Доверься мне

Глава 1

Вначале была девочка. Она стала женщиной. Женой. Матерью.

Мы растим детей с одной мыслью. Обеспечить им благополучие. Чтобы они были накормлены, напоены и ограждены от опасностей, таящихся в этом мире.

А потом каждое утро мы собираем их в школу и отправляем в неизвестность. Туда, где мы ничего не можем контролировать и где может случиться что угодно.

Такова участь всех родителей.

Эта мысль мелькала у меня в голове каждое утро. Страх потери, о которой лучше не думать.

Я еще лежала в кровати, когда Джек вышел из ванной и чмокнул меня в лоб. Из холла доносились голоса детей, и я окончательно проснулась.

– Доброе утро, – произнес Джек своим бархатным голосом.

Он был уже одет и собирался на работу. Запах его одеколона приятно щекотал мне ноздри. Выпрямившись во все свои шесть футов и два дюйма, он рассматривал себя в зеркале.

Джек, конечно, не сказал: «А я неплохо выгляжу в сорок два», но, уверена, именно так он и подумал. Я улыбнулась: не могу с ним не согласиться. Все годы, что мы прожили вместе, он поддерживал форму – хорошая наследственность плюс регулярный бег трусцой. Когда я его встретила, он был похож на Джона Траволту времен «Бриолина», а не «Криминального чтива» и париков. Решимость, сквозившая в его глазах, до сих пор гипнотизирует меня.

В идеальном мире счастье не бывает переменчивым. Там не случается моментов, когда неприятная мысль, настойчиво пробивающаяся из глубин сознания, вдруг нарушает ощущение радости и удовлетворенности, с которым я просыпаюсь по утрам.

Мысль о том, что я не заслуживаю этого счастья.

Что я не имею права улыбаться, смеяться, любить.

Или даже жить.

Когда-то меня звали Сарой Драммонд, я жила в Тинтинхалле, графство Сомерсет, по адресу Бродгрин-террас, 42. Маленькая деревушка в окрестностях Йовиля на юго-западе Англии.

Мой выговор сразу же выдавал во мне деревенского жителя.

Но я сбежала из этого захолустья, переехала в большой город, поступила в университет, поселилась на северо-востоке США и вышла замуж за хорошего человека. Родила двух детей и избавилась от своего деревенского акцента.

А потом снова оказалась в небольшом городке.

Вот и вся моя история.

Обычная милая девушка, которая превратилась в успешную даму с отличной карьерой, прекрасной семьей и счастливой жизнью.

И все же каждое утро у меня возникало одно и то же ощущение. Оно давило на мозг и заставляло сжиматься сердце.

Ты этого не заслуживаешь.

– Доброе утро, – отозвалась я, зажмурившись от яркого утреннего света, ворвавшегося в комнату, когда Джек раздвинул шторы. – Зачем ты меня будишь? Я могла бы еще полчасика поспать.

– Если я тебя не разбужу, ты проспишь целый день.

– Это вряд ли, – ответила я, запустив в него подушкой.

Он со смешком поймал ее.

– Дети не дают мне поспать даже в выходные, не говоря уж о буднях.

– Мне сегодня надо пораньше быть на работе, – объяснил Джек, повязывая галстук. – Так что я не смогу проводить детей в школу.

– Ах так. Тогда ладно, – пробурчала я, смиряясь с неизбежным.

– Ничего не поделаешь, – сказал Джек, когда я застилала кровать. – У меня сейчас такая запарка.

– Но к ужину ты хотя бы вернешься?

– Мы пойдем в ресторан к Стефани, – пообещал он в качестве утешения. – Я постараюсь вернуться пораньше, и мы пойдем туда все вместе.

Подозревая, что я ему не очень верю, он добавил:

– Ты ведь знаешь, как я не люблю задерживаться на работе.

Я уже придумывала, что скажу детям, когда он явится домой в девятом часу вечера. Случалось, что появлялся и в девять. Приходилось делать вид, что мне все равно. Действительно, в чем здесь проблема?

А то, что я сама работала весь день, значения не имело. И допоздна засиживаться на работе я просто не могла из-за детей.

