Другая жизнь

Глава 1

— Верусик, сегодня накатим по пивку. Ты как? Настроение есть?

— Что празднуем? У тебя Ирка каждый день праздник, в отличие от нас — рабочих лошадок.

— Да ладно, рабочие лошадки! Как в сауну, так ваш отдел с визгом несется, на «Мерсе» не догнать…. Зацени подруга, как нам повезло, что у нас такие начальники!

— Какие такие?

— Ну, такие — любители юбок. Чего лыбишься? Ваш начальник с вами париться, наш с нами. Весело! А всё, потому что главный держит целый гарем. У него начальницы департаментов и управлений рабочий день начинают под столом. А в обед тоже в сауну, только сауна такая крутая, не то, что наша. Читала рассказа Толстого «В бане», когда барин пробовал девок? Короче, вот так и наш Главный всех опробовал. Жеребец еще тот! Хотя и пузо торчит. С другой стороны, пузо делу не помеха…

— Прикалываешься, Ирка?

Две подруги Ира и Вера незадолго перед обедом вышли на улицу и курили, беззаботно стряхивая пепел в мусорный ящик импровизированной курилки. Новые веяния докатились и до их офиса. Теперь нельзя было курить ни в кабинетах, ни в туалетах, исчезли курилки на лестницах и всех «куряк» одним росчерком начальственного пера вытеснили на улицу. Что поделаешь — борьба за здоровый образ жизни! Президент не курит, премьер тоже и чиновники, волей-неволей, вынуждены брать с них пример.

Подруги работали в серьезной организации, которая называлась вполне безлико — «Россервис» и обслуживала нужды армии как аутсорсинговая фирма. Вообще-то девушкам казалось, что такие фирмы создавались специально для вывода денег из организаций — нанимателей. Скрытые возможности аутсорсинга приводили бизнесменов в неописуемый восторг и экстаз, подобно скрытым возможностям какого-нибудь психоделика, раздвигающего границы очевидного.

Главный, о котором говорили Вера и Ира, был одним из приятелей другого Главного, бывшим еще главнее. Этот Мегаглавный, собственно, и перевел начальника девушек из сурового армейского кабинета в уютный бизнесовый апартамент.

Их фирма непосредственно занималась организацией стирки обмундирования, постельного белья, поставками продуктов для армейских столовых. Под это дело было организовано еще несколько фирм-прокладок, на счетах которых оседала часть аутсорсинговой прибыли. Впрочем, девушек это не особо волновало — платили хорошо, были и дополнительные бонусы, а то, что за такую работу иногда приходилось обслуживать в интимном плане начальников отделов, считалось необходимыми издержками.

В любой работе имелись издержки. К примеру, в армии, при выполнении боевого задания, могли убить или ранить. Риск — это издержки военной профессии. Кассир мог просчитаться и потом всю жизнь возмещать ущерб из своей зарплаты. Проститутка — подцепить СПИД. Везде свои издержки!

Переспать с начальником — это небольшая плата за благополучие, в этом не было ничего страшного или ужасного. Так считали Вера и Ира, так считали их подруги и знакомые девушки, с которыми они общались в кафе или социальных сетях. Время стремительно размывало моральные устои и то, что раньше, когда они только пошли в школу, было пугающим, неприличным, пошлым, теперь стало почти нормой.

Они видели, что мужчин начали больше интересовать другие мужчины, а женщин — женщины, что однополые браки сделались в последнее время весьма актуальными, что эта революция ЛГБТ серьезно повлияла на всю обстановку вокруг: на телевидение, прессу, радио, органы государственной власти. Оказывается, приверженцы однополой любви были повсюду, проникли во все поры общества, словно замаскированные инопланетные пришельцы.

В этой атмосфере одногендерной любви, тяготение менеджмента «Россервиса» к традиционной сексуальной ориентации выглядело, по крайней мере, достойным уважения. Начальники, доставшиеся девушкам, были настоящими мужланами, недалекими, грубоватыми, прямолинейными армейцами-офицерами, а не чувственно-женственными офисными клерками.

— Так что Верусик, вечером по пиву? Потусуемся в спортбаре, пообщаемся…

— Почему в спортбаре?

