как я понимаю мое назначение! — Ср. аналогичные "исповедания веры" помпадуров Митеньки Козелкова и Феденьки Кротикова в "Помпадурах и помпадуршах" — т. 8.

…тройка, увлекающая двоих пассажиров (одного — везущего, другого — везомого)… — то есть революционера и жандарма, сопровождающего его к месту ссылки.

…тихое пристанище. — Так Салтыков назвал свою незаконченную повесть начала 60-х годов (т. 4, стр. 260–333), в которой отразились его впечатления от города Сарапула Вятской губернии ("Срывный").

…служители Марса — офицеры.

…мафусаилов век… — По библейскому преданию, патриарх Мафусаил прожил 969 лет.

Глава VIII

В июле — августе 1872 года в Витеневе Салтыков одновременно работал над восьмым фельетоном "Дневника провинциала" и очерком "Ташкентцы приготовительного класса (параллель четвертая)". 20 июня он писал Некрасову в Карабиху: "К августовской книжке, наверное, пришлю фельетон, а к сентябрьской приготовлю и рассказ и фельетон". 28 июля Салтыков сообщал ему:

"Я 16-го августа непременно буду в Петербурге и надеюсь сдать в типографию, что нужно, хотя пишется довольно вяло".

Однако в сентябрьской книжке появился только «рассказ», то есть "Ташкентцы приготовительного класса", восьмой же фельетон "Дневника провинциала" был напечатан одновременно с девятым в октябрьской книжке.

Восьмой и девятый фельетоны "Дневника провинциала" были положительно оценены критикой. Обозреватель журнала «Сияние» писал: "Последняя, десятая книжка "Отечественных записок" вышла в свет, так сказать, с шиком: каждый Э, в котором есть хоть строка Щедрина, обращает уже на себя всеобщее внимание, а тут вдруг целых две статьи, обе в высшей степени интересные, живые, чрезвычайно талантливые, а последняя принадлежит положительно к числу самых крупных произведений русской сатиры" ("Сияние", 1872, т. 11, Э 47, стр. 340. Журнальное обозрение).

По словам Буренина, "фельетон в октябрьской книжке" "Отечественных записок" "представляет одну из остроумных сатир и одну из выдающихся статей

Автор «Дневника» на этот раз откидывает всякое глубокомыслие и просто забавляется: в результате, однако же, является меткая и тонкая сатира, проникнутая очень серьезной идеей…" (СПб. вед., 1872, Э296, 28 октября).

Стр. 455 и 478. В восьмом и девятом фельетонах упоминается персонаж из романа Тургенева "Отцы и дети" — Феничка. В журнальном тексте и во всех прижизненных изданиях автор называет ее Аннушкой. Эта ошибка была исправлена в посмертном издании 1889 года.

Кроме того, в изд. 1873 Салтыков сделал следующую поправку в тексте.

Стр. 450. "…чему хохочете! над собой хохочете!" — после этих слов в ОЗ было: "Ибо вы плоть от плоти моей, кость от костей моих!"

… VIII международного статистического конгресса… — Восьмая сессия Международного статистического конгресса проходила в Петербурге с 10 по 18 августа 1872 года. В ней участвовало около двухсот иностранных делегатов, среди которых находились и всемирно известные статистики А. Кетле (Бельгия), В. Фарр (Англия), Ц. Корренти (Италия) и Е. Лавассер (Франция), избранные вице-председателями конгресса.

…опаснейшего тайного общества, имевшего целию ниспровержение общественного порядка… — Официальная терминология правительственных сообщений и обвинительных актов по делам о "государственных преступниках", в частности по недавнему процессу нечаевцев.

…Корподибакко… — Фамилия этого персонажа — одно из распространенных итальянских ругательств (Corpo di Bacco).

…эмиссары от интернационалки… — Как отмечал Б. П. Козьмин в книге "Русская секция Первого Интернационала" (М. 1957), "в русском обществе второй половины 60-х годов при наличии большого интереса к Интернационалу наблюдалось отсутствие правильного представления о задачах этой организации. На страницах русской прессы того времени Интернационал часто изображался

как союз таинственных заговорщиков, готовящихся потрясти весь мир" (стр. 54). Так, в передовой статье "С.-Петербургских ведомостей" (1872, Э 116, 29 апреля) отмечалось: "Под влиянием страха пресловутому Международному обществу уже приданы там какие-то мифические размеры. Оно чуть не везде присутствует в виде шапки-невидимки и чуть не летает по всему миру на ковре-самолете. Всякое тревожное событие непременно исходит от него…" О термине «интернационалка» см. на стр. 753.

…чему хохочете! над собой хохочете!" — Перефразировка заключительного монолога городничего в «Ревизоре» Гоголя. В подлиннике: "Чему смеетесь? над собою смеетесь!.." (д. V, явл. 8).

…то «братья», то «друзья», то «гости». — В мае 1867 года, в связи с торжественным открытием в Москве большой этнографической выставки, в Россию съехались представители различных славянских стран, находившихся под владычеством Турции и Австро-Венгрии. Приезд их послужил поводом для продолжительных дружественных манифестаций. Александр II, которому делегаты были представлены в Царском Селе, приветствовал их как "родных славянских братьев на родной славянской земле" (см. С. А. Никитин. Славянские съезды шестидесятых годов XIX века. — "Славянский сборник", М. 1948, стр. 16–72). Выражения "славянские братья", "славянские гости" долго не сходили со страниц газет.

…роскошного пира науки… — Салтыков, возможно, пародирует следующее высказывание из передовой статьи "С.-Петербургских ведомостей" (1872, Э 213, 6 августа) по поводу Статистического конгресса: "От нас будет теперь вполне зависеть произвести на наших гостей такое впечатление и оставить им по себе такое воспоминание, чтоб, разъехавшись по домам, они не затруднились заявить Европе, что Россия перестала быть той неблагоприятной средой для подобных праздников свободной человеческой мысли, какою она, справедливо или несправедливо, считалась до самого последнего времени

Не одними обедами и комплиментами, конечно, сумеем мы встретить наших посетителей в течение будущих двух недель: в достоинствах нашей кухни и в радушии нашего гостеприимства никто никогда не сомневался

Мы уверены также, что будет дан достаточный простор выражению русской мысли…"

…кадетами цивилизации… — Многие органы западноевропейской печати с пренебрежением относились к России и русскому народу, нередко характеризуя последний как "кадетов цивилизации" (cadets de la civilisation), в смысле "младших детей", еще не доросших до вершин культуры. Некоторые русские либералы присоединялись к этой оценке. "Нас смущает мысль, что мы все-таки не больше чем les cadets de la civilisation", — иронически отмечал Салтыков в "Признаках времени" (т. 7, стр. 112).

…заатлантические друзья!.. — Под именем "заатлантических друзей" и просто «друзей» в русской прессе фигурировала американская дипломатическая миссия во главе с посланником конгресса Густавом Фогтом, прибывшая в Петербург 25 июля 1866 года. Делегация привезла адрес Александру II с выражением "сочувствия и уважения всей американской нации" в связи с покушением Каракозова. "Всякий здравомыслящий человек, глядя на тогдашнее наше беснованье, — писал фельетонист Экс (А. П. Чебышев-Дмигриев), — должен был подумать, что мы в уме повредились, и он был бы прав. Мы бегали за ними, не давая ни на минуту покоя, целовались с ними до изнеможения сил, закормили было их до смерти, заморили было их своими любовными спичами…" (Р. вед., 1872, Э 138, 21 мая.)

…предметом его может быть только коротенькая статистика… — Сходные мысли высказал Е. Карнович в статье "Предстоящий международный статистический конгресс в Петербурге" (ОЗ, 1872, Э 7). Ряд вопросов был снят с повестки дня конгресса по политическим мотивам — например, вопрос о сокращении вооруженных сил европейских держав.

…учреждения, обязанность которых главнейшим образом заключается в наблюдении… — Имеются в виду органы цензуры.

…о неприкосновенности или общедоступности домашнего очага. — Салтыков подразумевает обыски, ставшие в России 70-х годов частым, почти повседневным явлением.

Risum teneatis, amici! — См. прим, к стр. 295.

…публичные сборища, митинги… — Намек на полное отсутствие в самодержавной России демократических свобод.

…"в зобу дыханье сперло" — Из басни И. А. Крылова "Ворона и Лисица" (1807).

…стало быть, и я не лыком шит… — В списке русских делегатов съезда значилось свыше шестисот имен — министров, губернаторов, директоров департаментов, редакторов газет, профессоров и пр. Делегатов же из провинции было сравнительно мало.

Конгресс помещался в саду гостиницы Шухардина… — VIII Статистический конгресс проходил в помещении Петербургского дворянского собрания этим объясняется выражение о "странности помещения конгрессах и сопоставление его с трактирным заведением третьего разряда.

…в залах у Марцинкевича… — Танцевальное заведение Марцинкевича, в залах которого происходили публичные балы, нередко упоминается в произведениях Салтыкова — см., например, "Наша общественная жизнь" (т. 6, стр. 10 и 18).

…арфисток… — Имеются в виду «артистки» ресторанных эстрад, обслуживавшие гостей не только музыкальным искусством.

