Астрахань


Ближе к полудню, короткий конвой, приблизился к раскидистой дельте великой русской реки. Покинув Волжско-Каспийский судоходный канал, корабли вошли в самую западную протоку разветвлённой водной системы. Как сказал старый матрос, она звалась Бахтемир и вела к порту Оля. Оттуда рукою подать до главного русла.

Теперь суда продвигались на север по извилистому фарватеру Волги. Они поднимались вверх по течению, обозначенному справа и слева малозаметными вешками.

Двадцать шестого августа, небольшой караван, наконец-то, добрался до конечной точки маршрута, до города Астрахани. Уже на закате, он встал у совершенно пустого причала.

В несколько ловких движений, офицеры скрутили шинели в плотные скатки. Быстро связали их ремешками и перекинули через плечо. Затем, подняли с палубы свои немногие вещи.

В отличие от пассажиров, нагруженных многочисленным скарбом, выпускники бакинских училищ самыми первыми спустились по сходням на берег. Вслед за майором они отправились в комендатуру волжского порта.

Там командиры узнали, где же находиться нужный им кабинет. Опять они отстояли длинную очередь, и, наконец-то, попали к дежурному. Он был сильно измучен большим потоком людей. Прибывавших сюда оказалось так много, что он не успевал разбираться с бумагами.

Через пару часов, офицеры отметили свои документы. Они узнали у служащих: – Где выход из порта? – и двинулись в указанном им направлении. Минут через десять командированные на фронт очутились у небольшой проходной.

Один за другим, прошли сквозь вертушку и оказались на совершенно пустынной запущенной улице. Майор спросил у охранника: – Как добраться до железнодорожного вокзала вашего города?

– Наш общественный транспорт дано уж не ходит. – ответил небритый боец, одетый в потёртую форму пехоты: – Поэтому, вам всю дорогу придётся топать пешком. Пройдёте вдоль тех путей около пяти километров и попадёте на место. – он устало махнул рукой на восток.


Военные закинули за спину полупустые вещевые мешки и отправились в путь. Топая по пыльной дороге, Яков растерянно думал: – «Интересно, почему в этом городе не работает рельсовый транспорт? С автобусами всё мне понятно, их реквизировала РККА на военные нужды.

Ведь нужно доставить людей и оружие на передовую, а обратно везти сотни раненых воинов, но вот куда делись трамваи? Их ведь на фронт не отправишь и не сможешь использовать в качестве санитарных машин. Скорее всего, у них здесь нелады с электричеством. Не хватает жидкого топлива для генераторов».

Скромный отряд прошёл сто с чем-то метров, вышел на широкую улицу и оказался на пустой остановке. Об этом им сообщил жёлтый плакатик с большой красной литерой «Т» в белом кругу. Там офицеры увидели нечто весьма необычное.

Выяснилось, что две колеи, ведущие в разные стороны, плотно забиты, но не трамваями, как они ожидали. Везде находились железнодорожные грузовые платформы, теплушки, и даже вагоны для пассажиров дальнего следования.

Удивлённо переглянувшись, мол, что это значит, офицеры пожали плечами и двинулись дальше. Скоро они убедились, что чем ближе подходили к центральным районам, тем хуже обстояли дела с рельсовым транспортом.

Теперь подвижной состав стоял не только на рельсах и вдоль них на земле, но и везде, где только возможно. Все скверы и небольшие площадки между домами тоже были забиты подвижным составом.

У Якова создалось впечатление, что он шагал по полустанку, давно позабытому нашей страной. Его ощущение усиливало то обстоятельство, что многие колёсные пары вдавились в мягкую почву и погрузились в неё по самые буксы.


Скоро совершенно стемнело. Высоко в облаках послышался звук самолётов, летевших с проклятого запада. Сзади, со стороны речного порта, раздались частые выстрелы крупнокалиберных зенитных орудий. Их сопровождали удивительно мощные взрывы. Минуту спустя, над землёй поднялось яркое зарево большого пожара.

