Глава вторая. Двое


– Ну и, как тебе деликатес? – глядя, как мелкий он наворачивает довольно приличную тушенку, поинтересовался Ампер.

– Нормально, – выскребая остатки последним куском хлеба, ответил Ленька. – Если день не жрать, то вкусно, оказывается, я ведь раньше консервы редко ел. Дядя Ампер, а почему у вас такое имя странное?

– А здесь у всех нет имен, только прозвища.

– Здесь? – озадачился мальчишка. – В смысле здесь? Мы же в моем родном городе. Хотя мамка что-то говорила, что вокруг все не так, но я не понял, она заговаривалась уже, сипеть начала, зачем-то раздевалась и одевалась, вещи брала, потом бросала на пол и дальше шла.

– Прости, Леня, но она уже изменяться начала. Неадекватное поведение, ты знаешь, что это значит?

Мальчишка кивнул.

– Ну, неправильно себя ведет.

– Примерно. Так вот, странное поведение и сипение – первые признаки, что человек скоро станет пустышом. Иммунных в Стиксе мало, примерно один на сотню, а народу сюда валится много. Сейчас я начну тебе тихонько рассказывать, а ты слушай. Что не поймешь, потом спросишь. И да, сначала давай тебе выберем прозвище, традиция такая.

– А можно, я Бэтменом буду?

– Можно, конечно, если ты такой дурачок. Это ведь навсегда, ты вырастешь, и люди будут смотреть на тебя, как на отсталого. И новое имя выбирает крестный, то есть я. И будут они говорить тебе, что твой крестный придурок, раз так назвал. Я похож на придурка?

Мальчишка покачал головой.

– Нет, не похож. Ты на папку моего похож, он тоже был большим и сильным, погиб он четыре года назад, спасателем работал.

На секунду Амперу показалось, что мальчишка сейчас заревет, но нет, не плакса, сдержался. А с отцом тут расхождение пошли между мирами. Отец Погорелова умер, когда ему только восемь исполнилось, быстрая болезнь сожгла здорового крепкого мужчину за несколько месяцев.

– Так как ты меня назовешь? – быстро переключился мелкий, похоже, вопрос именем его интересовал сильно.

– Ну, школяром, мальцом и шкетом я тебя точно звать не буду. От фамилии мы не оттолкнемся, нехорошие погоняла получатся – горелый, жженый и так далее. Что тебе нравится, чем увлекаешься?

Мальчишка задумался.

– Рисовать люблю, мама даже в художественную школу отдать собиралась, – мальчишка хлюпнул носом, но опять сдержался. – Я птиц любил рисовать, даже просил мне филина завести. Но она сказала, нет.

Ампер усмехнулся.

– Суровая.

Мальчишка кивнул. Потом все же хлюпнул носом.

– Нет ее уже, сосед зарубил топором, когда она за мной погналась.

Вот теперь прорвало, парень разревелся, но, словно следуя приказу о тишине, плакал почти беззвучно. Погорелов слегка передвинулся, домик затрещал, все же не рассчитан на такого бронтозавра, как он. И приобняв парня, тихонько сказал:

– Ты плачь, не стесняйся, смерть в Стиксе – дело привычное.

Парень плакал, уткнувшись в синюю спецовку, которую Ампер так и не удосужился сменить. Он осмотрел своего маленького двойника. Мальчишка был одет по-домашнему. Спортивные штаны – куда ни шло, майка с каким-то супергероем, в его мире таких не было, а может, и были, не его тема, да и Ампер из другой эпохи, он машины мыл на трассе в возрасте Леньки, деньги в семью тащил. Мотнув головой, прогоняя воспоминания, Погорелов вернулся к осмотру мальчишки. Майка яркая, здесь в таких не ходят, нужно менять, да и обувь у него подкачала, от матери он улепетывал в домашних тапочках. Придется все же идти в город, искать одежду.

Парень успокоился минуты через три. Вытерев глаза и щеки, он посмотрел на Погорелова.

– Все нормально, – улыбнулся Ампер, потрепав пацана по макушке светло-русых волос, – тебе это нужно было. Только ты уж не обессудь, я с детьми не умею общаться, своих у меня не было, а к чужим я довольно холоден. Так что, буду с тобой, как со взрослым.