Веретьев, с которым я провел столько приятных минут в "Затишье"! — Один из персонажей повести Тургенева «Затишье» (1854), отставной гвардии поручик Веретьев, охарактеризованный Салтыковым в рецензии на роман К. Леонтьева "В своем краю" как "цыган-шалопай

, который у Тургенева пленяет дам залихватскими русскими песнями, подражанием жужжанию мухи и другими такой же силы талантами" (т. 5, стр. 454). Веретьев выведен Салтыковым также в "Помпадурах и помпадуршах" в качестве чиновника особых поручений при помпадуре Кротикове.

Топилась, да вытащили. После вышла замуж за Чертопханова… — Героиня «Затишья» — Марья Павловна Ипатова, дочь помещика, утопившаяся в пруду от несчастной любви; Пантелей Еремеич Чертопханов — герой рассказа Тургенева "Чертопханов и Недопюскин" (1848), из цикла "Записки охотника". В этом рассказе изображена любовница Чертопханова — цыганка Маша, ничего общего не имеющая с Марьей Павловной Ипатовой из «Затишья» (цыганка Маша также упоминается в рецензии Салтыкова на роман Леонтьева — т. 5, стр. 454).

…даже Фет — и тот от нее бегать стал! — Поэт А. А. Фет напечатал в начале 60-х годов два публицистических очерка "Из деревни" (PB, 1863, Э 1 я 3). Изобразив помещиков жертвами "обнаглевших после реформы" крестьян, он делился с читателями своим опытом «обуздания» бывших крепостных при помощи системы штрафов. Салтыков высказал свое резко отрицательное отношение к очеркам Фета в апрельском номере "Отечественных записок" 1863 года ("Наша общественная жизнь" — т. 6, стр. 59–75) и не раз саркастически упоминал о них в своих позднейших произведениях.

…И. С. Тургенев совершенно иначе рассказал конец Чертопханова в "Вестнике Европы" за ноябрь 1872 г. — В рассказе Тургенева "Конец Чертопханова" цыганка Маша бросила Чертопханова. Восьмая глава "Дневника провинциала" была опубликована до появления в печати "Конца Чертопханова". Этим примечанием Салтыков снабдил отдельное издание.

…молодой Кирсанов… — Далее Салтыков характеризует идейную эволюцию Аркадия Кирсанова, слегка намеченную в "Отцах и детях" самим Тургеневым. Аркадий Кирсанов фигурирует также в "Признаках времени" (т. 7, стр. 82).

Берсенев — один из героев романа Тургенева "Накануне".

Ваш батюшка? Дяденька? — Николай Петрович и Павел Петрович Кирсановы — персонажи "Отцов и детей".

Феничку мы пристроили… — Речь идет о персонаже "Отцов и детей", возлюбленной Николая Петровича Кирсанова. Салтыков, вероятно, забыл, Что Феничка в конце романа выходит замуж за Николая Петровича Кирсанова, следовательно, необходимости «пристраивать» ее при живом муже не было.

…на Кате Одинцовой… — Катя Одинцова — персонаж "Отцов и детей".

Базаров. — Об отношении Салтыкова к этому главному герою "Отцов и детей" см. т. 5, стр. 581–582.

Рудин! Да вы с ума сошли! ведь вы в Дрездене на баррикадах убиты! — Как указывает Тургенев в эпилоге к роману «Рудин», главный герой его романа погиб на парижских баррикадах в 1848 году. Заменив в данном контексте Париж Дрезденом, Салтыков подчеркнул общеизвестный, впрочем, факт, что прототипом этого тургеневского образа отчасти послужил М. А. Бакунин, сражавшийся на баррикадах в дни дрезденского восстания 1849 года. В цикле "В среде умеренности и аккуратности" Салтыков снова связывает судьбу Рудина с Дрезденом (см. об этом: С. Макашин. Полное собрание сочинений Салтыкова-Щедрина. — "Советская книга", 1946, Э 5, стр. 52). — Рудин фигурирует и в ряде других произведений Салтыкова — "Помпадуры и помпадурши", "Круглый год", "Письма к тетеньке", "Пошехонские рассказы" и др.

…"права человека-с!.." — один из основных принципов, выдвинутых Великой французской буржуазной революцией.

…Лаврецкий — главный герой тургеневского "Дворянского гнезда". — В "Помпадурах и помпадуршах" Салтыков характеризует его как человека, который раскаялся в былом либерализме и до того разжирел, что с трудом отличал уже теперь либеральные идеи от консервативных (т. 8, стр. 182).

Лиза… — героиня "Дворянского гнезда" Тургенева.

…Марка Волохова. — Анализу образа «нигилиста» Марка Волохова из «Обрыва» Гончарова Салтыков посвятил большую часть своей статьи "Уличная философия" (т. 9).

…фигура Собакевича. — Этот персонаж из "Мертвых душ" Гоголя фигурирует также в одном из "Писем к тетеньке" Салтыкова, где он женится на Коробочке, чтобы воспользоваться ее имением (т. 14).

…рипостировал — ответил (от франц. riposter).

Первое заседание прошло шумно и весело

мы заключили наш avant-congres… — Салтыков намекает на "Предварительное совещание официальных делегатов" Статистического конгресса ("Reunion des delegues officiels de l'avant-congres"), состоявшееся 4 августа под почетным председательством Кетле. На этом заседании делегаты были разбиты на пять отделений.

Завтрашний день начать осмотром Казанского собора… — Для делегатов VIII Статистического конгресса в Петербурге было организовано множество развлечений и экскурсий. Они осматривали Павловск, Петергоф, Кронштадт, дворцы, музеи, соборы и пр. Генерал Трепов пригласил делегатов конгресса посетить даже больницу для умалишенных (СПб. вед., 1872, Э 225, 18 августа). 16 августа делегаты присутствовали на смотре пожарных команд (там же, Э 224, 17 августа).

…имеет быть обеденный стол. — "В воскресенье членам Международного статистического конгресса будет предложен от имени его императорского величества государя императора обеденный стол в Царском Селе", — сообщалось в петербургских газетах (СПб. вед., 1872, Э 219, 12 августа).

…"la republique

il n'y a que ca!.. — пародия на припев шансонетки "L'amour ce n'est que ca", часто приводимый Салтыковым (см. стр. 737–738).

… покажем-ка мы иностранным гостям Москву! — Делегаты VIII Статистического конгресса после окончания его работы выехали в полном составе в Москву, где в их честь состоялся ряд обедов и всякого рода увеселений, выдержанных в духе той программы, которую излагает им же Прокоп (см. СПб. вед., 1872, Э 230, 23 августа). Часть делегатов отправилась затем в Троице-Сергиевскую лавру, часть — в Нижний Новгород. Все уехали "очень довольные приемом, оказанным им в России, который, конечно, был роскошнее, нежели прием, сделанный где-либо Международному статистическому конгрессу" (там же, Э 232, 25 августа).

…от такового ж, имевшего свое местопребывание в Гааге. — VII Международный статистический конгресс состоялся в Гааге в 1869 году.

…встал Левассер…

Messieurs

, - сказал он, — l'espionnage… — Салтыков воспроизводит речь Левассера по-французски, вероятно рассчитывая придать обличению политической полиции и ее тайных агентов-осведомителей более безопасный в цензурном отношении характер.

Deja l'antique Jeroboam promettait des scorpions a ses 'peuples — неточная ссылка на текст Библии (Третья кн. Царств, 12, 11), где сын царя Соломона, Ровоам, заявляет Иеровоаму и другим представителям израильского народа: "Отец мой наказывал вас бичами, а я буду наказывать вас скорпионами" {скорпионы — плети с несколькими хвостами, снабженными наконечниками).

…nous trouvons dans Aristophane des preuves irrecusables que les Grecs

donner-ent aux espions le surnom sonore des sycophantes. — Профессиональные доносчики и клеветники встречаются в ряде комедий Аристофана ("Птицы", «Плутос» и др.). В эписодии тринадцатом комедии «Птицы» выведен «потомственный» сикофант, чей "отец, дед и прадед" занимались тем же грязным ремеслом (см. Аристофан. Комедии в двух томах, т. II, М. 1954, стр. 82–85).

Au dire de Tacite

il n'y avait presque pas un seul homme

qui ne fut espion ou ne desirat de l'etre. — Здесь резюмируются в шаржированном виде некоторые утверждения из «Истории» и «Летописи» Тацита. В рецензии на сочинение Н. И. Костомарова "Кремуций Корд" Салтыков привел цитату из монолога Тиверия об искусственном оподлении римлян: "А стая доносчиков, которые мне служат, стараются отличиться подлостью

Уже в Риме мало остается благородного и высокого: я начинаю стравливать доносчиков между собою", и, намекая на русскую современность, добавил: "Трудно поверить, чтобы могли быть такие времена! А между тем они были: в том убеждает нас летопись Тацита" (т. 5, стр. 321).

Прокоп, по обыкновению, ошибся и крикнул: Vive Henry IV! — Прокоп, вероятно, хотел провозгласить здравицу в честь графа Шамбора, которого французская монархическая партия в это время надеялась возвести на престол под именем Генриха V.

