Древние корни Руси. Сцилла и Харибда человечества

1

С чего началась эта история? С чаира. Но о чаирах я поговорю позже. Тема прелюбопытнейшая. Скажу лишь, что следствием её явилось появление в моей коллекции книги «Тень орла». Подарил её мой новый знакомый, сказав, что написал её сам. Зная наклонности этого человека, я не сомневался, что она о подземельях Крыма. Не скажу, что я был приверженцем подземных изысканий, хотя однажды в моей жизни и такой опыт присутствовал, но тем не менее книгу я взял. Алексей – кстати, так зовут её автора – напутствовал меня, мол, не разочаруюсь. Впрочем, хватит разглагольствовать, надо читать.

Я открыл «Тень орла» и… окунулся в XI век. Точнее, во времена киевского князя Владимира. При чём здесь это? С сомнением прочёл несколько страниц и… Автор книги живенько перебросил читателя в наши дни. Естественно, мне ничего не оставалась, как последовать за ним. Скажу заранее, этот приёмчик перескакивать из одной эпохи в другую, Алексей использовал многократно. Вначале это меня несколько раздражало, затем я к подобному образу подачи фактов привык. Просто автор вёл две параллельные линии – древнюю и современную. И в каких-то местах они стыковались, завязываясь в узелки. Следуя по ним, можно было проследить логическую цепочку тех взаимосвязей, которые внешне не проявлялись. Но, кажется, я слегка отвлёкся. Возвращаюсь к тексту…

«– …Галка, срочно беги к бригадиру, у меня пассажир умирает. Пусть по дистанции сообщит в Серпухов – нужна скорая помощь.

– Хорошо, Ленуш, бегу.

Взволнованная проводница поезда Севастополь – Москва вернулась в вагон, поправив по пути причёску.

– Ну, как он? – обратился бригадир к вышедшей из купе женщине.

– Плох, дотянуть бы до станции.

– Ох, господи! – покачала головой Ленуш.

За окном мелькали вечерние сумеречные тени да неслась за вагоном рогатая шаманская луна.

…На мокром вокзале прямо у перрона стояла „скорая“ и какие-то люди суетились с носилками. Моросил мелкий дождик, и светящаяся надпись „Серпухов“ потрескивала неоновым светом.

– Осторожней, осторожней, – чей-то мужской голос командовал у ступенек вагона.

– Что случилось? – хлопотали пассажиры.

Проводница вагона рассказала бригадиру и высокому, почему-то в фуражке железнодорожника, мужчине о случившемся.

– Наверное, сердце. Павел Сергеевич, он очень просил, чтобы созвонились с Москвой по этому телефону и забрали папку. Она в чемодане.

– Хорошо, хорошо. – Железнодорожник снял фуражку, и Ленуш увидела наголо обритую голову. Он провёл рукой по «волосам» и водрузил фуражку на законное место, добавив при этом: – Мы побеспокоимся…

Но до приёмного покоя больной так и не доехал. Врачи констатировали смерть от острой сердечной недостаточности. Железнодорожник, сопровождавший пассажира до самой больницы, набрал нужный номер телефона и приказал кому-то:

– Игорь, возьми судмедэксперта и во Вторую городскую. Есть для тебя работа… Да ты не рассказывай. Всё! Потом, потом.

Выйдя на балкон, он потянулся за сигаретами, но пачка оказалась пустой. Скомкав её, в сердцах бросил в темноту. Постояв секунду, снова набрал нужный номер.

– Игорь! Ты ещё не выехал? Там у меня в столе пачка сигарет, захвати. Хорошо, хорошо… Всё.

„Железнодорожником“ оказался замначальника райотдела милиции, который провожал в Москву дочь и по чистой случайности оказался рядом с вагоном Ленуш. Он и не подошёл бы к «скорой», но его окликнул старший по наряду милиции:

– Товарищ майор, здесь такая ситуация… Умирает пассажир, мы помогли грузить, а у него вот что, – и старший развернул газету, в которой глухо звякнули черепки.

– Что это?

– На вид старинные осколки…

– А ну-ка, ну-ка, покажи!

При тусклом свете ничего нельзя было разобрать. И майор на всякий случай решил расспросить в больнице незнакомца. Но… расспрашивать теперь некого. Неудача!