Мальчишка тут же надулся от гордости.

– И так, мы остановились на выборе имени. Ты сказал, что филина хотел. Что ж, не было у тебя птицы, теперь сам станешь Филином. Забудь свое имя и фамилию, никогда не говори никому, здесь, в Стиксе, это может быть опасным, очень опасным, не все люди хорошие. Мы сейчас на землях очень нехороших, которые тебя схватят и отвезут к очень плохому человеку, только потому, что ты иммунный и тебя зовут Леней Погореловым. Ты понял?

– Да, дядя Ампер. А Филин звучит круто. Ночная хищная птица, охотится на мелкую дичь, вплоть до зайцев, в мифологии считается мудрой птицей, не переносящая шума.

– А в армии, – поддержал разговор Ампер, – филины часто используются на эмблемах различных спецназовцев. Стикс – место жуткое, и чем тише ты в нем ходишь, чем ты умнее, тем дольше живешь. Так что, будь мудрым, тихим ночным охотником.

Мальчишка кивнул, новое имя пришлось ему по душе.

– Теперь перейдем к твоей одежде, ты далеко живешь отсюда?

Филин указал в сторону города.

– В трех домах, улица генерала Жданова, двадцать восемь, четвертый этаж, квартира сорок.

– У тебя есть дома неприметная прочная удобная одежда? Здесь мы с тобой не останемся, нам предстоит далекий путь на восток.

– Есть, меня брат отца часто на рыбалку и охоту берет, чтобы мама отдохнула. Зимой я зайца подстрелил сам, из мелкашки, а осенью утку. Правда, мне ружье плечо до синяка отбило, мама на дядю Сашу очень ругалась. Так вот, он мне подарил самую настоящую горку. Я ее даже ни разу надеть не успел. И кроссовки у меня хорошие, почти как у вас.

– Молодец, – похвалил мальчишку Ампер. – Придется нам с тобой тихо и бесшумно, как филины, сходить к тебе домой. Тебе надо переодеться, и белья нужно взять. Как я сказал, идти нам далеко.

Сам же он думал совсем о другом, папин брат, дядя Саша, в его реальности был вечно пьяной свиньей, и если он и появлялся на пороге их дома, то только чтобы попытаться занять денег на бутылку, но это было редко, жил он на другом конце города. Черт, как же это неприятно, мальчишка каждый раз окунает его в прошлое, которое он бы хотел забыть.

– Дядя Ампер, ты про Стикс обещал рассказать. Так ведь река забвения называется?

– А ты, я смотрю, пацан начитанный, – улыбнулся Погорелов. – Да, Филин, это река забвения, так вот, этот мир очень похож на эту реку. Еще это место называют Улей, поскольку состоит он из кластеров или сот, которые постоянно перезагружаются. Это, кстати, ответ на твой вопрос, почему нельзя остаться тут, рано или поздно этот кластер перезагрузится, и сюда прилетишь новый ты, и все повторится снова, только вот меня ты уже не встретишь и не факт, что твой двойник будет иммунным. Да и будешь это уже не совсем ты, может, он не увлекается птицами, а может, дядя никогда не возил его на охоту. Ну да ладно, Стикс сложен. Давай начнем курс молодого выживальщика. Я расскажу тебе сейчас самое главное, кого нужно бояться, как себя вести, и как не загнуться, покинув безопасное место.

Что ж, слушатель Амперу достался внимательный, только очень уставший, и примерно минут через двадцать Филин начал зевать и ежиться, поскольку приближался вечер, и становилось все прохладней. Мальцу было очень интересно слушать про страшный новый мир, он еще не понимал, что это не просто жутковатая сказка, это место, где ему жить. Но как бы не было интересно спать, он хотел больше. Вот только спать тут было негде – две табуретки, кстати, тоже самодельные, столик из спила, причем довольно приличных размеров (как вообще эта мелюзга его сюда затащила, высота-то метров семь), и все, больше ничего.

