Доза

Она лежала на асфальте перед каким-то зданием с большими колоннами. В серой вязаной шапке, из-под которой неаккуратно торчали светлые кудри. В рваных на коленях голубых джинсах и лёгком белом пальто с капюшоном. Она лежала абсолютно неподвижно, как будто внутри тела всё стало мёртвым. Хотя, если бы вы подошли ближе, то сразу бы заметили, что она тихонько дышит. Под её глазами были видны следы растёкшейся туши, но она улыбалась, точнее сказать, улыбка просто застыла на её лице.

Уже стемнело, только редкий свет фонарей освещал улицу. Въедаясь в эти тени, моросил дождик. Но девушка продолжала лежать. Её не беспокоили ни темнота, ни сырость, ни даже прокрадчивый прохладный ветер, ни еле-еле раздуваемая им пыль, вся, которую ещё не поглотила влажная атмосфера.

— Лия, — к ней подошёл парень. На нём тоже были рваные джинсы. Он стоял перед ней, наклонив голову набок, и натягивал на ладони рукава клетчатого балахона.

— Слышь, пойдём? — Он говорил это очень мягко, даже с улыбкой.

Она приподнялась, посмотрела на него, кокетливо улыбнулась и продолжала лежать. Кай вздохнул и лёг рядом.

Эти двое познакомились всего лишь несколько часов назад. Но Лия уже чувствовала, насколько этот человечек ей близок. Позови он её на край света, она, несомненно, проследовала бы за ним. Так бывает, когда в глазах другого случайно видишь своё отражение. В этот момент они проникли друг в друга навсегда.

— Ну что, поехали? — Лия взяла Кая за руку.

— Куда поедем?

— Домой, я так полагаю, поздно? — Лия хихикала.

— Ближайший здесь — «Под листьями»?

— Ну да, — Кай смотрел на Лию и слегка жмурился, будто хотел внимательней разглядеть её лицо.

— Аха, деньги даже остались, у тебя есть?

— Да, есть деньги и кое-что ещё, — Кай смущался, пытаясь развеселить Лию.

— Ммм, хороший мальчик.

— Пойдём такси ловить?

Они взялись за руки и пошли к дороге.

Если бы вы спросили сейчас Лию о том вечере, она вряд ли бы вспомнила детали. И то, как она стеснялась ехать с этим восемнадцатилетним мальчишкой в такси в гостиницу, и то, как он восторженно смотрел ей в глаза, а она постоянно пыталась скрыться от его взгляда. И даже то, как она нервничала при регистрации в холле. А он твёрдо сказал администратору: «Так, всё, оформляйте нас быстрее».

Это был восьмой этаж. Они вошли в номер, осмотрелись. Кай достал из рюкзака какие-то шоколадки, фруктовый чай и даже коробку конфет, которая неизвестным образом оказалась среди других сладостей. Лия дёргалась.

Они сидели на полу и жевали шоколад. Кай отставил бутылку с холодным чаем и подвинулся к Лии. Он взял её руки в свои ладошки, повертел их немного, а потом обнял её.

— Да всё же круто! Расслабься, — нежно сказал Кай.

И вроде бы всё пошло легко, они снова без умолку болтали…

Кай сдвинул две кровати вместе, пока Лия мылилась в душе. Она прикидывала возможное развитие событий и начинала снова нервничать. Для Лии, в её двадцать один, было приятно, что она вызвала такую бурю эмоций у этого потрясающего парня, как бы это банально не звучало. Мальчик для неё был неземным. И даже красота, и ум, да и все качества Лии — они теряли значимость для неё, когда Кай был рядом, эти недолгие несколько часов. Она бы назвала это словом — ровня.

Замотанная в небольшое синее полотенце с грубым гостиничным ворсом, Лия подошла к сдвинутым кроватям и остановилась. Кай приподнялся в постели. Он и не пытался скрыть всё своё восхищение, весь свой восторг, жадно рассматривая плечи, руки, её покрытые чёрным лаком ногти на пальцах уставших за день ног. И смотрел в её глаза, смотрел, не отрываясь. Кай коснулся пальцем её кожи, там, где начиналось полотенце, прикрывавшее грудь. Лия глубоко вдохнула. Он её поцеловал и медленно положил на подушку голову. Он гладил её плечо, а другой рукой еле-еле, незаметно и невероятно нежно раскрывал полотенце. Лия же просто водила рукой по его спине, в полной растерянности. Кай знал, знал, что они падают вместе в эту пропасть, которую чаще зовут любовью. Из-за спины он достал что-то и показал Лии. Пакетик с белым порошочком. Лия улыбнулась с недоверием. В этот момент у неё зазвонил телефон.