…Он разложил на столе шесть глиняных плоских фрагментов какой-то пластины. На некоторых, вернее на двух, по краю шла цветная кайма. Остальные были осколками с рваными гранями. Грани были тёмные, старые, а у одного проявлен свежий срез. Учитывая, что осколки между собой не соединялись, очевидно, эта плоская основа имела достаточно большие размеры. Здесь, кстати, были видны какие-то буквы. То ли кириллица, то ли…

– Разрешите?

– Входи!

Замначальника быстро ввёл старшего лейтенанта в курс дела, поблагодарил за сигареты и вышел на улицу. Белый „жигулёнок“ ждал своего хозяина, как верный пёс, которого не выгонишь на улицу и не подаришь другу. Дождь закончился, и свежий воздух приятно бодрил. Уже дома замначальника вспомнил о папке. Так-так-так… А ведь пассажир, кажется, непростой… Он быстро связался по телефону со своим подчинённым.

– Игорь, до моего приезда в Москву не звони. И обрати внимание на содержание папки. Что?

Помощник тут же доложил:

– Так точно. Папку уже проверил. Там письма на русском и греческом языках. Похоже на консультации каких-то учёных-историков.

– Не контрабанда ли?

– Не знаю… Возможно, и контрабанда.

2

Около одиннадцати следующего дня майор позвонил в Москву сам, но не по телефону, переданному проводницей вагона, а своему товарищу – майору Сосновскому, и рассказал о случившемся. Сосновский в тот день был оперативным дежурным и, не имея возможности долго говорить по телефону, предложил: «Завтра суббота, я сменюсь как обычно. Приезжай и папочку захвати, а я к тому времени этот телефонный номерок прощупаю. Салют! Да, твоим привет!»

– Игорь, зайди. – Майор нажал на селекторную кнопку, но она только взвизгнула, хрипло плюнув в майора электрической мишурой. Он отнял палец от кнопки и, развернувшись к стене, стукнул в неё кулаком. Прислушался. Идёт.

– Звали?

– Заходи. Игорь, спасибо за помощь. Отдыхай. Я завтра буду в Москве, доложу о находке. Если что – подстрахуешь меня.

– Что-то интересное?

– Посмотрим…

Майор машинально погрыз колпачок шариковой ручки. Собственно, в Москву так и так ехать надо. Они с Сосновским когда-то дружили. Даже жили в одной комнате. А теперь, когда созваниваются, всегда заговаривают об одном – когда вместе пойдут на рыбалку. Да всё никак. Пять лет уж…

А в Москве встретились, как всегда сердечно обнявшись. Но, к удивлению майора, Сосновский привёл ещё двоих, представив:

– Подполковник Змиевой. Профессор Коридзе.

– Я кандидат наук… – поправил Сосновского усатый, совсем не похожий на грузина учёный.

– После того, что вы мне рассказали, я бы сразу присвоил вам звание профессора.

Коридзе только усмехнулся в усы.

– Это моя работа…

– Ты представляешь, – обратился к майору Сосновский, – я вышел на товарища подполковника, специалиста по археологии и истории. И он пообещал приехать на нашу встречу. И знаешь, кого он привёз?

– Вас! – наклонился к Коридзе майор.

– Сейчас ахнешь, – засмеялся Сосновский. – Помнишь телефонный номер? Тот, московский, из поезда…

Майор достал из папки слегка разглаженную бумажку.

– Читай!

– 246-14-03.

– Я вас слушаю, – вдруг откликнулся учёный.

Майор замер, а затем в комнате раздался здоровый дружный хохот четырёх мужиков.

– Ты представляешь, – прокомментировал ситуацию Сосновский, – к нему и ехал этот севастополец.

– Да-да, – Коридзе утвердительно кивнул головой.

Учёный рассказал удивительную историю. Оказывается, какой-то севастопольский спелеолог-любитель Лёша в непонятно какой пещере с сифоном нашёл две глиняные дощечки с текстом. Позже выяснилось, что это греческий язык. Одно послание – о кресте. А другое – о чаше. Но вторая таблица разрушена, от неё остались лишь фрагменты. Может быть, этот Лёша в темноте не нашёл другие частицы, а может, растерял часть, когда возвращался обратно? Там трудный подъём. Сифон длиной метров двадцать – поднырнуть без акваланга невозможно. Так что он тащил ещё и акваланг…

Он назвал данное место библиотекой. Парень, этот Лёша, очевидно, простой. Ценности этих дощечек не знал. Решил чуть-чуть подзаработать, продав дощечки по дешёвке скупщикам. А те, в свою очередь, – вот ему. Под «ему» понимался гражданин, который умер в поезде. Это было очевидно.