…lassassine… — русское слово «лососина» звучит сходно с французским "l'assassine" — женщина-убийца.

"Эльдорадо" — «танцевальное» заведение в Петербурге, пользовавшееся репутацией "злачного места".

C'est ici que le sort du malheureux von-Zonn a ete decide! — В ночь с 7 на 8 ноября 1869 года содержатель притона Максим Иванов встретился в «Эльдорадо» с отставным надворным советником Н. X. фон Зоном и, заманив его на свою квартиру, зверски убил при участии нескольких молодых людей и проституток. Судебный процесс над убийцами фон Зона проходил в Петербургском окружном суде 28–29 марта 1870 года. Защитником Иванова выступал К. К. Арсеньев. О судьбе фон Зона упоминает Достоевский в «Подростке» и в "Братьях Карамазовых" (Ф. М. Достоевский. Собр. соч., т. 8, М. 1957, стр. 583, и т. 9, М. 1958, стр. 49).

Меридиональною — южною (от франц. meridionale).

…заметил на континенте особенный вид проступков, заключающийся в вскрытии чужих писем. — На одном из заседаний четвертого отделения конгресса (14 августа) обсуждался доклад о международных почтовых сообщениях; при этом был затронут вопрос о перлюстрации иностранных писем.

инсулярному — островному (от франц. insoulaire).

Петропавловским собором иностранные гости остались довольны… — В этом соборе погребены русские цари, начиная с Петра I.

В сей местности воздух есть нездоров! — На территории Петропавловской крепости, как известно, размещалась главная тюрьма для политических противников самодержавия, отличавшаяся исключительно тяжелым режимом.

…я докладывал свою карту, над которой работал две ночи сряду (бог помог мне совершить этот труд без всяких пособий!)… — Салтыков иронизирует над графическим методом в сравнительной статистике, рекомендованным конгрессом. "Эту отрасль нужно оставить в полном господстве фантазии и ума,

— заявили докладчики. — Пусть прилагают однообразие тем, где оно приложимо, но пусть оставят нашим статистическим диаграммам их национальные и индивидуальные формы" "Дело автора — найти средства рельефнее выставить простую или сложную мысль, какую он желает выразить: ответственность, как и слава труда, должна остаться все-таки за ним" ("Восьмая сессия Международного статистического конгресса…", цит. изд., стр. 24 и 33).

…самый вид Марсова поля действует на него неприятно. — На Марсовом поле в Петербурге проходили военные парады, демонстрировавшие военную мощь царской империи.

…всегда был сторонником Парижской коммуны… — Левассеру, оказавшемуся (см. ниже) отставным корнетом Шалопутовым, Салтыков придал некоторые черты Н. А. Шевелева — агента-провокатора, доносившего версальскому правительству о действиях революционных органов Парижской коммуны. См. о нем далее, на стр. 789.

Ma femme est une petroleuse… — Реакционная печать во Франции и в других странах старалась опорочить активных участниц Парижской коммуны, называя их «петролейщицами» ("петролыцицами") и распуская слухи, будто они поджигали общественные и частные здания, поливая их предварительно керосином (франц. petrole). Щедринский «помпадур» Феденька Кротиков также называл русских «нигилисток» «петролейщицами» (т. 8, стр. 518).

Коммуналист! — участник Парижской коммуны (коммунар).

…блягировать — привирать (от франц. blaguer).

…калужское тесто — тестообразная масса, в состав которой входят растертые ржаные сухари, мед и пряности.

Речь, сказанная профессором Морошкиным

"Об Уложении и его дальнейшем развитии". — Речь была произнесена 10 июня 1839 года и вскоре же издана отдельной брошюрой. Приведенная здесь Салтыковым цитата не раз повторяется в его произведениях. Она могла ему запомниться по "Полной русской хрестоматии" А. Д. Галахова, которая входила в число учебных пособий лицеистов; в ней отрывок из речи Морошкина был представлен как один из образцов "светских речей".

Я сказал, господа! — Перевод заключительной древнеримской ораторской формулы «dixi» — "Все необходимое сказано".

Иван Иванович Перерепенко — персонаж из "Повести о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем" Гоголя; упоминается также в "Признаках времени" и в сказке "Вяленая вобла" (см. т. 7, стр. 79 и т. 15).

"…А может, тебе и мяса, небога, хочется?" — вопрос, который Иван Иванович Перерепенко обычно задавал нищенке. Приводится неточно.

Довгочхун — Иван Никифорович Довгочхун — персонаж той же повести Гоголя.

Оттого-то немцы вас и побивают! — Намек на результаты недавней франко-прусской войны.

Тогда мы начали толкать его вперед и кончили, разумеется, тем, что враги столкнулись. — Реминисценция знаменитой "сцены примирения" в главе VII "Повести о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем" Гоголя.

…из газет достоверно известно, что японцы уже прибыли. — Среди участников VIII Статистического конгресса было несколько японских представителей.

…осмотр сфинксов. — Имеются в виду установленные у Петербургской Академии художеств в 1832 году два древнеегипетских сфинкса.

"С тех пор

как Рим сделался нашей столицей… — После занятия Папской области итальянскими войсками Рим 26 января 1871 года был объявлен столицей объединенной Италии.

Глава IX

…в списки сочувствующих… — то есть в досье III Отделения, заведенные для лиц, сочувствующих "противогосударственным замыслам".

…в книгу живота! — в книгу жизни (церковнослав.: живот — жизнь). Так в библейских преданиях называется книга, в которую вносятся записи о благих и дурных деяниях человека, зачитываемые на Страшном суде. В данном случае имеется в виду зачисление в списки «неблагонамеренных» и подлежащих политическим репрессиям.

…должно признаться

хотя, с другой стороны, нельзя не сознаться… — Одна из наиболее известных салтыковских «формул», обличающих общественно-политическую беспринципность либеральной публицистики. В основу ее, вероятно, легли следующие строки из редакционной статьи "С. — Петербургских ведомостей" (1872, Э 300, 1 ноября): "С таким мнением меньшинства нельзя не согласиться, точно так же как трудно не признать…" и т. д. Формула эта, часто употреблявшаяся Салтыковым, приобрела характер крылатого выражения. Ее неоднократно цитировал В. И. Ленин.

Идет ли человек по тротуару, сидит ли в обществе пенкоснимателей, читает ли корреспонденцию из Пирятина… — Перефразировка первых строк стихотворения Пушкина "Брожу ли я вдоль улиц шумных // Вхожу ль во многолюдный храм, // Сижу ль меж юношей безумных…" (1829).

…тем рыцарям современной русской журналистики, которые, не имея возможности проникнуть в "храм удовлетворения", накидываются друг на друга… — Пародируя банальную фразеологию писателей XVIII — начала XIX века ("храм славы", "храм утех"), Салтыков называет "храмом удовлетворения" правительственные дотации, которых добивались многие газеты, но получали только отдельные претенденты. Обойденные органы печати нередко вступали в полемику, упрекая друг друга в погоне за казенным пирогом.

…ни «хамами», ни «клопами», ни одним из тех эпитетов, которыми так богата "многоуважаемая редакция "Старейшей Русской Пенкоснимательницы"… — См. фельетон В. П. Буренина «Журналистика» (СПб. вед., 1872, Э 170, 24 июня), где он относил автора "Дневника провинциала" к "непочтительным Хамам", "игривым Хамам" и т. п. (ср. передовую статью: СПб. вед., 1872, Э 162).

Астахов! — герой рассказа Тургенева «Затишье» (см. прим. к стр. 454). С Веретьевым он находился во враждебных отношениях; они чуть не стрелялись на дуэли.

"Человек он был!" — Реплика Гамлета о своем отце — из трагедии "Гамлет, принц Датский" Шекспира в переводе Н. А. Полевого (д. I, сц. 2).

Утонула! — См. прим. к стр. 454–455.

"Башмаков еще не износила"… — См. прим. к стр. 386.

Ты вспомни-ка, что ты с Базаровым, лежа на траве, разговаривал! — Имеется в виду эпизод из главы XXI "Отцов и детей", когда Базаров и Кирсанов, лежа "в тени небольшого стога сена", дружески беседовали, причем Базаров не скрыл от Кирсанова, что придерживается "отрицательного направления".

…эта история с Феничкой! — Эпизод из "Отцов и детей": Базаров, поцеловавший в сиреневой беседке Феничку, был вызван на дуэль Павлом Петровичем Кирсановым.

Как ты дворян-то на очные ставки с хамами ставил? — При проведении в жизнь крестьянской реформы многие помещики отказывались от непосредственных переговоров со своими бывшими крепостными в присутствии мирового посредника, выражая тем самым протест против отмены крепостного права.

…вызвал воинскую команду в деревню Проплеванную… — Намек на кровавые усмирения бывших крепостных, выражавших недовольство результатами крестьянской реформы.

…об эмиссарах… — Подразумеваются «эмиссары» I Интернационала и Парижской коммуны. См. прим. к стр. 448.