– Давай, спать ложись, завтра будет время для рассказа. – Ампер уложил свой рюкзак вместо подушки, стянул с себя куртку и закутал в нее мальчишку. – Спи Филин, – гладя парня по голове, произнес он, – мы теперь связаны, до самой смерти связаны. Я тебе не брошу, спи, малыш, и ничего не бойся.

Захотелось закурить, десять лет прошло с последней сигареты, а вот сейчас накатило. Ампер достал бутылку вискаря и прямо из горла сделал несколько больших глотков, поморщился. Черт, вот еще проблема, пареньку же скоро живец понадобится, сейчас он на своем кластере и может протянуть без этой гадости с месяц, но стоит ему перешагнуть границу, и он попался. А как его поить этой дрянью? Его же с двух глотков унесет. Может, сильно бодяжить? Ну, опустить до градусов пива, не должно оно с ног валить. А норму подберем по ходу употребления, обычного живца в день нужно грамм сто, а вот сколько такого бодяжного? Ну, пусть будет в два раза больше, не должен Филин с такого уплывать.

От размышлений его оторвал треск, кто-то наступил на сухую ветку метрах в пяти от убежища. Ампер не шевелился, револьвер с глушаком сейчас лежал под правой рукой, АПБ под левой. Все же есть недостаток у этих стволов, ни в какую кобуру с глушаками не влезают, так что, носить их приходится либо в руках, либо отдельно. Черт, хорошо бы вместо АПБ что-нибудь небольшое с мелким глушаком, а еще лучше свой «Таран» найти, встроенная бесшумка – просто сказка. Он ведь у кого-то из уродов осталась, Борода ничего про пистолет не сказал, хотя Ампер и не спрашивал, Щавеля он там уложил, обидно, что трупы не посмотрел.

Внизу заурчали, но не призывно, как обычно это делают зараженные, а тихонько, словно удивленно. А через секунду послышался звук разрываемой ткани. Ампер аккуратно, чтобы не задеть парня, тихонько отвел в сторону угол пленки и высунул наружу зеркальце на раздвижной ручке. Бегун, матерый, но очертания еще человеческие, содрал с убитого пустыша одежду и жрет. «Ну, питайся», – хмыкнул Погорелов и вернулся на прежнее место. Но усевшись, понял, что зря как поступил, пусть домик высоко, до трупака метров пять, и ветер дул в другую сторону, но если бегун вскроет брюхо, мерзкая запашина Амперу и Филину гарантирована. Ампер снова взялся за АПС и, отодвинув пленку, прицелился в затылок, палец лег на спуск. Бегун, словно почуяв, приподнял голову и уставился в заросли, при этом у него во рут так и остался шматок мяса. Что он увидел или услышал, Погорелов так и не узнал, вскочив на ноги, тварь рванула прочь.

Несколько секунд бывший прапорщик прислушивался к удаляющимся шагам, в городе метрах в пятистах опять вспыхнула перестрелка, но вскоре стихла. Филин завозился, но почти сразу успокоился. Ампер снова вернулся на прежнее место, как ни странно, но в этом маленьком домике, сколоченном двумя мальчишками, он чувствовал спокойно и в безопасности. Как во время дождя в наркоманском шалаше на берегу великой реки. Он закрыл глаза. Рина… Он ведь должен, что есть сил, спешить, а он тут нянчится с очередным своим двойником. Но как бросить пацана? Ринка хоть и стервозней стала, получив кое-какие черты прежней личности, но осталась человеком, и если узнает, что он ради нее кинул мальчишку, не простит. Ампер ведь догадывается, что поход как-то связан с их будущим, возможно даже с ребенком. Что она увидела, глотая этот странный горох?

– Дядя Ампер.

Погорелов дернулся, открыв глаза. Похоже, вырубило его, напряженный день вышел, замотался. Филин сидел и дергал его за кроссовок. Увидев, что он проснулся, мальчишка зашептал:

– Там, внизу, кто-то урчит. Страшно урчит, не как те, свежие.

Ампер кивнул, мол, понял и медленно взял в руку револьвер. Снаружи было темно, небо опять тучами затянуло, скрыв яркую луну и звезды. По ощущениям он проспал часов пять, а это значит, часа два за полночь.