— Алло.

— Ну что? И где ты? — Спросила в трубке Шалу.

— Извини, я не заеду сегодня.

— Я так полагаю, ты с этим красавчиком? — Шалу смеялась.

— Отстань, — фыркнула Лия и глянула на Кая.

— Ну, бурной тебе ночи, я тут, кстати, с Кириллом. Мы хотели съездить к Ренату, но он трубку не берёт, мы дома. Всё хорошо. Я рада, что всё налаживается у тебя.

Лия хорошенько затянула полотенце, чтобы оно не упало, взяла у Кая пакетик. Из валявшейся на полу чёрной вязаной сумки она достала кошелёк. Пластик, карта, четыре дороги, один путь на двоих.

— Не делай большие, это хорошая штука, — заулыбался Кай.

— Да ладно тебе.

— Нет, правда не стоит, здесь много намешано.

Лия серьёзно посмотрела на него, а потом внимательно пригляделась к порошку:

— Ну, хорошо.

Всё было готово.

— Сними футболку, — не поднимая глаз, сказала Лия Каю.

— Зачем?

— Я хочу надеть.

Когда он снимал её, Лия отвернулась. Совсем ребёнок, непонимающий, какие расценки в этом мире на всё. Любовь и любовь к порошку. Лия надела на себя чёрную футболку, пропитанную запахом Кая.

— Полетели? — Сказала она и собрала дорожку.

Она закинула голову назад и тяжело вздохнула. Потом вторую. И посмотрела на Кая. Её взгляд застыл. Она смотрела в его глаза долго, так, как будто дарила ему часть ощущений в себе. Это был невероятно откровенный взгляд.

Кай предвкушал этот момент, потом резко встал с кровати. Он сел на колени и быстро втянул порошочек. Хладнокровно.

Лия с кресла переместилась на пол к Каю. Они целовались без остановки, прижимая друг друга со всей возможной силой. Так, что они оба с трудом могли набрать воздуха в лёгкие. Они смеялись, смотрели друг другу в глаза, терлись щеками. Кай прижимал лоб Лии к своему и держал крепко-крепко её голову, и, не отрываясь, смотрел ей в глаза. И вот он уже трогал её грудь, и целовал живот, и прижимался к ней, как котёнок. Лия перебирала его волосы и гладила шею. Казалось, эти два часа сумасшествия, длятся несколько минут.

Опять же, теперь Лия вряд ли помнит, как именно пахли его волосы, какими были ощущения от его прикосновений, как он целовался и прочие детали, которые обычно дороже всего сердцу. И которые, как правило, быстрее всего забываются.

В это же время Шалу пыталась уговорить Кирилла поехать покататься. Её родители где-то путешествовали, а в гараже стояла «красная конфетка»: так называла она новенькую папину машину. Самой садиться за руль не хотелось.

— Хорошо, предлагаю другой вариант, — Шалу сказала это и небрежно потрепала волосы, слегка взмахнув ими. У неё были прекрасные русые волосы, длина которых доходила до её не менее прекрасной задницы. Кирилл наблюдал за её кошачьими повадками, смотрел, как разъярённый зверь смотрит на добычу. А Шалу дразнила его, дразнила глазами и улыбкой. Она знала, в этом тумане, в этом флёре дозы, она для него единственная. Только здесь и сейчас.

— И какой?

— Мы вкидываем ещё, и я веду.

— Как скажешь.

И по вене понеслась радуга, замелькали облака, кровь очистилась от грусти. Кирилл и Шалу стояли посредине столовой и держались за руки. А мир вокруг вращался в такт их синхронному сердцебиению.

Шалу вела машину, Кирилл высунул голову в открытое до предела окно. И пусть они были вместе поодиночке, они были счастливы в своём маленьком мире. Они занимались любовью на капоте той самой новой папиной машины под негой кайфа. И мира не было вокруг: ни деревьев, ни этой сияющей луны, ни ветра. И ничего, что со временем исчезала радуга, исчезали облака, ничего, что карусель останавливалась.

— Привет, малыш, — Ренат говорил по телефону, расхаживая по паркету без трусов и с сигаретой в зубах. Он был чем-то недоволен.