…что необходимо Семипалатинской области дать особенное, самостоятельное устройство? — Пародируется официальное обвинение привлеченных к "нечаевскому делу" студентов-сибиряков П. Кошкина и А. Долгушина в "образовании кружка сибиряков с целью ниспровергнуть правительство в некоторой части государства (отделить Сибирь), каковой умысел открыт правительством заблаговременно, при самом оного начале" (Обвинительное заключение. — См. "Правительственный вестник", 1871, Э 205, 28 августа). Адвокат В. Д. Спасович разъяснил в своей речи на процессе "ребяческий характер" приписываемого студентам замысла. Источником пародии могло служить и более раннее дело о "сибирских сепаратистах" — Г. Н. Потанине, Н. М. Ядринцеве и др. — См. т. 7, стр. 576.

…Фонарный переулок… — переулок, в котором находились публичные дома и "торговая баня" Воронина.

…в Полтавскую губернию лапу засунет… — здесь и несколько ниже (см. обвинение Перерепенко в намерении отделить Миргородский уезд от Полтавской губернии) Салтыков высмеивает постоянные обвинения «украинофилов» официальной прессой и катковскими изданиями в сепаратистских тенденциях.

…"русская сирота" — это «Ольга». — На сцене Александрийского театра в это время шел водевиль Э. Скриба "Ольга, русская сирота" (перевод Н. Мундта); в главной роли выступала известная танцовщица Мариинского театра Вергина.

…молодой человек в сюртуке военного покроя… — жандармский офицер.

…о происшествии, когда-то случившемся на Рогожском кладбище, еде тоже приехали неизвестные мужчины, взяли кассу и уехали… — В ночь с 5 на 6 сентября 1866 года контора богадельни старообрядческого Рогожского кладбища в Москве была ограблена мошенниками, переодевшимися в офицерские и жандармские мундиры. Ими был произведен обыск и увезен якобы для представления московскому генерал-губернатору денежный ящик с суммой, превышавшей пятьдесят тысяч рублей. См. судебный отчет по этому делу в «Голосе» (1867, ЭЭ 14 и 17, 14 и 17 января).

…кажется, через Троицкий мост сейчас переезжать станем… — Через Троицкий мост лежал путь из центра Петербурга к Петропавловской крепости. На последнее обстоятельство Прокоп и намекает.

…где едят, там и судят! — Ироническая перефразировка русской поговорки "Где едят, там и гадят".

…презуса! — председателя военного суда.

Покуда вы не осуждены законом — вы наши гости, messieurs! — Вероятно, пародия на заключительное высказывание судьи, во время нечаевского процесса, обратившегося к лицам, признанным невиновными, с подчеркнутой любезностью.

…преступник Рудин? — Прототипом Рудина в романе Тургенева являлся М. А. Бакунин, имя которого часто фигурировало на нечаевском процессе.

…дом Вяземского на Сенной площади-с! — Огромная ночлежка, принадлежавшая кн. П. А. Вяземскому. Д. Д. Минаев писал о ней:

"Что за развалина! Скажите, мой любезный!

Тут разве крысы могут только жить!" -

"В нем столько жителей, что городок уездный

Не в состоянье всех их приютить".

("Искра", 1872, Э 4, стр. 59)

…вместо того, чтобы изгонять "этих дам" из Парижа… — Парижская коммуна вела последовательную борьбу с проституцией, подвергая аресту женщин, промышлявших на улице.

…очистить от них бельэтаж Михайловского театра-с! — А. С. Суворин отмечал в одном из своих фельетонов: "В настоящее время в Петербурге необыкновенный урожай на кокоток

В ложах

вы можете видеть женщин всех наций

Любопытно, что их влечет сюда? Наши ли ассигнации или наша широкая натура, сузившаяся в тесные рамки беспутства?" (СПб. вед., 1872, Э 30, 30 января).

…положить в России начало революции введением обязательного оспопрививания! — Закон о введении в России обязательного оспопрививания был опубликован еще 6 августа 1865 года. В начале 70-х годов в земских собраниях обсуждался проект Медицинского совета о мероприятиях, необходимых для реализации ранее принятого закона. Салтыков высмеивает здесь тенденцию русских либералов подменять революционные преобразования крохоборческой политикой "малых дел".

…Москву упразднить, а вместо нее сделать столицею Мценск. — Насмешка над обвинениями в «сепаратистских» тенденциях, являвшихся навязчивой идеей Каткова. См. прим. к стр. 480.

Я и до сих пор не могу опомниться от стыда! — «Провинциал» был подвергнут телесному наказанию. Слухи, что в III Отделении арестованных секут и пытают, широко распространенные в русском обществе, не лишены были оснований. Так, причиной покушения Веры Засулич на петербургского градоначальника ген. Ф. Ф. Трепова (в 1877 году) было наказание розгами политического заключенного Боголюбова.

…уже прошедших сквозь искус. — Возможно, что в этом эпизоде содержится намек на угрозу некоего петербургского (вероятно, мифического) "Департамента Правосудия" из "Общества Спасения", который объявил о своем намерении "наказать на первый раз двадцатью ударами розог" фельетониста "С.

— Петербургских ведомостей" А. С. Суворина. Экзекуция должна была состояться в трактире «Лондон» на Васильевском острове, куда Суворина обязывали явиться. Об этой проделке опасных «шутников» Суворин поспешил сообщить читателям "С.-Петербургских ведомостей" (1872, Э 4, 4 января). По мнению Р. В. Иванова-Разумника, этот случай, подхваченный многими газетами, сыграл важную роль в генезисе настоящей главы "Дневника провинциала" (см. М. Е. Салтыков (Щедрин). Соч., т. III, М.-Л. 1927, стр. 739).

…ces petits colifichets… — Вероятно, имеются в виду порнографические картинки.

…с фениями… — Фении — ирландские республиканцы, члены заговорщицкого "Ирландского революционного братства", основанного в 1858 году для борьбы за независимость Ирландии от Англии. В 1867 году они организовали ряд восстаний, закончившихся полным поражением.

…при нынешней Свободе книгопечатания, чего доброго, она даже и пройдет. — См. прим. к стр. 387.

…они прививали оспу совсем не туда, куда следует. — "Китайский способ прививки непривлекателен, так, китайцы вкладывали оспенные струпья в нос (вместе с мускусом или камфорою) или превращали их в порошок и затем уже вдували" (см. А. Эуленбург. Реальная энциклопедия медицинских наук. Медико-хирургический словарь, т. 14, СПб., 1895, стр. 66).

…сажусь и с божьею помощью пишу. — Вероятно, здесь содержится намек на статью "Оспа и оспопрививание", помещенную за подписью X в "С.-Петербургских ведомостях" (1872, Э 265, 27 сентября); в ней подробно описывалась история эпидемий оспы. Отмечая старинный обычай крестьян Казанской губернии, которые для предупреждения заболевания оспой "нюхали оспу и потом три дня потели в бане", автор добавляет в скобках: "Это напоминает китайский способ")

"Вестник пенкоснимательства". — См. прим. к стр. 390.

…нет, г. Сури (автор статьи "La Delia de Tibulle", помещенной в "Revue des Deux Mondes" (1872 года). — Имеется в виду статья "Une etude des moeurs antiques; La Delia de Tibulle" par Jules Soury ("Очерк античных нравов. Делия Тибулла", Жюля Сури), напечатанная в парижском журнале "Revue des Deux Mondes", 1872, 1 сентября, стр. 68-104. Подвергая разбору пять знаменитых элегий из первой книги Тибулла, целиком посвященных Делии, автор пытался воссоздать личность возлюбленной поэта и историю их взаимоотношений.

Глава X

Сохранились отрывки наборной рукописи с авторской правкой:

Главка I (конец) от слов: "Да-с, не лестно, и не расчет-с!.." до слов: "…чувство собственности заглушило все другие наплывные соображениях.

Главки 2 (конец), 3, 4 (начало) от слов: "…804^, сделано 79 /8- Но в тот самый момент…" до слов: "…Во-первых, с самого основания университета".

Приводим наиболее существенные варианты.

Стр. 503. …После слов: "…разговаривать с вами мне некогда" в рукописи было (зачеркнуто):

Вот вам мой ультиматум! Вы понимаете: «ультиматум»? На дипломатическом языке это значит: если вы не примете этих условий — ну и делайте, как знаете!

Ультиматум состоял в следующем: 1) Сестрицы получают десять тысяч (пять сейчас и пять по окончании дела) и затем выдают ему, адвокату Хлестакову, безграничную доверенность, которою предоставляют ему как ведение дела, так и взыскание денег, с употреблением сих последних по своему усмотрению, не отдавая им, сестрицам, в том никакого отчета; 2) кроме того, сестрицы обязываются: а) являться в суд, в качестве свидетельниц, в самой бедной одежде, лгать, как им будет указано, и, в случае надобности, плакать; б) дозволить газете "Старейшая Российская Пенкоснимательница" напечатать рекламу следующего содержания: "Нас обвиняют в том, что в последнее время мы сделались как бы органом известного Прокопа и его защитников. Взятое само по себе, обвинение это так пошло, что не может не возбудить в нас ничего, кроме гомерического хохота. И мы, конечно, не говорили бы об нем, если б сами не подали к нему довольно серьезных оснований. Не раз представляли мы довольно веские доводы в пользу ответчиков по этому делу, и хотя внутренне всегда со- знавали, что эти доводы бледнеют перед массою сомнений, которые высказывались по их поводу в нашей публицистике, но для читателей это внутреннее сознание наше было недостаточно ясно, читателям казалось, что слова наши должны выражать наше убеждение, — и вот в чем вся ошибка.