– Что вам известно об умершем? – спросил Сосновский.

Коридзе повёл плечами.

– Я его один раз лишь видел. Консультировал. Он назвался Иван Ивановичем, любителем старины. По-моему, имя и отчество вымышленные. Собственно, дело не в этом…

– Настоящее имя гражданина, судя по паспорту, – Старицкий Леонид Эдуардович, – быстро сказал Сосновский.

– Может быть…

Коридзе вздёрнул плечами:

– …Я ему ещё тогда предложил связаться с работниками Херсонесского музея. Но он не решился. Не знаю, почему… Очевидно, хотел узнать истинную цену находок и попытаться их продать. Я его попробовал отговорить от подобной затеи, так как понял – главная ценность не в самом наличии этих глиняных артефактов, а в информации, которую они несут.

– Что же в них?

– Речь, в первую очередь, идёт о кресте, но… По-моему, речь идёт о части местности близ Севастополя, на которой в виде креста расположены монастыри. Учитывая, что находку можно отнести к XV веку, то, очевидно, от большинства из них остались лишь фундаменты. Собственно… – Коридзе подёргал ус, – названия древних, особенно древних пещерных городов нам известны. Здесь тайны нет.

– Каковы же размеры у этого креста? – осторожно спросил Сосновский.

– Приблизительно каждая из сторон до 50 километров. Но это, повторяю, приблизительные размеры.

– Ого-го! – Оба майора переглянулись, а затем уставились на подполковника, мол, подтверди или опровергни сказанное.

Но Змиевой только записывал, не отрываясь от блокнота.

– Дальше, – сказал Сосновский и с интересом посмотрел на Коридзе.

– Всё! Я ведь первой, полностью уцелевшей доски не видел. Мне Иван Иванович, или как его там – Леонид…

– Ну-ну…

– Привёз только тщательно скопированный текст и несколько фрагментов второй доски…

3

Майор покопался в своём портфеле и достал из него черепки.

– Эти?

Коридзе взял их в руки, тщательно осмотрел и даже понюхал.

– Это они. Все шесть… Но дело в том, что по этим фрагментам трудно определить полное содержание текста. А вот вторую дощечку у Ивана Ив… украли. Он позвонил мне, весь взволнованный, и сообщил о пропаже. И добавил: планы у него резко изменились и он срочно едет в Москву. Просил встречи.

– Н-да, – протянул Сосновский, – журавль улетел, а от синицы – только шесть черепков.

Коридзе протестующе поднял руку.

– Нет, нет, у него ещё были… И он их скопировал… Там речь идёт о чаше. И, насколько я могу судить, храмы и монастыри древности, начиная с VIII века, были выстроены друг за другом так, что в конце концов получалась чаша.

– Тоже в Крыму? – вдруг спросил Змиевой.

– Да! Но если крест мы можем вычислить достаточно точно, то с чашей возникнут сложности. У меня пока слишком мало информации.

– А зачем это надо вообще?! – взвился майор. – Крест, чаша… Мистика какая-то…

Коридзе подёргал ус и виновато вздохнул:

– Пока я и сам не представляю…

Ни Коридзе, ни Сосновский, ни его коллеги не знали, что Леонид Эдуардович совершил побег из южного приморского города в Москву. Но не под силу ему было проехать по этому пути. Тот, кто становился владельцем информации двух глиняных таблиц, не мог её использовать для себя. Но и найти их случайный человек не мог. Нашёл тот, кому она предназначалась – спелеолог Алексей Швецов. И он совершил правильный шаг, рассказав о них своему тёзке Лёшке, который свёл его со Старицким. И последний поступил верно, найдя Коридзе. Но в последний момент всё-таки не выдержал и решил подзаработать. После этого и случилось то, что констатировал врач Второй серпуховской больницы.

Человеческое сердце, да и в целом человеческая сущность, не в состоянии противостоять силе и знанию, дающимся нам свыше. Им надо подчиниться, во благо самого же себя. И следовать им для того, чтобы вспомнить ту божественную функцию, которая выпадает человеку один раз в жизни. В этом нет и не может быть везения. Это осмысленный шаг, причём каждый из нас осмысленно и здраво его делает. Поэтому-то и случайных смертей не бывает.