– Если задержишься на работе, дай знать Стефани. Между обедом и ужином у нее есть пара свободных часов, так что она может посидеть с детьми.

– Да, конечно, – кивнула я, закатив глаза при упоминании сестры Джека. – Хотя лучше кого-нибудь нанять, чтобы за ними присматривали.

– Но она наша родственница, – возразил муж со вздохом, за которым скрывалось раздражение от нашего вечного спора. – И потом, она любит возиться с детьми. Это экономит нам кучу денег.

– Да, конечно, – согласилась я, подавляя спор в зачатке.

И напомнила себе, что он много работает. Ради детей. Ради нас всех. Я не могу этого не учитывать. И все же иногда мне хотелось спросить его, что по-настоящему важно в жизни и стоит ли так надрываться на работе. Да, это позволяло нам жить с комфортом, но мешало им наслаждаться. Во всяком случае, в полной мере.

Одна из проблем супружеской жизни состоит в том, что мы не говорим нашим половинам всего, что считаем нужным. И никогда не скажем, потому что знаем: это будет плохо воспринято.

– До вечера, – сказал Джек, подходя ко мне.

Взглянув на меня с высоты своего роста, он взял меня за подбородок, чтобы я посмотрела ему в глаза. В них была та же морская голубизна, в которой я тонула все эти годы. Улыбнувшись, он поцеловал меня в лоб.

– Люблю тебя, Сиси.

– Я тебя тоже, – пробормотала я в ответ, закрывая глаза.

Когда я их открыла, он уже исчез.

За дверьми возникла какая-то суматоха. Шлепанье ног по дубовому полу. Взволнованные голоса, приглушенный шепот.

Опустив плечи, я тряхнула головой и вышла из комнаты.

У двери меня ждал Джей. Босой, в пижаме, русые волосы взлохмачены. С трудом сдерживая негодование, он заявил:

– Мама, Оливия стащила мой планшет и не отдает.

Не успела я ответить, как послышался пронзительный крик Оливии: «Нет, он все врет!» – и входная дверь с треском захлопнулась.

– Оливия, – сказала я, потирая виски в надежде, что день у меня начнется не с головной боли. – Ты же знаешь, что не должна ничего брать из комнаты Джея.

– А я ничего и не брала из его комнаты, – сердито произнесла Оливия, появляясь в дверях своей спальни со сложенными на груди руками. Хмурое лицо в обрамлении темных волос пылало гневом. – Его планшет валялся на полу в ванной. Я просто его убрала, потому что берегу вещи. Не то что он.

– У тебя есть свой собственный, – возразила я, потирая лоб и вспоминая те времена, когда мне не приходилось препираться с детьми в семь утра. Похоже, это было сто лет назад. – Отдай брату планшет и, когда в следующий раз найдешь что-нибудь не на месте, скажи мне или папе, а мы уже сами разберемся.

Оливия на секунду застыла. Потом резко повернулась и исчезла в своей комнате. Джей ухмыльнулся, злорадствуя, что его сестрицу поставили на место.

– А ты! – взялась я за него. – Ты хоть представляешь, сколько стоят такие вещи? Если ты опять оставишь на полу в ванной – или на любом другом полу – что-нибудь дороже десяти долларов, ты немедленно лишишься этой вещи и никогда больше ее не увидишь. Хоть планшет, хоть карту – что угодно. А теперь, Джей, иди и оденься.

Я смотрела, как он выходит, бормоча что-то под нос. Подождав несколько секунд, опасаясь услышать что-нибудь нецензурное, я спустилась. Ничего предосудительного сказано не было.

Меньше чем за час я привела себя в порядок и приготовила завтрак. Своего рода рекорд, который этим утром поставили миллионы родителей по всей стране. И даже успела все убрать после завтрака. Не хотела давать Стефани повода для критики.

Я относилась к ней достаточно хорошо, чтобы придерживать язык, когда она делала мне замечания.

Когда в восемь тридцать дети побрели по улице к школьному автобусу, я в очередной раз испытала чувство потери. С той стороны улицы мне помахала улыбающаяся Пэм Колфилд. Махнув ей в ответ, я быстро вернулась в дом, пока она не начала делиться последними местными сплетнями.