— Ты приедешь сегодня? Пожалуйста, прости… После паузы: я же обещал тебе, больше никаких детей.

Проблемой в отношениях Рената и Линды были сумасшедшие подростки. Только вот для зрелого Рената ничего не имело значения, кроме того, что каждый подросток был им воспитан. С первой дозы. Он знал, они особенные и очень уважительно к ним относился. Они помогали ему с бизнесом, а он благодарил их порошочком, а бывало, что и полезным советом. Такие взаимородные души.

Ренат: серые, с сединой волосы, большие голубые глаза. Многие говорили, что он похож на Христа. Но я лично такой схожести не наблюдал. Так вот, Ренат любил Линду, но отказ от привычного общения был для него настоящим испытанием. Не говоря уже о том, что Линда вела здоровый образ жизни, а приключения Рената с наркотиками её не радовали и подавно.

И на этот раз она снова ему поверила, через час уже была у него. Ренату постоянно кто-то звонил на мобильный, пока они с Линдой готовили ужин, и она не скрывала своего раздражения, понимая — сегодня пятница. Пятничные тусовки в доме Рената стали уже еженедельным обрядом. Ренат во время ответов на «входящие», всячески отнекивался и смущался. Подвести Линду в тот момент, когда она еле-еле поверила ему в очередной раз, он, конечно, не мог. Тем временем, овощи под ножом девушки, становились всё бесформенней, казалось, глаза её были полны слёз, от чего она и не видела, как режет продукты.

Ренат увидел — звонит Шалу.

— Вот, чёрт!

— Кто там опять звонит? Скажи мне! — Линда пришла в ярость.

Она держала в руке нож.

— Я сейчас порежу здесь всё! Я тебе говорю, сраный ты козёл!

Ренат ещё ни разу не слышал от Линды таких слов. Он попытался подойти к ней, но затормозил и остановился. Он боялся, что она может испортить мебель. Слишком Линда была взволнованна.

— Ты обещал мне, что больше никакой дури, никаких малолетних психов, что происходит, скажи!

— Я ведь даже с ними не разговариваю, звонят себе и всё.

— Я знаю, всё начнётся опять. Может, ты больной? Почему ты с ними?

— Я же обещал тебе, милая.

Позвонили в дверь. Линда швырнула в сторону нож и побежала к двери. Перед ней стояла Соломина. Лицо Юли опухло от слёз. Линда завела её в дом, схватила с кожаного дивана плед и укутала. Ренат знал, зачем Соломина пришла, кроме того, он понимал, что отвязаться и что-нибудь наврать вряд ли получится.

— Ты меня подставил! Ты первый всех дёрнул! За что? Скажи, за что?! — Она бросилась на Рената с кулаками. Она выглядела мило и нелепо, запуталась в пледе…

Линда просто наблюдала за происходящим. Казалось, она пыталась уловить суть криков, пользу заламывания Соломиной рук, причину плевков в лицо Рената.

— Вы меня подставили, вы все меня подставили! Сколько раз я убирала за тобой блевотину! Сколько раз ты трахал меня, расскажи ей, расскажи своей сучке!

Соломина бросила в лицо Ренату пакет с белым порошком.

— О, чёрт, Линда, я всё объясню, это всё совсем не так, — он повернулся к своей девушке.

— Иди к чёрту, Ренат, иди к чёрту.

Она просто хлопнула дверью.

— Зачем? Зачем ты это говоришь?

— А ты? Что ты со мной сделал?! Я вчера потеряла всё: работу, положение, я потеряла Кая, я всех потеряла, вы меня подставили.

Истерика Соломиной прогрессировала. Она схватила со стола салатницу и бросила в Рената.

— Я хочу, чтоб ты сдох! Из-за тебя вся моя жизнь полетела к чёрту! Если бы я не встретила тебя, всё бы было нормально.

И голос Рената сорвался: «Да не было у тебя никакой жизни!»

Он побежал по лестнице на второй этаж. Там он нашёл ещё один мобильник. Понимая, что времени на раздумья нет, он набрал Кая.

— Ты спишь? — Кай наклонился к Лии.

— Я во сне смотрела на звёзды, — Лия натянула на себя одеяло.

— Ренат говорит — к нему домой завалилась обдолбанная Соломина. Она бьёт посуду. Он попросил приехать, успокоить её.

— Может быть, они без тебя справятся?