Прав был Филин, проблемка под деревом нарисовалась, не сказать, что серьезная, хотя для мальчишки этот зараженный приговор, да и для плохо вооруженного рейдера тоже. Топтун стоял внизу и, задрав башку, на которой уже появились роговые пластины, недовольно урчал, для него домик со вкусными человеками был высоковат. Нет, он, конечно, рано или поздно доберется до мяса, но пока он еще не придумал, как это сделать. Ампер не стал использовать дар, тварь и так идеальна мишень, в ночной тишине выстрел с РШ12 показался очень громким. Тяжелая бронебойная пуля угодила точно в глаз, пробив череп насквозь.

Ампер медленно вернул пленку на место, сейчас может и завертеться, если другие зараженные поблизости есть. Минута, ветер шумит в листве, домик слегка качается, поскрипывая. Черт, шумное уж больно убежище, на него все твари сбегутся. Пять минут, тишина. Да, оружие с глушаками рулит, а такой крупный калибр вообще бесценен.

– Ложись спать, – прошептал Ампер, – тварь мертва. И ты не ошибся, действительно серьезная, настоящий Филин.

Мальчишка гордо сверкнул зелеными глазами, положил голову на рюкзак и, натянув скинутую куртку, почти мгновенно засопел.

Погорелов зябко поежился, на нем только майка, теплая, конечно, тельняшка с начесом, но эта ночь была прохладной. И ведь не согреться ни едой, ни питьем. Стараясь не разбудить мальчишку, достав на ощупь из рюкзака живец, Ампер сделал пару глотков. Теперь главное – дожить до рассвета и не встрять в городе.

Утром зарядил дождь, мелкий, противный, и совсем не нужный, вот только сваливать из этого шалаша нужно обязательно. Дважды кто-то проходил под деревом. Не засек домик, и на том спасибо.

– Филин, нам пора, – разбудив парня на рассвете и закутывая в свою куртку, подвязав обрезком веревки, произнес Ампер. На десятилетнем мальчишке спецовка смотрелась, как полноценный халат.

– Не хочу, – попытался закапризничать тот.

– Надо, – покачал головой Погорелов. – Ты можешь капризничать, сколько угодно. Вчера ты вел себя, как взрослый, давай так и продолжим, и я с тобой буду обращаться, как со взрослым. Нытья я не потерплю. Я говорю, ты делаешь, или можешь выживать самостоятельно.

Мальчишка насупился, но все же решил кивнуть, соглашаясь.

– Вот и хорошо, – потрепав Филина по макушке, подвел итог воспитательной беседы Ампер. – Идем к тебе домой, простуда тебе не светит, но одеться нужно для дороги. Идем очень тихо, от укрытия к укрытию. Если что страшное увидишь, ни в коем случае не кричи, я рядом, я тебя прикрою. Кстати, будешь хорошо себя вести, мы с тобой потренируемся в различных знаках, постреляем, посмотрим, насколько ты подготовлен. Только место потише надо найти.

Мальчишка тут же забыл про капризы и с вожделением уставился на револьвер. «Ну, помечтай, – подумал Погорелов. – Из этой гаубицы каждый выстрел золотой».

Веревочная лестница выдержала, и уже через пять секунд бывший прапорщик был на земле. Мальчишка, запутавшись в огромной куртке, едва не сорвался, но все же слез. Ампер указал на тело твари.

– Это топтун, тварь очень нехорошая, быстрая, смертоносная, но шумная. Я тебе вчера про него рассказывал.

– Каменные пятки, словно копыта стучат, – тут же выдал информацию Филин.

– Молодец. А теперь урок по выживанию номер один, – с трудом переворачивая тушу топтуна, лежащую на спине, на бок, Погорелов указал на голову, – затылок видишь? Чесночину? Это и есть споровый мешок. – Он достал нож, показал, как резать, потом порылся и извлек четыре спорана и горошину. Одну виноградину он кинул мальчишке. – Спрячь пока в карман штанов, потом переложишь в горку, только не забудь. Помнишь для чего надо?