– Похоже, что бомба попала в баржу с горючим. – хмуро бросил майор: – Семьсот километров тащили её из Баку, а прилетели фашисты и без всяких хлопот сожгли возле Астрахани. Где же наши прославленные «красные соколы»? Спят, как сурки, или давно уже сбили их в воздушных боях?

Как и все остальные, Яков тотчас повернулся в сторону Волги. Как ему показалось, они отошли от реки на два с небольшим километра. Лейтенант посмотрел на буйные красные всполохи, закрывшие часть горизонта, и со страхом подумал о людях, которые мечутся в пылающем пекле.

Наверняка, они безуспешно пытались, сбить очень высокое пламя. Ведь нужно, как можно скорее, тушить огромный пожар и спасать оружие с топливом, привезённое с Каспийского моря.

Возвращаться назад офицеры не видели смысла. Пока добежишь до расположения порта, там всё благополучно сгорит. К тому же, на проходной стояла охрана, которая никого не пропустит без пропуска. А будешь им что-то доказывать, так примут за диверсантов и пальнут из винтовки без долгих раздумий.

Откуда-то слева, послышался громкий хлопок. К нему прибавилось злое шипение, словно струя сжатого воздуха выходила из проколотой шины. В небо взвилась небольшая ракета. Точно такими патронами подавались сигналы в войсках. Сияя ослепительным блеском, яркий сгусток огня полетел в сторону порта и, застыл над его территорией.

Справа раздался такой же отрывистый звук. Ещё один мощный «светильник» зажёгся в безоблачном небе. Из разных мест одна за другой вылетали пылавшие «люстры». Они повисали на небольших парашютиках и указывали бомбардировщикам фрицов дорогу к причалам.

– Что ж мы стоим? – крикнул кто-то из молодых лейтенантов: – Нужно поймать этих мерзавцев!

Майор укоризненно глянул на возбуждённых попутчиков. Они были готовы сорваться на бег и броситься в плотную тьму на поиски пособников немцев. Мужчина грозно нахмурился и приказал: – Стоять всем на месте!

Заметив удивлённые взгляды парней, пожилой офицер доходчиво всё объяснил: – Шпионы отлично вооружёны, а у нас один пистолет на пятерых и всего две запасные обоймы. Они замечательно знают весь этот район, а мы тут впервые.

Так что, перестреляют нас здесь, как куропаток на убранном поле. Кроме того, судя по количеству вспышек ракет, их здесь значительно больше, чем нас. Посмотрите туда. – Степан Сергеич указал в направлении вокзала, куда они все направлялись.


Над центральным районом тихого города тоже висело четыре огня. Там часто грохали большие зенитки. Слышались звуки мощной бомбёжки, и уже разгоралось пламя большого пожара.

– Откуда здесь столько фашистов? – изумился азербайджанец Тофик Бабаев: – Ведь мы же находимся в нашем глубоком тылу?

– К сожалению, это не немцы. – устало ответил майор: – Это бывшие советские граждане. Скорее всего, те, кому совсем не нраву советская власть. Таких в нашей стране процентов сорок, не меньше. Это бывшие богатые люди, лавочники, кулаки, служители церкви, офицеры царской империи, полиции или охранки.

У них всех имелись взрослые дети, в которых они воспитали ненависть к нашему строю. Сюда можно прибавить и тех, что оказались в плену в самом начале войны, в 41-м году. Они не хотели терпеть лишенья и голод в немецких концлагерях. Поэтому, лишь появилась возможность, тотчас перешли на сторону фрицев.

После небольшой подготовки, их всех забросили сюда самолётами. Предатели спустились на парашютах, где-то за городом, затерялись в неразберихе прифронтовой полосы и усердно работают на новых хозяев.