— Там парни реальные, короче, меньше вероятности напороться на гея. Ты же не хочешь тусоваться с геями? С ними только время терять.

Пожав, словно в задумчивости плечами, Вера проговорила:

— Пойдем в спортбар, мне всё равно. А другие девчонки пойдут?

— Возьмем всех, кто захочет.

Вера посмотрела вдоль улицы мечтательным взглядом, произнесла негромко:

— Так иногда хочется куда-нибудь уехать, далеко-далеко, — и добавила:

— Это откуда? — спросила, затягиваясь сигаретой Ира, — сама или в интернете нарыла?

— Это, Ирусик, испанский романтизм девятнадцатого века. А прикинь, если бы я получила богатое наследство как Арлетт во французском фильме. Какой-нибудь заводик в Бельгии или Шато во Франции.

— Раскатала губу! — Ира захихикала, — а красавчика типа Кристофера Ламберта тебе не запаковать в придачу?

— Нет уж, обойдусь как-нибудь без Ламберта. Зато представь, как это было бы круто! Я — богатая наследница!

— Ты просто фантазерка! А кстати, знаешь, почему мужчинам нравиться секс?

— Почему? — спросила Вера, тоже затянувшись сигаретой и пытаясь разглядеть её тлеющий кончик. Она вдруг вспомнила, как в одном фильме героиня пыталась проделать то же самое и её глаза свелись на переносице, словно та страдала косоглазием. «Интересно, какие у меня глаза сейчас? Достать что ли зеркальце?»

Между тем подруга продолжала.

— Если отбросить тактильные ощущения…

— Какие-какие?

— Тактильные — ощущения прикосновения.

— Ого, что за словечки мы знаем!

— Ну не тебе же одной читать испанских романтиков, мы то же кое-что читаем. Так вот, мужики чувствуют внутри нас, словно младенцы в утробе — защищенными от угрозы, в полной безопасности. И они от этого прутся!

— И никакого удовольствия? Опять прикалываешься! Хотя знаешь, эту тему можно развить, — на Веру хлынули фантазии, — написать, допустим, диссертацию или роман. Я бы так и назвала: «Почему мужчинам нравиться секс». Без знака вопроса. Прикинь, какие бабки можно срубить, ведь всем интересно. Я даже могу представить название глав. «Ребенок в утробе», — глава первая. «Мужчина в утробе», — глава вторая. Ну как тебе темка?

Ира серьезно слушала её, будто принимая Верины фантазии за нечто реальное, и девушке даже показалось, что подруга запоминает её слова, чтобы их где-то использовать. Но затем, когда до Ирины дошло, что Вера шутит, она посмотрела на часы.

— Короче, Верусик, перекур закончен, пора возвращаться!

Они кинули окурки, и пошли в здание.

Попав в огромный, пустынный, сверкающий чистотой и солнечными бликами холл, устланный светло-коричневыми ромбовидными плитками, они остановились возле лифтов. Ира решила сменить тему секса на другую — посплетничать о коллегах по работе. Она сказала:

— Знаешь, моя соседка — сидит напротив…

— Саша?

— Ага. Короче, по ходу она меня приревновала к начальнику.

— Да ладно!

— Точно. Сашка придумала, что у неё роман с Валерием Александровичем и теперь косится на всех, кого он вызывает в свой кабинет, но он-то вызывает всех, почти весь отдел, и дурочка с нами почти не общается.

— Втюрилась что ли?

Вера спросила это уже на ходу, отправляясь в открывшийся лифт, обнаживший пустое алюминиевое чрево с узкими зеркалами от потолка до пола на боковых стенках. Внутри этого серебристого чуда, воплощавшего минимализм современного интерьера в стиле «техно», девушки по привычке посмотрелись в зеркала. Вера чуть тронула растрепавшиеся волосы, а Ира поправила золотую цепочку на груди, съехавшую немного на бок.

— В кого, в Валерия Саныча? Не смеши! — Ирина придала своему взгляду иронично-насмешливый оттенок и нажала кнопку этажа, на котором находились их офис.

Тихо заурчав, лифт начал плавное движение вверх, почти незаметное, неощутимое для тела.