– Да, из него готовят живец, – пряча свой первый трофей в карман, выдал усвоенное мальчишка. – Противно же такую дрянь пить.

– Привыкаешь, – усмехнулся Ампер. – Никуда не деться, все пьют, кто хочет нормально жить, без этой дряни мы болеем. Считай, что это настойка на грибах. Видишь же, никакого месива, только паутина, и все. А теперь веди меня к твоему дому, идешь рядом, направление показываешь рукой. Если что заметил, снова рукой на объект. Главное правило Стикса?

– Меньше шуму – меньше проблем, – оттарабанил Филин, гордый собой.

– Тогда вперед, – скомандовал Ампер.

Вообще мальчишка умный и спортивный, уже три года, как ходит в секцию гимнастики. Для своего возраста он достаточно высок, аж метр сорок четыре, как он гордо похвастался, весит килограмм тридцать пять на глазок. Короче, развитой мальчонка. Может и вправду со стволом управится, нельзя в Стиксе без оружия, даже детям. Вот только где взять ствол под не слишком крупный калибр с глушаком, Ампер понятия не имел.

До границы парка добрались без проблем, в городе стало тише, выстрелов Погорелов не слышал уже несколько часов.

– Нам туда, – прошептал Филин, указав на угол девятиэтажки, – за ней еще две, моя третья.

– Пошли, дальше только знаками.

Мальчишка с очень серьезным лицом кивнул и первым выбрался из-за деревьев, пригнувшись, побежал к дому, до которого оставалось всего метров двадцать. Его домашние тапки шлепали по асфальту так, что Погорелов скривился. «Придется мальчишке разуться, он так на уши всех поставит», – прикинул расклад бывший прапорщик, и словно в подтверждение из-за куста сирени поднялся пустыш. Ампер вырвался вперед и, походя, уложил низшего зараженного «клювом». Чисто, быстро и почти бесшумно.

– Снимай тапки, – шепотом приказал он, когда они добрались до угла и присели возле подвала, – топаешь ты в них так, что сюда все твари с полукилометра сбегутся. Придется тебе босиком погулять. Тут не далеко, думаю, выдержишь.

Филин кивнул и молча снял обувь, но выкидывать не стал, молодец, в руках оставил.

Новая перебежка к следующему дому прошли удачно, бегун, что-то жрущий у крайнего подъезда, даже не навелся.

Ампер показал оттопыренный большой палец. Филин гордо улыбнулся.

Еще один марш-бросок, и снова без всякого шухера. А вот дальше начались трудности, нужный подъезд был крайним с противоположенной стороны дома, и возле него стоял пустыш с топором в руке. Ну как в руке? Петля шнурка не успела соскользнуть с запястья, а может, зацепилась за что. Морду он уже в чьей-то крови изгваздал, но штаны не потерял, интересный кадр, полицейская форма с погонами капитана.

– Он меня от мамы спас, когда она обратилась, – тихо и с грустью произнес Филин. – Это дядя Вадик Капитонов, он полицейский. С папой дружил и с дядей Сашей, ездил вместе с нами на охоту.

– Охотник – это хорошо, и по фигуре мы с ним похожи, правда, он на полголовы ниже, – обрадовался бывший прапорщик, прикидывая, удастся ли разжиться приличными шмотками в квартире мента, давно пора было гардероб обновить.

Поскольку капитан стоял спиной, Погорелов оставил мальчишку сидеть возле декоративной изгороди из шиповника, а сам скользнул вперед. Десять метров, пять, дернуть мизинцем, взять под контроль, удар «клювом» в затылок. Все, тело почти бесшумно падает на асфальт. Ампер успел подхватить тяжелый топорик, который мог наделать шуму, и бережно опустил его рядом.

– Спасибо тебе, капитан, что мальчишку прикрыл, – закрыв глаза покойнику, прошептал Ампер. – Может, ты ему еще раз жизнь спасешь, если у тебя что полезное дома обнаружится.

Махнув Филину рукой, давая разрешение двигаться, Ампер присел возле закрытой подъездной двери, прислушиваясь к происходящему внутри. «Тишина – это хорошо», – подумал бывший прапорщик, краем глаза следя за крадущимся мальчишкой.