Сличение автографов с журнальным текстом позволяет установить авторскую правку в несохранившейся корректуре.

Стр. 519. …В рукописи было: "…ибо он только что приторговал дом у своего соседа с правой стороны, а затем, намерен приторговать дом у соседа с левой стороны" вместо: "…ибо он только что приторговал дом у своего соседа с левой стороны". Восстановлен рукописный текст.

Стр. 521. В описании визита к Прокопу депутации студентов Верхотурского университета фамилия "действительного статского советника и всех железнодорожных жетонов кавалера Губошлепова" первоначально читалась: «Губонина». Эта фамилия упоминается дважды на одной странице рукописи. Автор исправил ее на «Губошлепова» только в первом случае. Вторая же фраза напечатана в "Отечественных записках" с фамилией «Губонин», очевидно, по недосмотру. В изд. 1873 эта ошибка была исправлена.

Стр. 497. В изд. 1873 вместо слов: "…хотя же впоследствии афинство в нем мало-помалу испарилось…" напечатано: "…хотя же впоследствии афинство в нем мало-помалу обратилось в свинство…"

Особенное внимание критики привлек "биржевой эпизод" девятого фельетона, в котором выведены евреи — руководители акционерной компании. Отрицательное отношение к ним «провинциала», от имени которого ведется дневник, некоторыми читателями было отождествлено с точкой зрения Салтыкова, которого стали обвинять в антисемитизме.

M. M. Хволос в открытом письме к Н. А. Некрасову резко протестовал против этих мест сатиры.

"Нам было особенно больно и обидно встретить в этом «Дневнике» такую грубую, ни к селу ни к городу, даже в прямой ущерб общей связи сатирической мысли пригнанную брань, что по некоторым литературным приемам, развязности и резкости стиля, а подчас — бесспорно своеобразному едкому юмору, в нем чувствуется как бы сатирическое перо г. Щедрина. Но кто бы ни скрывался под буквами M. M., нельзя не пожалеть о появлении такой брани в "Отеч. записках"

Мы утверждаем — и, надеемся, всякий порядочный человек с нами согласится, — что брань на целую нацию в такой грубой форме, какою пестреет сказанный «Дневник», непристойна и унизительна в образованном обществе, а еще более в уважающей себя: литературе" ("Вестник русских евреев", 1872, Э 24, 14 декабря).

На это письмо Салтыков ответил в подстрочном применении к I главе "В больнице для умалишенных" (см. стр. 606). Свое отношение к еврейскому вопросу Салтыков высказал позднее в статье "Июльское веяние." (ОЗ, 1882, Э8; см. т. 14).

Просвети мой ум глупопониманием! — Пародируется библейское выражение: "Господи, просвети тьму мою" (2 Цар., 22, 23).

…простое, не гарантированное правительством предприятие… — Почти одновременно с процессом Мясниковых в Лондоне проходило судебное разбирательство по делу о наследстве богача Тичборна. "Дело Тичборна ведет свое начало издалека, как и дело Мясниковых, — сообщалось в "С.-Петербургских ведомостях". — При его возникновении пущены были в ход всевозможные слухи в пользу неизвестного искателя богатого аристократического семейства; для ведения дела нужны были деньги, и, при отсутствии их у претендента, образовалась компания на акциях, проданы ей паи будущего богатого наследства, из которого не много бы, пожалуй, досталось в руки претендента после всех издержек, понесенных на собирание сведений, вызов свидетелей, наем адвокатов и печатание статей в различных журналах. В течение нескольких месяцев длился этот процесс; акции претендента то возвышались, то падали…" (1872, Э 66, 7 марта). Этот редкий в судебной практике случай, видимо, лег в основу комментируемого эпизода. Схожая ситуация сложилась и у наследников Беляева в деле Мясниковых. "В городе рассказывают (и, кажется, толки эти более чем правдоподобны), что гражданский иск ведется целой компанией на акциях, которая всадила в процесс до пятидесяти тысяч рублей", — указывало "Новое время" в передовой статье (1872, Э 120, 7 мая). "Вокруг наследственных прав безвестного сарапульского мещанина Ижболдина, предъявившего гражданский иск о признании завещания подложным, — писал впоследствии по поводу "Мясниковского дела" А. Ф. Кони, — образовалась группа далеко не бескорыстных радетелей и участников будущего дележа…" (А. Ф. Кони. На жизненном пути, т. I, М. 1913, стр. 149).

…миллион в тумане… — Намек на название "романа-фельетона без начала и конца" А. С. Суворина (Незнакомца) — "Миллиард в тумане", печатавшегося в "С. — Петербургских ведомостях" в конце 1871-начале 1872 года. В нем изображалась концессионная горячка и был выведен (под фамилией Дубровин) известный железнодорожный туз Губонин, фигурирующий в первой главе "Дневника провинциала", где он носит фамилию Бубновин (в предисловии Суворина к роману, между прочим, упоминаются Салтыков и его последние произведения). "Миллиардом в тумане" называлась и статья В. А. Кокорева (СПб. вед., 1859, ЭЭ 5–6, 8–9 января), упоминаемая Салтыковым в "Нашей общественной жизни" (см. т. 6, стр. 197 и 603).

…"покупатели" 71 3/4, «продавцы» 72 1/8… «сделано» 71 7/8… - Пародируются сводки биржевых сделок, ежедневно печатавшиеся в газете "Биржевые ведомости под рубрикой "С.-Петербургская биржа".

…судить обвиняемого Прокопа во всех городах Российской империи по очереди, начав таковую с города Срединного… — Намек на ход "Мясниковского дела", которое, после кассации сенатом первого приговора (в апреле 1872 года), вторично разбиралось в Москве ("городе Срединном", как называет его сатирик) в октябре 1872 года, причем присяжные снова безоговорочно оправдали подсудимых. Защитник К. К. Арсеньев указал во время московского процесса Мясниковых, что он "просил правительствующий сенат на случай отмены решения передать его именно в Москву", так как думал, что "в этом городе, отдаленном от того, где возникло это дело и где происходили различного рода движения, открытие тайн по этому предмету, у всякого состава присяжных хватит достаточно спокойствия и беспристрастия для того, чтоб взглянуть на дело это, как и на всякое другое" (Спб. вед., 1872, Э 284, 16 октября). Вероятно, это высказывание и имел в виду Салтыков.

…с белозерского суда, которому до сих пор были подсудны только снетки! — то есть самая мелкая «рыбешка». — Ср. в "Благонамеренных речах": "Покуда не сдадут меня, наконец, в виде милости, в архив, членом белозерского окружного суда, где я и буду до конца жизни судить "белозерских снетков"" (т. 11).

Было время, когда Срединный чуть-чуть не сделался русскими Афинами

впоследствии афинство в нем мало-помалу обратилось в свинство… — Москва являлась в начале XIX века центром русского просвещения. "Московский университет, — писал Герцен в "Былом и думах", — вырос в своем значении вместе с Москвою после 1812 года

В ней университет больше и больше становился средоточием русского образования. Все условия для его развития были соединены — историческое значение, географическое положение и отсутствие царя" (Герцен, т. VIII, стр. 106). Однако при Александре II дворянская и ученая Москва превратилась "в главный оплот реакционного патриотизма" (там же, т. XVIII, стр. 206210). Салтыков намекает на неблаговидную роль, сыгранную профессорами и ретроградной частью студенчества в период реакции 60-х годов, когда в университете в честь Муравьева ("Вешателя") устраивались многочисленные манифестации, подписывались верноподданнические адресы и т. п.

…от откупов непосредственно перешел к либерализму. — Вероятно, намек на московского питейного откупщика-миллионера В. А. Кокорева, либеральные поползновения которого неоднократно служили объектом сатирических обличений Салтыкова.

Я помню наш дом… — Ср. гл. XII–XV "Пошехонской старины", где подробно описан быт семьи Затрапезных во время их пребывания в Москве 30-х годов.

…понитках… — зипунах из домотканой материи.

…современное европейское равновесие… — В результате франко-прусской войны 1870–1871 годов, приведшей к разгрому Франции и возникновению мощной Германской империи, произошла перегруппировка европейских держав, образование новых союзов — для установления и поддержания равновесия сил. Реваншистские настроения, усиливавшиеся в это время во Франции, создавали серьезные сомнения в стабильности установившегося порядка.

…сиверки… — сиверка (сивер) — холодный северный ветер с дождем.

…поленишевки… — настойка из ягоды паленики (княженики).

…нынче над ними начальники в судах поставлены. — В соответствии с судопроизводством, введенным в 1864 году, контроль над деятельностью присяжных поверенных осуществлял Совет, имевший право подвергать адвокатов различным взысканиям.