— Саныч не собирается заводить длительные отношения, это я точно знаю! И потом у него есть жена, а он верный семьянин, как сам не раз говорил. Хотя мужики, — Ира прищурилась, — такие сволочи, такие притворяшки. Всегда говорят одно, а на уме другое.

На одном из этажей лифт остановился, дверцы медленно отползли в стороны, и внутрь вошел высокий парень в светло-синем летнем костюме, короткостриженый блондин с неприметной рыжинкой в волосах. Он был гладко выбрит, приятно пах французской туалетной водой. Вере это запах всегда нравился, но она забыла название дорогого парфюма.

В руке молодой человек держал папку с документами, видимо, ехал на доклад к кому-то из вышестоящих начальников, находившихся на самых верхних этажах бизнес-центра «Орион». Всё начальство размещалось там. Наверное, так топ-менеджерам казалось, что они арендуют пентхаусы.

Окинув его мимолетным оценочным взглядом, Ира продолжила говорить уже вполголоса.

— У них в последнее время какие-то заморочки — я о наших начальниках.

— Что за дела? Я ничего не слышала.

— Говорят, типа наверху движняк начался и никто не знает, в какую сторону подует ветер. Как говорится, когда дубы шатаются — листья летят.

Стоящий рядом с ними парень едва заметно улыбнулся, а Ирина недовольно покосилась на него. Она еще больше понизила голос.

— Если нашим дадут по шапке, то и нас могут попереть отсюда. Сама знаешь, как это делается — придет новая команда и поменяет всех до уборщиц, а с такого сладкого места соскакивать ой как не хочется.

— Не волнуйтесь, девушки, всё будет хорошо! — вдруг подал голос парень. — С вашими данными вы не пропадете.

— В модельки что ли податься или на панель? — несколько грубовато поддела его Ира.

— Верьте мне, всё будет пучком! — повторил парень, добродушно улыбаясь.

— А ты, бодрячок, кто? — спросила Ирина, — из какого отдела?

— Лёша меня зовут, я из административного.

Прислушиваясь к их разговору, Вера, смущенно молчала — она не привыкла вот так, запросто, разговаривать с незнакомцами, как это могла Ирина.

Лифт, между тем, неторопливо пробирался наверх, и Вера чувствовала себя странно в этом пустом лифте, рассчитанным, по крайней мере, на двадцать человек. Странным было то, что к ним никто не входил, не подсаживался, как обычно бывало в заполненном людьми бизнес-центре «Орион». Такое могло быть только глубокой ночью — пустые этажи и офисы, пустые лестницы, пустой лифт. Все сотрудники к этому времени уже покинули здание, оставив его во власти охраны и вокруг ни души. Но это ночью, а тут днем, после обеда…

— Слушай, Лёх, — вдруг сказала Ира, — мы сегодня собираемся потусоваться в спортбаре. Присоединишься?

— Это, в каком?

— Бар «Десятка» на Петровке. Там шесть залов, просто супер! Кстати, мы не познакомились. Я Ира, а это моя подруга Вера, можешь нас звать Ирусик и Верусик.

Молодой человек хмыкнул и кивнул головой.

— Мне сейчас выходить. Окей, созвонимся, — сказал он, — какой у вас внутренний?

— У меня тридцать восемь-семьдесят пять, — торопливо сообщила Ира, — а у Верусика тридцать девять-четырнадцать.

Лифт остановился и парень вышел. Они поехали дальше.

— Видишь, как надо знакомиться! — удовлетворенно заметила Ирина. — Вот так их и надо цеплять за жабры, как толстых и неповоротливых сомов.

— Боже мой, ты что, специалист по отлову рыбешек? По тебе не скажешь!

— Папа в детстве часто водил на рыбалку. Так что нацепить червячка на крючок я смогу. Уж будь уверена! А если сейчас одна, так то не показатель, Я такая, недавно дала отставку трем парням. Сразу. Прикидываешь? Сейчас типа временно свободна, но это временно.

Самоуверенность подруги забавляла Веру, ей нравилось то, что Ира была девчонкой без комплексов, практически без тормозов, а если и имела их, то в облегченном варианте, без ручника. По сравнению с ней, Вера была обыкновенной офисной мышкой, на первый взгляд серой, не выдающейся ни умом, ни внешностью.