Ампер приоткрыл дверь, привычная вонища гниющего мяса, слишком много костей, трупов в этом подъезде.

Филин явился примерно через минуту, вот только лицо пацана было в слезах. Ампер опустил взгляд на его правую ногу и выматерился, похоже, мальчишка наступил в траве на что-то острое, и теперь правая нога кровила. Не сильно поранился, но явно болезненно. Да еще и кровью пахнет, а зараженные кровушку с километра учуять могут. Ампер достал бинт из кармана спецовки, и за минуту быстро перевязал рану. На первое время сойдет, он иммунный, все быстро заживет. Да и ранка плевая, так, кожу больше попортило.

– Потерпеть придется, – прошептал он.

Филин кивнул.

– Молодец. Теперь слушай меня. Заходим в подъезд, я поднимаюсь на один пролет, осматриваюсь. Ты идешь следом, когда я махну рукой, все ясно?

Мальчишка снова кивнул.

Погорелов скользнул в подъезд, держа в руке «клюв». Стрелять сейчас он не собирался, тварей серьезных тут не должно быть, пустыши, в худшем случае свежий бегун. И то, и то – не проблема, если конечно толпой не навалятся. Запустив мальчишку, Ампер обмотал ручку двери шнуром и притянул ее к батарее, теперь так просто не войти. Знаками показав маленькому напарнику смотреть и слушать, поднялся на первую лестничную клетку. Ампер быстро изучил примерную планировку. Площадка большая, на шесть квартир, справа лифт. Двери вроде все заперты, на полу цепочка кровавых капель, но в остальном чисто. Ампер махнул рукой, давая Филину разрешение подняться. Он помнил, что парень говорил, что живет на четвертом, а ведь где-то на лестнице должен лежать труп матери, которую топором успокоил капитан, не нужно ему это видеть. И вообще нужно проверить весь подъезд, чтобы никакая тварь в спину не зашла, пока они будут собираться.

До третьего этажа добрались без приключений. Дверь в квартиру справа была распахнута во всю ширь, на коврике стоят форменные ботинки. Скорее всего, капитан жил тут. А вот на ступенях тело матери, он узнал ее сразу же. Да, так она выглядела двадцать лет назад. Только в отличие от его мира, она ухоженная – красивый макияж на страшном, изменившемся лице, на длинных ногтях маникюр, одежда новая и красивая. Погорелов отвернулся, больно было видеть мать мертвой. Он давно похоронил ее, авария, пьяный водитель вылетел на тротуар, и видеть ее снова мертвой для него было невыносимо. Да и мент хорошо поработал – кровавое месиво вместо затылка. Ампер показал мальчишке знак ждать и скользнул в открытую квартиру, через пару секунд вернулся оттуда с плотным пальто. Присев рядом, он провел рукой по плечу матери, прощаясь с ней, и накрыл ее так, чтобы мальчишка ничего не разглядел. Сделав знак Филину двигаться к нему, он приготовился к истерике, мальчишка умный, сообразит. Но недооценил его. Его маленький напарник поднялся и, бросив взгляд на укрытое тело, только сжал маленькие кулачки, торчащие из необъятных рукавов спецовки. Его лицо исказилось, казалось, он сейчас заплачет, но нет, сдержался, лицо маленького мальчика стало злым.

– Ненавижу Стикс, – выкрикнул он.

И Ампер тяжело вздохнул, поскольку спустя мгновение откуда-то сверху послышался топот. Голодные твари спешили на призыв к обеду.

– Живо в квартиру, – рявкнул Погорелов, подтолкнув Филина к апартаментам капитана. – Запереть дверь, и носу не высовывать. Если погибну, ты сам по себе. Выкручивайся, как сумеешь.

Замок за спиной щелкнул, отрезая квартиру от лестничной клетки. Прекрасно понимая, что «клювом» тут не обойтись, Ампер перекинул его в левую руку. Конечно, левой он бьет хуже, координация не та, но он тренировался. А в правой теперь был АПБ, патронов у него хватало, калибр в Улье популярный, всегда можно пополнить.