…Через несколько дней Коридзе напросился „в гости“ к Змиевому. Подполковник его приветливо встретил, всё-таки не первый день знакомы.

– Есть что новенького по черепкам? – поинтересовался он.

– Есть! – Коридзе устроился поудобнее. – Даже не знаю, с чего начать… Когда князь Олег…

Змиевой поднял глаза.

– Какой такой Олег? Не Вещий ли?

– Да-да. Так вот, когда Вещий Олег убил киевских князей Аскольда и Дира, то над могилой первого из них построил небольшую церквушку во имя Святого Николая…

Змиевой встал из-за стола, подошёл к шкафу и, достав электрический чайник, включил его в сеть. Прошуршав бумагой, бросил через плечо:

– Жена испекла коржички. С чайком пойдёт?

– Пойдёт!

– Да ты расслабься, что в таком напряжении? – Змиевой улыбнулся.

Коридзе повёл плечами, как будто бы заранее в чём-то винился.

– Не знаю, поймёте ли вы меня правильно…

– Саша! Мы столько лет знакомы, пойму. И брось ты «выкать». Знаешь ведь, что не люблю.

Коридзе сосредоточился и стал говорить.

– Есть предположение, что Аскольд по крещению получил имя Николай. Поэтому и церковь освятили во имя этого святого… Позже, уже во времена великого киевского князя Владимира, были убиты князья Борис и Глеб – это сыновья Владимира. Так вот, Борис при крещении получил имя Роман. Борис, то есть Роман, после смерти отца должен был занять его трон и стать новым великим князем. Но… К чему я веду: Аскольд и Борис были первыми христианскими правителями Руси, которые были убиты. Их вторые, «крещенские» имена, как я сказал, Николай и Роман.

А кто был последним российским правителем, точнее – императором?

– Николай… Николай II, – быстро сказал Змиевой.

– Чувствуешь связь между началом династии Рюриков-Романовых и её концом?

– Смертельная связь, ничего не скажешь… Там Николай и Роман. И здесь, причём в одном лице.

– Так вот, – продолжил Коридзе, – когда князь Владимир крестился в Херсонесе, в храме, где это происходило, находилась икона святого Николая. Как этот образ попал в храм, не мог объяснить и сам настоятель. Через несколько веков, точнее в 1613 году, в Костроме (в Ипатьевском монастыре) благословляли на царство первого из Романовых – Михаила. А рядом, в небольшом сельце, находилась та самая икона Николая Чудотворца.

Змиевой налил чаю, взял свою чашку и подошёл к окну.

– Выходит, святой Николай как бы наблюдал?

– Пусть будет так, – Коридзе отхлебнул чая, – потом поймёте. Я приведу ещё один исторический пример. В 1480 году Софья, жена Ивана III, настояла на том, чтобы в Москве убрали ордынское подворье, а на этом месте построили храм Святого Николая. Вслед за этим состоялось знаменитое «стояние на реке Угре», когда татары так и не решились напасть на русское войско и ушли. Навсегда. Так закончилось для Руси иго.

– Не шпарь, как на экзамене. – Змиевой поставил чашку на стол. – Для меня же здесь много нового. Я должен осмыслить, а ты меня из эпохи в эпоху бросаешь, как дитя малое…

Коридзе споткнулся на полуслове.

– Но в целом ты понимаешь?

– Н-да…

– Уже в XIX веке Николай I, а позже его сын Александр II построили в Севастополе храм Святого Николая. И какой! Храм-пирамиду, это символ вечности!

– Что-то здесь я не совсем…

– Да ты пойми! Они тоже знали, что существует закономерность, та логика, которую не перешибить ничем. Ей надо только следовать.

Всё началось с убийства Аскольда (Николая) и строительства первой церкви Николая Чудотворца. И этот святой затем как бы незримо присутствовал при всех важнейших событиях в России. Я тоже знаю очень мало. Возможно, таких фактов в истории было гораздо больше, только они не зафиксированы…

Аскольдова могила – это смерть христианина и одновременно рождение православного храма. Свято-Никольский храм в Севастополе – то же самое. Смерть и рождение.

– Ты меня загрузил, уважаемый Сан Яковлевич. – Змиевой повёл плечами, разминая затёкшие суставы. – Это, конечно, всё очень интересно, но какое отношение оно имеет к нашим баранам, то бишь к шести черепкам?

– Прямое…».