Перед уходом я некоторое время наслаждалась недолгой тишиной.

Через несколько минут я уже выруливала на улицу и, стараясь не слишком фальшивить, подпевала радиоприемнику.

Дорога до Стэмфорда в удачный день занимала всего полчаса. Сначала по автостраде, обсаженной деревьями, до выезда 34, потом по шоссе, ведущему в город.

Когда я повернула на Лонгридж, был уже десятый час, так что времени на чашечку кофе в кафетерии не оставалось. Иногда я позволяла себе такую роскошь.

Через пятнадцать минут я уже въезжала на парковку. Мое обычное место было незанятым, как, впрочем, и другие рядом. Результат дистанционной работы во многих компаниях и повысившейся платы за парковку из-за сокращения числа сотрудников, которые ею пользовались. Однако совет директоров нашей «Лучшей жизни» продолжал упорствовать.

Я всегда предпочитала работать с реальными людьми. Переписка и онлайн-конференции никогда не заменят живого человеческого общения. В вестибюле охранник Стив кивнул и помахал мне, пропуская внутрь. Снаружи здание казалось маленьким, но там размещалось немало контор. Кабинеты массажиста-терапевта и специалиста по акупунктуре, художественная студия и даже фирма, организующая квесты в реальности и как-то выжившая во время социальной изоляции. «Лучшая жизнь» занимала весь верхний этаж и имела собственный вестибюль, куда приходил лифт.

Джина, сидевшая за стойкой администратора, одарила меня ослепительной улыбкой и нарочито жизнерадостным возгласом: «Доброе утро».

– Доброе утро, Джина, – ответила я, положив сумку на стойку. – Мой первый клиент – мистер Робертсон? В половине десятого?

Она покачала головой, и я пожалела, что отказалась от кафетерия.

– Он отменил визит. Вместо него будет другая клиентка.

Я немного подождала в надежде, что не придется вытаскивать из нее информацию клещами.

– Я вообще-то ничего о ней не знаю, – продолжала Джина с улыбкой, грозившей мне глаукомой. – Только то, что она просила записать ее именно к тебе. Сказала, что ей понравилось твое фото на сайте. А раз ты сейчас свободна…

– Ладно, я ее приму, – вздохнула я, забирая из ее рук тонкую картонную папку и снимая сумку со стойки. – А кто еще на работе?

– Все. Сегодня же понедельник.

– А как сам?

Джина скорчила рожицу, отлично поняв, о ком идет речь.

– Как всегда, не в духе.

Я чуть улыбнулась, округлив глаза.

– Старина Саймон не дает нам расслабиться.

– Он просил тебя зайти.

– Наверное, хочет узнать, почему у нас так мало приходящих клиентов. Я буду только рада снова общаться с живыми людьми. Еще одного года на удаленке я просто не вынесу.

– Полностью с тобой согласна. Но ты все-таки подготовься.

– Само собой, – бросила я уже на ходу.

Мой кабинет был в самом конце коридора. Открыв дверь, я ощутила запах ванили и сосновой смолы.

Сняв пиджак, я попыталась разгладить брюки, сокрушаясь, что накануне повесила их в шкаф кое-как. Вот Джек всегда был аккуратен и вешал свою одежду как следовало. Рядом с ним я выглядела как тетушка Салли.

Потом я включила компьютер и кофемашину. Поставив сваренный кофе на стол, я открыла почту, где была куча новых сообщений, и взялась за папку новой клиентки.

Информации там было немного. В последнее время это стало характерным для всех новичков. Только имя, возраст и перечень жалоб.

Постоянное беспокойство, усталость, бессонница, тревожность, ощущение пустоты, плохое настроение…

Похоже, все эти симптомы были выужены из Сети и примерены на себя.

Но, по крайней мере, это был новый клиент. Так что не стоит усложнять ситуацию.

Через несколько минут на моем столе запищал телефон, и я подняла трубку. Джина сообщила о прибытии клиентки, и я пошла ее встречать.

Вот так я познакомилась с Эллой.