Яков уже часто услышал, как Степан Сергеич употребил слово фрицы. Он вспомнил о том, что таким же макаром, немцев называл и старик, что жил у них во дворе. Ветхий дед был на фронте в Первую мировую войну. Иногда он говорил о тогдашних врагах, как о гансах или германцах.

Вдалеке раздались длинные трели милицейских свистков. К ним тут же прибавился топот нескольких ног и редкие выстрелы пистолетов, револьверов и «мосинок».

– Ну вот и наряд сюда подоспел. – хмуро бросил майор: – Пусть занимаются своим прямым делом, а нам нужно двигаться дальше.


Следуя за Степаном Сергеевичем, Яков неожиданно вспомнил о том, 1 сентября 1939 года Германия внезапно напала на Польшу. Почти беспрепятственно, вермахт ворвался вглубь её территории, а оттуда, двинулся дальше, к границам Союза Социалистических Советских Республик.

Правительство СССР совсем не желало увидеть фашистов у своих рубежей. Оно не стало спокойно смотреть на агрессию Гитлера. 17 сентября, Рабоче-крестьянская Красная армия тронулась с мест своей дислокации и устремилась в восточные области соседней страны.

В состав нашей державы вошли Западная Украина, Западная Белоруссия и часть Виленского края, которая, лет двадцать назад, отошла к буржуазной Литве. Благодаря той операции, возникло большое предполье, что размещалось между Советским Союзом и нападающей армией фюрера.

Продвижение войск было удивительно мощным и очень стремительным. Вельможные паны не смогли оказать достойного сопротивления соседней державе. Всё это опять подтвердило, насколько сильны советские вооружённые силы.

Жители присоединённых земель вовсю ликовали. Они встречали солдат хлебом и солью, а так же цветами и транспарантами алого цвета. На лицах людей было написано, что они очень рады такому большому событию.

Всё это Яков видел в кинотеатрах Баку, где постоянно крутили кино о «Польском походе». Там же мелькали весьма необычные кадры. Командиры РККА встречались с офицерами вермахта и принимали совместный парад советских освободительных войск. И те и другие военачальники говорили о дружбе наших народов на долгие годы вперёд.


В напряжённой учёбе, почти незаметно, прошёл 1939-й. За ним наступил 1940-й. К этому времени в город вернулись сотни военных, благополучно отбывших срочную службу. Среди них оказались и те, кто смог поучаствовать в освободительной операции РККА.

По Баку поползли невероятные слухи. В них говорилось о том, что жители присоединённых земель не очень довольны тем, что случилось. Оказывается, они совсем не хотели, оказаться в Советском Союзе.

Якова поразил рассказ одного паренька, с которым он постоянно встречался в училище. Николай рассказал ему этот случай, как довольно нелепую, смешную историю. Однако, всё это подростку показалось достаточно странным.

По словам одногруппника, его старший брат участвовал в том знаменитом походе. Их военная часть вошла в небольшое селение. Оно выглядело настолько ухоженным, что хоть сейчас, снимай на видовую открытку. Всех советских солдат разместили в домах местных жителей и дали кратковременный отдых после тяжёлого марша.

Офицеры предупредили бойцов, чтобы те оставались настороже. Немедленно выяснилось, что командиры говорили об этом не зря. По ближайшей округе крутились отряды «польских панов», вставших на сторону Гитлера. Однако, в городок они не совались.

Патрули советских бойцов регулярно обходили все улицы. Так что, там было тихо. Лишь иногда доносились редкие выстрелы вражеских снайперов. Они хоронились в лесу, расположенном рядом, и били по тем бойцам, что решились пройтись по околице.

Оказавшись в такой безопасности, уставшие в походе, солдаты отсыпались целыми днями. Время от времени, офицеры давали команду, провести быстрый рейд по окрестностям.

Солдаты прочёсывали ближайшие заросли и уничтожали таящихся там «партизан». Затем, возвращались в небольшой городок. Чистили и ремонтировали боевое оружие. Приводили в порядок обмундирование, потрёпанное в большом переходе, и ждали того пополнения, что им обещали военачальники фронта.