4

Я закрыл книгу «Тень орла» и отложил её в сторону. Такой же вопрос назрел и в моей голове. Какое отношение имеет всё, что я прочёл и ещё прочту, к садам-чаирам, историей возникновения которых я занимался?

Взяв в руки мобильный телефон, набрал номер Алексея, автора этой книги. Поздоровавшись, тут же спросил:

– Так это ты о себе и своём товарище Коридзе написал книгу?

Алексей хмыкнул.

– Мы её вместе писали. Только не о нас, а о том, как мы сами докопались до тайн Крыма.

– А при чём здесь орёл? – не понял я.

– Он позже всплывёт, – пообещал Алексей, – ты читай, читай…

Подумав несколько секунд, я спросил:

– Скажи, пожалуйста, а кому первому пришла в голову мысль, что Крым является своеобразным фениксом? Смерть и рождение находятся вместе… Это же принцип возрождения, так ведь?

– Да… Первым об этом подумал Саша, то есть Коридзе. Вначале факты были весьма приблизительные. Затем их становилось больше… А в конце уже ни он, ни я не сомневались, что здесь присутствует конкретная закономерность, а не случайность их подбора. Понял?

– Понял, – сказал я и положил трубку.

Но дальше читать я не стал. Мне пришёл на ум случай из собственной жизни. Он чем-то походил на описанное в книге. Только случилось это несколько десятилетий назад. Я сам попал в подземелья, правда, в отличие от Алексея, который увлекался спелеологией и по профессии был горным инженером, произошло это у меня случайно.

Под землёй я нашёл старый схрон, в котором не было никаких ценностей. Зато имелись бумаги архивного содержания. Со многими из них я успел ознакомиться и… заболеть тайнами Крыма. С тех пор шаг за шагом я продвигался в открытии этих тайн, с каждым днём становясь чуточку мудрее. Думалось, что я такой один, ан нет…

«Тень орла» рассказывала очень похожую по сути историю. И хотя речь в ней шла о подземельях и Свято-Никольском храме, а я интересовался чаирами и горным массивом района Бойко, тем не менее что-то же нас объединяло. Не зря ведь Алексей, когда дарил мне эту книгу, сказал напутственные слова, мол «Тень орла» поможет мне открыть глаза на некоторые тайны Крыма. Может, и так. Пока же я лишь читал первые страницы и абсолютно не представлял, каким образом орёл связан с подземельями и обнаруженными там тайнами, в которых речь идёт о кресте и чаше. Причём не о конкретных предметах, а о целых комплексах духовных сооружений, повторяющих эти сакральные предметы…

Я снова придвинул к себе поближе «Тень орла» и, открыв её, продолжил чтение. Один за другим сыпались факты из разных исторических эпох. Но автор каким-то непостижимым образом пытался их увязывать в единую логическую цепь. При этом, если верить книге, вырисовывалась какая-то идея, спущенная «свыше» и воплощающаяся на земле людьми в разные века…

Но сведений и взаимопереплетений было столько, что я быстро устал. Прав был Змиевой, когда пресекал Коридзе: «Не шпарь, как на экзамене. Я не успеваю осмысливать».

Тем не менее два факта, особенно при их соединении, меня действительно поразили. Первый касался древности. После падения Византийской империи последним её оплотом было христианское княжество Феодоро в Крыму, близ Севастополя (понятно, что в те времена такого города ещё не существовало). Гербом Феодоро был двуглавый орёл. Русский царь Иван III женился на принцессе Софье (Зое) – последнем отпрыске византийских правителей. И по праву правопреемства перенял и утвердил двуглавого орла, как герб, но теперь уже России, или, как тогда чаще говорили, Московского государства. Двуглавый орёл стал символом, «эстафетной палочкой» от одной империи (гибнущей) к другой (только зарождающейся). Княжество Феодоро же вскоре погибло под натиском турецких войск, так что жизнь и смерть империй и их символов и в самом деле очень связаны между собой…

Второй факт касается времени Великой Отечественной войны. Севастополь освободили 9 мая 1944 года. А капитуляция Германии подписана ровно через год – 9 мая 1945 года. Получается, победа в Крыму предвосхитила победу в Великой Отечественной войне, указав на срок её окончания. Тоже своего рода «эстафетная палочка»…

В этой связи хотелось бы процитировать один отрывок из «Тени орла», сейчас он очень к месту.

«…Коридзе положил трубку и понял, что действительно надо ехать в Севастополь. Ладно, не сегодня же. Со святым Георгием лично для с…