Сколько таких, сидит по фирмам, конторам и учреждениям, выполняет однообразную, чаще всего неинтересную работу? Сколько ждет, когда что-то или кто-то повлияет на их судьбу, изменит жизнь? Но годы летят, и ничто не меняется — они продолжают ходить на работу, жить, отдаваясь мелким радостям, воспринимая неудачи как нечто, само собой, разумеющееся. И только иногда, если присмотреться внимательней, в глазах этих офисных мышек можно разглядеть еще не потухший огонек надежды.

Глава 2

Достигнув нужного этажа, лифт остановился, и дверцы бесшумно отъехали, открывая стойку, за которой со скучающим видом сидел толстый охранник. Над ним красовалась вывеска «Россервис», выполненная золотистыми буквами строгим шрифтом Times и призванная вселить в посетителей, случайно или неслучайно забредших на этаж, чувство уважения к солидной фирме, занимавшей здесь жизненное пространство.

Охранник, хорошо знавший девушек, дежурно кивнул, и они пошли мимо, каждая в свою сторону. Их офисы располагались по разные стороны длинного стеклянного коридора, покрытого, как и холл внизу, блестящей плиткой только темно-серого цвета. Во всех таких офисах стояло по десять столов с компьютерами, за которыми трудился персонал фирмы, в основном женского пола. Вдоль стен размещались серые бухгалтерские шкафы и кулеры с водой. Как ни странно, руководство компании не жлобилось на такие вещи для своих сотрудников.

Едва Вера вошла в отдел, как заметила, что все уже сидели на рабочих местах и, борясь с послеобеденной дремой, изображали трудовую деятельность. Деятельность эта выражалась в ленивом постукивании по клавиатуре, неторопливом перекладывании отчетов и справок с места на место, шуршании другими никому не нужными бумажками. Взгляды невольно прикипали к окну, за которым в самом разгаре властвовал летний день с его прохладными фонтанами на площадях, вкусным мороженным — ванильным, шоколадным, фруктовым, тенистыми аллеями и скверами. Ужасно хотелось туда, на улицу.

За соседним столом сидела приятельница Веры Маша — большая любительница вкусно поесть. Это была полненькая, невысокая девушка с круглым лицом и большими наивными глазами. На её столе всегда лежало несколько тюбиков с кремами для лиц, рук или других частей тела — Маше казалось, что у неё слишком сухая кожа.

— Опять курила с Иркой? — поинтересовалась Маша, не глядя на свою соседку.

Краем глаза Вера заметила, что Маша раскладывает пасьянс «Косынку» на компьютере.

— Ага! — ответила Вера, не вдаваясь в подробности, и садясь за свой стол.

Она, сняв блокировку, посмотрела на экран компьютера и увидела, что пришла новая почта, обозначившая себя желтым конвертиком в нижнем углу рабочего стола.

«Опять после обеда!» — досадливо подумала Вера, решив, что начальник сбросил ей новое задание. У начальника отдела Ивана Андреевича имелась такая нехорошая привычка — загружать подчиненных работой после обеда.

Чуть дальше, чем Маша, сидела еще одна коллега Веры — Вероника Ивановна. Это была женщина в возрасте, разведенная, умудренная житейским опытом. Она одна, без мужа, воспитала двух детей, ставших уже взрослыми и самостоятельными, и успешно приспособившимися к жизни в недрах большого города.

Будучи старше своих молоденьких коллег почти вдвое, Вероника Ивановна относилась к ним с долей материнского участия. К ней всегда можно было подойти, рассказать о проблемах, поплакаться на плече. Про себя девушки звали её «мамочкой».

Вероника Ивановна любила кошек. В её квартире их был две и как старая кошатница, о своих любимцах, она могла разговаривать долго. У неё были седые завитые волосы, пухлые щеки, свисающие по бокам и вообще, её лицо было удивительным образом, похоже на лицо стареющей немецкой домохозяйки. Вера не раз её представляла в домашней обстановке за чашкой чая и тарелкой с пирожными.

— Вероника Ивановна — обратилась к ней Вера, — вы в магазине не были?

— А что ты хотела?

— Ужасно сладкого хочется. У вас не осталось пирожных?

Женщина улыбнулась.