— Просто раньше мы дружили, ну общались…

— Ты с ней спал?

— Да нет, то есть, был один раз, но…

— Ясно. Мне поехать с тобой?

— Правда? — Он сказал это очень наивно и как-то невероятно тепло.

— Ну, как я могу тебя отпустить одного, — Лия улыбнулась. При этом она всё так же лежала на боку, укутавшись в одеяло.

Лия вбежала во двор, оставив Кая возле ворот. Юля сидела на полу и смотрела в одну точку. Лия уверенно подошла к ней и схватила Соломину за руку.

— Пойдём сюда, — с этими словами она повела её в ванную. Там открыла кран с холодной водой и начала умывать. Лия делала это грубо и быстро. Казалось, Соломиной даже больно.

— Теперь запоминай. Я добрая до определённого момента. Ты здесь чужая, скажи спасибо, что мы вообще с тобой общаемся. Если ты будешь доставать Кая, я сделаю так, что ты просто перестанешь сюда приходить. Ты поняла?

— Отстань от меня, — Юля дёрнулась.

— Я не шучу.

Соломина снова начала плакать.

— О господи, — Лия сдёрнула с вешалки полотенце и аккуратно стала вытирать Юле лицо.

— Ладно, ладно, всё хорошо. Прекращай. Никто тебя не бросит, — Лия стала обнимать её.

— Да, хуйня получилась полная, я не спорю. Главное, что мы все вместе снова. Давай, хватит реветь.

— Ты не понимаешь одного, — Соломина сама взяла полотенце из рук Лии, — я одна. Я никому не нужна. Тебе этого никогда не понять.

— А тебе не понять, что ты мешаешь нам всем жить.

— Где этот чёртов ребёнок?

Отец Лии разъярённо посмотрел за окно, отодвинув штору. Пошатнувшись, он взял со стола маленькую бутылочку коньяка. Взболтав содержимое, что оставалось на дне, он заглотнул его.

— Я убью эту чёртову суку, — крикнул он.

На кухню вбежала мама. На ней был розовый халат.

— Успокойся, она сегодня уже вряд ли появится.

— Её надо вышвырнуть из дома.

— Иди, ложись спать.

— Ну и чёрт с ней, — он махнул рукой.

На часах высветилось 02:19. Ренат, размахивая бокалом с виски, пытался что-то объяснить своей собеседнице в изрядном подпитии. Её звали Глория. Она приехала в этот большой, но от этого факта, не менее забытый город, всего на сутки, чтобы встретиться с мужчиной всей её жизни. И мужчина этот не Ренат, нет, Ренат был всегда лишним героем в жизни женщин. Либо же ему выпадала роль злодея. Глория хотела повидаться с Дёмой. И, зная обычаи весёлой компании Дёмы, приехала к Ренату домой. Только Дёма где-то шатался. Он мог играть с какими-нибудь панками в подвале грязную музыку. Или же, с некой колоритной дамой пил в баре кофе и рассказывал ей о своей жизни. Причём дама, скорее всего, была значительно старше Дёмы как и в случае с Глорией, которая как раз выпивала одну порцию за другой.

Соломина лежала на кровати в спальне Рената в коротких серых шортах Линды, на которых были нарисованы смешные мышки. Юля обнимала какого-то не то медведя, не то зайца, в темноте было сложно рассмотреть. Тем более, что Соломина половину животного подмяла под свой бок.

Этажом ниже, Лика и Фил. Они приехали последними. Сейчас парочка сидела перед телевизором и просто «залипала» за рассматриванием каких-то рыбок на экране. Рыбы спокойно плавали, открывая и закрывая рты.

Сразу за кухней, в зале, в одном кожаном кресле разговаривали Лия и Шалу.

— Хороший гашиш, прям думать так хочется, — Лия тихо засмеялась.

— Мдаааа, — Шалу вытянула руки, — спать даже захотелось. Мозг слишком устал.

Лица девушек были еле видны в приглушённом свете оранжевой лампы. Они сидели, подвернув под себя ноги. Казалось, они две маленькие сестрички, секретничающие перед сном. Скоро придет мама и уложит их спать. Поцелует каждую в макушку и погладит по голове. Помните детство? Было ли оно у вас, помните это ощущение безопасности и безграничного счастья. Без дозы. Это чистое блаженство. А меня ещё кто-то называет инфантильным! Всё же просто — детство — это счастье.

— Эта Соломина меня достала. Она сделает всё, чтобы не дать нам спокойно общаться с Каем.