Одно отделение разместили в просторном зажиточном доме, расположенном возле окраины. Большое хозяйство принадлежало крепкой, уверенной женщине лет сорока. Звали её пани Ядвига.

С её слов выходило, что муж этой дамы являлся поручиком Польского Войска. Защищая страну от армии Гитлера, он геройски погиб в самом начале военной компании. Двое малолетних детей находились у бабушки, жившей на хуторе. Других родных у неё не осталось.

Кроме хозяйки, у дома крутилось три огромных собаки. Они охраняли обширный участок с приличным числом дворовых построек. Среди добротных сараев имелась конюшня на четырёх лошадей. Там же стоял хлев на десяток свиней, да пара вместительных птичников. Один был для кур, второй для гусей.

Много советских солдат прибыло в полк из российской глубинки. Деревенские парни с нескрываемой завистью смотрели на большое подворье, и удивлённо пожимали плечами. Все недовольно ворчали, что невозможно одной крепкой женщине справиться с подобным хозяйством.

Для того, чтоб содержать всё в порядке, нужно иметь пять или шесть батраков. Тем более, как обмолвилась полька, у неё имелись поля, засеянные пшеницей и рожью. На них ведь тоже, должен кто-то трудиться. Наверняка она нанимала около десяти человек.

Неулыбчивая пани Ядвига никогда не вступала в споры с бойцами и помогала всем, чем могла. Она добровольно взяла на себя чрезвычайно большую заботу. Хозяйка стала готовить еду для всех постояльцев. Причём, делала это без всякого ропота три раза каждые сутки.

Пища всегда была очень свежая, вкусная и в том количестве, которое нужно для голодных людей. Блюда всем подавались, как в ресторане, на новой посуде, и каждому в отдельной тарелке. Сервировка блистала своей чистотой.

В кои-то веки, бойцы оказались под крышей прекрасного дома, а не в тесной казарме. Они были сыты, спокойны и ничем особым не заняты. Все хорошо понимали, что, три раза в день, кормить девять здоровых мужчин весьма тяжело. Да и возиться с горами посуды непростая задача.

– Когда она всё успевает? – удивлялись бойцы. Все постоянно хотели ей чем-то помочь. Предлагали ей дров нарубить для печи, почистить лук и картошку, вымыть тарелки после еды.

Хозяйка позволяла им делать чёрновую работу, но только сама всегда занималась всем остальным. Она никого не пускала в просторную кухню. Особенно перед тем, как всех приглашала поесть.

Стол находился в великолепной гостиной. Он был настолько большим, что за ним умещались все бойцы отделения. Пани Ядвига пчёлкой металась между плитой и столовой. Расторопная женщина, как официантка, быстро обслуживала голодных солдат.


Замечательный отдых продолжался так пару недель. Потом, из тыла пришло обещанное полку пополнение. Прибывших людей распределили в подразделения, где возник недобор в ходе большой операции. Кто-то был ранен в скоротечных боях, кто-то вдруг заболел и отправился на излечение в госпиталь. В частности, в их отделение, тут же зачислили двух новых бойцов.

Командир осмотрел шеренги солдат и остался доволен их внешним видом. Ещё он сказал короткую речь о заботе товарища Сталина, направленной на Красную армию. Напоследок, он заявил, что завтра в девять утра, часть отправится дальше на запад.

После плотного и очень вкусного завтрака, солдаты дружно поднялись из-за стола и с явной грустью глянули по сторонам. Они постарались запомнить такой замечательный дом, где очень спокойно прожили полмесяца.

Затем, все попрощались с хлебосольной пани Ядвигой. Дама невозмутимо послушала их тёплые речи, и довольно прохладно кивнула. Так же, как и всегда, она принялась собирать грязные тарелки, ложки и вилки. Складывать посуду в высокие стопки и уносить всё в просторную кухню.