— Верочка, тебе повезло. У меня осталась корзинка, возьми!

Она положила на свой стол пирожное в виде лукошка, из которого росли малюсенькие сливочные грибки. Вера поднялась и пошла к ней, а Маша, оторвавшись от экрана монитора, тоже не утерпела:

— А мне, Вероника Ивановна? У вас еще не осталось?

— Конечно, деточка и тебе есть, возьми! — Вероника Ивановна достала еще одно лукошко.

Схватив пирожное, Маша тут же, не запивая его чаем, отправила лакомство в рот.

— Ох, вы такая добрая, Вероника Ивановна! Такая добрая! — произнесла она с набитым ртом. — Вот я ни за что бы, ни отдала пирожное! Хоть режьте меня!

— А у тебя и лишнего никогда не бывает, — хмыкнула Вера, — не задерживается!

Она взяла кофе из автомата и пила его, откусывая от корзинки маленькие кусочки.

— Тебе хорошо говорить, — обидчиво произнесла Маша, всё прожевав, — у тебя сила воли есть. А у меня нет. Вот, к примеру, борюсь с весом, борюсь, и всё никак — даже фитнес не помогает… Мы из-за этого с Андреем расстались, — Маша состроила плаксивую физиономию и повернулась к Веронике Ивановне, — ну почему мне так не везет?

— Да что ты, Маша! — успокаивающе заговорила Вероника Ивановна, глядя на девушку поверх очков, — не расстраивайся, деточка! Всё будет хорошо, и ты найдешь своё счастье.

Вероника Ивановна произносила известные фразы, говорящиеся в таких случаях, ничего в них особенного не было, но её тихий голос, от которого веяло домашним уютом, звучал как колыбельная над сонным дитем. Он был умиротворяющим, теплым и Маша, в большей степени, притворявшаяся расстроенной, чем огорченная на самом деле, приняла вновь деловой вид и повернулась к своему компьютеру.

Увидев, что девушка успокоилась, Вероника Ивановна улыбнулась мудрой, понимающей улыбкой и посмотрела на Веру, будто заодно и её хотела утешить добрым словом. Ответно улыбнувшись, Вера тоже занялась работой.

Однако долго работать ей не пришлось.

— Салют, Вера! — девушка услышала голос за спиной и обернулась.

Это был заместитель начальника отдела Петр Курасов, молодой парень, симпатизировавший Вере. Будучи хоть небольшим, но начальником, он старался держать себя сдержанно, солидно. Говорил веско, со значением, с явным желанием, чтобы его мнение было доминирующим. Его чуть раскосые черные глаза, говорили, что среди предков Петра водились азиаты. Впрочем, еще француз де Кюстин намекал: «Поскреби любого русского и найдешь татарина».

В офисе Петр всегда ходил в костюме при галстуке, а летом носил темные брюки и рубашки с длинными рукавами, свято соблюдая деловой дресс-код.

У него был один недостаток, который Курасов за собой знал и который усиленно скрывал от окружающих — в минуты волнения сильно потели ладони рук. Иметь дело с человеком, у которого потеют ладони всегда неприятно и особенно это раздражает начальство. Как правило, о карьере с такими особенностями организма можно забыть. Но Петр выкрутился из положения — едва ладони начинали потеть, он засовывал их в карманы, где в каждом лежало по платку, и там незаметно вытирал. Так его склонность к потоотделению практически никто не заметил и, когда решался вопрос о выдвижении, Курасов был назначен замещать начальника отдела.

После назначения он волновался исключительно в редких случаях, и ему даже пришла в голову мысли, что нехорошее свойство его ладоней ушло в прошлое. Теперь не было нужды носить в карманах по два платка, и Петр оставил только один.

Своё «Салют, Вера!» он произнес нараспев, подражая известному певцу Меладзе, который отчего-то делал ударение на последнем слоге. Наверное, так это имя звучало по-грузински.

— Что делаешь вечером? — поинтересовался Курасов.

— Пойдем с девчонками в спортбар «Десятку», Ирка предложила.

— Серьезно? А меня возьмете?

— А то! Присоединяйся! Кстати, Ирка еще одного молодого человека пригласила из административного отдела.

— А как зовут? Я там всех знаю.

— Леха.