Дневник Славы Пушко

28 октября.

Поговорил, называется. Я ему в общих чертах описал ситуацию, а он говорит: «Дело молодое, сами разберетесь». Ах ты сука! «Дело молодое»! Сам-то рассказывал, что когда его в ресторане в Саратове отп...ли, он помчался в часть, и русские ездили за него разборки чинить. А тут он этим Расулам и Магам свой, а мы, естественно, никто.

Короче, спасайся, кто может и как может.

Проверка прошла на «ура». Группа полковников где-то там выгрузилась, их куда-то отвезли, свозили на строевой смотр, потом они там пили коньяк (привезли в канистрах прямо с завода), ели осетрину, шашлыки и т.д. и т.п., потом погрузились обратно и улетели в Ростов. Я, честно говоря, не уверен, что они вообще знают, где и что в нашей части находится. По окончании осенней проверки наш комбриг сияет как медный пряник. Было офицерское собрание — я там встретил Шурика и поделился бедой. Он сказал, что у него тоже большие проблемы и рассказал одну интересную историю по этому поводу.

У них в батальоне местная шушера пыталась наехать на одного старого майора. А у него друг — старший лейтенант Бугаенко. Видел я его, действительно Бугаенко. Так вот, он с этой шушерой на их базе встретился, всем им вломил и кое-что сказал их пахану. И все! Как мама отходила. Но я, конечно, не майор, не Бугаенко, не даже старший лейтенант.

Ко мне рядовой Мустафаев уже какой день лезет: «Давай на ручках поборемся». Какое там поборемся?! Я до сих пор на зарядку ни разу не ходил; один раз на кроссе побывал. В квартире пытался поднять штангу — поднял до пояса.

Надо начинать заниматься спортом. По чуть-чуть и т.д.

Написал маме письмо — пусть отправит мне заверенную телеграмму; очень хочется попасть домой, хотя бы на 10 дней. Подальше от местных, а там придумаю что-нибудь.

1 ноября.

С этой телеграммой произошла целая эпопея. Оказывается, мне ее уже посылали, но я не получил. Я выбрал момент и пошел в строевую часть, где всю почту фиксируют. Попросил одного очкастого сержанта-срочника ее поискать. Поискали — отсутствует. Я думаю, просто припрятали. Огнев считает, что если меня в отпуск отпустить, то только меня и видели. Честно говоря, он недалек от истины. Поэтому он мне по любому приказ на отпуск не подпишет. Надо что-то придумать.

Отправил матери деньги переводом. Хожу по городу, озираясь, в постоянном напряжении — как бы не нарваться на «друзей». Один не хожу — или с Вовкой, или с Серегой, но честно сказать, они в таком же состоянии, что и я. Завтра в караул. Морально отдыхаю я теперь только в карауле — там безопасно.

3 ноября.

Очень неприятно — получил по морде. Бегал звонить домой на почту. Там есть такой закуток, чтобы короче пройти. Я туда сунулся — и прямо на «друзей». Вокруг — никого. Они ко мне подошли, и Изам говорит: «Где деньги, Пушко? Сколько можно ждать?» и как даст мне по яйцам! Я чуть не умер. Тут еще двое мне ботинками по ребрам добавили. В создавшемся положении пришлось согласиться на оплату. Они сказали, что сами придут за деньгами.

Звонить мне сразу что-то расхотелось, но я все равно позвонил. Попросил маму повторить заверенную телеграмму. Может быть, удастся смыться? Пришел в казарму, где имел оживленный диспут — платить или не платить? Вовка после моего рассказа сразу сел на «измену». Серега был против. Я их утешил: сказал, что поеду домой, проработаю все юридические вопросы и я отсюда вместе с ними «сделаю ноги». Боже, Боже! Помоги мне!