Солдаты направились к выходу. Подхватили оружие и вещмешки, стоявшие возле дверей. По очереди вышли во двор. Построились в короткую линию и рассчитались. Как ожидалось, все оказались на месте и никто ничего не забыл.

Сержант дал команду: – Налево! – а затем: – Шагом марш!

Походным порядком, отделение двинулось к расположению взвода.


Замыкавший шеренгу, брат Николая был сильно тронут радушием пани Ядвиги. Боец решил напоследок сказать ей ещё раз «большое спасибо». Он немного отстал от друзей и устремился к богатому дому, мимо которого все проходили. Солдат заглянул в раскрытое настежь окно. К своему удивлению парень увидел такую картину.

Полька стояла, согнувшись, и ставила на пол использованные недавно приборы. Возле неё находились все три дворóвые псины. Они вертелись вокруг и дружно глотали остатки еды, лежавшей в грязной посуде.

Заметив, что на какой-то тарелке не осталось объедков, женщина брала её с пола. Опускала в ведро с грязной водой и ополаскивала лёгким движением руки. Почти тотчас вынимала и ставила на деревянную полку.

К удивленью солдата, облизанный псами и побывавший в помоях, фаянс удивительно ярко сверкал белизной. Парень очень любил всяких животных. В его доме всегда жили питомцы разного рода. Он иногда, их кормил прямиком со стола. И собака и кошка частенько облизывали пальцы хозяина.

Молодой человек не обращал на это внимания, и не бегал тотчас ополаскивать руки. Поэтому, боец не расстроился оттого, что увидел. Солдат усмехнулся и побежал за друзьями, ушедшими немного вперёд. Он догнал своё отделение, пристроился в хвост короткой колонны и двинулся следом.

Солдат понимал, что не все сослуживцы относятся к домашним зверькам с той же любовью, как он. Многие люди очень брезгливы. Если б подобные граждане знали, как поступала пани Ядвига, всё бы закончилось плохо. Они вернулись назад и расстреляли её вместе с огромными псами.

Полк быстро покинул селение. Лишь после этого, в голове молодого бойца возникла новая мысль: – Раз женщина так ненавидела советских солдат, то могла поступать и значительно хуже. Например, плевать в любую тарелку и даже мочиться в еду, приготовленную для проклятых врагов.

– «В следующий раз, нужно всё будет готовить самим». – решил красноармеец и тихо добавил: – «Если, конечно, нам доведётся, пожить в доме богатых поляков и немцев…


Выслушав этот рассказ, Яков взглянул на приятеля, что со смехом рассказывал эту историю. Он вежливо улыбнулся в ответ, а сам вдруг подумал с неожиданной горечью:

– «Значит, не всем пришлось по нутру освобождение Западной Белоруссии и Украины. Особенно местной буржуазии. Тем, кто как Ядвига владели большими поместьями, заводами и другим производством. Мужчины из этих семей ушли в «партизаны». Женщины остались в домах и вредили войскам, как могли.

Но если та женщина так ненавидела советских солдат, то могла делать то, о чём не подумал брат моего одногруппника. Опасаясь расстрела, она, конечно, не стала б травить их насмерть стрихнином. Однако, ей нечего бы не стоило подсыпать им в пищу мышьяк. От малых доз этого яда человек не умрёт, но начинает сильно болеть».

Вспомнив события позапрошлого года, Яков сказал про себя: – После нападения Гитлера на Советский Союз, всё изменилось в худшую стророну. Пани Ядвига и люди, которые думали так же, как эта полячка, наконец-то, дождались своего звёздного часа. Теперь, они могут, вредить нам, совершенно открыто. Да ещё получать боевые награды от бесноватого фюрера.


Прошагав два или три километра, офицеры добрались до нужного места. Вокруг него, ярко горело несколько деревянных домов, сильно разрушенных взрывами бомб. В красных всполохах пламени, Яков увидел широкую площадь.