— Да, Кай классный. Знаешь, мне так приятно и радостно на вас смотреть.

— Я в шоке просто. Сама от себя. У меня никогда такого не было, он, просто он… Он — то же самое, что я, только мальчик.

— Скажу только одно — не показывай никому.

Что касается Кая, то он был похож на смазливого актёра из всех этих американских сериалов. И улыбался он как-то совершенно по-голливудски. Глаза у него были большие, но слегка зауженные, эдакий неразвившийся азиат. На маленькие глаза постоянно падала чёлка, и он то и дело поворотом головы возвращал волосы на место.

Он всегда был спокоен и застенчив. В этой застенчивости и пряталась вся его детская, сражающая наповал сексуальность. Когда от желаний становится стыдно. Он это знал, маленький демон. Он никогда не заставлял, да что там — не просил сделать выбор. Он слишком дорожил своей свободой, кроме того, он знал, знал, какой выбор будет сделан после единственной встречи с ним.

— Ну что? Чем вы занимались до приезда сюда? — Шалу ехидничала.

— Ничем, убились и целовались, так круто, я просто летаю.

— Да.

На Шалу было не похоже — она ничего не рассказывала Лии о своём вечере с Кириллом. Наверное, это лень что-то говорить.

На балкон к Кириллу зашла Глория.

— Может это и есть моя главная глупость в жизни, но я очень люблю людей, точнее они меня забавляют. Как-то меня пытались дразнить эгоисткой, но это бесполезно, мне плевать.

— Понимаю, со мной то же самое. Я выхожу утром из квартиры, иду на работу, как всякий порядочный человек. А вечером попадаю в движение. У меня не хватает времени на девушек, потому что я весь вечер гоняюсь за наркотой. Я ищу того, кому нужно «лекарство», пробиваю его, отбиваю себе немного, ну ты понимаешь, и потом лечусь с друзьями. Но она хочет, чтобы я постоянно был рядом.

— Как ты так живёшь?

— Мне это нравится. В смысле, мой мир, я в нём.

— Но ты же сам понимаешь, что это всё не по-настоящему, что это не реальность.

— Знаю, реальность мне тоже нравится, я люблю общаться с людьми. Но тут суета, а там я — король. Я ничего не хочу менять. А она — моя королева. Но только там, она не понимает этого. В реальности мы — чужие.

— Ты очень интересный. Ты просто меня поражаешь своими мыслями. Может быть, если б всё сложилось иначе, у нас могло что-либо получиться.

— Ты ненавидишь мужчин?

— Я ненавижу женщин, хотя рада, что являюсь таковой. Все бабы — сплошное гнильё. Но их безграничной зависти и на мизинец мой не хватит. Я обожаю мужчин, я обожаю тебя, — при этом она взяла Кирилла за руку.

— Я знаю, ты… — она перебивает его и целует, — он отвечает нежностью.

Он был таким милым. Жгучие чёрные волосы, карие глаза и куча странных замашек. Он курил дурь и потом ходил гулять в лес, чтобы думать о себе. У него за всю жизнь было всего две девушки, так, несерьёзно. Наверное, это и привлекало в нём Глорию — он её не хотел. И вообще, он всё время говорит про эту Шалу. Что он в ней нашёл?! А может, Глорию интересовала его загадка. Поразительный человек.

Напоследок он сказал только одну фразу, о которой Глория вспоминала потом и в автобусе, и в самолёте.

— Я чувствую, как я умираю: внутри меня распадается орган на мелкие кусочки. Кто-то зовёт его душа, кто-то Вселенная. Это просто.

Дёма смотрел на какую-то странную картину. На ней были изображены непонятные существа — то ли люди, то ли эльфы. Одни бесполые и лысые, другие — с длинными волосами и светящимися глазами. Дёма хотел спать. Люди вокруг тоже выглядели сонными. Во время того, как двое зрелых мужчин что-то обсуждали и наклонились перебрать какие-то, уверен, весьма важные для них бумаги, Дёма рассматривал — не выделяются ли из-под брюк у них трусы.

Сейчас он встанет с этого скучного мягко-коричневого дивана. И пойдёт на остановку.

В маршрутном такси будут ехать скучные, как этот диван, люди. И вот заходит она. На несколько секунд Дёма представляет себе, что это его двойник, только в женском обличье. Она взвешенно разглядывает всех людей. И с т…