…по десяти процентов с рубля… — Присяжные поверенные получали вознаграждение от своих клиентов за ходатайство по делу с суммы свыше 500 рублей (до 2000 рублей) — 10 % ("Русский календарь на 1872 год" А. Суворина. СПб. 1872, стр. 167).

…князь Серебряный (вот тот, что граф Толстой еще целый роман об нем написал!)… — Главный герой "исторической повести времен Иоанна Грозного" гр. А. К. Толстого "Князь Серебряный" (1862) — Никита Романович Серебряный. Рецензию Салтыкова на роман А. К. Толстого, см. в т. 5, стр. 352–362.

…res nullius

occupanti! — См. прим. к стр. 38.

Давали «Жидовку» — оперу Ф. Галеви, либретто Э. Скрибэ ("La Juive", 1835).

Все пархатые были налицо… — См. прим. к стр. 497.

…опресноки… — лепешки из пресного теста (маца), которые, по религиозному ритуалу, евреи должны есть в пасхальные дни — в память об исходе их предков из Египта.

…каширная овца… — овца, заколотая по особым правилам еврейского религиозного ритуала.

…Иуда Стрельников… — В Иуде Стрельникове, как и в ШалопутовеКорподебакко (см. выше) отражены некоторые черты Н. А. Шевелева, "ташкентца III Отделения", который был связан с русской революционной эмиграцией 60-х годов (см. ЛН, т. 41–42, стр. 615 и т. 63, стр. 266–267 и 711). В 1871 году, после разгрома Парижской коммуны, в которой Шевелев «участвовал» в роли провокатора-осведомителя, он был арестован французской полицией и по просьбе русских властей выдан им.

Стегно — бедро, ляжка (церковнослав.).

…гешвинд! — быстро! (нем. geschwind).

…телеграфировал в Ярославль с требованием скупить у тамошних баб все билефельдское полотно… — Намек на то, что широко рекламировавшиеся распродажи билефельдского полотна (Билефельд — город в Пруссии, славившийся изготовлением тонких сортов полотна и батистов) часто представляли собой мошеннические аферы, а само так называемое билефельдское полотно было не чем иным, как ярославским домотканым изделием.

…касательство в Версали-с… — То есть отправляясь в Версаль со шпионскими сведениями о Коммуне.

…даже Верхотурье увидело гласный суд в стенах своих. — Судебная реформа 1864 года проводилась постепенно, так что в начале 70-х годов северная и юго-восточные окраины страны продолжали оставаться при старом судебном устройстве.

…nunc dimittis. — Это евангельское выражение употребляется при избавлении от тяжкого бремени (Лука, 2, 29).

…"излюбленных губернаторами людей" — См. прим. к стр. 303.

…даже пастухи, охраняя вверенные им стада, очень удовлетворительно склоняют mensa. — Ироническая оценка будущих мнимых «успехов» классической системы образования.

В колонну!

скорей! — солдатская песня, которая здесь, как и в "Истории одного города", символизирует военные экзекуции.

Податная комиссия, выдав 501-й том своих трудов, выработала наконец устав, которым все остались довольны. — В 1862 году при министерстве финансов была учреждена особая, так называемая податная комиссия, которая должна была разработать новые принципы налоговой системы в России. Отчеты о ее работе публиковались время от времени в виде правительственных сообщений (см. «Гражданин», 1872, Э 12, стр. 429) и сборников «Трудов». В 1872 году вышел в свет ХХII том "Трудов комиссии, высочайше утвержденной для пересмотра системы податей и сборов" (в двух книгах). Такое обилие печатной документации представляло резкий контраст убожеству результатов работы комиссии. К числу «пророческих» предсказаний Салтыкова должно быть отнесено и утверждение, что и четверть века спустя податная комиссия не завершит разработки вопроса о едином подоходном налоге. Этот вопрос так и не был разрешен до самой революции 1917 года.

Австрию мы предоставили ее собственной судьбе… — "Лоскутная империя" Австрия пользовалась поддержкой, а затем — благожелательным нейтралитетом России, что помогало ей удерживать в течение нескольких десятилетий одно из ведущих мест в Европе и предотвращало ее неизбежный распад.

…ежели Пий IX будет упорствовать в своих заблуждениях… — После занятия Рима войсками короля Виктора Эммануила и уничтожения в 1870 году светской власти пап, Пий IX отказался признать новое итальянское правительство, объявил себя "ватиканским узником" и пытался восстановить свое прежнее влияние на положение дел в Италии, усиливая позиции клерикализма во всем мире.

Византия еще не покорена. — Намек на экспансионистские устремления царской России, издавна строившей планы захвата Босфорского пролива и Константинополя. Одним из идеологов этой политики в 60-70-х годах являлся И. С. Аксаков.

…действие единства касс… — В связи с финансовой реформой 1862–1866 годов были уничтожены кассы и казначейства отдельных ведомств и учреждено "единство кассы". Все ассигнования должны были поступать из кассы министерства финансов.

…котелок… — котелки — кренделя, варимые в котлах.

…"запахом миллиона"… — Возможно, намек на следующее высказывание адвоката Громницкого, заявившего во время процесса Мясниковых в Москве: "Вы знаете, насколько вообще миллионы соблазнительны; если они соблазнительны в провинции, то вы хорошо понимаете, что в Петербурге еще более народа, который при одном слове «миллион» решится на такие действия, перед которыми остановился бы, если бы дело шло о чем-нибудь другом" (СПб. вед., 1872, Э 285, 17 октября).

…"часы"… — См. прим. к стр. 168.

Потом выйдет на сцену прокурор, скажет для проформы: "Ах, какое негодование возбуждает в душе моей этот ужасный преступник…" — Намек на речь прокурора А. Ф. Кони, заявившего во время процесса Мясниковых, что обвиняет Александра Мясникова в составлении подложного завещания. В то же время он просил присяжных заседателей признать Ивана Мясникова и Карганова "заслуживающими полного снисхождения". В своих воспоминаниях Кони писал: "Окончание моей речи вызвало в печати ядовитые выходки

Один

, имевший крупную известность в беллетристике, искусный улавливатель общественных настроений, даже назвал в своем фельетоне мое обвинение защитительною речью" (А. Ф. Кони. Собр. соч., т. I, М. 1913, стр. 153). Возможно, Кони имел в виду именно это место в "Дневнике провинциала".

…киосков для проходящих… — то есть общественных уборных.

…гласную кассу суд… то бишь ссудо-сберегательный банк для крестьян… — См. прим. к стр. 387.

…Губошлепова… — См. прим. к стр. 275. Салтыков, вероятно, иронизирует здесь по поводу сообщений печати о создании на средства Губонина "комиссаровской технической школы" и других учебных заведений для неимущих (см. "Новое время", 1872, Э 98, 11 апреля; 03, 1872, Э 7, отд. II, стр. 161–162).

…Невтонов и быстрых разумом Платонов… — Из оды М. В. Ломоносова (1747). В подлиннике: "Собственных Платонов // И быстрых разумом Невтонов".

…чур не шуметь!

наймите-ка латинского учителя подешевле да и за книжку!.. Покуда зады-то твердите — ан хмель-то из головы и вышибет! — Намек на студенческие волнения 60-х годов, а также на систему классического образования, в котором правительство видело средство для обуздания революционных настроений в среде молодежи.

…древние нежинские греки… — Эпитет «нежинские» вставлен здесь Салтыковым для комического эффекта (в городе Нежине с XVII века жила довольно многочисленная греческая колония).

…согласно с обстоятельствами дела! Согласно! поступили бы… — См. прим. к стр. 347.

Глава XI

В начале 1873 года начали появляться отзывы на весь цикл фельетонов и первое отдельное издание "Дневника провинциала в Петербурге". Подробный разбор произведения с высокой оценкой его общественного звучания появился в газете «Неделя» (1873, ЭЭ 6 и 7). "В "Записках провинциала", изданных г. Салтыковым-Щедриным, мы имеем дело уже не с отдельным типом, как в ташкентцах, а с целою панорамою современной общественной жизни… Мы… от души приветствуем эту первую в литературе попытку предостеречь общество от болезни, гораздо более опасной, чем пресловутые «язвы»… В литературной попытке автора «Дневника» нам сказывается первое пробуждение общественного сознания, подмеченное чутьем художника и публициста".

Положительная оценка "Дневника провинциала" дана также в "литературных очерках" С. Т. Герцо-Виноградского ("Одесский вестник", 1873, Э 3, 8 февраля, стр. 117–118).

Одиннадцатый фельетон содержит наибольшее количество разночтений между журнальным текстом и текстом отдельного издания.

Стр. 525. "Обо всем этом, однако же, речь впереди" — после этих слов в ОЗ было:

В будущем году я представлю читателям "Отечественных записок" подробный отчет об имеющем произойти со мною в сумасшедшем доме.

…на которой — я знаю это наверно — рано или поздно, тем или другим способом, но провалюсь?" — после этих слов в ОЗ было:

Быть может, оно и правильно так устроено, чтоб современники не слишком-то охотно накидывались на разъяснение современности (страсти, говорят, у них есть, которые всему делу помехой) — этого я, опять-таки по скромности, не знаю, но не подчиниться этой правильности, но не признать ее для себя обязательною все-таки не могу.