Первым появился одинокий бегун, потерявший штаны, похоже, он был не только самым шустрым, но и ближе всех находился к «трапезной». Он несся гигантскими прыжками, перепрыгивая по шесть ступенек за раз. Ампер вскинул пистолет и послал двойку ему в грудь, тратить дар не хотелось, не тот момент. Пригодится для более серьезного замеса. Тварь споткнулась и покатилась вниз. Сосчитав ребрами и позвоночником половину ступеней, она начала подниматься, но Погорелов, подскочив, опустил на череп мертвяка «клюв». Удар вышел слабее, но все же достиг цели. Дернувшись, зараженный распластался на полу уже без какого-либо движения. Тут потянулись остальные обитатели подъезда, шустрые, но слабые. Ампер четырьмя выстрелами свалил трех пустышей, затем прибежал еще один бегун, серьезный спидер, почти лотерейщик. Ни одежды, ни волос. Если бы он прикрылся пустышами, может, и выгорело бы, а так, получив пулю в грудь, остановился, этого Ампер и добивался, вторая пуля прилетела в башку. «Надо бы глушак промыть», – подумал Погорелов. Именно в этот момент ему прилетело с тыла. Дверь за его спиной распахнулась с такой силой, что отбросила Ампера на три метра. АПБ улетел вниз по ступеням. Бывший прапорщик отправился бы за ним, не влети он башкой в перила. Поскольку шлема у него не было, то удар по кумполу вышел на совесть. Он поплыл, звезды перед глазами сверкали полноценным фейерверком. Он попытался подняться, но тут ему на спину обрушился кто-то неимоверно тяжелый, зубы впились в тельник на плече и, легко прорвав майку, вошли в плоть.

Ампер заорал на весь подъезд, сдержаться не было никаких сил, не каждый день массивная тварь пытается вырвать из твоего плеча кусок мяса размером с ладонь. Сделал рывок, рюкзак он снял еще до начала боя, чтобы не мешал. Не вышло, туша, навалившаяся на него, была знатной, раза в два тяжелее. Ампер вспомнил о своем умении, и уже собирался, подчинив противника, заставить его убраться, но именно в этот момент ухо уловило странных не слишком громкий щелчок, и прижимающее его к полу тело, вздрогнув, сползло на бок.

Погорелов кое-как перевернулся, круги в глазах медленно отступали, но он по-прежнему ничего не видел, только слышал, как рядом плачет ребенок.

– Дядя Ампер, не умирай, – шептали совсем рядом. – Прости меня, я не нарочно.

– Все хорошо, малец, – дрогнувшим голосом произнес бывший прапорщик и открыл глаза.

Звезды исчезли, рядом с ним, обнимая очень странный арбалет, сидел Ленька, а справа валялась туша здоровенной тетки весом килограмм под двести. В башке, пробив череп насквозь, торчал длинный арбалетный болт, а может, стрела, бывший прапорщик не был специалистом. Кому рассказать, не поверят, Ампера едва не укатала голодная свежачка.

– Достань флягу с живцом из рюкзака, – попросил он.

Мальчишка быстро сбегал за споровым раствором. Два глотка, и жить стало веселее. Ампер посмотрел на пацана.

– Ну что, Филин, ты понял, как важно быть тихим в Стиксе?

Мальчишка часто и энергично закивал, глаза виноватые, сто пудово хочет опустить, чтобы не встречаться взглядом с наставником, но держится. Погорелов усмехнулся, гримаса вышла так себе.

– Надеюсь, урок номер два – тишина рулит, ты усвоишь раз и навсегда.

– Виноват я, – плаксиво заявил он. – Ты меня теперь бросишь?

Ампер от такой детской логики опешил.

– Не бросаю напарников, – строго ответил он. – Кроме того, ты искупил свою вину, – палец Погорелова ткнул в толстую тушу зараженной, – ты мне жизнь спас. А теперь тащи сюда рюкзак, надо заняться плечом. К счастью, на дороге полно брошенных машин, в которых есть аптечки. И будь другом, сгоняй за пистолетом, он вниз по ступеням ускакал. Только смотри, не шмальни никуда.

Загрузка...