Она оказалась заставлена подвижным железнодорожным составом. Вся территория оказалась плотно забита, так же, как и все близь лежавшие улицы и трамвайные рельсы тёмного города. Лишь вдоль длинного здания оставалась полоска дороги, мощёная серым булыжником.

Пять офицеров пробрались между пустыми теплушками, стоящими на голой земле, и очутились возле вокзала. Как объяснил лейтенантам майор, он был построен в «мавританской манере» прошлого века.

На взгляд коренного бакинца, здание весьма походило на мечеть мусульман. Центральная часть его украшалась тремя узкими окнами стрельчатой формы, объёдинёнными в общую рамку. Только купол сооружение оказался не круглым на плане, словно половинка арбуза, как делали всегда на востоке. Здесь он был в основании, почему-то, квадратным.

Благодаря такому решению зодчего, сбоку он больше всего смахивал на огромную юрту степного кочевника. Не очень давно, по двум сторонам от странного свода, располагались прямоугольные флигели с пологими, двускатными крышами.

Какое-то время назад, крыло, что находилось с востока, пострадало от попадания внушительной бомбы. Сильный взрыв разрушил торцовую стену и превратил часть прекрасного здания в кучу мелкого щебня.

С другой стороны от вокзала находились пути железной дороги. Между ними темнели большие воронки. В непосредственной близости дымились остовы трёх пассажирских вагонов, недавно сгоревших дотла.

Кое-где стояли пожарники. Они были одеты в брезентовые мешковатые робы. На всех виднелись французские каски времён первой всемирной войны. Насколько знал Яков, их разработал генерал Огюст Адриан ещё в начале двадцатого века. Головные уборы, имели козырёк впереди, как у какой-нибудь кепки, поля шириною в два пальца, небольшой назатыльник и гребешок на макушке.

Одни огнеборцы держали брандспойты в руках. Другие работали ручными насосами, имевшими вид коромысла. Они качали воду из ближайшего резервуара и заливали сильное пламя слабой струей.

Вокруг суетились три или четыре бригады из «скорой помощи». Белые когда-то халаты были испачканы сажей. Время от времени, к машинам прибегали утомлённые медики с тяжёлыми ручными носилками.

Они грузили увечных в кузова «санитарных карет» и закрывали узкие дверцы, с красным крестом. Завывая сиренами, переполненные людьми, экипажи срывались с места и пропадали во тьме мрачных улиц.


По ржавым рельсам неспешно тащился небольшой паровозик, что в народе называли «Кукушкой». К заднему буферу локомотива был прикреплён металлический трос.

Приглядевшись к концу небольшого буксира, Яков вздрогнул от ужаса. Оказалось, что к нему прочно привязана немецкая авиационная бомба, весом в двести пятьдесят килограммов.

Видно, она не взорвалась от удара о землю. Вот её и решили оттащить от перронов подальше. Ведь кто его знает? Вдруг в ней установлен взрыватель замедленного действия, который может сработать неизвестно когда? Чаще всего, это случается в самый неподходящий момент. Когда рядом окажется очень много людей.

Набитый тротилом, цилиндр волочился вдоль низкой галечной насыпи. Время от времени, он бился о шпалы и рельсы. Звук получался удивительно громкий. У зенитчика мороз драл по коже. С замиранием сердца, лейтенант ожидал, сейчас прогрохочет оглушительный взрыв.

На счастье механика с чумазым лицом и, всех, кто находился поблизости, этого пока не случилось. «Кукушка» укатила во тьму и, вместе со смертоносным снарядом, исчезла из виду.

Лишь после этого, Яков заметил, что долгое время стоял не дыша. Он набрал воздуха в грудь и едва не закашлялся от гари и копоти, наполнявшего атмосферу вокруг. Парень чуть усмехнулся. Снял войсковую фуражку и вытер рукой мокрый лоб.