"…становится заповедною областью, недоступною ни для воздействия публицистики, ни для художественного воспроизведения" — после этих слов в ОЗ было:

До поры до времени это не живые люди, а иксы и игреки, действия которых могут быть комментируемы лишь на основании отрывочных слухов и сплетен. Они могут совершать героические дела — и литература не засвидетельствует об них; они могут совершать дела лишь средние — и литература опять-таки не занесет о том в свои летописи. И героизм, и темные дела останутся заключенными в темном месте, откуда их может вывести на свет только история. Когда-то она их выведет?

"Средний человек, человек стадный, вырванный из толпы" — после этих слов в ОЗ было: "Вроде Менандра, Прокопа, Нескладина, Неуважай-Корыто".

Стр. 535. "И Петр Иванович был прав" — после этих слов в ОЗ было:

Когда часовая стрелка показала ему, что его час настал, он без труда разбудил беспастушное либеральное стадо и сплотил в одну массу всех тех, кого мы некогда, в шутливом русском тоне, напутствовали словами: бог подаст!

Стр. 536. "А вечером, как начнешь себя усчитывать… Грош! — после этих слов в ОЗ было:

Истинным богом, грош, и ни копейки больше! Да ежели по правде-то говорить, так и гроша-то нет, а просто себе убыток!

Стр. 539. "…как питал и питает сам себя тот распивочный и раскурочный либерализм, который можно на золотники получать из лавочек, современных пенкоснимателей" — после этих слов в ОЗ было:

Но если, подкидывая и скидывая на весах граны и унции, люди могут доходить до исступления и с пеною у рта доказывать своим собратьям, что у того-то на полграна либерализма менее, нежели у них, а у того-то полграна хватило через край, то отчего же не признать и за Петром Ивановичем этого права доходить до исступления! Его исступление все же не так беспредметно: у него есть месть! У него есть хоть призрак задачи!

"….как вычеркнет из прошлого кровную обиду свою? — после этих слов в ОЗ было:

А ведь пенкосниматели, даже не будучи обижены (сами, напротив, пропасть народу обидели!), сидят себе, в укромном месте, и самым резонным и солидным образом выжимают из себя передовые статьи о грозящей для общества опасности от неснабжения городовых свистками!

"Пусть даже он будет тысячу раз неправ" — после этих слов в ОЗ было:

Я очень хорошо понимаю, что если он и не неправ, то деятельность его во всяком случае ни для него, ни для других пользы принести не может.

Стр. 552. "…и, во-вторых, есть счеты сзади…" — после этих слов в ОЗ было:

И вот он опять устремляется вперед, и в то же время заканчивает старые счеты, то есть мстит своим бывшим конкурентам, и мстит с тою холодною жесткостью, на которую способен только человек, не знающий никаких других интересов, кроме интересов куска.

…кажется, это было в Ахалцихе Кутаисском… — Намек на подкупы присяжных заседателей. "Еще в начале этого года, — сообщалось в "Отечественных записках", — правительствующий сенат действительно вел расследование по делу о лихоимстве присяжных заседателей в одной из южных губерний" (ОЗ, 1872, Э 4, отд. II, стр. 269).

…"Тricoche et Cacolet"… — водевиль А. Мельяка и Л. Галеви (1871). В нем изображено, между прочим, агентство, о характере которого дает представление следующий его проспект:

"Фирма, заслуживающая доверия; расследования, производимые в семейных интересах. Устройство на работу слуг обоего пола. Продажа фондовых ценностей в Париже и вне его. Различные объединения, браки и прочее. Особая служба для встревоженных мужей, наблюдение за их дамами — до, во время и после; то же в отношении мужей, и вообще предприятия всякого рода" (H. Meilhac et Lud. Halev y. Tricoche et Cacolet. P. 1872, p. 10). Комедия эта шла в петербургском Михайловском театре в 1872 году.

…это не люди, а жертвы… — то есть «жертвы» исторического развития.

…один, к которому можно относиться апологетически

другой — к которому можно сколько угодно относиться, критически, но неудобно отнестись апологетически… — В первом случае подразумеваются деятели революционно-демократического лагеря ("новые люди"), во втором — лица из официального мира и из охранительного лагеря. Правдивое изображение тех и других было невозможно в цензурных условиях 70-х годов.

…"новых людей"… — Революционно-демократическая молодежь — по определению Н. Г. Чернышевского, назвавшего свой роман "Что делать?" "рассказами о новых людях".

…современных беллетристов, лавреатов и нелавреатов… — Имеются в виду авторы так называемых «антинигилистических» романов 60-70-х годов — В. П. Авенариус ("Поветрие"), В. П. Клюшников ("Марево"), Вл. Крестовский ("Панургово стадо") и др. К этим третьестепенным писателям — «нелавреатам» (не лауреатам) Салтыков причисляет также и «лавреатов» — А. Ф. Писемского ("Взбаламученное море"), И. А. Гончарова ("Обрыв"), Ф. М. Достоевского ("Бесы"). К «лавреатам» Салтыков тогда относил и И. С. Тургенева, как создателя образа "типичного нигилиста" — Базарова.

…полное воспоминаний о недавних торжествах… — Имеется в виду разгул правительственного террора и торжество общественной реакции над революционно-демократическим движением 60-х годов.

…fin de non-recevoir? — французский правовой термин, означающий отказ от признания судебного иска. В данном случае имеется в виду отказ по чисто внешним мотивам.

…отдать свои права первородства… — Согласно библейской легенде, сын пророка Исаака Исав, изнемогая от голода, продал своему младшему брату-близнецу право первородства за блюдо чечевичной похлебки (Кн. Бытия, 25,31–34).

…всуе труждающихся… — Из выражения "всую труждаются зиждущие" ("напрасно трудятся строящие") (Псал., 126, 1), часто цитировавшегося Салтыковым.

…самого самоотверженного человека… — то есть человека, всецело пре- данного революционному делу.

…"ветхого человека"… — Имеются в виду помещики-крепостники, консерваторы всех родов. В основе этого термина лежит евангельское выражение "совлечь с себя ветхого человека" (или "ветхого Адама") (см. прим. к стр. 220).

То было время образцовых мировых посредников. — В первый состав мировых посредников вошел ряд гуманно настроенных помещиков — например, Л. Н. Толстой, декабристы А. Е. Розен, Г. С. Батеньков, братья Бакунины и др.

…одиноко раздававшиеся голоса Н. Беэобразова и Г. Б. Бланка… — Реакционные дворянские публицисты Н. А. Безобразов и Г. Б. Бланк в конце 50-х — начале 60-х годов открыто выступали против крестьянской реформы. См. рецензию Салтыкова на книгу Бланка "Движение законодательства в России" — т. 9.

…потерял свою Эвридику — то есть потерял свое счастье. Словами "потерял я Эвридику" начинается известная ария Орфея из оперы Хр. — В. Глюка "Орфей и Эвридика" (1762), написанная на сюжет древнегреческого мифа о певце Орфее, который в поисках своей умершей жены Эвридики спускается живым в преисподнюю (аид, ад). Этот же сюжет подвергся пародийному переосмыслению в знаменитой опере-буфф Жака Оффенбаха "Орфей в аду" ("Orphee aux Enfers"), либретто А. Мельяка и Л. Галеви (1858).

…физикат…. - врачебная управа.

Я не только у вас, но и у господа бога моего объедком быть не хочу. — Реминисценция известного выражения из письма М. В. Ломоносова к И. И. Шувалову от 19 января 1761 года, впервые опубликованного в альманахе «Урания» на 1826 год: "Не токмо у стола знатных господ или у каких земных владетелей дураком быть не хочу, но ниже у самого господа бога, который мне дал смысл, пока разве отнимет" (М. В. Ломоносов. Полн. собр. соч., т. 10, М.-Л. 1957, стр. 546).

…Михаилом Никифоровичем… — Катковым.

Кирсанов… — Об Аркадии Кирсанове см. прим. к стр. 455.

…нет места: на жизненном пире. — Намек на известное высказывание английского экономиста Т.-Р. Мальтуса в его сочинении "Опыт о законе народонаселения" ("An Assay on the Principle of Population", f798), содержащее утверждение, будто "человек, пришедший в занятый уже мир, если родителя не в состоянии прокормить его или если общество не в состоянии воспользоваться его трудом, не имеет права требовать себе пропитания

На великом жизненном пире для него нет места".

…кимвал бряцающий… — Выражение из "Первого послания апостола Павла к Коринфянам": "Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я медь звенящая или кимвал бряцающий" (13, 1). Кимвал — музыкальный инструмент, издающий пронзительные звуки.

"Je m'en fiche, contrefiche" — По-видимому, слова из какой-то французской шансонетки. Салтыков цитирует их в ряде своих произведений.

…порутирует — достанется (от франц. router).

…Орфеум — кафешантан на Владимирской улице в Петербурге, в который, как отмечал А. С. Суворин, был "свободен вход для милых, но погибших созданий" (СПб. вед., 1872, Э 30, 30 января).

…"нраву моему не препятствуй"… — Выражение купца-самодура из "Сцен купеческого быта" И. Ф. Горбунова (1861). В подлиннике: "ндраву".

…эффигия — изображение (лат. effigies). Здесь Салтыков намекает на средневековый: обычай публичной казни изображения преступника, в случае, когда ему удавалось скрыться от правосудия. Предполагалось, что эта позорная процедура окажет соответствующее влияние на личную судьбу преступника.

…новый "ветхий человек"… — Салтыков имеет в виду вновь народившегося хищника капиталистического типа, пришедшего на смену старому "ветхому человеку", обреченному на гибель, то есть помещику-крепостнику. О термине "ветхий человек" см. прим. к стр. 531.

…"Не расплывайтесь!", "Не забудьте, что наше время — не время широких задач!" — См. прим. к стр. 391.

ГОСПОДА ТАШКЕНТЦЫ

Сохранившиеся рукописи "Господ ташкентцев" относятся к тем фрагментам цикла, которые остались незавершенными и при жизни писателя им самим не публиковались. В настоящем издании печатаются две редакции очерка "Господа ташкентцы". Из воспоминаний одного просветителя. "Нумер второй" (1869) и "Параллель пятая и последняя" (1872), предназначавшаяся для раздела "Ташкентцы приготовительного класса". Все эти рукописи были в 1914 году извлечены из той части салтыковского архива, которая хранилась у M. M. Стасюлевича и после его смерти в 1911 году поступила в распоряжение М. К. Лемке. Первая публикация их была произведена одновременно В. П. Кранихфельдом и М. К. Лемке и приурочена к 25-летию со дня смерти писателя.[213]

ДВЕ РЕАКЦИИ ОЧЕРКА "ГОСПОДА ТАШКЕНТЦЫ

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ОДНОГО ПРОСВЕТИТЕЛЯ"

Господа ташкентцы. Из воспоминаний одного просветителя.

Нумер второй.

Напечатав в "Отечественных записках" (1869, Э 10) очерк "Господа ташкентцы. Из воспоминаний одного просветителя", Салтыков задумал, видимо, продолжите начатое «исследование» и дать серию очерков, посвященных различным наиболее характерным представителям ташкентского "просветительства".

Настоящий незавершенный очерк и относится к предполагавшейся серии, от осуществления которой Салтыков отказался в конце 1869 года (см. стр. 673). Помеченный писателем как "Нумер второй", он должен был следовать непосредственно за опубликованным очерком "Господа ташкентцы. Из воспоминаний одного просветителя" и, по-видимому, являвшимся "Нумером первым" задуманной серии. Оба эти очерка создавались одновременно, что подтверждается зачеркнутым в рукописи "Нумера второго" подзаголовком "Из записок одного просветителя", (вместо которого вписан подзаголовок первого очерка: "Из воспоминаний одного просветителя"). Такое изменение могло быть произведено не позже начала октября 1869 года (в корректуре октябрьского номера), ибо первый очерк ташкентской серии появился в свет уже с измененным подзаголовком.

В октябре 1869 года, работая над «нумерами», Салтыков еще не подразделял свое произведение на "Ташкентцев приготовительного класса" и "Ташкентцев в действии". Его замысел пока еще не расчленился, свидетельством чего является публикуемый очерк.

В настоящем издании, как и во всех предшествующих, очерк печатается по рукописи в ее последней редакции. Варианты рукописи немногочисленны и содержат преимущественно мелкие стилистические разночтения. Текст неопубликованного автором очерка явился источником, из которого он заимствовал ряд тем, фрагментов и отдельных фраз для других своих произведений начала 70-х годов, в том числе для "Помпадуров и помпадурш".

Один из моих предков ездил в Тушино… — то есть на поклон к Лжедмитрию II, так называемому "тушинскому вору".

…Маринкою… — Мариной Мнишек, женой Лжедмитрия I, признавшей из политических соображений, что Лжедмитрий II якобы является ее мужем.

…соперничал с Бароном в грасах… — то есть соперничал в расположении к себе со стороны императрицы Анны Иоанновны, всесильным фаворитом которой был Бирон.

Как в лугу весной бычка // Пляшут девицы российски // Под свирелью пастушка. — Из стихотворения Г. Р. Державина "Русские девушки" (1799). «Бычок» — название танца.

…мютизма… — немоты (от франц. mutisme).

Шуми, Иртыш… — из стихотворения И. И. Дмитриева «Ермак» (1794).

…vogue, la galere! — Выражение из "Гаргантюа и Пантагрюэля" Ф. Рабле (кн. 1, гл. 3), ставшее популярным фразеологизмом.

На это дает мне permis сам идеал наших нигилистов, Дарвин. — Намек на термин Дарвина "борьба за существование". См. прим. к стр. 33.

"На заре ты ее не буди" — начало стихотворения А. А. Фета без названия (1842).

Господа ташкентцы. Из воспоминаний одного просветителя.

Нумер третий.

Впервые в контаминации двух редакций и неполно — ВЕ, 1914, Э 5, стр. 13–18 (отрывок: от "Годы летели мимо меня" и до "в деле искусства приобретать успехи" в публикации М. К. Лемке под общим заглавием "Неизданные произведения M. E. Салтыкова"); ГМ, 1914, Э 5, стр. 21–26 (публикация В. Кранихфельда с сокращениями, до слов: "…в деле искусства приобретать успехи"). Полностью — «Звезда», 1926, Э 1, стр. 201–210 (в публикации Н. В. Яковлева "Неизданные произведения M. Е. Салтыкова-Щедрина").

Вторая, более расширенная редакция очерка "Господа ташкентцы". Из воспоминаний одного просветителя. "Нумер второй", переработка и дополнение которой осуществлялось, видимо, в конце 1869 года, после публикации в "Отечествэнных записках" первых двух ташкентских очерков. В пользу этой датировки свидетельствует отсутствующее в первой и появившееся во второй редакции очерка упоминание о деле фон Зона, относящемся к ноябрю — 1869 года.

Перерабатывая и дополняя первый вариант очерка ("Нумер второй"), Салтыков решительно сокращает те его части, которые посвящены формированию ташкеитца и значительно расширяет рассказ о действиях героя в провинции. Сравнение этого рассказа с очерком "Здравствуй, милая, хорошая моя!" (1864) из цикла "Помпадуры и помпадурши" (т. 8) обнаруживает сюжетное сходство между ними, а образ изображаемого ташкентца во многих своих чертах сливается с образом помпадура Митенвки Козелкова. Возможно, что это обстоятельство сыграло свою роль в прекращении работы над серией «нумеров». Образ действующего ташкентца еще не выкристаллизировался в сознании писателя и был очень близок или даже почти сливался с образом помпадура.

Не поддается пока вполне аргументированному объяснению проведенное Салтыковым изменение нумерации очерка: «Нумер-второй» на "Нумер третий". Трудно предположить, что это простая ошибка Салтыкова, то для окончательного решения вопроса нет данных. — Предположительно можно сказать, что в период, который отделяет первую редакцию от второй, Салтыков несколько реконструировал план цикла: в "Отечественных записках" был напечатан очерк "Что такое «ташкентцы»? Отступление", который он, возможно, намеревался сделать вступительным к будущему циклу и обозначить его "Нумером первым", а таким образом первый ташкентский очерк становился уже вторым, вследствие чего изменялась и нумерация всех следующих за ним произведений и "Нумер второй" закономерно превращался в "Нумер третий".

Очерк печатается, как и во всех предшествующих изданиях, по рукописи в ее последней редакции. Кроме публикуемой, существовала еще одна редакция очерка, промежуточная между "Нумером вторым" и "Нумером третьим". Текст сохранившихся отдельных листков этой редакции близок "Нумеру третьему", в связи с чем в настоящем издании он не воспроизводится.

…пик-ассьетов — блюдолизов (франц. pique-assiettes).

…учасхвовал в ограблении Зона!.. — См. прим. к стр. 462.

ТАШКЕНТЦЫ ПРИГОТОВИТЕЛЬНОГО КЛАССА

(Параллель пятая, и последняя)

Сохранились две рукописи очерка, представляющие собою разные редакции произведения. Тексты их весьма близки между собой. В настоящем издании текст печатается по более поздней редакции.

Очерк написан, по-видимому, в июле 1872 года во время поездки Салтыкова в Спасское и Заозерье. На это указывают цифровые расчеты и даты, связанные с разделом наследства по имению, находившемуся в совместном владении Салтыкова и его брата Сергея Евграфовича, скончавшегося 7 июля 1872 года. Подсчеты на полях рукописи доведены до мая месяца включительно. Текст написан на шероховатой бумаге с серым оттенком, какой Салтыков в Петербурге никогда не пользовался.

Еще в "Параллели четвертой" Салтыков наметил образ купца и будущего финансового воротилы Василия Поротоухова, пообещав позднее специально к нему вернуться, что он и намеревался сделать в следующей "Параллели пятой и последней".

Отказ Салтыкова от завершения последней параллели связан, по-видимому, с тем, что именно в это время им был задуман цикл "Благонамеренные речи". Центральное место в этом произведении уделялось нарождающейся русской буржуазии, рассмотрению наиболее выразительных ее явлений и типов, среди которых герой заключительной ташкентской параллели занимал не последнее место.

Год: 1872