Офицеры дождались завершения пожарных работ, которые длились почти до рассвета. В шесть утра, майор нашёл коменданта вокзала и, вместе с молодыми попутчиками, предъявил свои документы.

Капитан просмотрел протянутую пачку бумаг, и послал однокашника Якова в комендатуру города Астрахань. Теперь он поступал в распоряжение местных властей.

Алесь узнал, как ему удобней добраться до нужного адреса. Простился с товарищами по путешествию из Баку на войну. Крепко обнялся со своим земляком и ушёл в указанном ему направлении. Больше зенитчики никогда не встречались.

Всем остальным военнослужащим, а кроме четырёх офицеров, их оказалось немало, комендант объяснил, что вчера и сегодня, самолёты фашистов устроили мощный налёт на магистраль Астрахань – Урбах.

Насколько знал любознательный Яков, она имела стратегическое значенье для фронта и проходила по левому берегу Волги. Именно по этим путям к Сталинграду бежали сотни составов. В них находилось горючее, оружие, продовольствие, а так же, иностранная техника, поставляемая в СССР союзной Америкой через Иран.

Во время бомбёжки фашистов, все железнодорожные разъезды и станции, а так же и насыпи, во многих местах, были сильно разрушены. Благодаря чему, создались многокилометровые пробки. График движения всех поездов безвозвратно нарушен.

В Астрахани скопилось большое количество подвижного состава. Обстановка стремительно ухудшается изо дня в день. Ремонтные бригады путейцев и бойцы железнодорожных частей РККА трудятся целыми сутками без передыха.

Как только удастся восстановить расписание, все военнослужащие тут же отправятся в подразделения, к которым приписаны. Но это случиться не раньше, чем через сутки.

Мест в переполненном зале для ожидания, увы, не нашлось. Три лейтенанта с майором расположились в одной из теплушек, стоявшей на площади возле вокзала. Благо, что их оказалось в избытке. Офицеры хорошо подкрепились. Расстелили шинели на дощатом полу и дружно отправились на боковую.


Ближе к полудню, командировочные разом проснулись. Они пообедали и сразу же выяснили, что продовольствие, взятое ими в Баку, почти что закончилось. Офицеры отправились в городскую комендатуру. Там, как всегда, отстояли длинную очередь и предъявили сертификаты РККА.

Им выдали ордеры на получение «сухого» пайка. С подписанными начальством бумагами пришлось прогуляться на воинский склад, расположенный в противоположном конце протяжённого города. Затарившись пищей на пять дней вперёд, они все направились обратно, к вокзалу.

После плотного ужина офицеры узнали, что первый поезд пойдёт в шесть утра. Они стали думать, чем бы заняться до этого времени? До наступленья рассвета, делать им было, в общем-то, нечего.

Кто-то из пехотинцев с грустью сказал: – Как жаль, что Астрахань стали бомбить по ночам. А то отпросились бы у Степана Сергеича, сходили бы в парк «Культуры и Отдыха» и познакомились с местными девушками. Потанцевали, проводили красавиц домой, а потом, вернулись назад.

Пожилой офицер пристально глянул на закавказских парней. Было понятно, что они застоялись от большого безделья, словно крепкие кони. Он усмехнулся, но ничего не сказал.

Майор хорошо помнил то время, когда был и сам таким же молодым и горячим, как три лейтенанта. В те далёкие годы, он точно так же, бежал на свидания к юным девицам.

Степан Сергеевич отошёл в угол теплушки, в которой они провели прошедшую ночь. Постелил шинель на полу подальше от двери. Лёг на бок так, чтобы пистолет был всегда под рукой, и мгновенно уснул.

Яков посмотрел на майора и невольно подумал: – «Что значит опытный боевой офицер, много бывавший на фронте. Давно научился, спать про запас, в любое свободное время».

Загрузка...